Соблазни меня

Глава 11

Мои черные балетки бесшумно скользят по каменной дорожке, защищенной от моросящего дождя сложным деревянным навесом. Крытая галерея тянется от главного лоджа до коттеджей — добрых триста футов. В одной руке у меня бумажный стаканчик с кофе из домика персонала, в другой — iPad, чтобы наверстать все, что я не успела прочитать, когда отрубилась прошлой ночью.

В отличие от вчерашнего утра, Wolf Cove кипит жизнью: сотрудники готовятся встретить первую волну гостей в полдень бокалами шампанского и быстрой регистрацией. И снова я задаюсь вопросом — чем мне заняться, пока не прибудет мой постоялец?

Впереди крытая дорожка разветвляется на три, каждая ведет к изысканному бревенчатому коттеджу — уменьшенной копии главного лоджа. Витиеватая бронзовая табличка указывает направо.

Передо мной — сьют № 1 с величественной дверью из красного дерева. Как и обещала Белинда, рядом — служебный вход. Глубоко вдохнув, я вставляю ключ-карту в замок и жду характерного щелчка и зеленого света.

Комната координатора — это крошечное помещение. Слева расположен простой офис: стол, телефон, компьютер, канцелярия. Напротив находится еще одна дверь, та, что ведет в апартаменты, как я понимаю. Справа — стеллажи с запасами: полотенца, постельное белье, любые туалетные принадлежности, какие только можно представить, бокалы для вина. В дальнем углу еще одна дверь. Заглядываю туда и обнаруживаю небольшую гардеробную и односпальную кровать в углу. Видимо, здесь мне и предстоит спать, если я потребуюсь гостю? Мне это не нравится.

С нервным вздохом я ставлю вещи на стол и снова осматриваюсь, пробегая глазами по информационной доске. Она аккуратно увешана всей необходимой информацией: меню ресторана и сервиса в номерах, список алкогольных напитков, телефоны всех служб, а также перечень обязанностей с указанием времени.

Положить газету в почтовый ящик в 6:30 утра. Значит, мне нужно быть здесь в половине седьмого? И как Wolf Cove вообще умудряется получать газеты так рано?

Ежедневно с завтраком доставлять свежие цветы. Это я запомню.

Вечерний сервис в 20:00 или по запросу гостя, если он находится в номере.

А когда заканчивается моя смена? Очевидно, в какой-то момент меня должны сменить... ведь так?

Внезапно дверь в апартаменты открывается, и я резко оборачиваюсь.

— Хорошо, что ты здесь, — говорит Генри, заполняя дверной проем.

Мне требуется мгновение, чтобы ответить — рот от неожиданности приоткрывается.

— Что ты здесь делаешь? — Я осматриваю его с головы до ног, и в животе взмывают бабочки, заставляя забыть о стрессе. Он по-прежнему сводит меня с ума одним видом — черные брюки сидят так, будто сшиты специально для тела, привыкшего к жиму ногами в спортзале. Рубашка расстегнута, под ней — белая футболка с V-образным вырезом, обтягивающая настолько, что очерчивает рельеф груди и пресса.

— Я здесь живу.

— Ты здесь живешь? — Взгляд скользит за его спину, выхватывая фрагменты белого дивана, мехового ковра и деревянного столика в деревенском стиле.

— Пока нахожусь на Аляске, да. — Его гипнотические голубые глаза скользят по моей униформе, смущая меня. Я и так чувствовала себя неловко в этом наряде. Юбка облегает тело от бедер до колен. Хорошо, что наклоняться в ней неудобно — разрез сзади слишком высокий. Блузка сидит плотнее, чем я ожидала, и не знаю, то ли это дизайн, то ли моя непропорционально пышная грудь. Сверху не хватает как минимум двух пуговиц для моего комфорта. Наклониться, не сверкнув декольте, не получится. В целом, это скромный профессиональный наряд, который на деле не такой уж скромный и профессиональный. Но, видимо, все девушки-координаторы носят такое, так что придется смириться.

Генри делает несколько шагов назад — он босиком — и жестом приглашает войти. Я следую за ним, и ноздри наполняются ароматом мыла и лосьона после бритья. Его волосы еще влажные от душа. Я наконец отрываю от него взгляд, потому что пялюсь, и перевожу его на стеклянную стену от пола до потолка. За ней простирается водная гладь.

