Соблазни меня

Глава 22

— Фотосессия пройдет здесь. В это время дня здесь хорошее освещение, и вид потрясающий. — Белинда взмахивает ухоженными пальцами в сторону правой части зала с панорамными окнами. — Мы должны уложиться между четырьмя и пятью, пока гости ещё не слишком заполнили открытый бар.

Зал почти готов — расставлены столики для коктейлей и группы удобных кресел, слева от фотозоны организована небольшая сцена для оркестра. Похоже, сюда доставят столько цветов, сколько вместит паром, чтобы заполнить все пустые уголки этого роскошного зала за оставшиеся два дня.

— Эбби, ты записываешь? — резко бросает Генри, даже не глядя в мою сторону.

— Да, мистер Вульф, — бормочу я, опустив голову и уткнувшись в iPad, вспоминая его слова перед уходом. Вот что он имел в виду под «не принимать близко к сердцу». С тех пор, как мы встретились на совещании, его тон стал резким, фразы — отрывистыми. И так продолжается все время проверки подготовки к открытию.

Видимо, тактика работает — Белинда сегодня едва удостоила меня взглядом. Наверняка уверена, что Генри скорее уволит, чем переспит со мной.

Но всё изменилось.

— У нас всё под контролем. Мужчинам из семьи Вульф нужно лишь появиться, улыбнуться и выглядеть презентабельно — и всё пройдёт идеально, — мурлычет она.

Я познакомлюсь с отцом Генри. Интересно, какой он вживую?

— Отлично, — бормочет Генри, глядя на часы.

— Во сколько сегодня фотосессия, напомни? — Белинда обращается к нему, но приподнятая бровь адресована мне.

— Э-э... — Я хмурюсь, листая календарь. Какая ещё фотосессия?

— Ты получила моё сообщение? Я отправила его в семь утра.

В семь утра я лежала на столе Генри, а его лицо было у меня между ног. Я сглатываю, изо всех сил стараясь, чтобы щёки не вспыхнули.

— Не знаю, как я могла пропустить...

— World Hotel приезжает сегодня делать материал о мистере Вульфе, а ты пропустила моё сообщение? — Она бросает взгляд на часы. — Уже полдень!

— Хватит. В чём дело? — раздражённо спрашивает Генри.

— Они хотят три часа твоего времени на съёмки в отеле и на природе, в час дня, — объясняю я, впервые пробегая глазами по письму Белинды. Как я могла его пропустить? — Для статьи о самых завидных холостяках мира. — Я сохраняю невозмутимое выражение лица, скрывая презрение.

— Три часа? — ворчит он, и я понимаю, что это не игра — он действительно зол. — У меня нет трёх часов.

— Придётся найти. Это важно для бизнеса, — настаивает Белинда.

— Какое отношение мой холостой статус имеет к отелю?

— Потому что такие статьи читают все.

— Почему в последний момент?

— Потому что подвернулась возможность, и я, как управляющая, приняла решение! — Невероятно, как она осмеливается разговаривать с ним в таком тоне.

Он качает головой.

— Смена гардероба и все такое, я полагаю?

— Они запросили три, включая костюм. У нас есть час. Всё в порядке, мы справимся, — вставляю я. Чувствую себя полной дурой, что пропустила это письмо.

— Чёрт, ненавижу это. — Он начинает вышагивать туда-сюда. — Я никогда не знаю, что надеть.

— Не волнуйся. Я знаю, как тебя одеть, — предлагает Белинда, и во мне вспыхивает ревность.

Он, не отрываясь, что-то печатает в телефоне.

— Ты управляющая. Ты должна быть здесь. Для этого у меня есть Эбби.

— Эбби? — Белинда бросает ему взгляд, полный немого сарказма.

— Пока она справляется.

Мне бы хотелось ответить Белинде высокомерным взглядом, но я опускаю голову, пряча самодовольную ухмылку.

Она тяжело вздыхает.

— Ладно. Мне нужно тебя ещё на пару минут, а потом тебе стоит...

Слова Белинды превращаются в белый шум, когда мой телефон вибрирует в руке. Пришло сообщение.

Генри: Ты ведь не против раздеть меня и помочь выбрать, что надеть?

Сердце начинает бешено колотиться. Я сжимаю губы, чтобы не улыбнуться, и набираю ответ.

Я: Если придётся, хотя это и тяжкий труд.

