Совок-16

Глава 12

Антон Игумнов стоял, слегка отставив ногу, держа руки за спиной. Выглядел внушительно, хотя по молодости лет ему явно не хватало солидной телесной грузности настоящего начальства. Но строгость выражения лица и холодный, отстранённый взгляд с лихвой компенсировали этот недостаток. Он молчал, делегируя мне всю чёрную работу. А таксисты переминались с ноги на ногу, обменивались короткими, ничего не значащими фразами. Чувствовалось их общее раздражение и желание поскорее от нас отделаться.

— Итак, православные, — начал я, обращаясь к собравшимся, но глядя при этом в блокнот, будто сверяясь с некими списками. — Сегодня утром работников вашего таксопарка отработали сотрудники Октябрьского РОВД. И как я понимаю, всех, кто вчера после обеда находился здесь на стоянке, они опросили. Относительно вчерашнего происшествия. Правильно я излагаю?

Ответом нам были настороженные кивки таксомоторщиков и их невнятное бормотание. Недовольное и более походящее на глухой ропот, нежели на какое-то желание сотрудничать с органами дознания.

— Однако, — я поднял глаза и обвёл их медленным, тяжёлым взглядом, — Информация, предоставленная вами утром, оказалась неполной. Точнее сказать, никакой она оказалась! И потому, по мнению нашего руководства, вы, граждане водители, проявили сознательное сокрытие сведений, крайне важных для следствия.

Ропот из потенциально недовольного превратился в откровенно возмущенный. «Какое еще сокрытие?», «Да мы, что знали, всё рассказали!», «Чего вы привязались-то⁈»

— Тихо! — властно и негромко произнёс Антон. И, о чудо, все возгласы шоферни стихли. А он даже бровью не повёл. Словно укротитель хищников в цирке. Видимо сработал его прежний опыт преподавательской работы и навыки держать в узде внимание нахальной студенческой аудитории. — Продолжайте, товарищ старший лейтенант.

Я быстро прокашлялся и дисциплинированно последовал рекомендации старшего инспектора.

— Как я уже сказал, предварительная проверка ваших показаний признана неудовлетворительной, — начал я накачивать настороженно внимающую публику. — И теперь мы по прямому указанию начальника городского УВД вынуждены провести повторный, и более детальный опрос каждого из вас. Но не здесь, а теперь уже в стенах городского управления внутренних дел. В камерах ИВС которого предусмотрены все условия для такой работы. Поэтому попрошу всех присутствующих пройти к своим автомобилям и далее организованно проследовать на улицу Тухачевского! К зданию УВД. И, чтобы ннепременно единой колонной! — я уважительно кивнул на Игумнова, — Товарищ майор поедет в первом автомобиле, а я за вами выдвинусь замыкающим на нашем служебном. Это, чтобы никто не потерялся по дороге! — намеренно медленно обвёл я строгим взглядом притихших автоизвозчиков. — Можете не переживать, если проявите советскую сознательность и дадите правдивые показания, то уже к утру все будете свободны! Но это неточно…

Это уже была прямая угроза в адрес профсоюза извозчиков. Которая касалась не только их финансового благополучия. Но в любом случае, весь их рабочий день, а возможно, и вечер, окончательно летели в тартарары. Упоминание про казённый дом на Тухачевского и про камеры ИВС до утра, настроения присутствующим не прибавило. Судя по специфическим наколкам на руках у отдельных особей, некоторое понимание об упомянутой мною аббревиатуре «ИВС» имелось. Лица у всех без исключения таксистов вытянулись до лошадиной конфигурации.

— Да вы что, товарищ начальник! — едва заметно поперхнувшись на слове «товарищ», шагнул вперёд коренастый водила лет пятидесяти. С лицом, обветренным не только городскими дорогами, но и явно непростой жизнью. Видать, он и был здесь формальным лидером. Скорее всего, бригадиром. — Мы же, как и вы, люди подневольные! Почти такие же служивые, можно сказать! Нас же начальник колонны сожрёт! Мы же начисто план сорвём! А у нас, между прочим, семьи, дети! — с жаром, но как-то неубедительно, призвал он к сочувствию.