— Красивое место. — Внутри стены и потолок коттеджа полностью деревянные. Не уверена, что за порода, но у нее сероватый оттенок, гармонирующий с мягкой палитрой белого, серого и кремового в декоре. Очевидно, что первоклассный дизайнер приложил руку к каждой детали. Я запрокидываю голову, чтобы полюбоваться двухэтажным сводчатым потолком и массивными балками, тянущимися по периметру.

— Круто.

— Люблю высокие потолки, — легко поясняет Генри, направляясь к обеденному столу, сервированному службой обслуживания номеров. Он наливает себе кофе. — Тебе налить?

В ответ я поднимаю бумажный стаканчик.

На его губах появляется сексуальная ухмылка.

— Обещаю, этот лучше.

Пока он наливает вторую чашку, мой взгляд скользит к раздвижной двери справа, полуоткрытой. За ней видна спальня, на кровати беспорядок из простыней. Тело начинает гудеть от мысленного образа Генри, запутавшегося в этих простынях. Он что-то надевает? Или спит голым?

— Эбби?

— Да? — Я резко поворачиваю голову к Генри и вижу, как он держит сливки над моей чашкой.

— Сливки и сахар?

— Да, пожалуйста.

Он молча готовит кофе и ставит чашку передо мной.

— Спасибо. — Я делаю большой глоток и тихо стону. Он прав — по сравнению с этим кофе из домика персонала на вкус как грязь.

Он молча наблюдает, как я наслаждаюсь кофе, положив руку на обитую дамасской тканью спинку стула, пока я не начинаю ерзать под его интенсивным взглядом.

— Почему ты велел Белинде перевести меня сюда? Я не имею ни малейшего понятия, как обслуживать твоих богатых гостей. Я всех разочарую.

Тебя в первую очередь.

Он ставит кружку.

— Ты здесь не для того, чтобы обслуживать моих богатых гостей. Я хочу, чтобы ты работала на меня.

Я не понимаю, о чем он и хмурюсь.

— Я думала, что уже работаю на тебя.

— Не как сотрудник Wolf Cove. Как моя личная ассистентка.

— Твоя личная ассистентка, — повторяю я, немея от удивления.

— Моя ассистентка недавно уволилась, и мне нужен кто-то, кто поможет мне все организовать, кому я могу доверять. И, честно говоря, кто позаботится обо мне. Оглянись — тут просто бардак.

По его просьбе я снова осматриваю комнату. Кроме пары газет и пустой посуды, ничего криминального не вижу.

— Что именно мне нужно будет делать?

— Базовые административные задачи: управлять моим календарем и почтой, назначать встречи, бронировать экскурсии для инвесторов и важных клиентов. Присутствовать на совещаниях. Координировать с Белиндой подготовку к открытию. Это особенно важно, будет много СМИ.

— У меня нет опыта.

— На собеседовании ты говорила иначе. Ты работала в церковном офисе, управляла календарем священника и помогала организовывать мероприятия, верно?

Смеюсь.

— Это совсем не то, о чем ты просишь! — Еженедельные посиделки за кофе с Эдит, девяностодвухлетней органисткой. Раздача еды в подвале церкви в первые числа месяца. Вряд ли это сравнится с расписанием генерального директора сети люксовых отелей.

Он бросает виноградину в рот и медленно жует.

— Я позвонил священнику. Он хорошо о тебе отозвался.

— Отец Эндерби? Ты звонил ему? — спрашиваю я визгливо. — Когда?

— Через пару дней после ярмарки вакансий.

— Ты хотел меня еще тогда? — Его брови взлетают, и я мысленно прокручиваю свои слова. — То есть... нанять на эту работу, — я быстро исправляюсь, краснея.

На его лице вспыхивает крошечная, дьявольская ухмылка, и у меня внутри все трепещет. Я начинаю жаждать этих ухмылок.

