Солдаты Родины: Юристы - участники войны [сборник очерков]

Сотрудник уголовного розыска

В центре Москвы есть переулок с древним названием — Чертольский. В средней его части установлен памятный знак. Авторы его — скульптор О. А. Коломойцев, архитекторы Ю. П. Платонов, А. А. Панфиль и художник Ю. В. Ряховский. В граните вырублены слова: «Воспитанникам московских специальных артиллерийских школ, проявившим мужество и героизм в Великой Отечественной войне 1941―1945 гг.».

Сзади — стандартное четырехэтажное здание с пристроенным спортивным залом. Это 29-я специальная средняя школа с преподаванием на английском языке. А два последних предвоенных года в этом здании располагалась 2-я Московская специальная артиллерийская школа.

В предгрозовые довоенные годы наша страна готовилась к отражению возможного нападения на нее фашистской Германии, других империалистических стран. Среди мер, которые предпринимались в этом направлении, было, в частности, создание в 1937 году специальных артиллерийских средних школ. В них принимались юноши после окончания седьмого класса. Кроме полной общей программы средней школы, подростки изучали военные дисциплины, в том числе осваивали артиллерийскую науку. В частности, в школах были миниатюрные артиллерийские полигоны, на которых отрабатывались навыки в глазомерной подготовке данных, тиры, где стреляли из личного оружия. Кроме того, спецшкольники Москвы, например, в предвоенные годы участвовали в парадах на Красной площади наравне с военными академиями, училищами, регулярными частями Московского гарнизона и всегда получали от наркома обороны благодарности за отличное прохождение перед мавзолеем Ленина. А на полтора летних месяца они выезжали в лагеря, где жили по воинскому регламенту в армейских палатках, с регулярными марш-бросками с полной выкладкой, боевыми стрельбами из артиллерийских орудий.

Сейчас на втором этаже школы № 29 — музей боевой славы 2-й Московской специальной артиллерийской школы. Да-да, именно боевой славы! 2-я спецшкола дала Родине шесть Героев Советского Союза: Миша Либман (погиб майором), Коля Прохоренко (погиб капитаном), Тимур Фрунзе (погиб лейтенантом), а также ныне здравствующие Владимир Леонидович Говоров, Степан Анастасович Микоян и Степан Матвеевич Новичков. Из ее стен вышли выдающиеся военачальники: генерал армии В. Л. Говоров, генерал-полковник В. Н. Кончиц, генерал-лейтенанты Ю. Д. Куликов, А. И. Суетин, С. С. Шорников, генерал-майоры С. А. Микоян, А. Ф. Сергеев и многие другие.

Есть в школьном музее мемориальная доска, на которой золотом горят имена воспитанников 2-й спецшколы, не вернувшихся с войны. При открытии музея в 1966 году было известно лишь 27 имен, сейчас их уже 144…

Регулярно два раза в год — в канун Дня Победы и в день ракетных войск и артиллерии — в 29-й школе проходит торжественная линейка. На ней обязательно присутствуют бывшие воспитанники 2-й спецшколы, других спецшкол Москвы, да и не только Москвы, родители погибших в войну ребят. И почти всегда в эти дни здесь бывает выпускник 2-й спецшколы Владимир Георгиевич Дергачев, полковник милиции в отставке. Он один из тех, кто создавал музей и активно в нем работает. В частности, его стараниями установлены имена многих погибших в войну спецшкольников.

В июне 1941 года выпускники 2-й спецшколы разъезжались по военным училищам. Несколько человек были зачислены в 3-е Ленинградское артиллерийское училище, в том числе и Володя Дергачев. В то время училище находилось в летних лагерях недалеко от города Луга, под Ленинградом.

А 22 июня началась война.

В августе училище передислоцировалось в Кострому, где будущие командиры артиллерии продолжали учебу.

В январе 1942 года состоялся первый ускоренный выпуск: фронту нужны были артиллерийские командиры. Одним из них оказался Дергачев: звание присвоили 28 января, а через несколько дней он принял взвод 76-миллиметровых пушек в 5-й батарее 913-го артиллерийского полка под Юхновом. Вскоре лейтенант Дергачев стал командиром взвода управления 6-й батареи того же полка. Начались фронтовые будни.

