Славянская Масленица. Соление молодых, катание на прялках и балаганы под горами

Глава 7. Социальная перекличка

Масленица, как и некоторые другие весенне-летние календарные обряды вроде Пасхи или Петрова дня, считалась еще и праздником новобрачных. Поженившиеся в предшествующий мясоед пары становились на Сырной неделе объектом ритуальных действий — сельское сообщество должно было санкционировать произошедшие социальные преобразования. В традиционной культуре нельзя было стать семьей без свадьбы, просто обвенчавшись в церкви. Именно ритуал, свидетелями которого были члены всего сообщества, подтверждал переход парня и девушки в другую социальную группу. Причем этот переход был довольно продолжительным, а не завершался сразу после свадьбы. Молодыми называли пару в течение первого года после свадьбы или до рождения первого ребенка. Они еще имели право ходить на вечерки, веселиться с неженатой молодежью, но главное — с ними постоянно проводили разные манипуляции, направленные на благо сообщества.

Человек в традиционной картине мира не мыслился как отдельный индивид, действия каждого — правильные и неправильные — могли повлиять на жизнь целой деревни. Поэтому соблюдать предписанные нормы и правила старались все — в противном случае беда может произойти не только с тобой, но и с членами сообщества, частью которого ты являешься. Именно поэтому на Масленицу не только чествовали новые пары, но и наказывали тех, кто отступил от социально одобряемого сценария: не вышел замуж или не женился, если по возрасту положено. Кстати, именно на Масленицу не женившиеся вовремя имели все шансы найти себе пару — в период праздника молодежи позволялось общаться более свободно, что она и делала. Образовавшиеся на Масленицу пары устраивали свадьбы в следующий мясоед — после поста наступало еще одно излюбленное время свадеб. Особенно счастливым считался союз, заключенный на Красную горку — в первое воскресенье после Пасхи.

В масленичном обряде, совсем как в свадебном, молодожены становились объектом ритуальных практик. Никто не спрашивал у них, хотят ли они поехать в гости к родителям невесты, нравится ли им кататься с горы, целоваться при всех или валяться в снегу. Их увозили, их заставляли — они подчинялись. Такое отсутствие субъектности пары хорошо показывает, что в традиционном обществе человек воспринимался как член сообщества, которому надлежит соблюдать предписанные правила, а его личные чувства никого не интересуют.

Все начиналось с того, что молодые должны были провести часть масленичной недели в деревне, откуда родом жена. Это был первый раз, когда женщина виделась с родителями после свадьбы. Сходить в гости в выходные или забежать к маме вечерком нельзя, даже если обе семьи жили в одном селе. Гостевания возможны только тогда, когда это позволяет традиция. Итак, чаще всего пары приезжали к родителям невесты в среду или четверг — они могли делать это сами или их забирали родители женщины. В одном из районов Тюменской области теща пекла каральки (бублики, крендели), украшала их орехами, медом, маком, изюмом и везла зятю, приглашая его погостить на Масленице. В Нижегородской области за молодой женой приезжал брат, забирал ее в родительский дом, и после за ней следовал муж.

В Челябинской области молодые старались прийти тайно, если их встречали односельчане, то обрывали пуговицы на брюках молодого, снимали с него ремень, а у молодой рвали резинку на панталонах. При этом им мешали идти, чтобы вещи молодых падали и обнажали репродуктивные органы. Единственный способ спастись от преследования — дать выкуп. Обращение к репродуктивной силе молодой пары — одна из главных целей взаимодействия с ними. Так как в мифологической картине мира все связано со всем, значит, и свойства человека могут передаваться природе. Но не всегда, только в определенные календарные периоды, именно поэтому только во время них можно обращаться с молодыми так, как неприемлемо в будни. Ритуальная нагота и эротические действия, по представлениям односельчан, должны были благотворно повлиять на плодородность земли и будущий урожай. Молодые же, зная это, терпеливо переносили все ритуальные практики, которые над ними совершало сообщество. Довольно устойчиво сохранялось представление, что их поведение скажется на урожае льна — например, в Новгородской области молодухи подкидывали вверх снежки — у которой выше полетит, у той он и вырастет выше. Похожие приметы, связанные со льном, затрагивали катания новых пар как таковые.