Ну да! Вовремя вспомнил он и про план, и про семьи с голодными детьми! А еще про нереализованную водку. Которой в каждом багажнике не меньше, чем по ящику! Вслух я этого не произнёс, но, что в этом своём предположении не ошибаюсь, был уверен на все сто. В эти славные времена продажа водки в вечерние часы и есть основной заработок таксистов. По спекулятивной двойной цене, разумеется. По червонцу за каждую бутылку, купленную ими в госторговле меньше, чем за пятёрку. Золотое дно!

— Дети у всех есть, — сухо парировал Антон, обращаясь к аудитории не через меня, а напрямую. Его голос звучал на удивление очень убедительно. — Если кто-то из вас забыл, то вчера здесь неподалёку был убит ребёнок! А перед этим он был изнасилован! Это я к тому, что у вас тоже, как вы говорите, есть дети! Не боитесь за них? — Игумнов умолк и поочерёдно оглядел каждого водилу мрачным взглядом, — Если мы этого зверя вовремя не найдём, то неизбежно последуют новые смерти! А посему ваше преступное нежелание сотрудничать со следствием будет расценивается как пособничество насильнику и убийце! Вы уверены, что вам это нужно? И что вам в таком случае дороже? План или уголовная статья?

Он сделал паузу, давая словам впитаться в головы слушателей. Таксисты замерли. Угроза прозвучала на редкость конкретно и зловеще. Особенно от такого молодого, но такого властного и безжалостного «майора из УВД».

— Поэтому предлагаю не тратить время на пустые препирательства! — закончил свой монолог Игумнов. — Быстро разошлись по машинам!

Коренастый водила зло сверкнул глазами в нашу сторону, но вслух возражать не решился. А вот я напрягся. Теперь бы нам с Антоном успеть отыграть назад. Иначе в городском УВД сильно удивятся, когда к зданию одновременно подъедет дюжина «Волг» с шашечками на бортах.

— Браво, — прошептал я. — Гениально сыграно. Особенно про детей.

— Я не играл, — так же тихо ответил Антон, и в его глазах мелькнула искренняя, неподдельная жёсткость. — Я действительно так думаю. Если этот ублюдок на свободе, у кого-то ещё могут быть дети. Или не быть. Из-за него.

Я посмотрел на него с newfound respect. Черт его знает, вдруг из него и правда выйдет толк? Не какой-то там никчемный историк КПСС на побегушках, а вполне нормальный опер?

Отогнав неуместные в данный момент сомнения, я без промедления приступил к завершающей фените-ля. По всему выходит, что шоферня в наш спектакль поверила и, если их не остановить, то сейчас они действительно всем скопом попрутся на Тухачевского.

— Товарищ майор, а, может, дадим им еще один шанс? — просительно обратился я к вошедшему в роль «майору» Игумнову. — Ведь они и впрямь без премии останутся! — мотнул я головой на моментально притихших водил. — Да и нам с ними тоже до самого утра возиться придётся, а мы уже вторые сутки без сна! — добавил я, простодушно расшифровывая истинный мотив своего «сочувствия» работникам городского таксопарка.

— Без толку всё! — раздраженно отмахнулся от меня суровый «замнач» городской уголовки, — Ты же видишь, не идут они на контакт! — очень достоверно проявил черствость бывший историк, а ныне старший опер Антон. — Ну, чего застыли, по машинам, я сказал!

— Гражданин майор, погоди, не гони коней! — раздался из-за спин первого ряда водил степенный бас и к нам с Игумновым вышел худощавый мужик.

У него, кажется, у единственного на голове отсутствовала фуражка с буковкой «Т» на околыше. Остальные таксёры все были с покрытыми головами. И да, меня всегда удивляло, почему эти вольные флибустьеры индивидуального извоза свои форменные «восмиклинки» носить не избегали. В отличие, кстати, от водителей автобусов.

— Он дело говорит, ни вам, ни нам это не надо! — специфически потряс перед собой босяцкой «козой» мужик. На четырёх из пяти пальцах которой виднелись характерные синие отметины. Надо полагать, о принудительных посиделках за колючкой у гостеприимного «хозяина». — Вы, гражданин майор, не стесняйтесь, спрашивайте, что вас интересует, а мы подумаем! Глядишь, и вспомним что-нибудь!