Сорок второй год на Западном фронте прошел сравнительно тихо. Немцы не наступали, главные их силы, как известно, были брошены на Сталинградское и Кавказское направления. Наши войска после окончания зимнего наступления тоже активных действий не предпринимали. Шли «бои местного значения», как писали в сводках. В частности, так было и на тех участках, где действовал 913-й артиллерийский полк.

Однажды в августе сорок второго года подразделение разведки дивизии получило приказ взять «языка». Сформировали две группы — захвата и поддержки. В первую вошли разведчики и саперы, во вторую — пехота и артиллеристы, в том числе лейтенант Дергачев. Вторая группа должна была отвлекать внимание противника от проведения операции, а в случае необходимости поддержать первую огнем и обеспечить ее возвращение. Лейтенанта Дергачева и связиста выдвинули на передовой наблюдательный пункт буквально в сотне метров от немецких траншей с тем, чтобы точнее корректировать огонь батареи.

Разведчики со своей задачей справились, чему в немалой степени способствовали артиллеристы: удалось отвлечь внимание врага ложной атакой в стороне от места, где действовала группа захвата, а когда разведчики возвращались с операции, отсечь их от противника плотным огнем. «Языка» взяли, им оказался финн. В результате его допроса установили, что на этот участок фронта прибыли финские части, заменившие немцев, ушедших, очевидно, под Сталинград. В газетах вскоре об этом появилось сообщение Совинформбюро. За смелые действия лейтенант Дергачев получил благодарность командования.

Владимир Георгиевич пробыл на фронте около 840 дней с двумя перерывами, ранен трижды. После первого ранения попросил, чтобы его направили для прохождения дальнейшей службы в свою часть. Его просьбу удовлетворили. А вот после второго в свою часть попасть не удалось. Получил назначение командиром взвода разведки штабной батареи 4-й тяжелой пушечной бригады 6-й гвардейской артиллерийской дивизии, куда прибыл в сентябре 1943 года. Здесь лейтенант Дергачев был ранен третий раз, но с разрешения командования в госпиталь не поехал, лишь около месяца ходил на перевязки в полковой медпункт.

Владимир Георгиевич воевал на трех фронтах — Западном, 3-м Белорусском и 1-м Прибалтийском, участвовал в освобождении Смоленской области, Белорусской ССР и Польши.

В апреле 1944 года лейтенант Дергачев награжден медалью «За отвагу», а в июне — орденом Красной Звезды.

Я попросил Владимира Георгиевича рассказать о боевых эпизодах, за которыми последовали награды.

— Боюсь, что не смогу рассказать ничего конкретного, — вздохнул Владимир Георгиевич. — Старался точно, добросовестно исполнять свои обязанности. Ну а как командование оценивало мой труд, работу на фронте — это уж ему виднее. Могу сказать лишь вот что. Мне, как командиру взвода разведки штабной батареи артиллерийской бригады, по роду службы постоянно приходилось бывать в боевых порядках пехоты, то есть на самой передовой. И, наверное, здесь нужно уточнить, что артиллерийская разведка — это совсем не то, что войсковая. Ее задача — установить цели (огневые точки, расположение артиллерийских, минометных батарей противника и т. п.), которые потом нужно нанести на планшет и доложить о них командованию, а оно принимает решение, как и когда их подавить огнем нашей артиллерии. Ну, а цели эти тем легче обнаружить, чем ближе к противнику располагаешься… Вот такая была у нас работа. И, насколько мне известно, командование бригады всегда было довольно теми данными, которые ему готовил взвод разведки.

Так что и медалью, и орденом меня наградили не за какой-то подвиг, а за работу, повседневный ратный труд, нередко тяжелый, напряженный и, естественно, связанный с опасностью для жизни. Но на то и фронт.

В августе 1944 года лейтенанта Дергачева в числе других офицеров-артиллеристов вызвали в Москву в распоряжение Главного артиллерийского управления Красной Армии. Отбирали офицеров, провоевавших на фронте не менее года. Некоторых из тех, кто занимал на фронте должности командиров взводов, направили в Кострому на курсы командиров батарей. Попал туда и Дергачев.