Молодые оставались гостить в деревне жены до воскресенья или Чистого понедельника. Они обязаны были выходить на улицу и участвовать во всех развлечениях.

Первое развлечение: солить молодых

Солить молодых означало ритуально окунать их в снег. Встречаются и другие названия этого действия: валять, купать, маслять, а например, в Тамбовской области говорили рыжики солить. В одних местах молодых натирали снегом, в других — мужики выкапывали яму и укладывали туда молодых, а затем засыпали их снегом. В третьих — просто бросали в снег, при этом старались снять платок или сапоги, то есть частично обнажить пару. Помимо эротического содержания исследователи видят в этих практиках очистительную функцию — снег выступает аналогом воды и смывает все беды с новых членов сообщества. В Челябинской области считали, что солить молодых нужно, чтобы они не проквасились, видимо, имея в виду, чтобы завели потомство в ближайшее время.

Второе развлечение: катать молодых или кататься на молодых

Молодожены обязательно приходили на гору, где с ними опять же проводили разные манипуляции. Во-первых, они показывали себя во всей красе сообществу — являлись в лучших нарядах и выстраивались рядами, женщины напротив мужчин. Так они могли стоять часами, время от времени целуясь по требованию общественности. Называли это явление столбы[108]. В Нижегородской области смотры молодых проводили на базарах:

Но главным развлечением было катание молодых с горы. На Русском Севере молодая должна была обязательно скатиться с горы на коленях у мужа, перед этим поцеловав его столько раз, сколько просили окружающие. Этот ритуал на Пинеге назывался так же, как и валяние в снегу, — солить рыжики на пост, на Мезени — шапочку кидать, в Архангельской области — примораживать. Чтобы сани наконец поехали, нужно было подмазать горку — поцелуями, конечно.

^{Молодежь на Бакшевской Маслянице, 2024 г.}

^{Фото В. Комаровой}

Еще одним способом катания было навалиться кучей на молодых, причем иногда молодого сажали прямо на снег, на колени ему — жену, а сверху — еще несколько человек. Так вся ватага скатывалась с горы под стон пары и смех окружающих. Если молодожены ехали на санях, внизу сани могли перевернуть, навалиться на молодую и помять ее вдоволь.

В Поветлужье пары скатывались обнявшись — праздничная толпа кричала им: «Схватывайся!», то есть обнимайся, и спускала их с горы.

Парни катали молодых с гор на ледянках — это было для них честью, новожены должны были заплатить за это извозчикам водкой. В Прикамье дружок сажал на одно колено жениха, на другое — невесту и скатывался, после они должны были угостить его пивом.

Демонстрация любви при всех и различные испытания были нужны для того, чтобы перейти в новый социальный статус, стать членами новой социальной группы. Этот факт должно зафиксировать все сообщество. Молодухам, которые не выходили на гору, в Калужской области пели корильные песни, порицающие такое поведение.

Третье развлечение: получить выкуп от молодых

Новожены обязательно участвовали и в катаниях на лошадях — их упряжки часто были украшены так же, как на свадьбу. Во время катания односельчане то и дело останавливали сани. В Ярославской области, например, закидывали упряжку старыми лаптями — требовали от пары поцелуев и угощения. Молодожены подчинялись, подносили мужчинам водку, женщинам — пряники.

В Калужской области дома, где гостили молодые, дети обходили с песнями и требовали угощения:

Молодой тоже не оставался без внимания — в этой же области его сажали на борону и держали до тех пор, пока теща не принесет выкуп. В Вологодской губернии молодой должен был односельчанам жены заплатить выкуп — дать денег на мяч (в который действительно играли на Масленицу) и на выпивку, тогда его принимали в сообщество и разрешали спокойно гулять по селу. В противном случае избивали, не пускали на гору и всячески насмехались. Это своеобразная плата за то, что он взял жену из другой деревни, а парни сберегли ее честь.