Вот и славно! Этот битый жизнью мужичок в нашу с Антоном комедию поверил, значит, поверили в неё и все остальные. Для меня он среди прочих и есть лакмусовая бумажка. Только на правой кисти у него такой послужной список отображен, что троим лиходеям за глаза и с избытком хватит.

— Разрешите, товарищ майор? — просительно и с полнейшим почтением обратился я к упивающемуся своим начальственным превосходством Игумнову, — Вроде бы граждане таксисты готовы сотрудничать. Я не ошибаюсь, вы ведь готовы? — с нескрываемой суровостью на лице и с суровым взглядом поворотился я к таксистам. Которые к этой минуте уже окончательно смирились с досадными издержками своей тяжкой таксомоторной судьбы. Вкупе с милицейским произволом.

— Ну, так что у нас тут? — напустив на себя конструктивной деловитости, подвинулся я поближе к первому ряду таксистов. Приготовив блокнот и авторучку. — Кто у нас тут самый мудрый и сознательный?

Обстановка разительно переменилась. Похоже, что мужики, чувствуя себя загнанными в угол, готовы были поступиться принципами и начать откупаться показаниями. Мужик с набитыми перстнями на фалангах мрачно хмыкнул и под поощрительный гул своих более робких товарищей выдвинулся вперёд. Закрывая своей грудью милицейскую амбразуру. Остальные его соратники предпочли остаться молчаливыми наблюдателями.

— Валяй, начальник, задавай свои вопросы! — обратился он почему-то ко мне, а не к Игумнову. — Прав твой командир, этого упыря обязательно поймать надо! Только мы вашим всё уже рассказали и больше нам добавить нечего!

Мне показалось, что мужик не врёт. Или же добросовестно заблуждается, думая, что не располагает никакой информацией. Которая нас могла бы заинтересовать.

— Всё, да не всё! — не согласился я с неформальным лидером. — Вчера ближе к вечеру, когда вы здесь так же стояли, сюда к вам подошел кто-то из ваших. В такой же фуражке, — указал я рукой на голову рядом стоящего таксёра, — И у него лицо было в царапинах. И шея тоже.

Проговорив эти слова, я всё своё внимание сосредоточил на лицах водителей. А реакция на мои слова была. У мужика, стоявшего передо мной, недоумённо вскинулись брови. И его сотоварищи безучастными тоже не остались. Они начали неуверенно переглядываться.

— Только не говорите, что такого не было! — авансом пресёк я возможные отпирательства, — У нас свидетели есть, которые эту картину воочию наблюдали! Так что говорите, кто он, этот персонаж? Вы же понимаете, что мы это всё равно выясним!

— Царапины, говоришь? — явно затягивая с ответом, задумчиво переспросил меня мужик с «перстнями».

Его глаза сузились, он обернулся, бросив быстрый взгляд на своих товарищей. Будто бы желая заручиться их поддержкой. По толпе водил тем временем прокатилась стихийная волна переглядываний и перешептываний.

— Было такое дело… — не стал дальше запираться битый и тёртый жизнью гражданин, — Ты, начальник, знамо дело, про Борьку Мурзина сейчас говоришь, — Это ведь он вчера ободранной мордой здесь засветился! — под возбуждённый гул голосов разродился откровенностью бывший зэк, — Только вот какое дело, начальник, нас про мужика с исцарапанной рожей до тебя никто не спрашивал! — вполне резонно отозвался сиженный таксист, — Потому мы ничего толком и не рассказали вашим милиционерам! Уж ты будь уверен, мы бы по-любому молчать и выгораживать Мурзина не стали! Потому как люди мы с понятиями! Убить ребёнка, это тебе не «лопатник» подрезать!

Согласно кивнув головой мужику с жизненными понятиями, я уже более обстоятельно продолжил дальнейший опрос свидетелей. Оказалось, что упомянутый Мурзин по паспорту вовсе никакой не Борис, а Берик. И что живёт он где-то в районе Хлебной площади. Но самым главным было то, что этот персонаж официально числился водителем в городском таксопарке. А это в свою очередь позволяло надеяться, что он практически установлен и в самом скором времени мы с ним познакомимся очно.