— Тогда я начал рассматривать твою кандидатуру на эту должность, да. — Медленными, размеренными шагами он сокращает дистанцию, и начинает кружить вокруг меня. — Я также позвонил твоей тете. Мы долго говорили о твоей рабочей этике, надежности и ценностях. — В последнем слове звучит легкая насмешка, и мне интересно, связано ли это с его собственным отсутствием веры или моим не самым лучшим проявлением этих ценностей. — Она рассказала мне о твоем болезненном расставании с сыном священника.

— Погоди-ка. — До меня доходит. — Значит, той ночью на причале ты уже знал, кто я, и что собираешься сделать меня своим ассистентом?

Генри останавливается прямо за моей спиной, заставляя повернуться. Он на границе моего личного пространства, как хищник, подкрадывающийся к добыче. Смятение и настороженность борются во мне. В какую игру он играет?

— Окончательное решение я еще не принял и, честно говоря, — его стальные голубые глаза скользят к моим губам, — после той ночи я не был уверен, что ты мне подходишь.

Потому что я практически облизала его шею и попросила переспать со мной. Я когда-нибудь забуду этот позор?

— Поэтому я пригласил тебя вчера утром. Мне нужно было провести с тобой время в трезвом уме, чтобы убедиться, что это сработает.

— И ты думаешь, сработает?

— Очевидно.

Очевидно.

— Значит... нанять меня в команду озеленения...

— Этого никогда не должно было случиться. Когда я узнал, то заставил Белинду изменить твои данные в системе до твоего приезда. Я ни за что не позволил бы тебе оказаться среди этих парней. Это все равно, что бросить ягненка в стаю волков.

Значит, Белинда была в курсе с самого начала. Теперь понятно ее отношение.

— Я могу сама о себе позаботиться, — возражаю я, раздраженная тем, что меня все это время обманывали.

Он поднимает руку, касается моей косы, проводит пальцами по всей длине и отпускает.

— Правда? И как думаешь, чем бы закончилась твоя ночь, если бы на причале тебя нашел кто-то из них, а не я? — С его лица сходит ухмылка, сменяясь жестким выражением. — Пьяная, объявляющая на весь свет, что она девственница, лапающая парня за грудь, шепчущая ему на ухо просьбу, чтобы он тебя трахнул. — Я ахаю от его слов, которые сейчас кажутся еще более неуместными, чем, когда я произносила их. — Твоя ночь закончилась бы тем, что тебя перегнули бы через стол в подсобке, могу пообещать. Большинство мужчин не обладают такой выдержкой, как я, особенно когда перед ними такая приманка.

Что он имеет в виду? Что ему пришлось сдерживаться той ночью? Может, мне не показалось? Этот красивый, сексуальный, сводящий с ума мужчина действительно рассматривал возможность исполнить мою просьбу? Я отбрасываю эту мысль, потому что теперь она не имеет значения, если я буду его ассистенткой. Да и звучит просто смешно. Тем не менее, мне трудно вернуть самообладание. Голос дрожит:

— А если я не хочу выполнять эту работу?

На его лице мелькает удивление.

— Ты не хочешь работать со мной каждый день? Я думал, ты рада, что я остаюсь.

— Нет, я не это... Я не отказываюсь... — Я снова путаюсь в словах. — Просто я не уверена, что справлюсь.

Теперь он улыбается.

— Я уверен, что справишься. Ты умная. Думаю, ты знаешь, как ухватиться за возможность. Притворяйся, пока не получится, верно? Или что-то в этом роде.

Я солгала, чтобы получить эту работу, хотя меня моментально раскусили.

Киваю.

— Значит, административная работа?

Проходит еще три удара сердца, прежде чем он отходит от меня и возвращается к столу за своей чашкой. Я чувствую, как его манера снова становится профессиональной.

— И помощь личного ассистента. Вчера в полночь я вытащил парня из постели, чтобы отвезти костюм в химчистку, потому что не успел сделать это раньше. Мне нужен кто-то, кто будет следить за такими вещами.

Следить за тем, как Генри одевается? А что насчет раздевания... Я стискиваю зубы, чтобы не улыбнуться.

— Думаю, с этим я справлюсь.

Он обводит рукой помещение.

— И поддерживать порядок здесь. Я не пускаю персонал внутрь. Слишком много конфиденциального.

— Ты не доверяешь своим сотрудникам?

— Нет. — Ни секунды колебаний.

— Но зачем нанимать тех, кому не доверяешь?