На борону могли посадить и пару, если они не проявили должного почтения к обходчикам и плохо их угостили. Если же односельчане были довольны, то чествовали радушных хозяев — впрягались в сани и катали их по селу[111].

Кстати, молодые могли откупиться деньгами или водкой от тех, кто приходил их закапывать. Парни являлись к дому с лопатами и требовали молодых, те могли вынести выкуп — и тогда пару не трогали. Откупиться должны были не только молодожены, но и их родители. Так, в Тверской губернии односельчане приходили к ним и просили денег, чтобы затем устроить на них гулянку.

В Беларуси обряды величания молодоженов назывались молодуху разувать и мочить или трясти подушки. В первом случае к молодым приходили под окна и пели им песни, молодая выносила угощение или звала в дом к столу. Иногда снимали обувь, причем не только с женщины, но и с ее мужа. Во втором — у молодых тайно крали подушки, а потом приходили к ним в дом и предлагали их выкупить. Если угощение достойное, подушки возвращали.

Пары гуляли и своей социальной группой — собирались компаниями и на лошадях отправлялись в ближайшее торговое село или город, где проводили время, катаясь на каруселях, обедая в трактирах, угощаясь лакомствами. Под вечер возвращались домой, по дороге веселились и дурачились: ехали наперегонки, пели песни. Или гуляли в своей деревне, перегащивая друг у друга.

В Пошехонском уезде такие съезды называли кочки или горки, и случались они на масленичный вторник. Во всех местностях на таких съездах муж мог прилюдно показывать власть над молодой женой. Сцена из Пошехонья:

По этому поводу корреспондент Тенишевского бюро из Костромской губернии отмечал следующее:

^{Пляска русских крестьян. Иллюстрация из книги «Характер русских и подробная история Москвы» Роберта Лайалла, 1823 г.}

^{Wellcome Collection}

В субботу молодая угощала девушек, которые водили хороводы, семечками, орехами, пряниками и присоединялась к их развлечениям. В воскресенье пары участвовали в молодежных беседах, в заключение дня молодая жена ритуально кланялась в ноги мужу. Прилюдная демонстрация покорности и уважения закрепляла правильное распределение ролей во вновь созданной семье.

Завершающие свадебные ритуалы нередко приурочивали к Масленице. Это подтверждает мысль о том, что в некоторых регионах праздник осмысляли как продолжение свадебного обряда. В Прикамье хлебины — свадебный обряд второго или третьего дня свадьбы — переносились на масленичную неделю. Чаще всего на хлебины супруги посещали дом невесты и присоединялись к трапезе, частью которой были блины. В масленичную неделю в Прикамье зять приезжал в гости к теще с подарком: если невеста была умной — привозил отрез на платье. В Псковской губернии мнение о молодой жене зять высказывал следующим образом: брал хлеб, который ему подавал отец женщины, и отрезал кусок. Если начинал с середины — значит, женой доволен, если с края — нет.

В других регионах масленичное посещение молодоженов называлось ходить с отвязьем, пойти в отводы. Это завершающий свадебный обряд, цель которого — окончательное прощание женщины с родительским домом. В этот визит девушка должна была забрать чашку и ложку — последние «родные» вещи. В Ярославской губернии на завершающем этапе свадьбы молодожены одаривали родных казанским мылом и получали в обмен подарки. В Нижегородской области молодые заранее ездили на ярмарку закупать пряники, чтобы одаривать ими родственников жены. Этот обычай дал название всему времени гостевания у тещи — ходить с пряником[115]. Употреблялось оно и тогда, когда одаривать стали не только им.

