Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19

Глава 1

— Алик, что ты забыл на этой банке? Зачем нам туда погружаться? У меня мало времени. Муж прилетит через три дня. Я должна вернуться в Москву. Какая там глубина?

— Кася, всего лишь 44 метра, примерно. Это не критично, тебе понадобится только день отдыха, чтобы пройти декомпрессию. Я уже все проверил по компьютеру. Прилетишь, вместе проведем вечер, как в старые времена. На следующий день нырнем, переночуешь и домой. Я тебе все оплачу.

— Не говори про деньги. Ты же знаешь, что у меня они есть. Алик, что за срочность? Возьми инструктора. В Геленджике полно центров дайвинга. Ты же их всех знаешь. Или что?

— Или что, Кася. Или что… — Алик замялся. Кася понимала его с полуслова. Он никогда не просил её помочь выполнить заказ. Он всегда все делал один. Ему не нужны были ни свидетели, ни компаньоны, ни партнеры. Погружался обычно один. Всегда рисковал, но это его возбуждало. Он вообще считал себя волком-одиночкой. На крайний случай, раньше он обращался к брату. Но брат погиб год назад. Черт бы побрал всю эту туманную историю. Когда-нибудь он отмотает время назад и доберётся до правды. Артур не мог сам сорваться со скалы. Но он погиб и точка. И это нужно принять в расчет.

— Молчи, меня подробности не интересуют. Скажи просто, что я тебе нужна и всё.

— Кася, ты мне нужна, как воздух, как солнце, как вода. Ты и сама знаешь … — На самом деле ее звали Карина. Они учились вместе в параллельных классах. Это в школе ее дразнили — Кассиопея. Она всегда была слишком яркая и независимая. Близкие друзья ее называли просто Кася.

— Алик, меня не нужно уговаривать два раза. Просишь, прилечу.

— Касёнок, я осложняю тебе жизнь.

— Брось, когда я пряталась от сложностей?

— Никогда.

— Вот именно, на то она и жизнь, чтобы решать задачки.

Кася была его слабостью еще со школы. Да, любовь он считал слабостью. Это была его уязвимость, его ахиллесова пята, о которой никто не знал. Он всегда скрывал, что любит ее. Потому что знал, что у них ничего не получится. Он не создан для семейной жизни. Кася была достойна всего самого лучшего. А кто он? Он всегда был бунтарем, не желающим жить по общим правилам. Он скитался по миру, как бездомный пес и ему нравилась его свободная жизнь. Что он мог ей дать, кроме вечных проблем? Каське не такой был нужен мужчина. Алик это прекрасно понимал.

Она тоже его любила всегда. Это не нужно было произносить вслух. Они чувствовали друг друга на расстоянии. Когда-то в юности он оттолкнул ее, чтобы отпустить. Сам уговорил ее уехать из родного Сочи в Москву. Не встал на пути, когда она познакомилась с респектабельным москвичом Кириллом Быстровым. Кирилл был молодым бизнесменом, который стремился в политику и строил свою карьеру по всем правилам. Он окружал себя правильными людьми, создавая себе безупречный образ. Алик настоял, чтобы Кася вышла за Кирилла замуж. И теперь его любимая женщина жила с надежным, богатым, перспективным, но нелюбимым мужчиной. Алик контролировал ее жизнь. Скрытно, на расстоянии. Следил за ней. Каська об этом не знала. Хотя, возможно, догадывалась. Это он настоял, чтобы она поступила в университет. Помог ей в выборе специальности. Он учил ее не только надеяться на богатого мужа, но и верить в себя и в собственные силы. Он всегда давал ей крылья. Учил ее быть твердой и самостоятельной, жить без ненужных понтов, но с достоинством. Всю ее жизнь он был далеко и рядом одновременно. Встречались они редко. Но нуждались друг в друге, как в глотке свежего воздуха, неотравленного ядовитыми газами большого города.

— У меня только два дня. Кирилл не поверит, что я смогу провести в деревне больше двух дней. Я должна быть на связи.

— Знаю, поэтому собирайся. С работы отпросишься? Самолет в шесть.

— Да, не проблема. Все решу. Хорошо, что у меня есть домик в глухой деревне, где не ловится интернет. Это была хорошая идея — купить этот домик. Ты — гений, Алик. Был и остаешься им.

— Я знаю, Кася. Я все просчитал. И есть шанс, что без тебя я не поднимусь с сорока метров. Ты должна будешь меня страховать.

— Опять паническая атака?

— Необязательно, но она возможна. Один шанс из ста. Только, если что-то пойдет не по плану.

— Всего один? — Кася придала своему голосу уверенность. Дело плохо, Алик ей врал, а значит риск был огромный и он боялся, а это не было на него похоже. Он никогда ничего не боялся… — Малыш, это ерунда, все пойдет по плану. Сам проверь оборудование, течения, карты посмотри. Кто на катере будет? Возьми проверенного человека.

— Мне нравится, когда ты меня зовешь малышом. Какие разные грани абсурда. Каська, тебе пора завести детей.

— Только не с Кириллом, я ему не доверяю, давай закроем эту тему.

— Как скажешь. Я не хотел тебя поддеть. Прости.

— Алик, да мне пофиг. Я живу нормально и без детей. Но ты уходишь от ответа. Я не спрашиваю детали твоего заказа. Я интересуюсь организацией погружения. Чьё оборудование? Кто все готовит для погружения? Ты знаешь, что море шуток не любит. Шутников оно заглатывает, не разжёвывая.

— Я не могу взять свой катер и своего человека капитаном. За мной будут наблюдать. Такие условия. Капитана я не знаю. Точные координаты банки мне тоже не известны. Лишь примерное расположение. Район Геленджика, открытое море, примерно километр от берега. Нас доставит в точку погружения их катер. Оборудование чужое. Поэтому мне не спокойно на душе. Слишком много неизвестных. Мне нужно будет сделать экспертизу на глубине. Видимость может оказаться нулевая. Сильное течение. Фотографировать не получится. Только личная экспертиза. Мое профессиональное мнение. Я должен буду сконцентрироваться и не думать о том, сколько метров или тонн воды на меня давит сверху. У нас будет пять минут на осмотр.

— Алик, что с тобой происходит? Это же обычное погружение. Ну глубоководное, риски есть. Ну мы же с тобой не новички. Все, как всегда. Выполним декомпрессионный подъем на катер и вернемся на берег.

— Да, все так. Понадобится специальная смесь и два комплекта баллонов, — Алик невесело вздохнул. Что-то его тревожило.

— Почему ты вздыхаешь? Тебе просто нужно будет обследовать объект. Ты же ходячая энциклопедия, ты знаешь все о затонувших кораблях и самолетах. Что не так? Нам даже не нужно будет во внутрь корабля заплывать. Покружимся вокруг да около и наверх. Все четко.

— Да, но этот объект мне неизвестен и история его гибели тоже какая-то мутная. Мало информации. Это не корабль и не самолет.

— Да? А что тогда? — Карина задумалась.

— Подводная немецкая лодка времен второй мировой.

— Странно, я не слышала о подводных лодках Третьего Рейха, затонувших в районе Геленджика.

— Я тоже, поэтому мне нужно самому убедиться в правдивости информации. Только грудь почему-то давит…

— Алик, да что с тобой происходит? Это после гибели Артура?

— Да. И это тоже.

— Может отменишь погружение?

— Нет, клиент серьезный. Я не могу отказаться.

— Тебе не нужны деньги, Алик. Прости, я никогда не спрашивала о твоих заказах. Но мне кажется ты богатый человек. Или я ошибаюсь?

— Нет, Кася, ты не ошибаешься. Дело не в деньгах. Я не могу отказать именно этому заказчику, это серьезная организация. Больше меня ни о чем не спрашивай.

— Да, я помню уговор. И помню, что это ради моей безопасности.

— Прости, Касёнок, что впутываю тебя в это дело. Но ты меня знаешь. Один шанс погрешности для меня — это огромный риск. Я в первый раз в жизни предвижу, что все пойдет не по плану, — Алик замолчал. Он нес пургу. Он был хорошим аналитиком и понимал, что риски с каждым часом увеличивались и по его подсчету, на самом деле, уже перевалили безопасную черту. Если бы был жив Артур, он бы никогда не впутал в это дело Каську. Брат его страховал много раз.

— Чужой катер, неизвестный мужчина, левое оборудование. Алик, а если он нас бросит в открытом море? Ты даже точных координат не знаешь. Я не аналитик, но я не вчера родилась. Пахнет хреново.

— Нас не бросят, им нужна информация. Им нужна оценка специалиста и без лишнего шума. Нужно все сделать тихо и забыть об этом погружении. Все будет хорошо.

Карина машинально покрутила мышку компьютера, раздумывая.

— Алик, тебя приперли к стенке?

— Да, Кася, по полной программе.

— Я поняла. Можешь не объяснять. Незачем. Я буду тебя страховать, даже если….

— Тссс, Касенок, все будет хорошо. Я предпринял кое-какие шаги. Так, на всякий случай. Твой рейс в шесть. Летишь из Домодедова в Геленджик. Тебе нужен только паспорт и солнцезащитные очки.

— Хорошо, жди. И никаких сообщений на мой обычный номер. У мужа хорошая служба безопасности.

— Да, я знаю. Не в первый раз. Можешь отключать телефон. Встретимся в аэропорту. Я тебя целую.

— До встречи.

