Магическая Служба Безопасности -1. Служебно-разыскной оборотень

Поиск Хранилища

— Вы знаете точные координаты? Может, включить навигатор? — полюбопытствовала Ева.

— Нет этого места на навигаторе…

— Как мы тогда его найдем?

Марта уверенно двигалась, но неожиданно остановилась и принюхалась. Запах живых магбиоминов неожиданно поманил её в заросли молодых сосенок. Она свернула туда, немного прошла, продираясь через деревца, но поняла, что теряет след. Магическая Завеса не до конца развеялась, поэтому иногда было трудно определить точное направление, откуда веет «живым» золотом.

— Как мы найдём Хранилище? — снова поинтересовалась Ларина, опасливо осматриваясь по сторонам.

— По запаху.

— Я поняла, что мы ищем землянку… А как выглядит инкубатор, который в ней? — допытывалась Ева.

— Это не очень большой ларец с железными яйцами, — призналась Золотаева. — Как именно он выглядит и какого размера — понятия не имею. Я никогда не интересовалась этими подробностями. Мне казалось, дедушка будет жить вечно.

Ева кивнула, осветив фонариком кусты.

— Скорее всего, за сто лет землянка провалилась, — добавила Марта, принюхиваясь. — На её месте должна быть яма или углубление. Увидишь ларец или что-то похожее на небольшой ящичек — не приближайся к нему. Его можно открыть только специальной «ключом», иначе он взорвётся.

— Хорошенькое дело, — хмыкнула в темноте Ларина. — Насколько мощный будет взрыв?

— Точно не знаю, но он был рассчитан на то, чтобы уничтожить человека или группу лиц, которые попытаются завладеть яйцами.

Со стороны забора сада, вдоль которого они шли по грунтовой дороге, раздалась громкая музыка и чей-то смех. Эмэсбешницы, не сговариваясь, повернули головы на звук. Где-то рядом метрах в ста пятидесяти от них находились ничего не подозревающие люди.

Ларина взглянула вверх, куда поднимались высокие стволы сосен. Она отлично понимала, что взрыв может и деревья повалить, и подпалить осеннюю жухлую траву.

— Марта Максимовна, — серьезно спросила Ларина. — У нас есть этот «ключ»?

Золотаева не ответила. Она чувствовала, что они уже где-то совсем рядом с нужным местом. Но чем ближе они были к Хранилищу, тем сложнее ей было ориентироваться. Сам воздух в этом месте пропах присутствием волшебства золота. Чем сильнее капитан его ощущала, тем сильнее в ней действовало Альтер эго зверя.

Марте пришлось прислушаться к инстинктам собаки, без её помощи невозможно было найти точное место. Мысленно Золотаева спустила овчарку с подводка, и та повела её сама.

Двигаясь за внутренним зверем, Марта кружила в зарослях сосняка, путалась, сбивалась, снова возвращалась туда, где уже проходила.

Ева, не слыша от Золотаевой никаких указаний, наконец предложила:

— Товарищ капитан, предлагаю разделиться. Раз мы где-то у цели, давайте просто прочешем вдвоём этот лесок с двух сторон. Если я увижу яму или что-то похожее на ящик, трогать не стану, позову вас.

— Иди, — эхом откликнулась Марта.

Ларина ушла, а Золотаева снова углубилась в чащу из сосенок.

В сумерках собака видит лучше чем человек, так как её зрение иначе устроено. Глаза Марты были не совсем человечьи в привычном понимании, но и не собачьи. Плутая в зарослях, капитан остановилась и всерьёз задумалась о том, чтобы пройти трансформацию в зверя. При этом она отлично понимала, что выйти из этого состояния ей будет сложно.

В два собачьих года, что примерно соответствовало двадцати годам людской жизни, она превратилась в человека. Марта десятки разтрансформировалась в собаку по долгу службы, но всегда возвращалась назад при помощи Федота Максимовича.

Она здраво оценивала свои шансы. Если выпустит овчарку наружу, у неё получится найти Хранилище быстрее. Собака в ней уже была готова захватить сознание, когда откуда-то издалека донёсся голос Лариной:

— Товарищ капитан, мне кажется, что я нашла!

Золотаева бросилась на голос.

Ева стояла в самой гуще молодых сосенок и смотрела на двухметровое углубление, края которого поросли неестественно пушистым мхом. Тут же были заметны остатки бревен в земле. Больше никаких особых примет не было. Глядя на яму, вряд ли кто-то смог бы назвать его громким словом — Хранилище.

Тем не менее в сумерках над местом светились зыбкие, едва заметные волшебные символы, напоминая об остатках не до конца развеянной Магической Завесы.

Ева присела и аккуратно посветила внутрь ямы.

Там ничего не было. Только несколько нечетких отпечатков подошв и квадратный след тяжелого предмета.

Девушка внимательно все осветила ещё раз, прошла лучом фонарика по земле вокруг ямы. В некоторых местах мох был сбит. Вокруг были чьи-то следы.

Марта смотрела, как метается луч фонарика по яме и по окрестностям, на развороченное место и испытывала нечеловеческую, звериную тоску и боль от того, что не смогла выполнить свой долг перед Федотом Максимовичем.

Он жил ради этого дня.

Она родилась, чтобы помочь ему.