Если свадьба пришлась на другое время, все эти ритуалы проводили через несколько дней после свадьбы, не ждали Масленицы, но после зимнего мясоеда они совмещались с этим праздником. Возможно, именно из них выросла традиция всем зятьям наносить визиты теще в Сырную неделю, когда свадебный цикл сократился, а завершающие обряды утратились.

В Каргопольском районе Архангельской области гостевание зятя дало название одной из недель мясоеда — Зетня неделя, Зетница, Зятница. Сроки Зетницы варьировались — во многих рассказах подчеркивается, что после нее наступала Мясная неделя, а потом уже Масленица; в других текстах Зетня неделя предшествовала Масленице, а в небольшом количестве упоминаний Зетницей названа сама неделя перед Великим постом.

Об этом есть множество поговорок: зять на двор — пирог на стол, зять на порог — теща за яйца, зять — первый гость. Теща старалась угодить дорогому гостю: в Прикамье и Сибири лила ему ложечку масла на голову — в знак особого почтения. Исследователи пишут, что этот обычай породил шутливую оценку плохой тещи: «Когда ты мне на голову масло-то лила!»[116] В Смоленской области считали, что мазать голову зятя маслом нужно для того, чтобы «он так к жене примасливался»[117]. В Тамбовской области теща угощала первым блином Широкой Масленицы, повсеместно накрывала богатый стол. В Архангельской — готовила для него рыбник, обязательно поила зятя водкой (если семья победнее, то чаем). В Заонежье было такое правило: если зять напился чая, нужно перевернуть чашку вверх дном, иначе ее наполняли снова и снова. Бывали случаи, что зятья, не знавшие правил, мучались от большого количества выпитого[118]. В Вологодской области молодые, если жили рядом, приезжали к родителям жены еще раз в Чистый понедельник. Теща готовила для зятя яичницу — заговеться на Великий пост.

Известно, что неоднозначные отношения зятя и тещи — тема многих фольклорных текстов, ярче всего явленная в частушках. Пожалуй, одна из заметных тем в них — эротика, даже поговорка зять на порог — теща за яйца в народном сознании имеет сексуальный контекст, а не пищевой. О срамных масленичных текстах вспоминают повсеместно.

Исследованием эротизма в масленичных обрядах занимался А. Б. Мороз. Он заметил, что даже выпекание блинов схоже с коитусом. Достаточно вспомнить, что блины пекли в русской печи, которая в народной традиции мыслится как женское лоно. Сковородку же в печь сажали с помощью сковородника, похожего на мужской половой орган:

Выпекание и поедание блинов независимо от масленичной традиции окрашены в традиционной культуре эротизмом, подтверждают это и частушки, и заветные сказки.

^{Блинщица. Народная картинка, 1881 г.}

^{The New York Public Library Digital Collections}

Важно помнить, что раньше разница в возрасте между зятем и тещей была некритичной: девушек выдавали замуж довольно рано, до 18 лет. Следовательно, сексуальная связь с матерью молодой жены была возможна, но не одобрялась обществом, а потому высмеивалась. Отголоски этого дошли до современности в виде скабрезных анекдотов и частушек.

В Каргопольском районе Архангельской области про гостевание у тещи шутливо говорили зять у тещи в красном углу портки повесил и называли Зетню неделю Беспорточной. Зять — единственный мужчина в доме не из числа кровных родственников, который несет сексуальную энергию (он должен зачать здесь ребенка). Сложно представить иную ситуацию в традиционной деревне, при которой женщина ночует под одной крышей с сексуально активным чужим мужчиной. Потому в фольклоре его энергия может распространяться не только на ее дочь, но и на нее саму.

Кроме этого, в масленичных присказках и песенках обыгрываются и неприязнь между новым родственниками, и жадность тещи, и обжорство зятя: «Ешь, зятек, десятый блинчик, я ведь не считаю». Неуемный аппетит зятя и несоблюдение правил осуждает выражение помазок доедать. Так говорят о молодом, который остался ночевать у тещи в ночь на Чистый понедельник, а помазком называют приспособление для смазывания сковороды. Кстати говоря, умереть на Масленой неделе боялись именно потому, что человек, объевшийся жирной пищи, после смерти станет помазком у черта.