Карина отключила свой старый кнопочный телефон с чужой сим-картой, о которой никто не знал. У них с мужем был брачный контракт. В случае доказанной измены, она могла лишиться всего, что было ей куплено и подарено в течении их совместной жизни с Кириллом. Она играла с огнем, но отказаться от Алика она не могла. Никогда. Ни одна квартира или машина не стоили этого. Конечно, ей нравилось жить в богатстве и роскоши, но Алик научил ее не бояться. Она не держалась маниакально за материальные блага, как другие женщины из ее социального круга. Она уже давно расставила приоритеты в своей жизни. Даже детей не заводила, потому что в глубине души ждала от Алика предложения. Ждала, что наступит тот день, когда ему надоест носиться по миру в поисках новой авантюры и рисковать. Ждала, когда он наиграется в опасные игры. И тогда они будут жить вместе. И не нужны ей будут все квартиры и счета Кирилла. Она уйдет от него с одним чемоданом. С тем, с которым и пришла в его жизнь. Карина понимала, что это подло. Что так поступать с порядочным мужчиной нельзя. Только она давно уже не была наивной девочкой и знала, что для Кирилла Быстрова она являлась лишь красивой ширмой, витриной, которую он всегда брал с собой на все тусовки Москвы, чтобы хвастаться. Он тоже ее использовал. Использовал ее внешность, ее ум, ее чувство такта и порядочность. Карина была красивой, стильной и умной. Ему все завидовали. Но Кирилл ее никогда не любил. Она это знала, поэтому и не чувствовала себя виноватой. Не было в его отношении к ней ни ласки, ни любви. Лишь голый расчет. Он всегда отличался хорошими манерами и показной воспитанностью. А ей этого было мало. Она хотела любить и быть любимой. Это же так просто. Только вот в последнее время терпение Кирилла Быстрова подходило к концу. Его план построения правильной семьи давал сбой. И все это замечали. У него не было наследника. Карине уже было тридцать пять. Время летело стремительно. Она не молодела, но детей от Кирилла рожать не хотела. Кризис назревал не один год. Кирилл в свойственной ему вежливо- холодной манере намекал, что скоро он ее променяет на более выгодный вариант- помоложе, да посговорчивее. Ему нужны были дети. А ее тошнило от всего. От их взаимного лицемерия. От своей холодности и безразличия мужа. Поэтому, не задумываясь, она согласилась на просьбу Алика. Пусть два дня. Но они будут вместе и будут счастливы. Риски? В жопу их. Они все смогут вместе, как раньше. Так было всегда. Так и будет.

Она взяла в руки телефон. В офисе ответила помощница.

— Привет.

— Здравствуйте, Карина Анатольевна.

— Я сегодня не приеду. Отмени встречи. И завтра меня не будет. В деревню еду. Мне нужно перезагрузиться. Да, творческий кризис.

Затем последовал звонок мужу. Он не ответил. Обычное дело.

— Кирилл, знаю, что ты занят, поэтому тебе оставляю голосовое сообщение. Еду в деревню. Дня на два. Не переживай. Меня просто все достало. Нужно в тишине подумать над новым проектом. Вернусь, сразу выйду на связь. Целую, милый.

Потом звонок маме. Она не должна волноваться.

— Мама, как у тебя дела? Все хорошо? Я в командировку еду, на пару дней, не теряй меня. Я люблю тебя, мамочка.

Карина отключила телефон и посмотрела на часы. Два часа дня. Домой она уже не будет заезжать. Нет времени. У нее в машине всегда была дорожная сумка с запасными вещами, одеждой и наличными деньгами. По покупкам с банковской картой, Кирилл легко мог определить ее месторасположение и проследить за ее передвижениями, если бы захотел. Она всегда все продумывала на несколько шагов вперед. В этом они с Аликом были похожи. Поэтому так хорошо чувствовали друг друга. Они мыслили одинаково. Возможно, они вели бы одинаковый образ жизни, если бы Алик позволил ей быть с ним рядом. Но он не позволил. Он считал, что она ослабит его позиции. Он и не подозревал, что был не прав в своем аналитическом прогнозе на ее счет. Она бы в тысячу раз усилила его позиции. Не зря ее в школе прозвали Кассиопея. Не только за ее красоту и длинные ноги. Нет. Она была умная и сообразительная. Но Алик видел в ней лишь то, что хотел видеть. Красивое личико и фигуру модели. Нет, они никогда не конкурировали, потому что она не позволяла себе демонстрировать свои умственные способности при нем. Она держалась в его тени. Она его так любила и боготворила, что никогда вслух не высказывала свои мысли и догадки. Только после него. Только лишь кивая головой. Алик не терпел критики. И не терпел сомнений. Он никогда не проигрывал. Он считал, что всегда прав. Так, в принципе, и было. Пока не погиб Артур. Его младший брат. И вот тогда появились сомнения, терзания. Появилась слабость, с которой он иногда не мог справиться. Почти всегда мог, но иногда не получалось. А неопределенность он ненавидел. И этот один процент, который он себе давал на слабость, на возможность панической атаки- его просто убивал. Поэтому ему нужна была Каська. Чтобы страховать и контролировать его слабость.

Карина летела в самолете и думала об Артуре. Жаль было парня. Она его знала с детства. Он был на три года моложе Алика. Хороший был парень, добрый и веселый. И погиб как-то не понятно — упал со скалы и разбился. Карина знала, что если бы не эта смерть, то возможно Алик никогда бы не попросил ее о помощи. Он всегда рассчитывал на своего брата. Она заняла чужое место, о котором даже и не мечтала.

— Привет, Касенок. Я соскучился, — Алик обнял ее, поднял и оторвал от земли. Он стал кружить ее в воздухе. С ним не действовал закон земного притяжения. Он кружил ее, как сумасшедший.

— Поставь меня на землю! Какой же ты красивый, Алька. Как всегда. Ты на мотоцикле? Шлем мне взял?

— Конечно. Ты же мое сокровище. Моя Кассиопея. Такая далекая и такая притягательная.

— Ну вспомнил. Еще и физика нашего, романтика на всю голову, вспомни.

— Каська, да, если бы не наш физик, то не сверкала бы ты так ярко. Это он тебя первым назвал Кассиопеей. Ты всегда была такая гордая и красивая, как сама богиня Кассиопея, сидящая на троне в своем изгнании…

— Ох уж и трон, последняя парта в классе.

— Ты была не такая, как все. Жаль, что я учился в параллельном классе. А то мы бы сидели в месте.

— Ну нет. Это был мой трон, моя парта, — Карина улыбнулась. В школе ее не любили за колючий характер и независимость.

— Ладно, давай шлем. Надеюсь, ты забронировал номер люкс с джакузи?

— А ты бы согласилась на меньшее?

— Можно джакузи поменьше, не как в прошлый раз. Только с водой горячей, пожалуйста, — Кася рассмеялась. В прошлый раз, когда они встречались зимой в Сочи, в люксовом номере не оказалось горячей воды.

— Тебя такие мелочи не остановят?

— Меня ничего не остановит, Алик. Даже отсутствие моего трона. Лишь бы ты был рядом.

Они целовались, как в последний раз. Страстно, не отрываясь друг от друга. Прохожие останавливались, чтобы получше их разглядеть. А вдруг это знаменитые актеры? Такую красивую пару можно было в кино снимать или в рекламных журналах.

Алик был высоким и мускулистым. У него были правильные черты лица, черные волосы, карие глаза и смуглая кожа. Он мог стать фотомоделью по щелчку пальца. Или актёром- с такой фактурой даже таланта не нужно. Просто засветиться в кадре и все. Но ему это было неинтересно. Он не стремился к славе. Ему нравилось рисковать и выигрывать.

Глава 2

— Алик, как же я по тебе скучала, по твоему запаху, по твоему телу. Москва не дает вздохнуть спокойно, все время какая-то суета.

— Я тоже скучал. Ты мой самый родной человечек, мой Касёнок.

Они лежали в кровати счастливые и наполненные любовью, которая не угасала уже многие годы. Возможно, потому что их встречи были редкими, и они никогда не могли полностью насытиться своей страстью. Они не спешили. У них еще была ночь впереди и новый день. И еще одна ночь. Карине нравилось, как Алик ее ласкал, нежно и трогательно. Он проводил подушечками пальце по изгибам ее тела, точно проверяя свою тактильную память. Да, он помнил каждый уголок, каждую клеточку ее красивого упругого тела, которое с годами не менялось. Они ласкали друг друга и шептали друг другу на ухо всякие словечки, которые были понятны только им.

— Каська, если я умру раньше тебя, знай, что моя душа полетит в созвездие Кассиопеи, чтобы там тебе ждать. Мы найдем друг друга даже в разных галактиках.

— Дурачок, мы умрем вместе в один день. Мы полетим на небо маленькими облачками, чтобы потом стать одним облаком. Наши души соединятся.

— Обними меня, мое красивое облачко. Я люблю тебя, Каська. Люблю так, как не одну женщину в мире не любил.

— Алик, я ничего не хочу слышать про других женщин.

— А ты и не услышишь. Для меня ты — единственная.

Они заснули глубоко за полночь. Их тела были переплетены. Он держал ее руку в своей руке всю ночь. Так всегда проходили их встречи. Они не могли наговориться и не могли надышаться друг другом.

— Каська, просыпайся. Нам пора. Пойдем позавтракаем и в дорогу.

— Алик, ты- монстр. Я хочу спать. Отстань, еще рано.

— Потом выспишься. Обещаю тебя не трогать, не прикасаться и не возбуждать.

— Уверен?

— Нет, — Алик знал, что не сможет противостоять соблазну.

— Хорошо, встаю. Ехать далеко?

— Тридцать минут по трассе, потом свернём в лес. Но я не хотел бы опаздывать. Это моя репутация.

— Да знаю, знаю. Все должно быть безупречно.

— За это мне платят. И неплохо. У меня есть имя, есть репутация. И я ей дорожу.

— Алик, расскажи мне о заказчике.

— Не могу, Касёнок. Но о предполагаемом объекте, расскажу. Ты все равно его увидишь.

— Или не увижу. Возможно — это просто очередная утка.

— Возможно. Вот нам и предстоит определить, какого типа происхождения объект. То ли это природная скальная порода, уступ по форме, напоминающий подводную ложку, то ли это и есть та самая посудина, пропавшая с радаров в 1943 году.

— Не понимаю, кому сейчас интересно начинать поиски какой-то подлодки, которая утонула восемьдесят лет назад? В Черном и в Балтийском море целый немецкий флот потоплен. Все уже давно известно.

— А кто тебе сказал, что эти поиски только начались? Они и не заканчивались все это время. Это была подлодка-призрак. Особо секретная. Больше ни о чем меня не спрашивай. Это только мои догадки.

Карина внимательно посмотрела на Алика. Конечно, он все знал об этой немецкой подлодке, но не хотел ей рассказывать. Значит, этот объект представляет не только историческую ценность. Что- то было внутри посудины, что-то, что до сих пор имело значение. Для кого? Военные? Разведка? Родственники погибших? И какая страна была заинтересована в экспедиции? Россия, Германия или…?