— У меня есть свои причины, — говорит он, и я вижу, что он не собирается вдаваться в подробности. — Но я доверяю тебе.

— Почему?

— Потому что мое чутье говорит, что могу. А я доверяю своей интуиции. — Он замолкает, его глаза снова опускаются на мой наряд, его густые ресницы просто потрясающие. — Я твой босс, ты моя сотрудница, и я знаю, что ты не перейдешь границы. По крайней мере, пока трезвая.

Опять все сводится к сексу. И, возможно, к женщинам, которые его хотят. Если бы это говорил любой другой, я бы списала его на эгоистичного придурка. Но это он, и я уже видела и слышала, как его сотрудницы отзываются о нем, будто он кусок мяса, в который они готовы вцепиться зубами.

— Эта работа подразумевает, что мы будем проводить много времени вместе. Ты будешь в моем личном пространстве, пока я буду готовиться к встречам и мероприятиям. Терпеть меня в стрессовые моменты. Думаешь, справишься?

Я не могу игнорировать, что мое сердце бешено колотится с момента, как он открыл дверь, или что волнение только усиливается с каждым его словом. Или как я вдыхаю глубже, чтобы почувствовать его свежий, чистый запах. Или как снова и снова прокручиваю в голове ощущение его рук на моем теле и его эрекции у меня за спиной.

Хорошая ли это идея? Не обрекаю ли я себя на постоянное разочарование? К концу лета, наверное, стану чемпионкой по мастурбации. Что еще хуже, по его вопросу кажется, что он отлично понимает, о чем я сейчас думаю. Я не хочу, чтобы мой босс знал, что он мне безумно нравится. Так сильно, что я и не подозревала, что это возможно. Так сильно, что Джед почти исчез из моих мыслей.

Мне приходится прочистить горло из-за опасения, что голос дрогнет.

— А сколько именно времени?

Он смотрит на меня оценивающе.

— Я хочу, чтобы ты была в моем распоряжении днем и ночью, если я не скажу иначе. В какие-то дни потребуется больше, в какие-то меньше. Раннее утро, поздние вечера. Ты будешь получать фиксированную зарплату, которая покроет часы и сверхурочные.

Я хмурюсь.

— Но... — Днем и ночью? — Как это возможно? — До меня доходит. Никакой смены караула.

Генри хмурится.

— Ты выглядишь обеспокоенной.

— Я просто пытаюсь осознать. Мне придется жить там? — Оглядываюсь на служебную комнату, эту крошечную комнату хоббита. Не знаю, что об этом думать. С одной стороны, это моя личная комната. С другой — я не усну, зная, что Генри так близко.

Он улыбается.

— Я не тиран. Я буду давать тебе выходные, Эбби. — Он подходит к столу в углу, откуда открывается вид на воду, и берет бумагу с ручкой. — Прежде чем двигаться дальше, тебе нужно подписать соглашение о конфиденциальности. — Он кладет его передо мной. — Вполне стандартное.

— Я никогда такого не подписывала, — признаюсь я и беру документ.

— Нет? — Его пальцы рассеянно скользят по рубашке, застегивая пуговицы. — Я за свою жизнь подписал их уже тысячу, можешь прочитать внимательно. А мне нужно одеться. — Он исчезает в спальне, оставляя меня наедине с бумагами.

Текст довольно простой. Если коротко, мне запрещено обсуждать Генри — что бы он ни говорил или делал — иначе он засудит меня к чертям.

— Еще одно условие — пока работаешь на меня, ты не пьешь, — доносится из спальни. — Учитывая то, что я видел той ночью, это слишком рискованно.

— Кажется, мы уже выяснили, что я больше никогда в жизни не притронусь к алкоголю. — Подписываю внизу, аккуратно кладу ручку и глубоко вдыхаю. Это кажется каким-то судьбоносным моментом.

— Готово?

— Да.

— Хорошо. Ты нужна мне здесь.

Сердце пропускает удар. Ему нужно, чтобы я вошла в его спальню.

— Иду, — голос предательски дрожит. В голове проносятся образы, о которых я даже не подозревала, заставляя кровь прилить к щекам. Генри раздетый. Генри, лежащий на кровати и ждущий меня.

