Славянская Масленица. Соление молодых, катание на прялках и балаганы под горами

Глава 10. Гори-гори ясно, чтобы не погасло

Мало кто из нас может представить Масленицу без сожжения чучела. Сегодня масленичная кукла — это, пожалуй, второй (после блинов) по популярности символ праздника, но так было не всегда. Этнографы отмечали, что в некоторых регионах до середины XX века чучело не изготавливали и не сжигали. А исследовательница Г. А. Носова на основе этой ритуальной практики даже выделила разные варианты масленичной обрядности. По ее мнению, на севере, выше Новгорода и Костромы, не было проводов Масленицы — там на первый план вышла семейная обрядность. Таким образом у исследовательницы получилось четыре комплекса: северный комплекс обрядов, среднерусско-поволжский, смешанный и колодка-масленица. В первом, по ее мнению, не встречается масленичная кукла, правда она не говорит, а жгут ли в этом регионе костры без чучела. Во втором жители делают чучело и устраивают веселую похоронную процессию, в третьем встречаются оба варианта, ну а четвертый — это украинский и приграничный тип с колодкой, наказанием неженатой молодежи определенным способом.

^{Сжигание большого чучела на Масленицу.}

^{PhotoChur / Shutterstock}

Однако другие фольклористы обнаружили, что костры — без чучела — складывали даже на Севере. Например, корреспонденты Тенишевского бюро сообщали из Вологды о кострах, которые разводят ребятишки из подручных материалов в последний день или в Чистый понедельник. При этом в некоторых регионах и правда нет сведений о масленичных огнях вообще — например, в Казанской губернии те же тенишевские корреспонденты ничего о кострах не пишут, не было их и в Архангельской области. Однако в целом они и правда были весьма популярны. Другое дело кукла — ее определенно сооружали не везде. Единственное, что мешает получить более чистые сведения, — это советская унификация праздника с обязательной фигурой Зимы, которую сжигали в колхозах всей России. Уточненная концепция Носовой приводит нас к мысли, что самым распространенным концом Масленицы был костер, а чучело (и уж тем более колодка) известно на ограниченной территории.

Итак, ошибочно считать, что масленичный костер всегда разгорался из чучела: во многих регионах чучело не изготавливали, но костер все равно жгли.

Жгли костры и уничтожали чучело в последний день, Прощеное воскресенье. Однако готовились к этому ритуалу заранее. В большинстве случаев костры были общесельские. Это значило не только то, что к нему приходили все члены сообщества, но и что материал для костра собирали со всего села.

Кроме перечисленного, это могла быть старая обувь, одежда, сломанные колеса от телег, часто упоминают деготь — старинный розжиг. Но основу, как и у чучела, составляла солома. В. К. Соколова отмечает, что солома — это стебли хлебных злаков, которые использовали для того, чтобы после сжигания (или другого уничтожения, если речь о чучеле) вернуть ее земле — так она возродится новым хлебом.

^{Проводы Масленицы в Ярославской губернии. Иллюстрация из журнала «Родина» В. Зауерлендера, 1906 г.}

^{Фото Н. Рычковой}

Нередко материалом для костра становились веники — девушки использовали их для гаданий. Сначала они ловили падающие листья в подол, затем клали под подушку и загадывали: приснится ли суженый, выйдет ли девушка замуж или нет.

В некоторых селах Новгородской области веник жгли именно молодые, прощаясь с девичеством: «Если девка за муж вышедцы, так она вынесит веник целиком, красу жжет, краса сгорит девичья, березовый [веник]»[161].

В Междуреченском районе Вологодской области основу огромного костра составляли елки, сложенные шатром. Под них дети натаскивали соломы и прочего старья. В некоторых деревнях этой области в огонь бросали сани[162].

В разных местностях для костра выбирали свои места: чаще всего его разводили за деревней на возвышенностях, холмах, а еще перекрестках, берегах водоема. Но кое-где даже в досоветские времена раскладывали костер прямо в селе. Костров могло быть несколько, если село большое — устраивали два-три в разных концах, в некоторых регионах сооружали костер у каждого дома. Определить какие-то региональные закономерности сложно. Так, например, свидетельства из Челябинской области говорят и об общесельских кострах, и об индивидуальных.

Костры начинали жечь вечером и могли продолжать всю ночь. Вокруг костра водили хороводы, пели песни и, конечно, иногда прыгали через него, как в купальскую ночь. Т. А. Агапкина отмечает, что костры в весенне-летний период могли быть приурочены к разным праздникам, например в том регионе, где их жгли на Масленицу, не жгли на Купалу или Троицу. То есть чаще всего в локальной традиции был один костер на все праздники, поэтому его значение и ритуалы вокруг него от праздника не зависели.

