Сказание о мертвом драконе

Глава 14

— За пределы Академии выходить запрещено. Предупредите родителей, что их посылки будут проверяться особенно тщательно. Никакой самодеятельности. Не нужно «на слабо» выбираться в город. Если хоть что-то будет нарушено, из Академии вас выпрут без разбирательств, и никакие связи не помогут, — тут комендантша-зельеварщица направила свой взгляд в сторону аристократов. Те сморщились так, будто им пощечину влепили. — Это не только ваш факультет такой особенный. Остальным сейчас говорят то же самое, поверьте.

— Всего семестр прошел, — послышался голос Эспена по правую руку от меня, — с чего такие правила? Зима в этом году не такая суровая, чтобы отсиживаться в Академии.

— Замолчи, тупень. Причина не несет никакой угрозы, но, чтобы избежать ненужных проблем, было решено ввести некие запреты. Просто делайте, как говорят, и будет счастье.

— Сектанты? — внезапно перебил преподавательницу Хальвар, и мы все обернулись на его серьезное хмурое лицо. Комендантша громко прокашлялась.

— Не в них дело, — резко махнула она рукой, выдавая свое напряжение, — они каждые пять лет что-то выкидывают, но их тут же разгоняют. Кучка слабых магов, не понимаю, почему власть не может их всех отловить. Да что о них говорить. Так, собрали манатки и ушли на тренировку, — закончила она речь, быстро удаляясь из кабинета. — Лучше подумайте о предстоящих соревнованиях.

Дверь захлопнулась, но никто из нас и с места не сдвинулся. Мы лишь повернулись к Хальвару, который явно расскажет больше, чем комендантша. Людей нужно или запугать, или твердо внести уверенность в безопасности, но оставлять в людях любопытство нельзя. Как правило, заканчивается это плохо.

— А ведь, если подумать, — тихо прошептала Вендела, однако, её услышали все, — то соревнования тоже внезапно на лето перенесли.

— Да, все участвуют в них на первом курсе, а мы попадем уже на второй, — кивнула Линна, скрещивая на груди руки и откидываясь на спинку стула. — Хальвар, что за сектанты?

Друид почему-то переглянулся с нашим молчаливым старостой. Арон шумно выдохнул и встал со своего места так, будто отвечал на занятии.

— Преподавательница права, причина ввести столь строгий режим не в сектантах, а в чем-то другом.

— Да ты просто расскажи нам, кто это. Я вообще про них первый раз слышу, — нахмурилась Эстела, что сидела позади меня.

— Если вы все про них не знаете, это ещё раз доказывает то, что они лишь кучка фанатиков, каких в мире полно. Сбились в одну группу и несут свои чеканутые идеи. Охрана в городе лучшая, поэтому они сидят подпольно и не высовываются. Что уж говорить, если многие их вылазки заканчивались тем, что их били простые горожане?

Некромант и Эспен негромко рассмеялись.

— Да их в Академии одним пальцем уложат!

— Они же не самоубийцы, — хмыкнул Арон, проводя рукой по черным волосам. — Они пытаются нести свои идеи в массы, но, как видите, неудачно.

— Даже жалко их, — вновь засмеялся Эспен, начав складывать учебники. Все последовали его примеру, пора уже собираться.

— Арон, — позвала я старосту, и тот недовольно на меня зыркнул, — а как называется эта секта?

— Ой, Фрида, оно тебе надо? — безразлично отозвалась Линна, утягивая меня за руку к выходу.

— Сподвижники черного дня, — послышался мне ответ. То еще названьице, что сказать. Если все так уверены в их слабости, это, безусловно, успокаивает и вселяет надежду, но мама говорила, что люди, одержимые своей идеей, опаснее всяких агрессивных существ. Не думаю, что ректор Академии не принял эту Секту во внимание. Просто из любопытства, но хочется узнать об этой организации больше. Быть может, и у Торвальда стоит спросить. Он-то во всей этой сфере побольше всех знает.

— Ничего я не знаю, — скучающе заявил мой напарник, поправляя на мне меховой воротник и выпуская в воздух клубы пара. — Мелкие сошки, значит. Таких полно.

Я опустила взгляд на хрустящий растоптанный под ногами снег, на котором чередовались следы подошв и огромных лап.

— С чего тогда весь этот режим?

— Тренер сказал, что обычная статистика. Зимой увеличивается количество краж, и каждый год какой-нибудь аристократ попадает впросак. А Академии потом разбираться с возмущенной родней, вот и надоело это дело ректору.