— Алик, ты мне ничего больше не хочешь рассказать?

— Нет, Касёнок. Меньше знаешь, спишь спокойно.

— А ты, я вижу, потерял покой. У тебя взгляд беспокойный. Может пошлем все лесом?

— Не могу. Эти люди не принимают отказ. Да и мне самому нужно кое в чем разобраться.

— Понятно, не можешь остановиться. Зудит у тебя в одном месте. Хочешь первым найти эту лодку.

Карина знала Алика, как себя. Его исследовательская натура не давала ему жить спокойно. Он ненавидел спокойную жизнь и был неугомонен в своем вечном стремлении познать мир. И если он стоял на пороге нового открытия, то никто не мог его остановить. Даже она. За спиной у Алика были опасные походы в Амазонские джунгли и глубинные погружения во всех существующих океанах. Он всегда искал приключения и находил их. Он много раз был на волоске от смерти, но чудом выживал. Конечно, такая жизнь была не для нее. Их пути пересекались, а потом опять расходились.

Они завтракали на террасе открытого ресторанчика на берегу моря. Карина позавидовала ленивым туристам, слоняющимся по набережной. У них был вагон времени, и они не знали, что с ним делать. У нее же оставался только один день в запасе. Завтра ей нужно будет вернуться в Москву. Муж прилетит завтра ночью. Она должна будет его встретить. Так было у них заведено. Он любил, когда она его встречала из командировок и сама везла домой. Конечно, был водитель, но Кирилл предпочитал жену. Он считал — это семейной традицией. А традиции для него были святыми.

Позавтракав, они сели на мотоцикл и поехали по крутому горному серпантину в сторону Туапсе. Карине нравилась быстрая езда. Она никогда не боялась скорости. Она и сама прекрасно водила мотоцикл и машину, и могла давать уроки опасного вождения всем желающим. Алик ее обучил всему. Но вел мотоцикл всегда сам. И решения принимал сам. Она подчинялась. Не рвалась что-то доказывать. Он был сильнее ее, проворнее и умнее. Она всегда им восхищалась. Еще со школы в рот ему заглядывала. И старалась быть на высоте, соответствовать его уровню. Даже сейчас. Он должен знать, что она всегда его поддержит, чтобы не случилось. И не только на словах. Говорят, что большая любовь не требует доказательств, но она так не считала. Только поступками мы доказываем, что любим.

Мотоцикл резко свернул с трассы. Они выехали на разбитую грунтовую дорогу, где не проехала бы ни одна легковая машина. Вокруг был лес — красивый, сосновый, пахучий. Проехав несколько километров, они оказались на берегу моря. На скале стояла заброшенная туристическая база. Вернее то, что после нее осталось. Старые деревянные домики были совсем разбиты, а скамейки и веранды уже давно сгнили во влажном морском климате.

— Слева есть спуск со скалы. Он дикий, это просто тропа. Лестница к берегу уже давно сгнила. Я пойду первым и буду тебя страховать. Внизу есть полуразрушенная пристань. Туда причалит катер. У нас в запасе десять минут. Одень кроссовки с шипами. Я тебе специально их купил для спуска. Ключи оставляю в мотоцикле в скрытом отсеке. Смотри. Ты теперь знаешь где документы и ключи. Сможешь сама, если что, вернуться в отель.

— Зачем? Что может случится?

— Ничего. Это на всякий случай. Я никому не доверяю. И я не в игры играю, Кася, поэтому тебя предупреждаю. На катере оставим одежду и обувь. Никаких разговором при капитане. Если он нас бросит, а это тоже возможно, ты знаешь, что делать. Течение здесь сильное. Если мы разделимся, выходи на берег и иди к мотоциклу. Меня не ищи и не жди. К вечеру если не вернусь в отель и не позвоню, то поднимай спасателей. Или полицию. Только без нервов.

— Алик, я похожа на истеричку? Когда я летела в самолете, я тоже просчитала все риски. Поднявшись, мы можем не обнаружить катер. Я это понимаю. Паники не будет. Придется на ластах грести к берегу. Я в хорошей физической форме, Алик. За меня не волнуйся. Километр проплыть для меня не проблема, тем более в гидрокостюме. Течение — это всегда риск, но кто не рискует, тот не пьет шампанское. Не думай обо мне, думай о деле. Ты должен быть сосредоточен. Что-то погода мне не очень нравится. Штормит.

— Да, я вижу. Но пока волны терпимые. Второго погружения не будет. Если я подтвержу наличие нацисткой подлодки, то в следующий раз здесь будут работать уже другие ребята. Я не должен облажаться. Мне кажется, я знаю уже все о подводных лодках третьего рейха, я могу с закрытыми глазами на ощупь их идентифицировать. Я не надеюсь на хорошую видимость. Мне нужно увидеть рубку. Волны действительно есть. Какого хрена они не проверили прогноз погоды?

— Спокойно, Алик. У нас все получится. Мы — команда. Да, на всякий случай, если что-то не так пойдет, — Карина отвела взгляд и посмотрела на волнующееся море, — ты моей маме позвони…

Она не успела договорить. Алик ее обнял и поцеловал — так нежно, так сладко, что все беспокойства испарились. Ради этих минут она все бросила в Москве и прилетела к нему. И плевать ей было на все риски. С ними ничего не могло случится плохого. Они умные и сильные. И они не новички, а опытные ныряльщики. Алик отпустил ее и сосредоточился на крутом спуске со скалы.

— Иди за мной. Проверяй каждый уступ, смотри куда ставишь ногу. Подниматься будет легче.

— Алька, я не боюсь высоты, не переживай. А нельзя было в городе сесть на катер? Что за сложности на пустом месте?

— Нельзя. Нас никто не должен видеть. Клиент не хочет светиться. Я пойду первым. Если закружится голова, дай мне знать.

— Глупый вопрос, но все же. Согласование с пограничниками на выход катера в открытое море получили? Кто-то знает о нашем погружении?

Наступила тишина. Карина подумала, что вопрос был действительно глупый. Кажется, она влипла. И чем дальше, тем больше. Спасать их никто не будет. Ей захотелось потрясти Алика за рубашку и выпытать у него всю информацию. Но она знала, что это не имело смысла. Алик ей рассказывал лишь то, что считал нужным. И так было всегда. Он играл в опасные игры, но ее никогда не посвящал в детали.

Не смотря на утро солнце уже припекало. Цикады кричали, как ненормальные. Спускались молча, концентрируясь на каждом уступе. Тропа и правда была крутой и опасной. Карина вспотела от напряжения. Пару раз она проехала на попе вниз. Алик ее страховал, не давая сорваться. Когда спустились, она облегченно вздохнула. Ноги тряслись с непривычки. Спина была мокрая от пота.

— Как ты, Касёнок?

— Шею не сломала, значит жить буду. Смотри, Алька, вон и катер. Пунктуальные, черти. Небось в бинокль за нашим спуском следили.

— Вижу, у нас еще три минуты, пока катер пришвартуется. Слушай меня внимательно и не перебивай. Еще раз напоминаю. На катере никаких личных разговоров. Предельная концентрация. Оборудование проверяй тщательно. Если что-то пойдёт не так, не паникуй. Возвращайся и гони сама в гостиницу. Меня не ищи. Я сам доберусь.

— Алик, ты чего? Я все с первого раза ловлю, мне не нравится, что ты повторяешься, это плохой сигнал, — Карина округлила глаза.

— Молчи и слушай. Помнишь дедушкину пасеку в горах в Сочи?

— Ну да. Дед Матвей там всем заправляет. Пчелы у него «по стойке смирно» стоят, не жужжат, — Карина рассмеялась.

— Кася, не до смеха сейчас, посмотри на меня и запомни. Я там кое-что спрятал в одном из ульев. Это так, на всякий случай. Все, что ты там найдешь, это тебе. Разберешься сама, ты — умная. И помни, что все телефоны прослушиваются и все твои и мои контакты в интернете просматриваются. Это все, пойдем, нас ждут.

Карина замолчала, переваривая информацию. Она внимательно осмотрела катер. Он был безымянный, ни номера, ни имени. Хреново. Но хуже всего было то, что управлял им мужчина в балаклаве. Она не могла рассмотреть его лицо. Солнцезащитные очки скрывали даже глаза. Никаких примет. Только рост- около 190. Здоровый. По фигуре было видно, что военный. Гора мышц и камуфляжный костюм. Даже через балаклаву прослеживалось очертание квадратного подбородка.

— Здравствуйте! Как дела? — Карина надеялась на ответное приветствие, чтобы запомнить голос капитана.

Никаких приветствий в ответ она не услышала. Понятно, профессионал. Тихая паника начала накрывать, постепенно завладевая всеми мыслями. Нет, убить он их не убьет. Ему нужна информация. Но что будет потом? От свидетелей обычно избавляются. Алик им нужен, а вот она нет. Может вообще лучше не всплывать на катер после погружения? Уйти под водой в направлении берега? Нужно проверить компас и проследить все координаты.

— Алик, я все проверила, мой комплект в порядке. Давление в норме, регулятор в рабочем состоянии, клапан стравливания работает. Фонарик включается.

— Посмотри показатели в компьютере. Определись с компасом. Зафиксируй курс пути по компасу. Следи за показателем кислорода. Нас может отнести течением. Капитан катера предупрежден. Он будет ловить нас правее точки погружения.

— Алик, а наш капитан немой? Или он нас игнорируют? — Карина не выдержала и недовольно посмотрела на мужчину в черной балаклаве. Он не вызывал в ней симпатию. Она его боялась, но не показывала виду.

— У него есть четкие инструкции. Такие же, как и у нас. Поэтому общаться нам не нужно. Не отвлекайся. Посмотри жилет, все проверь. Ты помнишь о термоклине? Это тебе не Красное море и не Средиземное.

— Да, помню. Холодное течение. Резкое понижение температуры. Я готова.

— Да, холод поймаем на двадцати пяти метрах. Может раньше. Будь готова. В компьютере забита программа. При подъёме отстаиваться будем каждые 6 метров. 7 остановок. Все поняла?

— Да, все ясно.

— И без самодеятельности. Спускаемся на объект, визуальный осмотр 5 минут и подъем.