Очистительная символика огня предполагала прохождение через него. Обязательно через костер проезжали молодые, через него прыгали (на Алтае верхом на лошадях, в Архангельской области — на лыжах), чтобы избавиться от грехов и всего дурного и нечистого. В нем же сжигали масленичную еду: «Собирали в ведра молоко и выливали на костер для того, чтобы детям в пост говорить, что сожгли молоко на Масленице, не будет его теперь до Пасхи»[163].

В некоторых селах Челябинской области костры жгли каждый день — и тогда их разводили в центре улиц, они становились местом притяжения молодежи. Семья могла развести костер, когда приезжали гости, — ставили самовар, пили чай с блинами, пели песни.

^{Сжигание деревянного колеса на Масленицу.}

^{AKOMIX / Shutterstock}

Вариантами костров были факелы — например, в Новгородской и Петербургской губерниях. Ребята привязывали к жердям пучки соломы, веники, старые лапти, поджигали и бегали по селу. Это называлось с Масленицей бегают[164]. В некоторых селах Белгородской области поджигали колеса, их обматывали соломенными жгутами, обмазывали дегтем и спускали с горы.

Еще один способ сжечь Масленицу — веселый, но пожароопасный — привязать что-то вроде соломенной косы к повозке, поджечь и ездить по деревне. Так делали в Пермском крае, а в Новгородской губернии горящую солому возили прямо внутри саней — но всегда следили, чтобы не случилось пожара.

В Вологодской области у костра гадали: считалось, чем выше пламя костра — тем лучше урожай будет на следующий год. Следили за девушками: если прыгала через костер, подняв юбку, считали ее нечестной — имеющей связи с парнем. Могли даже после этого измазать ей дегтем ворота. Смотрели, куда идет дым от костра: если на деревню, будет всем плохо, если от — то хорошо.

После костра люди расходились по домам, сгоревшие горки и еда намекали, что праздник подходит к концу. По дороге люди прощались друг с другом. Обычный диалог выглядит так:

— Прости меня за все прегрешения, вольные и невольные.

— Бог простит. И ты меня прости.

Дальше люди обменивались поцелуями и отправлялись ждать начало поста. Надо сказать, что вечернее прощение было не повсеместное — такое встречалось в Костромской и Калужской губернии. В других регионах нет регламента, когда попрощаться с родными, — главное, не забыть это сделать. Дело в том, что в традиционной культуре существовало представление, будто во время поста можно умереть и больше не увидеться с родными. Это подтверждается и фразой, которую говорили в последний день: дай бог о Христе радоваться, и поддерживается церковными службами, которые на масленичной неделе посвящены Страшному суду.

Чаще всего масленичную куклу делали из соломы, обряжали ее в женскую одежду — сарафан, платок, кофту и юбку. Наряд Масленицы состоял из старых вещей, тут есть как рациональное объяснение, так и символическое. Начнем с первого: сложно представить, что крестьяне могли отдать хорошую одежду, — отношение к вещам в традиционной культуре было иное. Юбку, кофту или штаны много раз латали, носили подолгу и выбрасывали, только если ткань совсем пришла в негодность. Вот в такие лохмотья и одевали Масленицу. Во многих регионах подчеркивали, что чучело обязательно делали с большой грудью — такие гипертрофированные органы, с одной стороны, признак карнавальности, перевернутости мира. С другой — некоторые исследователи видят в этом подчеркнутую плодородную силу, особенно у чучела-мужика, фаллос которого всегда изображался довольно больших размеров. Таким образом, один из смыслов Масленицы — передача земле плодоносящей силы, чтобы урожай был хорошим.

Ветхая одежда Масленицы — символ принадлежности ее к иному миру. Дополняет ее иномирная свита — в некоторых регионах Масленица ездит по селу в сопровождении ряженых, главных посланников с того света.

В Витебской области изготавливали чучело Деда, тщательно прорисовывая лицо. Тело его тоже соломенное, сам он в рост человеческий, в лаптях, рубахе и брюках. Этот дед помирал от того, что давился костью, — его оплакивали и хоронили. Деда, подавившегося яйцом, делали в Красноярском крае. В этом регионе вообще преобладало мужское чучело, возможно, потому, что участниками масленичного поезда были именно мужики. Мужика делали и в селе Выползово Нижегородской области: ярко выраженные мужские атрибуты сооружали из картофелин и моркови. Потом они служили для разыгрывания односельчан: во время вождения Мужика по селу парни на глазах у жителей отрывали морковку, откусывали и потом предлагали его женщинам, на что те отвечали: «Мне такой-то не надо!» С Мужиком ходили по домам — пели частушки, плясали, ждали угощения. Ели и пили не только люди, но и Мужик, парни выливали ему в «рот» напитки, приговаривая: «Чтоб весна была у нас урожайна!» По тому, как горит «чучело», определяли, какой год будет: «Если яйца (картофелины) вперед отлетают, год урожайный будет, если морковь — неурожайный»[166].