Курсы Владимир Георгиевич успешно закончил в апреле 1945 года и получил назначение, по тогдашним понятиям, в глубокий тыл — на Дальний Восток.

Прибыл в 63-й легкоартиллерийский полк 34-й стрелковой дивизии имени В. В. Куйбышева. Вначале назначили начальником разведки полка, а вскоре он принял 122-миллиметровую гаубичную батарею.

9 августа 1945 года батарея лейтенанта Дергачева вместе с другими подразделениями полка и авиацией подавила заранее разведанные огневые точки и другие оборонительные сооружения японской армии на противоположном берегу Амура. В результате части дивизии практически беспрепятственно форсировали Амур и повели наступление на Мукден. Натиск наших войск, выполнявших свой союзнический долг, был так стремителен, что хваленая Квантунская армия не смогла оказать сколько-нибудь серьезного сопротивления.

В личном деле старшего лейтенанта Дергачева появилась запись: «с 9 августа по 3 сентября участвовал в боях против милитаристской Японии в составе 2-го Дальневосточного фронта».

— Очень хорошо запомнилось, — рассказывает Владимир Георгиевич, — как китайский народ встречал воинов Красной Армии, своих освободителей от многолетнего японского ига. Свой интернациональный долг мы свято выполняли. Думаю, что простые китайские люди этого не забудут никогда.

В 1947 году старший лейтенант Дергачев уволился в запас.

— Приехали с женой и маленьким сыном в Москву, — вспоминает Владимир Георгиевич. — Остановились у моих родителей. Что делать дальше? Ну, у жены специальность есть — медик. А у меня? Можно было, конечно, поступить в институт, но материально пришлось бы тяжело. А тут в райкоме партии мне предложили пойти работать в милицию. Подумали, обсудили все «за» и «против» на семейном совете и решили: надо соглашаться.

Так началась новая жизнь Владимира Георгиевича. В 1958 году окончил Высшую школу МВД. Занимал различные должности, но всегда был связан с уголовным розыском.

Владимиру Георгиевичу приходилось не раз лично организовывать поиск преступников, в том числе и опасных рецидивистов, участвовать в их задержании. Чаще всего ему поручались наиболее сложные дела, да и сам Дергачев, когда руководил подразделением уголовного розыска, самое трудное брал на себя. В его личном деле имеются записи о более чем 40 поощрениях и ценных подарках за успешную работу.

Вот лишь некоторые примеры из практической деятельности сотрудника уголовного розыска полковника милиции В. Г. Дергачева.

В одном из районов Москвы произошло дерзкое убийство. На глазах у прохожих на многолюдной улице был убит выстрелом из пистолета юноша. Преступник скрылся, но куда — сразу выяснить не удалось. Органы расследования в течение нескольких дней установили его личность. Объявили всесоюзный розыск. Разрабатывались и проверялись различные версии о том, куда он мог скрыться, но все безрезультатно. В таком вот почти безнадежном состоянии дело поручили Дергачеву.

Владимир Георгиевич тщательно изучил имеющиеся материалы. Обратил внимание на то, что мать преступника работает в железнодорожном ведомстве, следовательно, имеет право на бесплатный проезд по железной дороге. Ездит ли она куда-нибудь? Проверка показала, что после исчезновения сына она дважды посещала Саратов. Но не в санаторий и не в дом отдыха, а родственников и знакомых у нее там нет. Зачем же она ездила? Возникла новая версия.

Наступило лето, мать взяла отпуск, поехала в Саратов. Владимир Георгиевич — тоже. Чтобы остаться незамеченным, ехал в соседнем вагоне.

Предположение подтвердилось: ее встречал сын. С помощью сотрудников саратовского уголовного розыска Дергачев задержал его. Тот проживал под чужой фамилией, но с подлинными, выданными в установленном порядке документами. Как ему удалось их получить? Очень просто. В день совершения преступления поехал на вокзал, украл чемодан в зале ожидания и на этой краже намеренно «попался». При задержании назвал вымышленную фамилию и был осужден на небольшой срок. А отбыв наказание, получил настоящие документы на эту фамилию. В те далекие годы такое удавалось…

В архивах уголовного розыска хранится дело под условным названием «Отравители».