Он стоит перед зеркалом и держит в руках два галстука.

— Какой мне надеть?

Я вздыхаю с облегчением.

— Мне нравится тот, что серый с серебром, к этому костюму.

— Этот? — Он поднимает темно-синий, и я хмурюсь, заставляя его рассмеяться и поменять галстуки. — Я дальтоник, — признается он, накидывая выбранный мной галстук на шею и бросая второй на кровать. — Так что не удивляйся, если иногда буду просить помочь с носками и галстуками. — Пауза. — Ты умеешь завязывать галстук?

— Думаю, да. — Я завязывала галстуки Джеду все школьные и университетские годы. Я подхожу ближе, замедляя шаг, чтобы полюбоваться стеклянной стеной и водой за ней, остро осознавая, что сейчас буду помогать Генри одеваться. — Какой вид каждое утро, — бормочу, пытаясь избавиться от нервозности.

— Да, впечатляет. — Я чувствую, как он смотрит на меня, пока мои пальцы ловко управляются с шелком, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Мои руки дрожат.

— У тебя есть веснушки, — замечает он. — Раньше не замечал.

Я морщу нос от этого напоминания. Легкая россыпь на переносице всегда меня раздражала.

— Очки обычно их скрывают.

— Предложил бы надеть гидрокостюм и нырнуть за ними, но, пожалуй, не буду. Тебе лучше в линзах. Они тебе больше идут.

Не знаю, что ответить, поэтому молчу, сосредоточившись на том, чтобы продеть конец галстука, но оказывается, что завязала его слишком коротким.

— Подожди, нужно переделать.

Он терпеливо ждет, пока я ослабляю узел и снова завязываю, иногда касаясь его. Каждое прикосновение заставляет кожу покалывать, а дыхание сбиваться.

— Вот. Теперь идеально, — шепчу я, отступая, чтобы полюбоваться им. Боже, он потрясающий. Честно, не могу решить, какой образ мне нравится больше: бизнесмен или лесоруб. Оба одинаково горячие. Но уверена, никто не сравнится с голым Генри Вулфом.

Я никогда даже не видела мужчину голым, а уже думаю об этом? Десять минут как его ассистентка? Как я вообще смогу работать с ним ближайшие четыре месяца и сохранять самообладание?

— Нормально?

Я опускаю голову, застенчиво улыбаясь.

— Да. Ты определенно готов к... что бы ты сегодня ни делал.

Он смеется.

— Именно это я и ожидал услышать от человека, управляющего моим календарем. Пойдем. — Его пальцы касаются моей поясницы, и их жар обжигает кожу, пока он ведет меня мимо смятых простыней. — Потом заправишь кровать. — В его голосе слышится насмешка.

Теперь понятен его комментарий вчера в грузовике, после моего признания, что я не умею заправлять постель.

Генри подводит меня к столу и достает iPhone из ящика.

— Чтобы я мог связаться с тобой в любое время. Он работает по всей территории. Вот пароли от моей электронной и голосовой почты. Сохрани их в телефоне и уничтожь записку. Можешь пользоваться моим компьютером. Открывай любые письма, кроме тех, что помечены как конфиденциальные. Их открывать нельзя. Белинда принесет ноутбук, а iPad, кажется, уже дала.

— Да, вчера. — Чтобы я изучила кучу бесполезной информации для работы ассистентки, как теперь ясно. Почему она не сказала, что я буду ассистенткой Генри?

— Хорошо, тогда всё решено. У меня в почте висит штук сорок запросов на конференц-звонки. Распланируй их на эту неделю, между 5:00 и 8:00 утра по тихоокеанскому времени. Какую бы длительность ни указал запрашивающий — сокращай ее вдвое. — Он бросает взгляд на часы. — Сегодня утром приезжают несколько важных персон. Мне нужно встретить их у вертолётной площадки. — Он подхватывает пиджак, брошенный на диване, и ловко просовывает в рукава мускулистые руки. — Костюм, который висит за дверью, нужно отдать в химчистку. Белинда уже согласовала дневное расписание, но забронируй столик на троих в «Люксе» на семь вечера. Проследи, чтобы Се́дрик был на месте для выбора вина, а Фил подготовил самолёт к завтрашнему вылету в 8:30.