Мы уже на стадии игривых переписок? Всё развивается так быстро. Но, видимо, так и бывает, когда ты заперт в отдалённом отеле на Аляске и удовлетворяешь примитивные потребности. Только и всего, напоминаю я себе. Нельзя позволять мечтам рисовать путешествия на частных самолётах и прогулки к алтарю. Даже настоящие отношения.

Генри отвечает что-то Белинде, одновременно печатая. Его тон — чистая деловитость.

Приходит новое сообщение.

Генри: Я до сих пор чувствую твой вкус во рту.

Блокнот и iPad выскальзывают из моих внезапно задрожавших рук и падают на пол, заслужив раздражённый взгляд Белинды. Прости, беззвучно говорю я и осмеливаюсь взглянуть на Генри.

Его невозмутимая маска, как всегда, на месте.

— Ещё что-то, Белинда? Потому что благодаря тебе мне придется три часа улыбаться перед камерой.

Она прочищает горло.

— Пока всё. Эбби, надеюсь, ты хотя бы не забыла подготовить его смокинг?

Опять этот тон. Могло бы задеть, но нет — ведь это я буду раздевать и одевать Генри.

— Ага. — Мой взгляд скользит по его мощной фигуре. Этот мужчина в смокинге...

Белинда выходит первой, я иду за ней, ощущая на спине призрачное прикосновение тёплых пальцев.

~ ~ ~ ~

— Tom Ford.

Я снимаю костюм с вешалки и раскладываю на кровати.

— Как насчёт золотого галстука?

— Подойдёт.

Я оглядываюсь через плечо — он ведет бритвой по линии челюсти. Генри только что из душа, обёрнут полотенцем, и от этого зрелища кровь пульсирует в висках. Но игривое настроение из переписки, кажется, испарилось. Теперь он собран.

— Куда ещё они хотят поехать?

Пробегаюсь глазами по письму.

— Написано: «возможно, несколько кадров у гидропланов, короткая прогулка на катере по заливу и, если получится, природа».

— Требований к одежде нет?

— Указано кежуал. Так что... — Я прикусываю губу, перебирая вещи в его шкафу. Всё дорогое, дизайнерское, с бешеной плотностью нитей. Он выглядел потрясающе в тот день в лесу, когда рубил дрова. И когда я видела его выходящим из самолёта. Честно, он мог бы сделать сексуальными даже спортивные штаны.

Я достаю тёмно-синие джинсы, чёрный свитер с круглым вырезом и рубашку в черно-желтую клетку — похожую на его красную. Дополняю образ шапкой.

Он подходит ко мне с ухмылкой.

— Хочешь, чтобы я выглядел как лесоруб?

— Не знаю, — я нервно смеюсь, собираясь вернуть рубашку в шкаф. — Лучше бы Белинда этим занялась. Я не разбираюсь.

Он хватает меня за запястье, не давая сделать и шага.

— Не делай так.

— Как?

— Не принижай себя. — Он выхватывает рубашку из моих рук и бросает на кровать. — Мне нравятся уверенные женщины, и я знаю, что под всей этой неопытностью скрывается сильная, самодостаточная девушка. — Он наклоняется, касаясь губами моей шеи, и добавляет шёпотом: — И я не могу дождаться, когда ты покажешь мне её.

Несколько оргазмов и потрясающий секс определённо помогли нам быстро стать ближе. Я касаюсь его груди, пальцы скользят по ещё влажной, горячей коже, запоминая каждый изгиб, каждую выпуклость, пока не достигают полотенца. Моя ладонь едва охватывает твёрдый контур его члена, когда он прижимает её к себе, сжимая пальцы и заставляя почувствовать всю его толщину.

— У нас нет времени на то, что я хочу с тобой сделать, — его шёпот звучит мучительно.

Честно, я сомневаюсь, что выдержу ещё один раунд, моё тело до сих пор ощущает последствия утреннего секса. Но это прекрасное чувство — знать, что Генри был внутри меня. Чувствовать его даже сейчас.

— У нас пятнадцать минут. Дай мне сделать то, что я хочу. — Мои пальцы сдергивают полотенце, и оно падает на пол, оставляя Генри голым передо мной. Я не переставала думать о вчерашнем минете. О том, как мне понравилось, что я хочу повторить. Сделать лучше.

Его глаза горят, когда я сажусь на край кровати. Я притягиваю его за бёдра, оказываясь лицом к лицу с его членом — твердым, с блестящей каплей на головке. Во рту пересыхает. Одного осознания, что это я вызвала такую реакцию, достаточно, чтобы между ног стало влажно. Хотя, с Генри я всегда мокрая.