В правоохранительные органы некоторых областей и республик за сравнительно короткое время поступило несколько сообщений о преступлениях, совершенных одним и тем же способом: потерпевшие знакомились на вокзалах, речных и морских пристанях, в аэропортах, гостиницах с неизвестными, с ними обедали или ужинали, распивали спиртные напитки, потом теряли сознание. А когда приходили в себя, то обнаруживали, что собутыльники исчезали вместе с ценностями потерпевших, главным образом деньгами.

Возникло предположение, что все эти преступления совершены одной группой. Для розыска и задержания преступников создали несколько формирований, одно из которых возглавил В. Г. Дергачев.

Вскоре удалось установить, что действительно этим «промыслом» занимается одна довольно многочисленная группа во главе с неким Отаром, имевшим удостоверение режиссера Тбилисской киностудии, и его сожительницей Аллой. Еще через некоторое время зафиксировали три квартиры, где эти двое «отдыхали» от своих дел: на Цветном бульваре, у гостиницы «Пекин», а также под Москвой, в Переделкино.

Группе, возглавляемой Дергачевым, поручили задержать Отара и Аллу. Сложность ареста состояла в том, что преступники имели оружие, следовательно, «брать» их нужно было так, чтобы не создать угрозы для жизни окружающих.

Поступило сообщение, что Отар и Алла едут из Переделкино к «Пекину». Их уже «сопровождали». Около 18 часов они на такси подъехали к «Пекину» и отправились на свою «квартиру». Через некоторое время вернулись к стоянке такси у гостиницы. Здесь их ждала группа Дергачева. Оба были задержаны, не успев оказать никакого сопротивления. В тот же вечер задержали и всех их соучастников.

При расследовании и в суде установили, что «отравители» действовали следующим способом. На рынках преступники знакомились со спекулянтами, рассчитывая, что в случае чего, те жаловаться не пойдут, так как у них и у самих «рыльце в пушку». Затем устраивали попойки. В спиртное жертвам подмешивали снотворное. Когда жертва засыпала, ее обирали, а сами скрывались. Делалось это преимущественно в пути — в ресторанах при вокзалах, аэропортах, пристанях, в номерах гостиниц, купе поездов, каютах пароходов: так легче скрыться, замести следы. Иногда снотворного давали «сверх нормы» и жертва не просыпалась вовсе…

Всего у преступников при задержании и в ходе следствия изъяли ценностей на сумму около миллиона рублей. Все они получили по заслугам, а Отара приговорили к исключительной мере наказания.

Вот еще одна операция, в проведении которой В. Г. Дергачев принял самое непосредственное участие.

После зарубежных гастролей в Москву вернулся известный артист. Дома он обнаружил, что дверь квартиры закрыта не так, как он закрыл при отъезде, отсутствуют некоторые ценные вещи. О краже сообщил в милицию.

Для розыска преступника создали группу, в которую входил и В. Г. Дергачев.

Изучив все обстоятельства дела, в том числе способ проникновения в квартиру, пришли к выводу, что это скорее всего дело рук вора-рецидивиста Новичкова, который к тому времени как раз должен был освободиться из мест лишения свободы, отбыв очередной срок наказания. Это предположение стало одной из версий, которую разрабатывали наряду с другими.

Новичков имел кличку «ювелир». Получил он ее за то, что мог с помощью отмычек, а часто и без них открыть практически любой замок. Это умение в данном случае и подвело его: наружная дверь квартиры артиста закрывалась на несколько замков, сделанных по специальному заказу, а преступник открыл их без малейших следов взлома либо применения отмычек.

Дело оставалось за «небольшим» — найти самого Новичкова — и доказать, что кражу совершил он.

Установили, что после освобождения Новичков проживал без прописки в Воронеже и однажды приезжал в Москву. Прямо с вокзала прошел к квартире артиста, походил по противоположной стороне улицы. Подождал, когда в окнах зажглись огни. После этого вернулся на вокзал, сел в поезд и поехал снова в Воронеж. Никуда в Москве не заходил. Что это было? Потянуло на место преступления?