^{Масленичная кукла.}

^{SokolovDenis / Shutterstock}

Кроме одного сельского чучела в некоторых регионах изготавливали маленькие куклы Масленицы. Такие, например, было принято дарить друг другу на Белгородчине. На Южном Урале маленьких Маслениц делали родители для детей. В Тамбовской области небольшие масленичные куклы мастерили девушки на выданье, затем на праздник эту куклу выставляли в доме молодухи — чтобы повлиять на плодовитость пары, приехавшей погостить. В Дмитровском крае семейные масленичные куклы сжигали в печи или, разорвав на части, бросали скоту.

Иногда к чучелу Масленицы прилагался Масляник. Например, в Калужской области «чучела “молодку” и “молодого” сажают парой на крыше или на крыльце; перед ними устраивают стол, на котором ставят тарелку с “тройкой” подмасленных блинов, две рюмки и бутылку с вином (водой). Куклы так сидят 4 дня, с четверга по воскресенье, когда их разбирают»[167]. В Тамбовской области для Масленицы подыскивали жениха — бабы предлагали парням взять куклу замуж. Говорили при этом, мол, не возьмете — сожжем. И жгли. Эти два примера подчеркивают семейный смысл праздника — даже чучело втягивалось в ритуал создания семейных связей, в отличие от не исполнивших свой долг девиц и парней.

Помимо антропоморфного чучела могли изготовлять чучело животного. Действия с ними совершали те же: возили по селу с песнями, а потом уничтожали. В некоторых районах Белгородской области из соломы и веток сосны сооружали козла. Иногда возили живую козу — в селе Камызино Белгородской области ее наряжали в платок, ставили в сани. «Рядом с ней стол с выпивкой. И так ездили по селу»[168]. Козел — представитель потустороннего мира, а не случайный персонаж, и во время Святок и на Масленицу именно козел был одной из масок ряженых.

В Поволжье делали коня — опять же из снопа соломы, к которому приделывали ноги, головой служил лошадиный череп. Иногда роль коня выполняли два человека, покрытые попоной. Коня делали и в селе Ураково Белгородской области: «Делали большие санки, и на них коня. Для этого брали ржаную солому, длинную и твердую, связывали веревками — это было туловище. Затем делали шею и голову коня. Соломенного коня делали мастера, так как не каждый мог это сделать. Коня обливали водой и оставляли на ночь. До утра он замерзал. Тогда ему рисовали углем глаза. На таком коне катались верхом»[169].

Кроме того, козла, коня и гостью-Масленицу мог изображать человек — то есть ряженый. В Белгородской области ряженого старались толкнуть в костер — как будто сжечь, как чучело. Валялись с ним по горящей соломе. Вообще же таких персонажей провожали за пределы села, где они переодевались в обычную одежду и возвращались домой.

В некоторых сибирских селах вместо чучела изготавливали снежную бабу — ставили ее также в центре села или у горы. В конце праздника и с ней прощались, но другим способом: ломали и раскидывали.

Изготавливали Масленицу в разные дни, например в Тюменской области и в некоторых районах Красноярского края чучело делали в понедельник. В таком случае его устанавливали или в центре села, или на катальной горке: около него водили хороводы, пели песни, в том числе посвященные встрече Масленицы. Однако чаще чучело сооружали к последнему дню — к прощанию, проводам или похоронам. Все эти слова относятся к действиям, которые совершали с куклой в Прощеное воскресенье.

Возили по деревне

Для Масленицы и ее свиты сооружали помосты, которые обычно укрепляли на телеге. Они могли быть разной величины и конструкции. В Иркутске, например, на дровнях делали нечто вроде корабля, изготавливали паруса, флаги, а на помосте, помимо чучела, располагались ряженые, медведи, музыканты, скоморохи. Тащили всю эту конструкцию несколько десятков лошадей. Артисты развлекали народ, который обычно собирался толпой и ходил за повозкой по деревне. Пели песни, разыгрывали сценки, шутили, насмехались над Масленицей.

^{Медведь — плясун всех зрителей потешает… Литография П. А. Глушкова, 1870 г.}

^{The New York Public Library Digital Collections}

В Западной Сибири масленичный поезд из саней везла одна дряхлая лошаденка. Ее старались сделать еще более жалкой, но при этом смешной: надевали шапку, покрывали лохмотьями, на ноги привязывали мешки. В розвальнях сидели пожилые женщины, одетые под стать лошадке, одна изображала прядение, другая якобы ткала — и т. д. Главным же их занятием было петь песни про Масленицу, озорничать и смешить публику. О том, что на Масленицу имитировали сельхозработы, сохранились свидетельства из Восточной Сибири:

Похожую картину описывал Б. Арефьев и в последний день Масленицы, там же, в Приангарье. Участниками поезда, имитирующими всевозможные сельские занятия, были мужики. Сопровождало их поезд соломенное чучело, укрепленное на высоком шесте, тоже в образе мужика.

