Сочинение на свободную тему

МГНОВЕНИЯ

— Ребята, расходитесь. Все равно туда нельзя… Идите по домам, — второй раз уже выходит на крыльцо и уговаривает их женщина в белом халате.

Не дождавшись ответа, она качает головой, вздыхает и осторожно прикрывает за собой стеклянную дверь.

Они стоят в том самом сквере, который чистили и прихорашивали совсем недавно и в котором состоялся диспут о счастье. Только выглядит он сейчас иначе: густая сочная зелень покрыла все вокруг, пушистые голубые елочки смотрятся нарядно, теплый ветерок разносит вокруг запахи цветения. И Неруша теперь с ними не было. Юрик там, за стеной больницы, на втором этаже, второе окно справа.

Они допоздна стояли здесь вчера и сегодня собрались с утра. В больницу их не пускали. Поэтому стояли под окном и ждали.

Наконец Дроздову удалось прорваться внутрь. Хотя его тотчас же выдворили, но кое-что Колька успел разведать. Он доложил: над дверью палаты, в которой лежит Юрик, висит красная табличка с надписью «Интенсивное наблюдение», возле Юрика поочередно дежурят мать и отец. Сейчас в палате сидит Жека.

И эта красная табличка, и дежурство не обещали ничего хорошего.

— Если с Юриком что случится, я… я не знаю, что с Бэлой сделаю! — сказала Капустина и заплакала.

К Капустиной подошла Нонна, обняла за плечи.

— Почему ты, все мы… — сказал Сапрыкин.

— Одну глупость сделали — вторая будет, — прервал его Воротников.

— Не понял!

— Что понимать?.. Сунулись не в свое дело — и результат. — Воротников кивнул на окно, за которым лежал Юрик.

— Какой ты! — возмутилась Чередникова.

— Какой?!

— Скользкий! — Свои мысли Марина выражала всегда конкретно.

— Гад скользкий, — уточнил еще больше Сапрыкин. Его кулаки были наготове. Но в ход он их не пустил, посоветовал только: — Катился бы отсюда подальше.

Воротников пожал плечами, но не ушел.

Максим и слышал и не слышал перепалку. Мысль, пришедшая в голову, была нелепой, но показалась ему вдруг пронзительно-реальной: «Юрика может не стать! Вот сейчас! В любое мгновение!».

Он отчетливо ощутил время, не ту абстрактную бесконечность, в которой он, все они пребывали до сих пор, а нечто живое, движущееся, имеющее свое начало и свой конец. Он ощутил стремительность этого движения и поразился тому, что оно, время, даже не исчерпав себя, может остановиться, исчезнуть. Для Юрика Неруша. Для любого из них, стоящих сейчас рядом. Для него самого… Люди умирают… Уходят навсегда? Как же это? Почему?!

Щемящее душу беспокойство, бунтующий протест, необходимость изменить, сделать что-то сейчас же, немедленно — все нахлынуло разом, сорвало его с места. Максим повернулся, пошел быстро, почти побежал, сам не зная куда. Его окликнули. Он не обернулся, не ответил.

Наверное, чувства, так неожиданно овладевшие Максимом, приходят к людям, по-разному и в разное время. Это закономерность развития человеческой личности, взросление разума.

Но Максим ничего этого не знал. Он пробыл весь вечер один. Мучительно искал ответы.

ХЛОПОТЫ И ЗАБОТЫ

Все обошлось. Юрик поправился. Из больницы его выписали, но некоторое время еще он должен был по предписанию врачей находиться дома.

После того, как его назвал Воротников, «стихийного с несчастным исходом» собрания состоялось еще одно, теперь уже с соблюдением полной формы и в присутствии Жеки. В повестке стоял тот же вопрос: «О шефстве над семьей Григорьева». В прениях выступили все без исключения.

Максим тоже высказал свое мнение. А потом обратился к Жеке — ему не нравилось, что она все время молчит:

— Как вы считаете, Евгения Дмитриевна, может девятый «А» взять на себя такое ответственное дело?

— Может, — немного помедлив, ответила Жека. — Только… я хочу вас просить… я тоже принимаю на себя ответственность, вместе с вами.

И грохнули аплодисменты. Жека с ними! Такой оборот всех воодушевил еще больше.

— А как же комиссия? — Воротников, как всегда, помнил о самом главном.

После случая с Юриком несколько дней работала комиссия из городского отдела народного образования, даже из области приезжал кто-то.

— Делегацию давайте пошлем, — предложил Сапрыкин, — от имени класса.

— Прошу вас доверить это мне, — обратилась к ребятам Жека. — С комиссией я буду говорить сама — от своего имени и от имени класса.

Просьбу Жеки решено было удовлетворить.

О результатах работы комиссии девятому «А» никто не докладывал. И на педсовет потом их не пригласили. Но это было и не важно. Братьев Григорьевых не разлучили — это главное.

Карантин в яслях закончился, и Борька вновь пошел в свою группу. Вернее, туда его по очереди водили ребята. По-прежнему заботились о малыше. По-прежнему собирались у Григорьевых по вечерам и в выходные.

Хлопот еще прибавилось: занимались не только с Валькой, но и с Юриком, чтобы он не отстал. Класс действительно стал дружным. Теперь спорить с ним не смог даже Максим. Да он и не спорил.