— Кто бы мог подумать, что ты такая ненасытная, — бормочет он. Я поднимаю глаза, ловя его усмешку, прежде чем рука опускается на мою голову. Пальцы впиваются в волосы, и он притягивает меня к себе.

Я облизываю его увереннее, чем вчера — теперь я знаю, что ему нравится. Провожу языком снизу вверх, оставляя блестящий след от основания до кончика. Повторяю, но на этот раз касаюсь языком его мошонки — тяжёлой, полной.

— Блядь, — стонет он, запрокидывая голову, пока я продолжаю дразнить его. — Отсоси мне, прошу.

Я широко открываю рот, обхватывая его губами, впускаю в себя как можно глубже. Он каждый раз достаёт до горла, и я благодарна за почти отсутствующий рвотный рефлекс — никогда не ценила это до текущего момента. У него такой приятный вкус, что я не могу описать словами, но мне его мало, как и ощущения его пальцев в моих волосах, лёгких толчков бёдер.

Внезапно он шепчет:

— Дай мне вытащить. Я хочу кончить на тебя. — Я отпускаю его, и он выскальзывает из моего рта, отталкивая меня за плечо. — Обопрись на локти.

Я повинуюсь, не сводя с него глаз. Он хватает обеими руками мою блузку и рвёт. Пуговицы разлетаются, ткань расходится до пояса юбки. Он стаскивает чашечки бюстгальтера, освобождая грудь. А потом берётся за свой твёрдый член, всё ещё влажный от моего рта, и начинает быстро, бесстыдно дрочить.

Зрелище его прекрасного, мощного тела, так уверенно мастурбирующего передо мной, настолько эротично, что мои ноги сами раздвигаются, бёдра поднимаются навстречу ему. Это неосознанный порыв — почувствовать его внутри.

— Подними юбку.

Я так и делаю, собирая её на бёдрах. Он цепляет пальцем трусики и стягивает их до щиколоток, обнажая мою воспалённую киску.

— Вот бы снова оказаться там, — сквозь зубы выдавливает он. Его рука внезапно опускается, мягко прижимая меня к кровати.

С громким стоном он кончает, заливая горячими струями спермы мою грудь, живот, бёдра. Одна попадает прямо на клитор. Его рука замедляется с последними каплями, дыхание прерывистое.

— Господи, женщина.

— Нам нужно поговорить о твоей привычке поминать Господа всуе.

Он запрокидывает голову, взрываясь смехом. Я улыбаюсь, наблюдая, как этот великолепный мужчина смеётся над моей шуткой, ещё не оправившись после оргазма. Это так... интимно. Когда смех стихает, он идёт к туалетному столику и смачивает полотенце. Я не могу оторвать глаз от его все еще возбуждённого члена, покачивающегося при ходьбе. Я снова хочу его. Скучаю по этому чувству наполненности.

Он аккуратно вытирает сперму с моего тела, задерживаясь на сосках. Спустившись вниз, он проводит пальцем по клитору и подносит к моим губам.

— Попробуй.

Я открываю рот. Он засовывает палец, и я облизываю его, наблюдая, как его глаза загораются от возбуждения.

— Мне нравится, что ты такая ненасытная. — Он продолжает вытирать меня, пока кожа не становится чистой.

— Никогда не думала, что мужчине может нравиться кончать на женщину.

Он ухмыляется.

— Я тебе ещё много чего покажу.

От этого обещания сводит живот.

— Тебе стоит работать голой со мной.

— Возможно, придётся, если ты продолжишь так обращаться с моей формой. — Пуговицы оторваны, юбка в сперме.

— Да, я немного увлёкся. Беги в свою комнату, смени одежду, а я пока соберусь, иначе опоздаю. Времени впритык.

Я смотрю на часы. Всё заняло восемь минут. У него осталось семь на сборы. Маловато.

Он берёт меня за руку, поднимает с кровати. Я вскрикиваю от шлепка по заднице.

— Если твоя грудь ещё минуту будут перед моим лицом, на обложке World Hotel окажется мой член. — Прежде чем я выхожу, он добавляет: — Выбрось блузку. Объяснить, почему она порвана, не получится.

Чёрт.

— Вторая в химчистке.

— Сегодня забей на форму. Надень что-нибудь повседневное.

Повседневное. Ладно. Привожу себя в порядок, радуясь, что утром надела свитер и жилет, и иду в свою хижину.