— Тебе нужен номер подводной лодки?

— Да, или любой другой знак для идентификации. Это то, что мы должны найти. Детали, мне нужны детали. Если, конечно, видимость позволит нам рассмотреть объект. Больше нас ничего не должно интересовать. Ил поднимать нельзя, следи за ластами.

— Я поняла. Алька, все будет хорошо. Не переживай за меня. Я не испорчу твою экспедицию. Буду твоей тенью. Рыбой-прилипалой. Дай мне знак, если что-то у тебя пойдет не так.

— Хорошо.

Катер отплыл от полуразрушенного пирса и со всей скоростью направился в открытое море. Капитан стоял за штурвалом, не обращая внимания на гостей. Когда подплыли к нужному месту, берега почти не было видно.

Карина надела гидрокостюм, ласты, затем прикрепила на талию железные грузы для погружения и скинула свои баллоны с жилетом в воду. Лежа на воде, было легче надевать тяжелое оборудование для дайвинга. Алик сделал тоже самое. Волны кидали катер из стороны в сторону, не давая расслабиться ни на минуту.

— Я люблю тебя, Касёнок.

— Я тебя тоже люблю, Алька.

Они прыгнули в воду. Карина не обращала внимание на волны. Ей не было страшно. Для нее это состояние было нормальным. Она родилась и выросла в Сочи. Видела и попадала в разные штормы.

Капитан даже не повернулся в их сторону во время подготовки к спуску. И только, когда он услышал всплеск воды, то оторвался от штурвала и подошел к борту катера, чтобы проверить, как проходит погружение. Как только дайверы скрылись в темной пучине моря, он связался по рации с заказчиком. Его задача была лишь доставить дайверов и оборудование в нужный квадрат. Все остальное его не касалось. За это ему хорошо платили.

— Погружение началось. Мои действия?

— Уходи в другой квадрат. Они не должны тебя найти. Надеюсь, что до берега они не доплывут. Сколько баллов?

— Пока волнение два балла. К вечеру по прогнозам будет три. Они не доплывут. Это точно.

— Хорошо, это очень хорошо. Девка меня не волнует, а вот сукин сын не должен выплыть, ему там самое место.

— Без вариантов. У него нет шансов. Что с одеждой делать?

— Избавься.

— А мотоцикл? Он его на скале оставил.

— О нем позаботятся местные аборигены. Наш народ не пройдет мимо техники, оставленной без присмотра.

— Согласен. Долго он там не простоит.

Глава 3

Алик имел фотографическую память. Ему не просто так платили огромные деньги за консультации. Он знал почти все о подводных лодках второй мировой войны. Он изучал венные походы, обстоятельства их затоплений, технические характеристики каждой модели. Он был экспертом.

Спуск прошел нормально. Даже видимость была терпимой. Алик всматривался в силуэт огромной субмарины. Он не мог поверить своим глазам, когда обнаружил на обшивке подводной лодки эмблему белого медведя. Это была эмблема U-871. На дне Черного моря находилась огромная немецкая субмарина длиной 87 метров. Каждая подводная лодка Третьего Рейха имела свою фирменную эмблему, ошибки быть не могло. Алик моментально вспомнил, все, что знал о U-871.

«U-871 была большой океанской подводной лодкой времен Второй мировой войны. Она была спущена на воду в 1943 году в немецком городе Бремене, а потоплена в 1944 году в Индийском океане в районе Азорских островов. Немецкая лодка была атакована самолетом, британским бомбардировщиком, который сбросил на нее 8 глубинных бомб. После атаки лодка ушла на глубину и считалась потопленной. Утверждалось, что погибли все 69 членов экипажа. Во всяком случае больше эта лодка нигде не светилась.»

Алик нервно задышал от охватившего его волнения.

«Эта лодка не может находиться здесь, на территории России, местом ее гибели считается Индийский океан. Значит она не утонула в 1944 году? Но что тогда она делала в Черном море? И отчего утонула? Почему нет сведений о ее потоплении? Или есть? Но они засекречены?»

Были одни вопросы, но не было ответов. Алик сделал еще один круг над огромной субмариной, которая лежала на боку. Ее корпус был покрыт водорослями и тиной. Он подсветил фонариком рисунок на рубке. Сомнении больше не оставалось. Это была немецкая подводная лодка U-871. На обросшей ракушками рубке красовался выцветший, еле заметный белый медведь в многоугольнике.

Алик видел, что Каська тоже заметила рисунок на рубке субмарины. Она даже подплыла немного поближе, посветила фонариком, чтобы лучше рассмотреть эмблему, а потом опять поднялась чуть выше рубки. В это время он спустился на самое дно, продолжая обследовать корпус и видимые повреждения.

«Это хорошо, что Каська рассмотрела медведя. На глубине бывает отравление смесью. Два мнения об увиденном— это лучше, чем одно».

Можно было подниматься. Все было ясно. Алик был доволен, Каська его не подвела. Все делала четко. Умная девушка. Потом они все обсудят. Он огляделся. Каська зависла над ним в нескольких метрах. Она внимательно следила за всеми его перемещениями сверху, но сама не спускалась на дно, боясь поднять ил с глубины. Она контролировала и подстраховывала его со стороны. Алик сверился с показателями наручного компьютера. Времени почти не оставалось. Нужно было начинать подъем. Он показал знак рукой на всплытие. Каська приняла сигнал и подтвердила, что готова. Она находилась выше его на несколько метров и ждала, когда он поднимется на ее глубину, чтобы вместе начать подъем.

Алик начал поддувать жилет, регулируя плавучесть. Он поднимался медленно, плавно, точно паря в воде, не работая ластами и не расходуя силы. Неожиданно он заметил, что Каська, стала прикрывать рукой свет фонарика, точно сигнализируя ему о чем-то очень важном, что он пропустил. Он не сразу понял, что она имела ввиду. Но потом, он поднял голову в направлении лучей света ее фонарика и понял, что Каська освещала пузыри воздуха исходящие вверх от его оборудования. В световом пространстве воды, которое освещал фонарик, было видно много пузырей воздуха, которые он выдыхал. Это было естественно. Такие пузыри всегда поднимаются вверх от каждого дайвера. Но их было слишком много! Именно это Каська ему и показывала, дергая фонарем. Ей сверху было хорошо видно, что происходит с ним внизу. Голова уже соображала плохо от отравления смесью, но до того, как его накрыла волна неконтролируемого страха, он все-таки заставил себя посмотреть на манометр. Стрелка находилась в красной зоне. Черт, он же проверял манометр минуту назад. Или две минуты назад. Этого просто не могло быть! Алик еще раз проверил прибор. Смеси в баллонах почти не осталось. Нет, он все рассчитал правильно и проверил несколько раз- баллоны были заправлены под завязку. Ему должно было хватить смеси для всплытия. Значит травил шланг или переходник. А это означало, что ему не хватит смеси для декомпрессионных остановок. Ему вообще скоро нечем будет дышать!

Алика накрыла паническая атака. Он начал дышать, как сумасшедший, быстро расходуя остатки дыхательной смеси. Сердце стало биться с бешенной скоростью. В голове пронеслась картинка, как Каська начинает его спасать, предлагая ему свою смесь. Нет, ничего не получится. У них все было рассчитано по минутам. Запасного баллона, подвешенного на глубине двадцати метров для экстренной остановки, у них не было. А это означало, что страховки у них не было. Если Каська ему даст свою смесь для дыхания, то они вдвоем не выплывут. Начнут задыхаться через несколько минут подъёма и оба рванут на поверхность, так как их легкие начнут гореть огнем. Их ждет или быстрая смерть в воде от удушья, или долгая и мучительная потом на суше после подъёма. Или инвалидность. Никто их не доставит в барокамеру в короткое время.

Алик посмотрел последний раз на Карину. Он мысленно ее погладил и попрощался. Затем он перестал нормально соображать и отдавать отчет в своих действиях. Перед глазами начали расплываться красные круги. На ощупь он отстегнул свинцовый груз и начал неконтролируемое всплытие. Его кровь «закипела». Пузырьки азота стали закупоривать сосуды и кровь начала сворачиваться прямо внутри сосудов. Наступил шок.

Карина все поняла. Она не сводила взгляд с Алика, пока он медленно поднимался. Она видела ненормальную утечку воздушной смеси у него за спиной и знала, что это приговор для любого дайвера, даже самого опытного. У него был прорван шланг, через который воздух поступал из баллонов. Карина ощутила ступор. Она уже с трудом могла анализировать происходящее. Вода была ледяная. Мозг просто скручивался от холода в ракушку. Она даже не отреагировала, когда Алик посмотрел на нее в последний раз через стекло своей маски. Он был совсем рядом. Но она не успела с ним попрощаться. Все произошло моментально. Одним движением он отцепил с пояса тяжелые груза. Это был конец. Алик поплыл вверх, нарушая все правила всплытия. Она перестала чувствовать и, кажется, дышать. Это сон, это просто ужасный сон. Сейчас она проснется, и они будут в отеле с Аликом любить друг друга на огромной кровати. Закашлявшись, она продрала сухое горло. Без паники, она может дышать, она жива и это не сон. Алика нет с ней рядом. Он просто начал всплытие без нее. Ему виднее, он опытный дайвер. Обстоятельства так сложились. Он не бросил ее на глубине 45 метров. Он просто начал экстренное всплытие. Она должна принять ситуацию, нужно смириться и всплывать самостоятельно. Ей придется самой пройти все остановки, выдержав время по приборам. Она справится. Лишь бы с Аликом все было хорошо.

Она посмотрела на приборы. Нужно было всплывать. Думать она будет потом. Сейчас все внимание только на всплытие. Ей было страшно поднять голову и посмотреть в сторону поверхности воды. Но даже, если бы она подняла голову и захотела бы увидеть, что происходит выше — она бы ничего не рассмотрела. Видимость на глубине не превышала десяти метров.

Она боялась увидеть там Алика без сознания. Она знала, что спасти его ей не под силу. Но она боялась даже думать, что он не сможет выплыть самостоятельно. Они встретятся потом, на поверхности. Или на берегу. Все будет хорошо! Алик сильный, он сможет спастись! Просто они на время расстались. Это просто сон. Страшный сон.