В некоторых регионах молодые не уезжали, пока за ними не придет мать мужа — сына выкупать. В Брянской области она брала бутылку, закуску и шла к сватьям в гости. Там устраивали совместную трапезу, а затем расходились по домам.

Итак, визиты к родителям невесты были нужны, чтобы утвердить новый состав семьи, новые роли и поддержать новые связи, а совместная трапеза — чтобы распределить долю на предстоящий год, так же, как и в новогодний вечер или в пасхальное утро.

Парни и девушки не только активно участвовали в празднике, они его еще и готовили. Строили горку — в Прикамье парни накидывали снег и заливали ее, а девушки носили воду. Исследователи пишут, что такое совместное занятие заканчивалось валянием в снегу и даже обливанием друг друга[122]. Если горок было несколько, молодежь соревновалась, например, в разных концах деревни, чья лучше.

На Масленицу парни и девушки сближались, много времени проводили вместе. Для обеих групп это была возможность приглядеть пару. Девушки готовили к Масленице наряды, показывали себя не только парням, но и их родителям. Парни не отставали: просили у родителей лошадь, украшали ее, соревновались в удали и силе — катались наперегонки, брали снежный городок, выходили на «кулачки».

Центром масленичных гуляний была гора — катания с нее обставлялись правилами: в одних регионах девушки привозили сани, которые для них готовил отец, в других с катальными предметами приходили парни. В Олонецкой губернии девушки стояли гурьбой, пели песни, парень вызывал одну, скатывался с ней, затем другую — так мог перекататься со всеми. Способов скатиться вдвоем было несколько:

• девушка сидит, парень стоит сзади;

• девушка сидит, парень у нее на коленях;

• парень держит на коленях девушку.

В некоторых регионах парня и девушку, как и молодоженов, заставляли целоваться — примораживали им сани, нужно было подмазать. В одном из уездов Пермской губернии воскресный день даже назывался целовник — парень, скатившись с девушкой, обязательно ее целовал.

Каталась молодежь и на лошадях — с песнями, с гармонью разъезжали по селу, заходили в избы к парням и угощались. В санях парни и девушки сидели друг у друга на коленях и, конечно, могли целоваться. Если парень всю Масленицу катался только с одной девушкой — значит, определился, жди свадьбы после поста.

^{Русская крестьянская свадьба. Литография А. В. Морозова, 1865 г.}

^{The New York Public Library Digital Collections}

В некоторых регионах молодежь съезжалась в одну деревню (в Вологодской губернии такое собрание называлось кадьбище) и целый день каталась там на лошадях, которых набиралось до 200 и более.

Как в любой календарный праздник, на Масленицу связь между миром людей и иным миром зыбкая, а значит, можно заглянуть в будущее.

Можно откусить первый блин и мысленно произнести имя любимого человека (так делали в Олонецкой губернии).

Еще один вариант, муромский — попросить парней угостить орешками (такое печеное лакомство), кто первый даст — тот и жених.

Гадание из Пудожья: «Девушки садились поодиночке на овечью (телячью) шкуру на дороге и ждали, “пока хвост не повернется” — куда повернется хвост, там живет жених»[123].

Костер (в тех регионах, где его жгли) к Прощеному воскресенью тоже готовили парни и девушки: собирали кто что даст по деревне, чтобы устроить костер побольше. Пока горел — веселились, парни приглашали девушек прыгать через него. Если не расцепят руки — вместе будут.

А после — хулиганили, как на Святки или на Ивана Купалу. В некоторых регионах, например в Вологодской области, молодежь примораживала калитки, баррикадировала соседей, которые ей чем-то не нравились, воровали сани, рассыпали поленницы. Такого рода бесчинства называют ритуальными — санкционированными только в определенные календарные периоды. Это сгусток праздничной вседозволенности и хаоса, после которого должен наступить порядок.

