Сочинение на свободную тему

И на этот раз, как всегда, новость принес Дрозд. На большой перемене он влетел в класс и выпалил:

«Детишки, шефство наше отменяется — Борьку забирают в детдом! — И, увидев недоумение на лицах ребят, побожился для убедительности: — Чтоб мне замок от портфеля слопать».

Дрозд мог не божиться — добывать новости было его хобби, их достоверность гарантировалась на девяносто девять процентов.

Класс зашумел. У Кольки потребовали подробного отчета.

«Бэла считает, что Валька несовершеннолетний, поэтому не может воспитывать ребенка самостоятельно. И вообще, это мешает ему учиться», — доложил Дрозд подробнее.

«Нет такого закона — братьев разлучать!» — заявил Кирька Цигвинцев и посмотрел на брата.

«Права такого никто не имеет», — подтвердил Ромка.

«Бэла уже в гороно ходила, — объявил Дрозд. — Комиссия у них там заседает: родительских прав отцов и матерей лишают за всякие антиобщественные проступки».

«То за проступки. А Валька при чем?»

«Ни при чем. И не отец он, а брат…»

«Вот именно, что не отец», — подчеркнул Воротников.

Что уж он этим хотел сказать, неизвестно, только Юрик по-своему на его реплику отреагировал.

«Братцы, есть идея! — Поднял он руку. — У Борьки нет отца… Давайте усыновим его».

«Как это — усыновим?» — удивилась Гурова.

«Очень просто. Коллективно. Был сын полка — все об этом знают, читали. А у нас сын класса будет. Борис Григорьев — сын девятого «А»! Звучит?»

«Звучит!»

«Воспитаем пацана как надо. И Вальке школу поможем окончить».

«Не слишком ли ты упрощаешь? — Воротников не преминул плеснуть на горячую идею Юрика холодной воды. — Через полтора месяца учебный год кончится. Врассыпную все до осени — кто на дачу, кто в деревню, к бабушке. Развалится наш коллективный родитель… И потом, впереди выпускной класс. Вы об этом забыли?»

Но не так-то просто погасить идею. «Может, ты и развалишься через полтора месяца, а девятый «А» — никогда!» — парировал Неруш.

Воротникова не поддержали. Предложение ребятам понравилось. Посыпались уточнения. Летом намечаются походы, и можно Борьку брать с собой, пусть с малолетства закаляется. Надо, чтобы ребенок погостил во всех семьях. Разработать специальную программу для спортивного развития малыша. На новый учебный год опять установить: дежурства у Вальки дома. Все сводилось к главной задаче: продержаться еще год, а там Валька — совершеннолетний, и попробуй тогда отбери у него брата.

Идею Неруша одобрили все. И только Воротников гнул свое:

«У нас, между прочим, классный руководитель есть», — выдвинул он очередной аргумент.

«И сколько за Евгению Дмитриевну можно прятаться? Мы что, маленькие? Постоять за убеждения свои не можем?» — не мог я стерпеть этих воротниковских выкручиваний.

«Дело толкует Макс. Ставь на голосование!» — поддержал Сапрыкин.

Юрик быстро сформулировал: заявить Бэле протест — это раз, во-вторых, объявить официально: девятый «А» берет Бориса Григорьева на коллективное воспитание, то есть усыновляет.

Щеглова поставила вопрос по существу. Проголосовали дружно. Воротников и Коротич воздержались.

«Значит, так, — объявил Юрик, — я к Бэле от имели класса».

Мы и моргнуть не успели, как Неруш выскочил за дверь.

Наступила сосредоточенная, напряженная тишина. Прошло несколько минут. Дроздов не выдержал и шмыгнул за дверь.

Вернулся Колька быстро. И выпалил:

«Юрик!.. Сердце!..»

Класс вмиг снялся с места.

В кабинет завуча нас не пустили. За дверью происходило что-то непонятное: слышались быстрые голоса, упало что-то стеклянное, длинно звонил телефон.

Через некоторое время в коридоре появились две женщины в белых халатах, следом — мужчина с носилками. Они исчезли за дверью кабинета. Потом оттуда вынесли носилки. На носилках лежал Юрик Неруш. Румянец с его лица исчез. Глаза были закрыты. Носилки спустили вниз. Машина с красным крестом уехала.

Вот так неожиданно закончилось сегодня наше собрание. Что-то с Юриком будет? Надо бежать в больницу.