Сейчас Марта чувствовала себя одинокой, заблудившейся в мире чужих людей собакой, которая потеряла не только хозяина, но и цель существования.

Её охватывала огромная, безнадежная, нечеловеческая тоска.

Так как Ларина позвала в момент, когда Марта почти решилась на превращение, она не очень хорошо понимала, кем является: животным или человеком.

На глазах у изумленной Евы капитан опустилась на четвереньки и тонко, тоскливо завыла. В этом звуке выражалось вся боль, всё отчаяние, которое испытывала сейчас немецкая овчарка.

Собачий вой становился всё громче, разносясь над неподвижным, тёмным лесом.

Ева, отшатнувшись от Золотаевой, поражённо замерла, не зная, как реагировать. Всё происходящее напоминало вспышку безумия у начальницы.

До этого момента Ева не встречалась со звериной сущностью оборотней. Она слышала о них от «Охотников», но видеть, как зверь овладевает человеком, ей не доводилось.

Девушке было страшно и даже жутко наблюдать, как в свете фонарика кисти капитана, находившиеся на земле, начали сминаться, как пластилин, превращаясь в подушечки лап, из которой наверх потянулись шерстинки.

Справившись с оторопью, Ларина бросилась к капитану, опустилась на корточки, обняла её за плечи.

— Всё будет хорошо, — быстро заговорила Ева. — Не всё потеряно. Они где-то здесь, рядом. Не могли далеко унести тяжёлый ящик. Вставайте, надо идти. Мы ещё можем их догнать!

Немецкая овчарка внутри эмэсбешницы взвыла ещё пронзительнее и громче со всей силой скопившейся собачьей тоски. Золотаева уже практически не отождествляла себя с человеком.

— Соберитесь, Марта Максимовна. Вы должны быть сильной, чтобы довести дело до конца, — Ева заметила, что из шеи капитана стала расти шерсть. Она заговорила быстрее, не забывая гладить Золотаеву по плечам: — Вы нужны нам. Без вас мы не справимся с этой задачей. Я вас понимаю. Сама знаю, что такое отчаяние и ненависть… Но я знаю, что такое — месть. Вы сами меня учили, что иногда надо затаиться, подготовиться и нанести мощный, поражающий удар. Идёмте!

У Марты шло превращение, она почти не слышала, что ей говорила Ларина.

Та не знала, что ещё предпринять. Внезапно она встрепенулась и произнесла командным голосом, как будто бы отдавала приказ:

— Рядом! За мной!

Немецкая овчарка привыкла подчинятся человеку. Ей показалось, что сейчас прозвучала команда, поэтому она двинулась перёд, переступая лапами, и поминутно наступая на человеческую одежду, которая стала ей велика.

Ева подумала, решительно взяла Марту за ворот куртки и потащила за собой в сторону выхода из леса. Золотаева, все так же находясь в пограничном состоянии между человеком и собакой, двинулась за ней.

— Потерпите… Сейчас мы дойдём, — бормотала Ларина. — Товарищ старший лейтенант вам поможет.

В глубине сознания Марты возник образ бестолково лающего королевского пуделя, чем-то удивительно напоминающего Глафиру Валерьевну. Немецкая овчарка поняла, что если пудель хотя бы тявкнет, она его укусит.

«Нельзя кусать штатного психолога!» — мелькнула в глубине сознания человеческая мысль.

Невероятным усилием Марта попыталась справиться с собой, возвращаясь к человеческому сознанию.

Подушечки собачьих лап снова стали превращаться в человечьи кисти, а одежда снова стала в пору.

Почти у самого выхода из леса, Золотаева поднялась на ноги. Она испытывала сильную слабость в теле, поэтому двигалась медленно. Её всю трясло от незавершенной трансформации. Казалось, в теле вибрирует каждая мышца и жилка.

Заметив, что превращение закончилось, Ева облегчённо вздохнула. Она, поддерживая капитана за локоть, довела её до машины Азаровой.

Глафира Валерьевна и Витицкий вышли им навстречу.

— Что случилось? — спросила старший лейтенант, обращаясь к Золотаевой.

Она слышала собачий вой из ближайшего леса и хотела прояснить ситуацию.

Марта была не в силах была отвечать. Ей нетерпимо хотелось выть, и она с трудом удерживала рвущуюся наружу немецкую овчарку.

Ларина коротко доложила о том, что Хранилище — разграблено, а капитан чуть было не превратилась в зверя.

Глафира Валерьевна сразу поняла, в чём дело. Она подошла к напарнице и положила руку ей на затылок. Мягким, ласкающим импульсом, опытная волшебница послала свою энергию прямо в мозг напарницы, аккуратно воздействовав на зоны, отвечающие за спокойствие.

Для Марты её прикосновение чем-то напомнило введенный транквилизатор.

Тревожность стала отступать, беспокойство — тоже. Сознание немецкой овчарки совсем утихомирилась, но человеческая сущность соображала очень медленно.

Ощущение поражения никуда не ушло. Оно притаилась где-то в глубине, как мина замедленного действия.

— Если инкубатор унесли Белов с друзьями, то ничего страшного. Они не возвращались и еще никуда не уехали. Вон их машины стоят, — произнес Витицкий. — Я пытался их догнать, но не успел. Они куда-то скрылись… Уже почти темно, я не знаю, куда именно они свернули с дороги.