Еще одна группа, которой уделяли внимание на Масленицу, — не женившиеся вовремя парни и девки-вековухи. Как мы уже говорили, равновесие мира зависело от многих факторов, в том числе от правильного поведения всех членов сообщества. Те, кому по возрасту положено вступить в брак, должны сделать это — люди верили, что в противном случае общину настигнут неприятные события: голод, неурожай, падеж скота. Такое нарушение требовалось исправить — стимулировать засидевшихся поскорее найти пару. Для этого и существовали ритуальные практики, порицающие поведение, не соответствующее нормам, — одну из них называют вязать, вешать, волочить колодку. Суть ее заключается в следующем: парню (реже девушке) или его матери привязывали деревяшку к ноге или на шею в знак всеобщего осуждения. Встречается эта практика не только на Украине, но и в приграничных районах России и Беларуси, а также в украинских анклавах на территории этих стран. В некоторых украинских регионах Колодкой называли и сам праздник Масленицы, однако обряды, которые совершали с колодкой, не ограничивались волочением.

В Харьковской губернии замужние женщины приходили в дом, где жили «нарушители», и привязывали их матерям или им самим небольшой кусок полена к ноге. Те же должны были угостить визитеров и откупиться деньгами. В Смоленской области деревяшку вешали на шею, а в Саратовской использовали не только колодку, но и деревянный хомут (ярмо):

В Челябинской области заменителем колодки был толкач — приспособление для перетирания соли в ступе. Женщины приходили в гости, садились за стол, а потом неожиданно доставали толкач и вешали его на шею матери: мол, пора сына-то женить.

Смысл этого обряда, как пишет А. К. Байбурин и не согласиться с ним невозможно, заключается в ритуальном ограничении способностей объекта. Именно невозможность передвигаться — первый признак человека в переходном статусе. Например, так ведет себя невеста — она как будто не ходит сама, ее водят под руки; руки и ноги связывают покойнику — чтобы он уже не ходил на этом свете[127]. Так и с масленичным провинившимся — символическое обездвиживание колодкой должно поспособствовать его переходу в другую социальную группу. Еще один важный смысл волочения колодки, подмеченный фольклористом Н. И. Толстым, — вызвать изобилие, чтобы те, кто не продолжает род, наконец начали это делать. А предмет, который прикрепляли к провинившемуся, можно интерпретировать как символическое замещение партнера, которого стоит поскорее найти в будущем.

Тем более колодка использовалась в масленичной обрядности и с положительной семантикой. Так, в Смоленской, Витебской, Гомельской областях колодка нужна была, чтобы обозначить сложившиеся пары. Ее привязывали лентой к парню и девушке, как бы намекая — «теперь вы должны пожениться».

Доставалось не только парням, но и девушкам. Например, в Тамбовской области девушку, которая засиделась в девках, «утром в понедельник масленичной недели везли в лес и оставляли ее там на пеньке. Затем через какое-то время ее забирали, считая, что после этого ее скоро возьмут замуж»[128].

В Сумской области Украины девке давали палку и говорили: «Иди гоняй вирябьев. Раз замуж не вышла»[129]. В Прикамье, Вологодской и Рязанской областях старых дев сажали в корыто и возили по деревне, выкрикивая: «Купите товар!», «Кому надобно?» — или скатывались на них с горы. Обычно так делали молодожены, веря, что их эротическая сила повлияет на девушку и она выйдет замуж. Обряд подкреплялся текстами: те, кто приходил в дом, исполняли такие припевки:

Кстати говоря, в Полесье колодку на Масленицу вешали только слишком разборчивым девушкам, которые в течение года отказывали сватам.

Наказывали не только молодежь и их матерей, но даже свах: в Тюменской области на них тоже катались с горы, наказывая за то, что девку не смогла высватать[132].