Решили задерживать. Формальный повод был: живет без прописки. А когда в квартире, где он проживал, сделали обыск, то нашли и часть похищенного, правда, весьма незначительную. Впоследствии Новичков признал, что кражу совершил он, и указал место, где спрятал краденое. Артисту вернули практически все.

На следствии Новичков показал, что готовился совершить эту кражу еще до предыдущего осуждения. А когда освободился из места лишения свободы, то сразу поехал в Москву. Несколько вечеров ходил и смотрел — огни в квартире не зажигались (а что артист на длительных гастролях — узнал из газет). Значит, можно действовать. Открыть замки для него труда не составило. К тому же очень хотелось открыть именно эти замки: слышал, как кто-то говорил, что их никто не сможет открыть. Вот и открыл! Проделал это Новичков и при проведении следственного эксперимента.

Я Спросил Владимира Георгиевича, верно ли довольно широко распространенное мнение, что работа сотрудника уголовного розыска всегда связана с риском для жизни.

— Что на это можно ответить? — улыбнулся он. — Я считаю, есть очень много, казалось бы, абсолютно мирных профессий, которые гораздо больше связаны с риском для жизни. Например, летчик, моряк, шофер. Или, скажем, сталевар. А шахтер? У нас же работа как работа. Конечно, элементы риска в ней есть. Но гораздо больше труда, труда напряженного, порой даже изнуряющего. А стреляют в нас не так уж часто. Например, при задержании группы «отравителей» был определенный риск, все преступники имели оружие. Но мы уверенно шли на задержание, не опасаясь, что в нас будут стрелять. Во-первых, не сомневались в своих силах, а главное, в правоте своего дела. Во-вторых, рассчитывали, что ни один из преступников оружие не применит. Это основывалось на тех данных о личности преступников, которыми мы располагали. По сути своей все они были трусами.

Хотя приходилось встречаться и с риском.

Какое-то время тому назад (в моем возрасте время бежит так, что, кажется, прошла целая вечность…) в одной из труднодоступных местностей действовала вооруженная группа в составе нескольких человек. Правда, до убийств дело не дошло, а грабежи, насилия на их совести были. По поступившим к нам данным, главарь соглашался на явку с повинной, но предварительно хотел обговорить условия сдачи. Мне поручили пойти на встречу с ним.

И я поехал в забытый богом, закинутый куда-то в поднебесье аул. По инструкции оружия брать с собой не полагалось. А когда вошел в саклю главарь группы с сопровождавшими его лицами, то я увидел, что они буквально увешаны оружием. Возможно для устрашения, а скорей всего для самоутверждения. Я один, а их трое, и все вооружены, как говорят, до зубов. Тут риск, конечно, был.

С нашей стороны условие было одно: сдаваться без всяких условий. А главарь хотел что-то выторговать. Поэтому переговоры закончились безрезультатно. Уезжал я из аула под дулами автоматов. Это тоже, по-видимому, была эффектация.

Но не обезвреживать преступников нельзя. И мы приняли решение ликвидировать группу. Через несколько дней мы накрыли ее. Этому предшествовала тщательная подготовка. И опять: риск был, а выстрелов не было…

После увольнения из МВД по возрасту В. Г. Дергачев работает старшим юрисконсультом одного из предприятий Москвы. Но связи с уголовным розыском не теряет. Его часто приглашают на встречи с курсантами милиции, молодыми сотрудниками уголовного розыска поделиться своим богатым опытом. Полковник милиции в отставке В. Г. Дергачев — активный член Совета ветеранов МВД СССР.

8 мая 1985 года, в канун сорокалетия великой Победы, вновь соберутся в музее боевой славы 2-й спецшколы ветераны. Соберутся, чтобы вспомнить военные годы, свою юность, не вернувшихся с войны товарищей.

Каждый из них, ветеранов, делает сегодня все для того, чтобы тучи войны никогда больше не покрывали небо нашей планеты, чтобы никому и никогда больше не пришлось оплакивать ушедших в бой и не вернувшихся друзей…