Сочинение на свободную тему

«ТВОЙ ЛЮБИМЫЙ ЦВЕТ — СЕРЫЙ»

Максим не раз замечал: если чего-нибудь слишком ждешь, это что-то, когда приходит, оказывается не таким уж и интересным, как казалось издали. Вот и с каникулами так получилось. Заканчиваются скоро каникулы, а что вспомнить? Как листья в больничном садике сгребал или в кино с Чередниковой ходил?

Знал бы заранее, чем этот культпоход кончится, не приглашал бы Марину. Вообще-то, если разобраться, он и не приглашал специально. Просто встретились случайно на улице:

— Привет!

— Привет!

— Ты почему на вечере не был?

— У меня каникулы. Отдыхаю.

— Жаль… К нам поэты из городского литобъединения приходили.

— Самодеятельные таланты?

— Ну и что? Интересные есть стихи. И ребята интересные…

— Ты как насчет идеи? — Максим показал на афишу — они как раз мимо кинотеатра проходили.

— Хорошая идея, — кивнула Марина.

Посмотрели фильм. И сразу как-то забыли о нем. Шли и говорили о всякой всячине. Правда, говорила больше Марина, Максим слушал. Но когда зашел разговор об одноклассниках, он стал давать всем характеристики, такие, какие они заслужили, конечно.

Чередникова сперва замолчала, потом нахмурилась, потом стала возражать.

Тут Максим как назло еще и о Григорьеве высказался.

— Никакой он не Чацкий и ничего о себе не воображает, — сказала Марина. — Просто взрослей и серьезней других наших мальчишек. И это не всем нравится. Вот тебе, например, не нравится?

Максим надулся. Чувствовал, что выглядит смешно, но ничего с собой поделать не мог. Марина попробовала его расшевелить. Но на все вопросы он или бурчал что-то не очень вежливо, или вообще не отвечал.

Тогда и Чередникова замолчала надолго.

— Знаешь, какой твой цвет? — спросил она потом.

— Какой еще цвет?

— У каждого есть свой цвет, любимый. Ты на всех и на всё, как через туман, смотришь. Вот и выходит: твой любимый цвет — серый.

— А твой какой, розовый?

— Розовый, голубой… и зеленый тоже.

— А как же черный? Он ведь тоже есть. Куда его денешь?

— И черный есть… Я и говорю: очень уж просто — все красить в один цвет.

— Ну и рисуй радуги! — Максим разозлился. — А своему Чацкому венчик над головой изобрази, как святому! — крикнул он запальчиво и отвернулся, пошел прочь.

Он сам потом не мог объяснить, как это у него вырвалось и чего он завелся из-за Григорьева. Ну, крутится Валька возле Марины: на переменах у него какие-то с ней разговоры, пирожками из школьного буфета угощал, стенгазету помогал выпускать — ему-то что, Максиму? А вот раскричался, психанул… Ерунда какая-то получилась. Вовсе он, Григорьев, того не стоил, чтобы из-за него с Мариной ссориться.

Странные у них после того случая на Кантемировской установились отношения. С кулаками Валька на него не бросился и до милиции дело не дошло, он просто перестал замечать Максима, словно тот и не существовал вовсе.