— Вот как, — укутавшись в теплую накидку, я поморщилась, когда очередной порыв снега, хлынувший из-под крыльев взлетающего феникса, вонзился иглами в лицо. — Хоть бы площадку расчистили, — буркнула уже в воротник, в который я ушла с головой.

Со стороны Торвальда послышался гулкий смех. Его ладонь смахнула с моей макушки кучку снега.

— Пошли уже, а то ты тут в снежную бабу превратишься, — Торвальд, одетый довольно легко, как по мне, посмотрел куда-то в серое небо. Если подумать, то тут только я мерзну… Я привыкла к жаре и зною, но никак не к холоду, поэтому стою тут и дрожу, как мелкие собачки, которые не знают умрут они сейчас или попозже. — Красивое время года, а ты…

— Красивое, кто ж спорит, — проговорила я дрожащими губами, — да только… морозно чересчур…

— Фрида, я сейчас в пальто, а у тебя помимо двух свитеров ещё и накидка меховая.

— А ты не в Пустыне рос…

— Ох, ну и мерзлячка же, — по-доброму произнес он, прижимая меня к себе и растирая руками. Да у меня в тот момент кровь не от растираний хлынула, а от положения неловкого такого. Как парочка выглядим, ну точно. К чему это. — О, покраснела. Оттаяла?

— Оттаяла, — вновь буркнула я, отправляясь на площадку. Холод холодом, а тренироваться надо.

В итоге я заболела. Слегла с высокой температурой, болью в горле и напрочь забитым носом, отчего пребывание рядом Альда не раздражало обонятельные рецепторы. Он проводил со мной почти все свое свободное время: накладывал холодные марли на лоб, насильно всовывал ложки с бульоном, кормил лекарствами по расписанию. В этом ему помогала Линна и Вендела, потому что Шон вздумал лечить меня слизью, а Центрион какими-то травами, от которых задохнулись все, кроме меня. Напарница Венделы говорила о том, что если держать у горла больного лезвие меча, болезнь уйдет быстрее. Это я на тот свет уйду быстрее, чем болезнь. Длилась вакханалия до тех пор, пока Орион не прислал быстродействующее лекарство, которое подняло меня на ноги за два дня.

И вот поднялась я, полетала три раза и свалилась на этот раз с бронхитом. Общага меня уже проклинала, но тем не менее лечила сквозь вонь и брань. Не для меня зима, не для меня. Зато температура, при которой расплавиться можно, пожалуйста! Даже станцую. Но не на снегу. Это Торвальд, выросший в северных землях, ходил по морозу в одном пальто, если не в рубашке, а я за ним плелась как комок одежды.

Так и проболела я всю зиму. С наступлением весны следующим слег Эспен от аллергии на цветущее в ту пору растение. Пост сдал, пост принял, как говорится. И на второй курс мы перешли зачахшими, сопливыми и сонными. Так и прошел мой первый год в Академии. Мы дрались с парнями за ванную, портили балы, летали высоко в облаках на напарниках и на алкоголе, учились и узнавали много нового об этом мире, в котором хотели быть всадниками. Даже нашли общий язык с аристократами, с которыми нас стали связывать общие воспоминания. А я нашла хорошего напарника. И, даже если мы расстанемся через четыре года, я дорожу нашими полетами. Да, я пустынница со светлой магией, а он черный дракон из северных земель. Между нами не должно быть ничего общего, и в то же время никому другому свою жизнь я доверить не смогу. Это был хороший год. Надеюсь, что и все остальные будут такими же. У нас впереди ещё много воспоминаний и приключений. И все у нас будет хорошо…

— А с чего это вдруг у нас все старое общежитие прогуляло занятие по религии? — многозначительно подняла бровь комендантша, отрываясь от документов на столе.

— Да… Бес попутал… — буркнул где-то позади меня голос Эспена, что всегда на занятиях по зельеварению занимал последние котлы. На самом деле мы попросту проспали. А нечего вставлять занятие в восемь утра на другом конце Академии!

— Тебя Эспен бесы по жизни путают, как я погляжу, — ухмыльнулась женщина, вставая из-за стола и встряхивая в руках небольшой мешочек. В нем, судя по звуку, лежали какие-то деревяшки. — Гляжу на ваши лица и понимаю, что пришла весна. Знаю, что пришла весна — пора любви, кого нашел, того… люби… НО! Не за горами фестиваль и соревнования. А посему краткий экскурс, если кто не знает, — на этих словах комендантша посмотрела на нас.