— Алик!

Карина закашлялась, вдыхая влажный морской воздух. Ей казалось, что она кричала, но на самом деле она шептала. Волны забрызгивали ее лицо, соленая вода щипала глаза. Очертания гор то виднелись вдали, то исчезали. Волны были недетские, длинные и страшные. Карина отцепила груза и баллоны. Оставшись в одном гидрокостюме, она почувствовала облегчение. После ледяной воды в глубине, вода на поверхности казалась слишком теплой. Но это первые минуты, потом она стала замерзать. Она огляделась вокруг. Катера рядом не было. Берег тоже казался незнакомым. Ее отнесло течением в сторону Туапсе. По крайней мере она не была в открытом море, а двигалась параллельно берегу. Горы она видела, значит был шанс доплыть до берега. Только не сдаваться. Она легла на спину и стала работать ластами. Расстояние до берега уменьшалось медленно. Через два часа борьбы сил совсем не осталось. Рядом не было ни одного корабля, ни лодки. Никто не станет рисковать жизнью в шторм. Корабли стояли на рейде в открытом море на безопасном от скалистого берега расстоянии. Чем ближе она подплывала к берегу, тем спокойнее становилось море. Силы закончились, она уже не гребла ластами, а просто дрейфовала лежа на спине. Гидрокостюм создавал плавучесть и можно было расслабиться. Когда до берега оставалось метров 50, она начала грести. Она должна найти Алика. Возможно его тоже выбросило на берег. Может он без сознания. Она пойдет пешком по кромке берега. Она будет его искать. И плевать, что он ей приказал возвращаться в отель одной. Если нужно, то поднимет всю полицию и спасателей. Ей бы только добраться до города. Пить хотелось ужасно. Организм был полностью обезвожен. Болела голова и легкие. На четвереньках она выползла на берег. Сил встать не было. Она решила, что только немного отдохнет, совсем чуть-чуть и встанет. Она не заметила, как вырубилась. Очнулась она уже в сумерках. Ее тормошил какой-то мужчина.

— Девушка, вы живы? Что случилось?

— Пить, дайте мне пить.

— А, ну это, сейчас достану бутылку. Только я из нее пил уже. Вы не брезгливая?

Карина подумала, что сейчас умрет от жажды. Ей хотелось придушить незнакомца и забрать бутылку с водой.

— А вы чё? Ныряли? А где ваши вещи?

— Не знаю. У вас телефон есть? Мне в полицию нужно позвонить.

— Не, нету, я же на ретрит приехал. У нас забрали все телефоны. Мы должны молчать неделю и ни с кем не разговаривать. Я для вас сделал исключение.

— Где ваш лагерь?

— Там в лесу, могу провести.

— Пойдем.

Карина, шатаясь, встала. Голова кружилась, как после хорошей гулянки с алкоголем. Ничего, она сильная, переживет. Руки, ноги целы — идти может.

— Только вы меня не сдавайте, я в лагерь первый пойду, а вы потом уже. Мы, как бы незнакомы. А то меня оштрафуют за нарушение правил. У них там все строго.

— А мы и не знакомы. Я вас не спалю.

— Ага, чудесно. А то вот так поможешь кому-нибудь, а потом и сам страдаешь.

Карина подумала, что зря мужик деньги на ретрит потратил — не поможет ему недельное молчание и духовные практики. Гнилой дядька до мозга костей. Да и по берегу пошел бродить, потому что надоело ему мантры слушать и благовония нюхать. Зачем так себя насиловать? Просто модно. Галочку поставит, что сделал.

— Спасибо за помощь.

— Спасибо в карман не положишь. У вас, дамочка, покурить не найдется? Ну да, глупый вопрос. Согласен. Блин, курить хочется.

Карина покачала головой. Ей не хотелось разговаривать с незнакомцем.

Глава 4

Всю ночь она провела в полицейском участке, причем не на мягком диване, а на жесткой скамейке за решеткой. Да, что случилось, то случилось. Она никогда не отличалась мягким пушистым характерам. За свои права боролась всегда до последнего. Конечно, полицейский участок был не лучшим местом для отстаивания своих прав. У нее просто не выдержали нервы, поэтому она кинулась на дежурного полицейского. Причем сначала она все-таки смогла все объяснить дежурному, написать заявление, позвонить в отель и убедиться, что Алика там нет, что он не вернулся. Опять поговорить с дежурным. Но потом, когда сонный и недовольный полицейский, прочитав ее заявление, сказал, чтобы она приходила через несколько дней, что возможно Алик сам днем вернется в отель, она не выдержала. Она набросилась на него с кулаками, как только он показался в коридоре, чтобы ее выгнать. Она не хотела ничего понимать. Да, ночью спасатели не работают. Да, в море шторм, никто не выйдет прочесывать акваторию на катерах и рисковать своей жизнью. Но ведь можно было поднять полицейских и обследовать берег? Она пыталась объяснить, что Алика могло выбросить в любом месте берега, что нужно искать, поднимать полицейских, может быть собак, волонтёров. Ведь это жизнь человека. Возможно, каждая минута дорога. Но придурок в погонах не хотел ее слушать и выпроваживал из участка, так как она кричала. Тогда она набросилась на него с кулаками. За что и получила. С ней не церемонились. Дежурный сделал подсечку, и она жестко упала на пол. Потом он больно заломил ей руку за спину и надел наручники. Она повернулась и ударила его ногой в пах. Полицейский согнулся пополам от боли, зло выматерился и кинул ее в камеру за решетку. Возможно, это было лучшее решение. Иначе бы она разгромила весь участок. Ей нужно было заглушить собственную боль и бессилие. Говорят, надежда умирает последней. Пока Карина боролась, она чувствовала, что жива. Как только ее заковали в наручники и бросили на пол камеры, она поняла, что мертва. И еще она поняла, что Алик тоже мертв. Все, что она вытворяла в полицейском участке, было лишь агонией. Ее личной агонией. Она лежала на грязном, вонючем полу и ревела. Наручники ей позже сняли, но вот из камеры не выпустили.

— Кравчук, кто там у тебя? За что задержана? — Следак внимательно разглядывал, свернувшуюся в калачик девушку. Одета она была нелепо и выглядела уставшей. На ней был купальник, застиранная футболка с дырками и брюки с чужого плеча, которые еле держались на ее бедрах. Обуви на ногах не было. Босые ноги свешивались со скамейки. Не было при ней и личных вещей, ни сумки, ни рюкзака. Даже во сне ее лицо не разгладилось. Оно было хмурым и осунувшимся. Впрочем, какое еще лицо могло быть в таком месте, как полицейский участок? Весельем здесь и не пахло. Девушка спала сном младенца. Она не реагировала на шум в отделении. В соседней камере орали пьяные дебоширы, задержанные на рассвете на улицах города. Они требовали адвоката и коньяк.

— Да все, как обычно, буянила, набросилась на меня и ударила. Все зафиксировано камерами. На пустом месте взбесилась. Стерва, где таких только выращивают. И все в мою смену. Вся мразь.

— Просто так набросилась? — следак с сомнением посмотрел на дежурного, — Что ее спровоцировало? Что случилось? Или девица под кайфом? Маникюр у нее отличный, посмотри, руки какие ухоженные. Одежда явно чужая. Есть документы? Ее ограбили?

— Вот ее заявление. Это вам на рассмотрение. Сами разбирайтесь. Документов не было. Обуви тоже. А мне отгул нужен, как пострадавшему.

— Обойдешься, это твоя работа, — следователя было не пробить, — Все без отпуска работаем. Ты читал заявление?

— А как же, всю смену только и делаю, что хрень всякую читаю. Дружок у нее пропал. Долбанная курица, мало нам тут мужиков, еще и бабы руки стали распускать, — лейтенант Кравчук зло посмотрел на спящую девушку.

— Проститутка? Пьяная? Что за нелепая футболка на ней вся в дырках и штаны мужские затертые? Что за театр с переодеванием? Где ее одежда?

— Она в таком виде пришла. Не, не проститутка, а дайверша. Хотя по мне — один хрен. Одежду потеряла. Вернее, на катере оставила. Катер исчез. Документов при ней не было. Вроде не пьяная, но бешеная. Про наркоту не знаю. Может и под кайфом. Поведение странное, полный неадекват. Кулаками махала, как больная на всю голову, сука агрессивная. Поэтому я ее и запер в камере. Говорит, что, когда она всплыла на поверхность, катер исчез. И напарник ее пропал. Все ее кинули.

— Напарник утонул? — Герольд нахмурился.

— Кто же знает? Может и всплыл, только течением его отнесло. Это же у них часто бывает. Особенно в шторм. Я ей это сто раз повторял. Что нужно подождать до утра. Что сам вернется.

— А она?

— Не поверила. Драться бросилась. Одежда на ней чужая, потому что она была в купальнике и гидрокостюме. Одежду ей люди дали, ну ту, что не жалко. И на том спасибо, а то бы голая пришла в участок. Мини-бикини.

— Кравчук, почему она без обуви?

— Ну я же объясняю, дайверша. Она выплыла, а напарник потерялся. Ни одежды, ни обуви, ни катера. Хорошо, что ее до города подбросили. Там в лесу на берегу лагерь разбит, секта какая-то курсы проводит, вот они ее и одели. Они же, с ее слов, помогли ей до города добраться, в участок отвезли. Ну и слиняли потом. Слушайте, Герольд Александрович, а может это они ее наркотой какой-нибудь накачали? Поэтому она бесилась ночью? Нужно проверить этот лагерь. Чего она на меня накинулась-то?

— Кравчук, ты слышал о состоянии аффекта? Ты же читал заявление. Ну включай ты хоть иногда мозги. Ведь психологию проходил в университете. У нее парень пропал. Ну это же очевидно. Не просто дайвер, а ее парень, может быть муж. Хотя в заявлении она это не указала.

— Я психологию преступников проходил, а не всяких дур, — дежурный зло заерзал на своем кресле. Он устал и хотел побыстрее закончить дежурство, — у меня такой цирк каждый день происходит. Это вы там сидите в своих кабинетах и бумажки перекладываете с места на место. А у меня здесь стресс постоянный.