Пока он сыплет указаниями, у меня в голове каша. Я хватаю ручку и блокнот, торопливо записываю имена и время — именно их я забуду в первую очередь.

Он останавливается у двери.

— Да, ещё кое-что. Когда мы наедине, можешь звать меня Генри. Но за пределами этих стен — только мистер Вульф. Ясно?

— Да. Ясно. — Хорошее напоминание, что этот человек — мой босс. Пора затушить любые искры, которые моё тело норовит разжечь в его отношении.

— Итак?

— Итак...

— Полагаю, ты согласна на эту работу.

Это мой шанс выбраться из этого затруднительного положения. Хотя, кого я обманываю?

— Да. Конечно, я согласна. — Я нервно заправляю прядь волос за ухо. — Надеюсь, я то, что тебе нужно.

— Честно говоря, ты совсем не то, чего я ожидал. — Он делает паузу, и в его глазах мелькает что-то тёмное. — Но, думаю, именно ты мне и нужна, пока я здесь.

А что именно ему нужно? Потому что если это я — то явно не компетентный и опытный ассистент. Но я приложу все усилия.

Раздаётся стук в дверь.

— Это твой трудовой договор. — Он открывает, и на пороге появляется Белинда.

Она улыбается, но, заметив меня, кладёт документы и ноутбук на приставной столик.

— Эбби, прочти и подпиши как можно скорее. Ноутбук должен оставаться здесь всегда.

— Хорошо. Спасибо.

Она поворачивается к Генри.

— Можно с тобой поговорить? Наедине?

Я понимаю намёк.

— Я пока отнесу костюм в химчистку, — предлагаю я, бросаясь в спальню, чтобы схватить его и выскользнуть через служебный выход. Одно из строгих указаний Пейдж — везде, где можно, пользоваться служебными дверями.

Я уже за порогом, костюм перекинут через плечо, дверь вот-вот захлопнется, и тут я понимаю, что забыла ключ внутри. Рука инстинктивно ловит дверь, не давая ей закрыться. Хорошо, что не придётся начинать с конфуза — звонить в дверь, чтобы меня впустили.

— Я всё равно не понимаю, зачем она тебе. У неё нет ни опыта в гостиничном бизнесе, ни корпоративного, — доносится голос Белинды из приоткрытой двери служебного входа.

Я замираю, понимая, что речь обо мне, но не в силах заставить себя уйти.

— У неё есть какой-то опыт. И она студентка с отличными оценками, — парирует Генри.

У меня одни пятёрки. Но откуда он это знает?

— На собеседовании она провалилась. Дрожала, как перепуганная наседка, всё время заламывала руки.

— Она нервничала.

— Она неловкая. И выглядит дешёвкой.

Нет ничего хуже, чем подслушивать, как о тебе отзываются в негативном ключе. Мне стоило уйти, но теперь я боюсь, что скрип двери выдаст моё присутствие.

— Не все выглядят как ты, Белинда, — в голосе Генри нарастает раздражение. Не знаю, должно ли это утешить меня.

— Она не вписывается в образ сотрудника Wolf. Ты видел тот убогий провинциальный наряд, в котором она пришла на собеседование?

По-моему, всё было не так уж плохо.

— Ты в последнее время принимаешь странные решения, Генри.

— Да в чём, чёрт возьми, твоя проблема? — резко бросает он.

Вот именно! Что Белинде не нравится в моей работе на Генри? Я же ничего плохого ей не сделала!

— Это из-за Киры? — спрашивает она.

Кто такая Кира? Бывшая Генри?

В комнате повисает молчание, и я делаю шаг ближе, боясь пропустить его ответ.

— Я слышала, всё было жёстко и дорого, — голос Белинды становится тише, осторожнее, будто она понимает, что идёт по тонкому льду. — Твой отец звонил мне пару дней назад.

— Да ёб твою... — он хрипло выдыхает. — Несколько дней назад? Почему ты сразу не сказала? Что ему нужно? — Это другой Генри, и явно не в духе.

— Он спросил, не происходит ли здесь чего-то, о чём ему стоит беспокоиться.

— И ты ответила?

Она прочищает горло.

— Что всё идёт по плану.

— Хорошо. Пусть так и будет, каждый раз, когда он звонит.