Из услышанного далее я твердо уяснила одно: фестиваль Академии — событие не просто знаменитое, а известное чуть ли не на все близлежащие страны. Ежегодно тысячи зрителей скупают места в огромном Колизее, чтобы посмотреть на сражения лучших студентов и завораживающие выступления. Для учащихся — это событие немаловажное, ведь на фестивале будут присутствовать знатные лица и видные деятели, которые в будущем смогут нанять их на работу, поэтому поучаствовать в этом мероприятии было честью и жутким волнением. Фестиваль длился два дня. В первом — сражения. Во втором — выступления. Несмотря на то, что записаны на участие все факультеты, сражаться будут не все, иначе бы зрителям пришлось потратить на обозрение боев весь свой день и ночь. В публичных сражениях будут участвовать лишь те, кто проявил сильные магические способности в период обучения и перешел необходимый на фестиваль порог. Конечно же, у нас участвовала вся группа. Стоит заметить, что итогом мероприятия не являются места или награды, поэтому одного победителя не будет. Какова тогда цель? Прорекламировать себя и доставить зрителям удовольствие (ну и Академии прибыль). Особо отличившимся награду все-таки дадут — закатят пир.

Сущность боев также отличалась от общепринятых. Сражались по двое. Опять же, чтобы сократить время. Это одновременно и усложняло, и облегчало весь процесс, делая его ещё более интересным. Проигрывать я не хотела вовсе: у меня и без того репутация не на верхушке общества из-за напарника, а усугублять её и вовсе чревато. Надеюсь, что окажусь в паре с кем-то из своих. Аристократы сильны, но сработаться с ними будет крайне непросто.

На второй день мы будем завершающим звеном фестиваля — выступление всадников. Вообще вся эта заварушка с фестивалями началась со времен основания Академии, когда факультет всадников был самым сильным и элитным. Помнится, тогда данный факультет имел много привилегий, а выступления на драконах вошли в историю, к тому же о проигрышах среди всадников и речи быть не могло. Но времена шли, все менялось, и теперь факультет всадников — лишь отголосок былой великой мощи. На фестивалях многие проигрывали, выступления перестали быть фееричными, потому, как сказала комендантша: «В этот раз ваши уголовные морды могут все изменить».

Верю, учитывая собравшийся здесь контингент. Один Шон со слизью чего стоит. Эспен с некромантом и без официального сражения подерутся, Вендела исчезнет посреди боя, Жозефина будет орать о правах богатых, в то время как Орион помолится за нас в углу. Чем не эффектное появление? Про выступление вообще молчу. Кто-нибудь да свалится с дракона. Скорее всего, я…

— Вопрос, — махнул рукой Хальвар.

— Ну.

— На второй день маршрут выступления лежит за пределами Академии. Мы не нарушим правил?

— Нет.

— Спасибо.

— Спасибо в стакан не нальешь. Итак, — женщина встряхнула мешком ещё раз, — тащим из мешка одну деревяшку. На ней номер. Затем становимся рядом с тем, у кого такой же номер. Извилины суть уловили? Поехали.

Ну, это хотя бы честно. А не как распределение по приготовлению зелий. Я в холодном поту просыпаюсь теперь с ощущениями, будто меня било десять страусов.

Просунув руку в мешок, я вытащила деревяшку. Номер три. Попу подотри, как говорится. Хоть бы Линна, хоть бы Линна, хоть бы Линна…

— У кого три? — раздался недовольный голос нашего старосты, и я аж похолодела. Ну, все. Провал. Фиаско. Дно. Нет, я думала дно, но снизу постучали. Это абсолютный проигрыш! Вы как нашу работу вместе представляете? Свет и тьма? Одна река была, как белый день, другая — черная, как ночь. А волны третьей были пламенем… Ну, да ладно. О чем это я? Ах да. Я открываю мир других мужчин, что называется. Мало половин — это явно про нашу группу. Я и староста. Эспен и некромант. Линна и Жозефина. Вендела и Орион. Ну, и Хальвар с Эстелой. Зажжем, поцаны, чего уж там. Вы нас куда таким составом отправляете?

— Будем эффектно из Академии отчисляться? — процедила Линна.

— Да, походкой «сто шагов назад, тихо на пальцах»…

Судя по тому, как задергался глаз комендантши, ей сия расстановка сил тоже была не по душе.

— Ну, что ж, — прокашлялась она, — я уверена, что вы точно… запомнитесь…

И на том спасибо. Тут лишние комментарии ни к чему. Надо было самим распределяться! Кто вообще придумал эти жребии… Честно-честно… Ага, конечно.