— Так в чем дело, лейтенант Кравчук? Вон, место есть свободное, иди опером. Или кишка тонка? Только график работы у тебя будет ненормированный. И жопу твою никто не будет прикрывать мягким креслом. Может тебе на рынок охранником пойти? Будешь резиновой дубинкой махать, там думать не нужно. Кстати, почему нет данных на пропавшего дайвера? Ты спрашивал, кто он?

— Вам интересно, вы и спрашивайте. Дамочка с секретами.

Лейтенант огрызнулся и уткнулся в монитор компьютера. Он терпеть не мог Коробейникова. Утренняя перебранка со следоком для него было обычным делом.

— Так, утопленник, значит. Утро начинается весело. Работка нас любит. А такое лето спокойное было. Ну все, пресса просто поперхнется от восторга. Давно у нас дайверы не тонули. Зря ты ее не допросил.

— Это ваша работа- допрашивать. Я посмотрю, как вы с этой идиоткой справитесь. Она же ненормальная.

— Кравчук, а если бы твоя Маринка не всплыла бы на поверхность, ты бы был вменяемый? Если бы знал, что она осталась там, на глубине, а ты всплыл?

— Тьфу, Герольд Александрович, вы тоже еще сравнили. Она же только у берега ныряет с маской, где по пояс глубина. А эти дайверы ненормальные прутся в открытое море. Вот, изучите ее заявление. «Осуществляли погружение в одном километре от берега». Это что, по-вашему, нормальные люди?

— А это уже интереснее, значит не любители. Профессионалы. Значит что-то искали. Как всегда, сокровища или острых впечатлений.

— Да нам какая разница, нырнули два дайвера, всплыл один. Вот и вся арифметика. Что, поднимаем спасателей? Или ждем?

— Ждем. Нужно все проверить. Если дайвер утонул, то поздно его спасать. Уже прошло много часов. Ладно, будем разбираться. Кравчук, не спи. Буди гражданку Быстрову. Я жду ее в кабинете. Я сам должен убедиться в ее адекватности.

— Ага, просканируйте ее вместо детектора лжи. Как глянете на нее, мокрое пятно от нее останется на стуле, — Кравчук хоть и скалился, но в прямую конфронтацию со следоком не шел. Коробейникова в участке боялись и уважали одновременно. Взгляд у него был жесткий, пронизывающий насквозь. Следак, он и есть следак. Ищейка. Все мог вынюхать, разнюхать и с говном смешать так, что мало не покажется. С ним нужно было вести себя аккуратно.

— Да, Кравчук, у нас там бутерброды, кажется, остались?

— Ну да. И кофе есть. Отпаивать будете? Много чести. Чего такая забота? Вы же ничего, Герольд Александрович просто так не делаете, — лейтенант зло улыбнулся и задумался. Он почесал голову и начал вспоминать, — Быстрова, Быстров, что-то знакомая фамилия. Москвичка, значит, сейчас я ее пробью по базе. Где она зарегистрирована?

— Дурак ты, Кравчук, ты о милосердии человеческом слышал? Видно же, что девушка истощена.

— О милосердии я слышал, но и об уставе тоже. Нигде не написано, что мы должны задержанных поить и кормить. Я, между прочим, тоже пострадал. Только мне вы кофе с булками не предлагаете.

— Сам себе сделаешь. У тебя не заржавеет. Посмотри на свой живот.

Кравчук сделал вид, что не понял намек. Но живот машинально подтянул.

— Гражданке Быстровой грозит статья за нападение и нанесение увечий полицейскому при исполнении. Я могу ее московские понты быстро обломать.

— А в каком месте тела ты пострадал? Не покажешь?

— Умеете вы, Герольд Александрович, подколоть. На рабочем месте я пострадал.

Кравчук насупился. Не любил он следока Коробейникова. За его принципиальность и внутреннюю силу. Слишком много из себя ставил. Высокомерный и конфликтный хрен. Такого не просто под себя подмять. Да и звание у него было выше. Не по рангу им было тягаться. Поэтому Кравчук и бесился. Коробейников был ему, как застрявшая кость в горле. Чешется горло, только вытащить кость нельзя. Даже язык не поворачивался следока просто Герольдом называть. Вот не поворачивался, и все тут. Вроде бы по-дружески, каждый день трутся в участке. Хотя какие они друзья? Герольд Александрович и на Вы. Кравчук боялся следока в глубине души. Поэтому хоть и злился, но прогибался. Коллеги все-таки. В Геленджике все друг друга знали. Гниль не прощали. Только попробуй он копни под Герольда, сразу выгонят из органов. Коробейников имел много связей на самом высоком уровне. Это все знали. Целую кучу дел раскрыл. Без вести пропавших находил. Кравчук считал, что следоку просто везет. Хотя, если быть объективным, то люди ему были благодарны и начальство уважало, потому что он хорошую статистику раскрываемости делал. Коробейников имел талант, хватку и принципиальность, а работал простым следаком. Вот это было и странно. Молодой еще, мог бы взлететь по карьерной лестнице до московских кабинетов.

Кравчук открыл камеру и потряс за плечо девушку.

— Гражданка Быстрова, поднимайтесь. Здесь не отель. И не вздумайте драться.

Карина с трудом открыла глаза. Перед ней стоял молодой человек в полицейской форме. В руках у него была дубинка. Он внимательно следил за ней злым взглядом. Кажется, она его где-то видела совсем недавно.

— Где я? — она пыталась что-то вспомнить, но не могла. Она забыла что-то очень важное.

— В полицейском участке. Что? Память отшибло? Вы ночью на меня набросились.

— Я? Я не хотела, простите. Я вспомнила, я все вспомнила. Алик! Вы его нашли?

— Ага, всю ночь искали, ноги стерли. Следуйте за мной в кабинет следователя. Пусть он с вами разбирается и отвечает на ваши вопросы. Или вы на его.

— Извините, если я вела себя некрасиво, — Карина смутно помнила ночь. Голова кружилась от голода. Ужасно хотелось пить.

— Мы не звери, знаем, что такое состояние аффекта, учили психологию в университете. Здесь все образованные. А ну, заткнитесь! — Кравчук схватил дубинку и ударил по решетке соседней камеры. Испугавшись, дебоширы присмирели на несколько минут, — Но если каждый гражданин, пришедший в участок, будет кулаками махать на дежурного, то я дубинку вообще не буду из рук выпускать, все слышали?

Карина поставила ноги на пол и оглядела себя. Откуда эти вещи? Что на ней? Плевать. Она босиком прошла по грязному полу камеры и вышла в коридор.

— Быстрова, идите прямо по коридору и направо. Кабинет 22. Вас ждет следователь. Ваше заявление я ему передал.

Она все вспомнила и ей было плевать на свой внешний вид. Она шаталась от голода, но жаловаться не собиралась. Здесь ей не помогут. Во всяком случае злопамятный дежурный. Бесполезно оправдываться и доказывать, что она не помнила, как напала на него. Она дошла до кабинета следователя и постучалась.

— Проходите, здравствуйте, Карина Анатольевна. Меня зовут Герольд Александрович. Вот, как раз читаю ваше заявление.

— Можно просто Карина. Мне так привычнее.

Мужчина протянул ей свежеприготовленный кофе, воду и бутерброд.

— Это для вас, я уже позавтракал. Ешьте, не стесняйтесь.

Два раза повторять было не нужно. Карина с жадностью набросилась на еду и воду. Ее мутило, но она жевала бутерброд.

— Воды, можно еще воды. У меня обезвоживание.

— Да, конечно.

Следователь встал из-за стола, и Карина смогла его разглядеть. Высокий, худощавый. Его нельзя было назвать симпатичным или привлекательным, но, что-то в нем было очень необычное. Природный магнетизм или харизма. Что-то во его взгляде цепляло и не отпускало. Да, Коробейников обладал сильным взглядом. Эта внутренняя энергия струилась из него невидимым потоком и заставляла собеседников отводить взгляд, он всегда давил на людей, не позволял расслабиться. Но Карина не отвела глаза, не спряталась. Она никогда не отводила взгляд. Их поединок продолжался несколько секунд. В кабинете зазвонил телефон, следователь отвлекся и ей тоже пришлось отвести взгляд. Она уткнулась в кружку с кофе. Она даже и не поняла, зачем она так нагло и вызывающе разглядывала мужчину. Ее накрыло какое-то дежавю. Ей показалось, что она уже видела эти глубокие черные глаза и что даже ситуация была похожая. Бред какой-то. Она никогда не была в полиции. Пришло воспоминание, как будто когда — то, она уже смотрела в такие же черные глаза, стараясь не моргать. Детская игра «гляделки»? Она не могла вспомнить этого мужчину. Нет, они не знакомы. Ей показалось. Такое редкое имя она бы не забыла никогда. Но вот глаза ей казались знакомыми.

— Карина Анатольевна, мне сообщили, что после шторма на берег выбросило труп мужчины в гидрокостюме. Возможно, это ваш напарник. Я понимаю, что вам очень сейчас непросто, но вы готовы опознать его? Мы можем поехать в морг? Прямо сейчас?

Наступила пауза. Герольд ненавидел такие моменты. Он не хотел быть свидетелем тяжелых жизненных сцен. Но это было частью его работы. И он умел отключать чувства. Он научился не сопереживать. А просто сообщать факты, как робот.

— Да, я готова, — Карина не узнала свой голос. Это был голос чужой тетки.

— Мы можем заехать в отель, и вы переоденетесь. Вернее обуетесь. Нежелательно ехать в морг босиком.

— Откуда вы знаете, что я в отеле остановилась?

Герольд Александрович покачал головой. Он все понимал. Иногда свидетели или потерпевшие теряли из памяти целые фрагменты жизни.

— Вот ваше заявление. Вы ночью приехали в участок и все подробно написали. В деталях. Только там не указано, кем вам приходился пропавший дайвер? Это ваш друг? Любовник? Почему вы так переживаете за этого мужчину?

Герольд знал ответ, но ему хотелось услышать его от Быстровой.

— Он мой друг.

— Как его зовут?

— Алик, Алик Романович Козырев. Но я бы не хотела, чтобы его имя фигурировало рядом с моим. Иначе у меня будут проблемы.

Герольд окаменел. У него все похолодело внутри. Он даже отвернулся, чтобы не выдать свое состояние.