Выяснить все необходимые подробности труда не составило. Не сказать, что наперебой, но таксисты ими делились без понуждения. Лёд действительно тронулся и мне теперь лишь оставалось записывать полученные ответы в блокнот. Ответы на мои вопросы.

Этот, пока еще неизвестный Мурзин вернулся на стоянку со стороны автовокзала. И да, лицо его было покрыто царапинами. Которых не было, когда он получасом ранее покидал эту стоянку.

— Он вроде как поссать отходил, — дополняя свои показания, вспомнил один из шоферов, обряженный в потёртую кожаную куртку, — А когда вернулся, сказал, что споткнулся и на куст напоролся. Потому и морда подрана. Потом сел в машину и сразу уехал.

Меня это уточнение обнадёжило и порадовало. Не дождавшийся пассажиров и убывший порожняком таксист, это противоестественно. Вероятность того, что этот Мурзин на самом деле поранил физиономию о заросли, выглядела мизерной. Таких случайных совпадений по месту и по времени в жизни просто не бывает.

— А сегодня где Мурзин? Он в день сегодня работает или в ночь? — сунув блокнот в портфель, задал я завершающий вопрос, — Или он выходной?

— Сегодня его здесь вообще не было! — уверенно заявил мужик с отметками на руках, — Боря, скорее всего, по городу сейчас катается или на «железке» стоит, чтобы зазря бензин не жечь.

Всё, что я рассчитывал узнать у этих людей, я получил. Теперь нужно будет как можно быстрее добраться до Берика-Бориса. Ехать в таксопарк и ждать Мурзина там до пересменки я не собирался. Жаль времени, да уверенности в том, что кто-то его не предупредит, у меня не было.

— Начальник, ей богу, всё, что могли, мы вам рассказали! — придвинулся ко мне ближе таксист с расписными пальцами, — Будь человеком, верни документы, сейчас как раз с аэропорта автобус подойдёт! А Борьку, если его на вокзале не найдёте, тогда в аэропорту ищите, не любитель он по городу копейки сшибать!

Смысла продолжать спектакль дальше я не видел. И потому полез в портфель за шоферскими аусвайсами. Которые, дотошно сверившись с фотографиями, раздал владельцам. Потом подробнейшим образом расспросил радостных водил на предмет масти и номера мурзинской «Волги». Те, получив назад свои документы, вновь почувствовав себя полноценными членами общества, этой информацией со мной поделились охотно.

Доверившись неформальному лидеру автоизвозчиков, давшего нам ценную наколку, я решил сначала проверить железнодорожный вокзал.

Светло-серую «Волгу» с интересующими нас номерами, я заметил не сразу. Потому что на привокзальной площади таких машин с шашечками на бортах было не менее двух десятков. Как нам сказали коллеги Мурзина, в ближайший час на ж/д вокзал должны будут прибыть сразу три «жирных» поезда. Из Адлера, из Москвы и ташкентский. Расчет профессионалов оказался безошибочным, внутри одной из машин я разглядел мужика с полосатой физиономией. И только после этого я всмотрелся в госномер такси. По всему выходило, что сидевший за рулём водила и был тем самым Бериком. В отличие от своих собратьев по извозу, собравшихся гуртом на свежем воздухе, гражданин Мурзин из-за баранки не вылез. Надо полагать, он не желал лишний раз светить своё травмированное лицо перед собратьями по ремеслу.

Что ж, главная работа сделана и теперь осталось малое, теперь надо этого Борю-Берика спеленать. И, желательно, без стрельбы и поножовщины. Тем более, что ни у меня, ни у Антона оружия сегодня не было.

— Я к нему сейчас в салон подсяду, а ты его со стороны водительской двери подстрахуй! — напутствовал я старшего инспектора, — И любую попытку вылезти из машины пресекай без малейшего сострадания!

На удивление спокойный Антон кивнул головой и направился к левой стороне мурзинской «Волги». А я, как мы и договорились, подойдя к правой передней двери, открыл её и полез вовнутрь.

Реакция мужика с башкирско-азиатским лицом, разрисованным под морду бенгальского тигра, оказалась по-звериному молниеносной.