В Тюменской области с чучелом Масленицы начинали гулять по селу прямо с понедельника, возили его по селу на санках, рядом с ней сажали кучера. Повозка останавливалась у каждого дома — сопровождающие Масленицы заходили в дом, поздравляли с праздником и требовали угощения. Это классический обходной обряд, который можно встретить не только на Святки, но и в другие календарные праздники.

Во всех этих случаях легко увидеть праздничное антиповедение, карнавал, вызывающий живительный смех. При этом некоторые исследователи считают это и проявлением имитативной магии — изобразим, как мы работаем, и в будущем получим хорошие плоды своего труда.

Сжигали

Это самый распространенный способ расправиться с чучелом. Костер для него разводили в тех же местах, где и обычные костры. Куклу туда несли с провожальными песнями, в которых называли Масленицу обидными прозвищами, ругали, что не задержалась надолго. Вокруг горящей куклы водили хороводы, выкрикивали что-то вроде «Вон пошла», «Гори, гори Масленица», «Прощай, наша Масленица, веселые денечки, масляны блиночки! Приходи опять, мы будем ждать!»

^{Сожжение чучела в с. Сенницы, 2025 г.}

^{Фото Н. Рычковой}

Пепел от сожженной куклы по традиционным представлениям имел магическую силу — особенно если остался от ритуальной вещи. Его разбрасывали по полям, чтобы урожай был хорошим, а еще им мазали друг друга, продолжая масленичное карнавальное бесчинство.

Именно уголь, то есть тоже остаток от огня, был важным атрибутом ряженых — наши собеседники не раз рассказывали, как рисовали им рожи, перевоплощаясь в иномирных существ. По народным представлениям, пепел, как и другие остатки от огня, — это символ жизни и смерти одновременно, который первое свое свойство может передавать полям. Пепел до сих пор используют в сельском хозяйстве — им посыпают капусту от мошкары. Это позволило фольклористам предположить, что у Масленицы есть продуцирующая функция — в процессе исполнения обряда человек мог повлиять на будущий урожай.

Хоронили

Во многих регионах прощание с чучелом было похоже на похоронный ритуал. Так, хоронили витебского Деда и украинского Колодия. Причитали над стариком в Красноярском крае, как над настоящим покойником. Водили его по улице под руки, рассказывали, что помер. Затем приносили в дом, клали на лавку под иконы и причитали. Поминали, конечно, блинами и хоронили. Такой ритуал совершали не только с дедом, но и с куклой-женщиной. Пели про нее такую песню:

В этом случае чучело закапывали в снегу — видимо, чтобы оно затем воскресло, но уже в другой ипостаси, весенними всходами.

Топили

Существовал еще один способ расправиться с чучелом — утопить его. Куклу несли к ближайшему водоему и опускали в него — по дороге ругали Масленицу, что пришла ненадолго и оставила людей без скоромной пищи. В Белгородской области по поведению чучела гадали: «Если оно сразу погружалось в воду, означало, что год будет урожайным, а если оставалось сухим, то неурожайным»[173].

В финале масленичного разгула уничтожали не только чучело: разламывали или сжигали горки, разрушали снежных баб, разбивали приспособления, на которых катались, расправлялись с едой — чтобы ничего не напоминало о разгуле.

Мы склонны считать, что на этот вопрос невозможно дать единственно верный ответ. Материалы показывают, что чучело — многозначный символ. Оно представляет старый сезон, уничтожение которого поможет наступить новому. Именно этот традиционный смысл взяли за основу устроители советского праздника «Проводы русской зимы». Действительно, старая одежда Масленицы, старые, отслужившие вещи для костра показывают, что вместе с чучелом умирает изживший себя календарный период. Возможно, это значение праздника осталось от того времени, когда Новый год приходился на Руси на 1 марта. Но в целом любой календарный ритуал — это способ перейти из стареющего периода к новому, от хаоса к космосу, то есть порядку.

Создание и уничтожение масленичного чучела осмыслялось еще и как круговорот производительных сил — не зря пепел от него рассыпали по полям, к тому же собеседники прямо проговаривали, что Масленицу жгут, чтобы хлеб рос.

А еще масленичное чучело — это скоромный период. Его уничтожение готовит людей к посту — времени сдержанности в еде и поступках.