— Мы с Аликом дружим со школы, с детства, — Карина говорила с трудом. Как под пыткой она выдавливала из себя слова.

Герольд повернулся к ней и в его взгляде можно было прочитать боль. Только что он потерял друга.

— Вы начали дружить с пятого класса, если быть точным.

— Что? — Карина подскочила, как ужаленная, — Я не могла это написать в заявлении. Это моя личная жизнь и она никого не касается.

— Карина, Кассиопея, ты меня не узнала?

Мужчина надел очки и подошел ближе. Затем он сделал какой — то странный жест рукой и что-то нарисовал в воздухе. И тут все стало на свои места.

— Коробей? — Карина не верила своим глазам, — Ты так изменился, ты же Коробей! Точно!

— Да. Годы берут свое. Мы уже не дети.

Карина наконец поняла, кто перед ней. Как же она могла забыть! Это же тайный жест Ордена Герани! Она его давно подсмотрела у Алика и даже пыталась повторить.

— Приятная новость, ты меня помнишь, Кассиопея.

— Коробей! Это ты? Ведь мы тебя во дворе звали Коробей! А ты оказывается Герольд? Я не знала. Ничего, что я на «ты»?

— Ничего. Никто не знал моего настоящего имени. Для вас я был Коробей. Фамилия у меня Коробейников по маме. Мама у меня Коробейникова. Поэтому и кличка приклеилась. Привет, Карина, вот и встретились. Значит ты была с Аликом, и он пропал…

В отель они ехали молча. Карине не хотелось разговаривать. Не было сил. Она старалась не думать. Голова разрывалась от боли. Она смотрела на мужчину, сидящего рядом с ней на водительском месте. Пазлы не сходились. Серьезный, хладнокровный, неразговорчивый следователь Коробейников, ведущий дело о пропаже дайвера и Коробей из детства — одно лицо? Этого просто не может быть.

— А я хотела вступить в ваш Орден древних рыцарей, но вы не принимали девочек! Теперь я понимаю, почему ты придумал этот Орден. Герольд — немецкое имя. У тебя предки были немцами?

— Да, по папиной линии. Все немцы. Дед и прадед, все были Герольдами. Вот и я получил по наследству это имя. Только отец был Александр. Девочки рыцарями не бывают. Я не мог тебя принять в наше тайное общество. К тому же ты не прошла испытание. Помнишь?

— Какое испытание? Я не помню. Я должна была драться на мечах? — Карина вымученно улыбнулась. Как же давно все это было. Как в прошлой жизни.

— Нет, испытание в «моргалки», три раунда, ты не смогла выиграть ни одного поединка у меня. А не помнишь ты, потому что не любила проигрывать. Ты сразу потеряла интерес к этой игре после проигрыша.

Карина покачала головой. Какая же она была самоуверенная. Искала только победы. Не терпела проигрыши. Вот откуда это воспоминание о взгляде черных немигающих глаз. Из детства.

— Знаешь, Коробей, прости Герольд Александрович, ты в детстве был хитрым, продуманным мальчиком, сам себе на уме. Никто не знал, что от тебя ожидать. А вот теперь ты стал следователем.

— И ничего не изменилось. Никто не знает, что от меня ожидать.

— Ты был ниже меня ростом. Когда ты вырос?

— Мальчишки поздно взрослеют. Я переехал в другой район и наши пути разошлись.

— Теперь меня не удивляет, что ты в следственном отделе работаешь. Ты специально дал мне тогда задачу, с которой я бы не справилась, а ты бы вышел победителем. Тебе никто не говорил, что у тебя взгляд тяжелый, ты смотришь не моргая. Это неправильно. Не каждый выдержит.

— Да, так и есть. Я еще в детстве научился взглядом побеждать противника. Наши глаза — это источник большой энергии, просто люди не умеют управлять этой энергией. Не обязательно махать кулаками. Мой рыцарский Орден должен был иметь только одного лидера. Поэтому я был умнее всех и хитрее. Но, как ты видишь, природа меня не одарила сильной мускулистой фигурой, а в детстве я вообще был дрыщ, еще и мелкий. Вот и пришлось мне развивать ментальные способности, характер и силу воли. Я знал, что ты проиграешь и отстанешь от нашего Ордена. Ты мне все карты путала.

— Да, ты был лидер, я всегда удивлялась, почему мальчишки во дворе тебя слушают. А знаешь, я вспомнила, что в детстве, ты мне даже нравился, пока я не встретила Алика. Никакой ты был не дрыщ. Алик к нам в школу в пятом классе пришел. По нему все девочки сохли, а он выбрал меня.

— Да, вы учились в разных классах на одной параллели. Я наблюдал за тобой, Карина. Когда ты гуляла с девчонками во дворе. Я подсматривал за вами. Ты не была похожа на других девочек. Странная и непонятная.

— Ого, я не знала. Ну скажи честно, худая и неуклюжая. Еще и с пулей в башке.

— Ты много чего не знала. Алик тебе говорил, чем занимается Орден рыцарей Герани?

— Нет, — Карина округлила глаза, — Я думала вы просто пантуетесь перед девчонками. Алик постоянно пропадал в вашей компании и говорил, что у вас тайная организация. Если честно, я считала, что он врет. Просто удирает к пацанам, чтобы со мной не тусоваться.

— Да, я создал Орден рыцарей Герани для избранных. Для самых лучших ребят, которых знал. И Алик был одним из них. Сейчас я уже могу об этом рассказывать. Прошло много лет и, как ты понимаешь, нашей подпольной организации уже не существует. Но мы не мало дел провернули. Мы взрослели вместе.

— Я могу спросить каких дел? — Карина была удивлена. Она считала, что у Алика не было от нее секретов. Она ошибалась.

— Можешь, но ответа ты не получишь, — Герольд был непрошибаемый и несгибаемый. Все равно, что говорить со стеной.

— Коробей, тебе нравится работать в полиции?

— А почему мне должно нравиться? Это мой долг.

Карина поняла, что рядом с ней сидит человек со стальным стержнем. Какие же они разные с Аликом. Полная противоположность. Зачем она их сравнивает?

— Карина, расскажи мне еще раз, что произошло на глубине, только в деталях. Я все запишу, и ты распишешься. Мне нужен более подробный отчет.

— Хорошо.

Они подъехали к шикарному отелю на берегу моря. Даже запах здесь был особенный — запах роскоши.

— Я подожду тебя в холле. Ого, пять звезд, вы с Аликом шиковали. Что, романтические каникулы? Или был деловой повод? Зачем вы погружались так далеко от берега?

— А вот это, Герольд Александрович, вас не касается. Я тоже умею хранить секреты.

— Кася, не дуйся. Я ценю людей, умеющих хранить чужие секреты. Но, если Алик утонул, то нет смысла в твоем молчании. Он не станет от этого живее. Думай о себе и о своей жизни.

Карина размахнулась и ударила Коробея по щеке. Как он мог так цинично говорить? Это же и его друг был.

Герольд не сделал в ответ ни одного движения. Даже не пошевелился, хотя его щека покраснела. Он просто смотрел на нее не мигая. Он даже не удивился. Карина поразилась его выдержке. Где же его эмоции? Хоть бы обматерил ее и то бы стало легче.

— Ты его очень любила. Принимаю.

— Я люблю его, Коробей, черт, понимаешь, люблю! И для меня он живой, пока мне не докажут обратное. И ты его не записывай в покойники, я тебе не позволю! Не смей! Ты бесчувственный следак! Он и твоим другом был! Какая разница сколько лет прошло! — Кася зарыдала.

Герольд отключил эмоции. Они сейчас ему были не нужны. Этому он тоже учил своих рыцарей.

— Так, пойдем вместе в номер. Тебе нужно в душ. Желательно в холодный.

Они поднялись в номер. Карина достала запасную одежду. Она делала все механически. В полной тишине зазвонил мобильник. Герольд взял трубку.

— Да, Коробейников! Понял! Принято!

Карина вздрогнула. В ней проснулась надежда. Она умоляюще посмотрела на мужчину.

— Кася, обстоятельства дела изменились.

— Что? Я не понимаю. Алик жив? Его нашли?

— Успокойся, присядь, сейчас объясню. На шланге акваланга дайвера, которого нашли на берегу, эксперты нашли скрытые повреждения, которые могли привести к быстрой потере дыхательной смеси в ходе погружения. Дело о дайвере переквалифицируется из несчастного случая в преднамеренное убийство. Я буду настаивать на версии убийства.

— Как? И что теперь? — Кася села на кровать, ноги ее подкосились.

— А то, что ты главная и единственная подозреваемая в этом деле.

— Я? Я подозреваемая?

— Карина, все осложнилось. Ты не можешь покидать город и должна будешь дать показания. Поэтому игры закончились. Можешь меня бить по щекам сколько угодно, только делу это не поможет. Иди в душ, а потом поедем в морг. Только сначала нормально поедим. А то ты в морге грохнешься на пол.

— Я не могу остаться в городе! — Кася задрожала и закрыла лицо руками.

— Муж? Я правильно догадался?

— Да, он сразу подаст на развод. Пресса поднимет такой шум, что его репутации настанет конец. Коробей, мне нужно вернуться в Москву! Я не могу! Это конец!

— Кася, один вопрос. Когда ты летела сюда, ты думала, что твоя тайная связь может раскрыться?

— Нет!

— Не ври! Ты об этом думала! Поэтому возьми все последствия на себя, прими ситуацию. Не истери. Да, и, если хочешь, чтобы я вел твое дело, лучше никому не говори, что мы с тобой были знакомы в детстве.

— Я хочу умереть, все кончено. Моя жизнь пошла под откос. Я хочу уйти к Алику.

— Я это слышу почти каждый день. Карина, очнись! Нет столько поездов, чтобы все жизни пустить под откос.

Карина рыдала, у нее началась истерика.

— Ты хотела бы вступить в Орден рыцарей Герани?

— Да…но девушек не посвящают в рыцари. Ну и это было детство. Я хотела быть в вашей тусовке. Сейчас уже поздно. Я взрослая истеричная баба.

Герольд встал и выпрямился. Он был очень серьезен.

— Время не имеет значение, как и возраст. У тебя есть шанс, Кассиопея. Я дам тебе шанс. Ты знала, что у меня в роду были немецкие рыцари?