— А так ли это на самом деле?

— Мне не нравятся твои вопросы, Белинда. Ты работаешь на меня.

— Я работаю на Wolf, и пока Уильям Вульф официально не передаст компанию тебе, он остаётся главным. А я слишком много сил вложила в эту компанию, чтобы всё пошло прахом из-за того, что ты решил трахнуть какую-то деревенщину. Ей двадцать один!

Я открываю рот от шока. Она думает, что он... мы... с чего бы?

Генри начинает смеяться. Но смех звучит невесело.

— Так вот в чём дело? Ты ревнуешь к Эбби? Что, Белинда, испугалась приближающегося сорокалетия?

— Иди к чёрту. — Покорность в её голосе исчезает.

— Не забывай, кто дал тебе эту работу, — он рычит. — Я выбрал деревенщину, чтобы избежать лишних проблем.

— Ну, нельзя сказать, что она уродина.

— Нет, не уродина, — соглашается он. — Но она девочка, тоскующая по какому-то бесхребетному мудаку, который её бросил и никогда не вернётся. Неуверенные, глупенькие девочки меня не привлекают, Белинда. Ты же знаешь.

Щёки пылают от обиды и непонимания. Он только что говорил, что я умная женщина, а я повелась. А теперь я — неуверенная, глупенькая девочка?

— Может, мне нужно напомнить тебе.

Я хмурюсь от намёка в её тоне. Долгая пауза нервирует меня.

— В следующем месяце Wolf Hotels перейдёт ко мне, и если ты не сообщишь мне сразу же, когда отец позвонит в следующий раз, то работы у тебя не будет, — Генри бросает эту угрозу резко и без эмоций. Такой тон мне бы не хотелось услышать в свой адрес. — А если тебе вдруг захочется рассказать ему «правду», можешь заодно поведать, с каким наслаждением сосала мой член, когда мы открывали отель в Стамбуле. Посмотрим, сочтёт ли он это профессиональным.

Боже мой. Он её босс. Разве это не противоречит правилам? Но, сильнее шока, во мне вспыхивает зависть. Теперь я знаю, почему она меня так ненавидит, хотя это абсурд.

Каблуки Белинды цокают по плитке, затем открывается и закрывается входная дверь. Я украдкой выглядываю в крошечное окошко и вижу, как Генри шагает впереди неё по крытой дорожке.

Я осталась одна. Бросаю костюм на стул, и эйфория от того, что Генри взял меня ассистенткой, улетучивается. Мне никогда по-настоящему не верилось, что он может испытывать ко мне влечение, но, где-то в глубине души, наверное, лелеяла эту надежду, эту фантазию. Теперь я точно знаю, что взгляды, моменты, его возбуждение, которое я почувствовала, — всего лишь мои домыслы. От этого я чувствую себя еще глупее. Зато, услышав это прямо от него, я смогу держать себя в руках и не витать в облаках.

Не стоит принимать это близко к сердцу. Да, я деревенщина. Да, я неуверенная в себе, особенно после истории с Джедом. Хотелось бы, чтобы это было не так. И было бы глупо верить, что происходящее между нами — признак его интереса. Но мысль о том, что он видит во мне «неуверенную, глупенькую девочку», тоскующую по «бесхребетному мудаку», засела под кожу, как заноза.

Потому что в глубине души я знаю — он прав. Хватит, уже три месяца прошло, Джед встречается с другой. Мне нужно двигаться дальше. Мне двадцать один, я на Аляске, пора отпустить прошлое и стать человеком, которому Генри не только доверяет, но и которого уважает. В конце концов, следующие четыре месяца я буду работать на него. Он дал мне работу, это — настоящий подарок. Я стану лучшим ассистентом, о котором он только мог мечтать.

Я решительно возвращаюсь к столу, беру листок с записями.

— Седрик... Фил... — читаю свои каракули. Даже мне сложно разобрать. — Ох, Генри, ты ещё пожалеешь. — Набираю номер администратора.

— Чем могу помочь, мистер Вульф? — отвечает мне бархатный мужской голос.

— Это не мистер Вульф. Это его личная ассистентка. — Пробую на вкус эти слова. Звучит странно. — Отем уже на месте?