— Нет. Значит для тебя это не была игра?

— Нет, я не играл. Я жил. Мои прадеды были рыцарями. Так вот, я унаследовал их рыцарский титул по праву рождения. Поэтому я был лидер в нашей организации. Магистр Ордена по праву рождения. Я имею полное право на посвящение новых рыцарей. Пройди испытания, Карина. И я изменю свое мнение. Может быть.

— У-у-у-у, я не смогу.

— Сможешь, если захочешь. Иди в душ! И прекрати реветь. Ты выглядишь жалко. Рыцарский дух формируется в сражениях. Сейчас ты сражаешься с собственной тенью. Но она тебя побеждает. Встань и иди! Думай об Алике и о том гаденыше, который подстроил его смерть.

Карина встала и пошла. Герольд действительно обладал силой внушения. Он бы мог ничего не говорить, а только посмотреть на нее, и она бы выполнила приказ. Но сейчас она особенно нуждалась в сильном плече. Нет, она не будет лить слезы и упрекать себя в безрассудстве. Она сильная! Просто она устала, очень устала.

Глава 5

Все, что она съела на завтрак, готово было вылезти назад, когда они зашли в морг. Пахло протухшими яйцами и формальдегидом. Карина старалась не дышать. Голова кружилась. Они прошли в просторную комнату, где в центре стоял секционный стол для обследования трупов. Если для следока это был обычный рабочий визит, его будни, то для Карины это был судьбоносный и самый трагический момент всей ее жизни. Ее тряс озноб, но не от холода, а от волнения.

— Герольд Александрович, доброе утро! Чудесный день! — В комнате находился патологоанатом, он их ждал для опознания трупа. У него было своеобразное чувство юмора.

— Здравствуйте, Вадим Михайлович, да какое же оно доброе?

— Ну, для меня обычное. Трупом больше, трупом меньше. Здравствуйте, дамочка. Проходите. Сразу предупреждаю, что трупик не очень. Много поврежденных тканей. Поэтому, соберитесь.

Коробейников взял под руку Карину и провел к столу, где лежал раздутый труп.

— Карина Анатольевна, вы готовы?

— Д-да.

Когда простынку сняли с трупа, Карина ахнула. Не потому, что она боялась трупов, а потому, что это была он. Это был ее Алик. Его тело раздулось, посинело, видны были синяки и разрывы тканей. Лицо стало почти неузнаваемым, оно превратилось в страшную сморщенную маску. Но она бы его узнала в любом виде.

— Это он, Алик.

— Алик Романович Козырев?

— Да, именно. Алька…

Патологоанатом оживился, услышав знакомую фамилию.

— Слушай, Герольд, а не родственник ли это — Козырева, того, который со скалы упал? Помнится, я труп его обследовал. Когда же это было? В прошлом году, что ли. Молодой парень сорвался со скалы. Тело в лепешку. Все косточки раздробило, пока летел и бился о скалы.

— Да, это был его брат. Артур Козырев. Я сам занимался этим делом. Никаких свидетелей и улик. Дело прошло, как несчастный случай. Закрыто и передано в архив. Я сам выезжал на место падения. Ни одной зацепки. Я не нашел нужных улик, чтобы говорить об убийстве, умышленном или неумышленном.

— Да, но в городе шептались, что его столкнули со скалы, так вот… — патологоанатом имел свое видение этого дела и в душе был согласен с мнением местных. Он хотел еще что-то вспомнить и прокомментировать, но спиной почувствовал тяжёлый взгляд следока. Стало неприятно и болтать расхотелось. Черт бы побрал этого Коробейникова. Неприятный тип, хотя, когда в следственном отделе работали приветливые люди?

— Тогда, Герольд Александрович, я предположу, что вы и брата Алика Козырева могли видеть, он у вас свидетелем должен был проходить по делу, следовательно вы тоже можете учувствовать в опознании трупа, — патологоанатом соображал очень быстро, ему бы самому работать в следственном отделе, вести расследования. Но — это была не его профессия.

— Да, я встречался с Аликом Козыревым. Я его вызывал из Сочи для опознания и дачи показаний.

— Как все сложно устроено. Прямо фатализм какой-то. Два брата и две смерти. Но здесь история с гнильцой. Я позже напишу отчет со всеми деталями. Я склонен к версии о намеренном повреждении оборудования для дайвинга. Дамочка, вы как? Может нашатырчика?

Карина стояла не двигаясь. Она была в шоке.

— Я — нормально. Можно я пойду? Я не могу здесь больше находиться.

Она закрыла глаза. Сделала глубокий вдох и выдох. На самом деле, она была уже в предобморочном состоянии и держала себя в руках из последних сил. Она решила не показывать свою слабость перед Коробеем. Он ее совсем не знал и считал слабачкой, истеричкой. Но это было не так. Она сильная. Она не станет больше рыдать и заламывать руки. Не сейчас. Она потом в одиночестве проживет свое горе и попрощается со своей любовью. Ей свидетели не нужны. Первый шок прошел. Жаль, что Коробей видел ее в таком плачевном состоянии.

— Карина Анатольевна, не могли бы вы меня на улице подождать? Мне нужно вам назначить время для дачи показаний. И документы вы еще не подписали.

— Да, хорошо.

Когда Карина вышла из кабинета, патологоанатом покачал головой и поцокал.

— Красивая женщина, породистая. Высокая, стройная. Даже в обморок не упала. А ведь хотела, я прямо-таки чувствовал, как ее пульс зашкаливает. Страстная, но сдержанная. Слушай, Герольд, я бы эту красотку уже сегодня на допрос пригласил бы. Допрос с пристрастием. Ха-ха. Это муж ее был или любовник?

Коробейникову не понравились комментарии врача. Как всегда пошлые и не к месту.

— Вадим Михайлович, вы, кажется, забыли, что вы на службе, а не на рынке. Отчет жду сегодня вечером. Дело дайвера в приоритете. С прессой не общаться.

— Ага, даже так? Что ты, Герольд, всегда такой суровый и насупленный, как будто палку проглотил? Да сделаю я отчет. Пресса, пресса, скоро прилетят, падальщики. Ну не смотри ты так, никто и не собирался с ними общаться.

— Я вас предупредил, Вадим Михайлович. Мне всегда было интересно знать, откуда журналисты и блогеры берут подробности расследований? Вы не в курсе, случайно?

— Нет, я — человек маленький. Копаюсь в трупном дерьме, получаю свою зарплату и всем доволен. Зачем мне лишние неприятности? Я сам этих блогеров терпеть не могу.

— Ну вот и я думаю, что не зачем, — Коробейников еще раз посмотрел на тело утопленника. Смерть изуродовала красивые черты Алика. А ведь когда-то в него были влюблены все девчонки в школе.

— А что это вы, Герольд Александрович, так разозлились? Что-то личное? Или дамочка вам понравилась? Ревнуете? Так я уже старый перечник, я вам дорогу переходить не буду. Только вот, мне кажется, что эта дамочка, не так уж простая. Возможно, она и не последнюю роль сыграла в этом трагическом деле.

— А как вы определили, уважаемый Вадим Михайлович, уровень моего эмоционального состояния?

— И правда, никак не определишь. Вы, как робот, Герольд Александрович. Мыслящий робот. Только и умеете, что профессионально вести расследования. Но моя чуйка меня никогда не подводила. Здесь замешана женщина.

Коробейников не стал слушать домыслы патологоанатома. Как специалист, он был настоящим профессионалом, умным, хватким и очень наблюдательным. Но как человек — дерьмо. Главный сплетник в городе. Все про всех знал, целыми днями собирал все сплетни. Приходилось терпеть, потому что Вадим Михайлович знал себе цену и мог болтать все, что хотел. Заменить его было некем. Когда патологоанатом сел за письменный стол, повернувшись спиной, чтобы приготовить документы для подписи, Коробейников приподнял простыню и незаметно провел пальцами по лбу трупа. Он нарисовал на теле Алика крест и тайный знак — символ ордена. Затем он одними губами прочитал ритуальную молитву. Магистр простился со своим рыцарем. Так же, год назад, он прощался с Артуром. История повторилась.

— Кася, ты как? Все нормально? — Герольд хотел выглядеть заботливым. Он не робот. Слова патологоанатома его немного задели.

— Я не в порядке, но я жива. Вот Алик — нет. Коробей, я понимаю, что ваши игры в рыцари остались в детстве. Но Алик когда-то был твоим другом. Я умоляю тебя, найди убийцу. Я тебе все расскажу, все, что знаю. История темная. Оборудование было чужое. Катер тоже. Это был контракт, заказ, от которого Алик не мог отказаться. Но он что-то чувствовал. Что-то мне не договаривал. Он предполагал плохой конец, он чувствовал подставу. Может и я должна была погибнуть. Я не знаю. Когда я всплыла, катера на поверхности не было. Нас кинули. В шторм, далеко от берега. Все было спланировано. Я тоже должна была погибнуть.

— Как ты доплыла до берега?

— С трудом, еле догребла. Волны, усталость, просто повезло с течением. И волны прибили к берегу. Если бы не мои постоянные тренировки в бассейне, я бы утонула.

— Кто знал о вашем погружении?

— Никто. И это мне показалось подозрительным с самого начала.

— Кася, а где твое оборудование для дайвинга? Я хочу его обследовать.

— Костюм я бросила в лагере в лесу. Там, где я вышла на берег, я наткнулась на палаточный лагерь. Там какие-то буддисты практикой занималась. У них ретрит. Они мне одежду дали и довезли до участка. Хорошие люди, хоть и неразговорчивые.

— Да, я знаю их организатора. У них есть разрешение. Я свяжусь с ними. Не думаю, что они успели продать твое оборудование.

— Коробей, это тебе ничего не даст. Я в лагере оставила только неопреновый костюм и ласты. Оборудования там нет. Я отстегнула компенсатор плавучести, когда всплыла на поверхность. Даже, если и было оборудование повреждено, мы этого никогда не узнаем. Забудь.

— Но ты уверена, что это не был несчастный случай? Алик мог просто не рассчитать свои силы? Дайвинг не развлечение. Тем более такое глубоководное погружение. Он мог просто потерять ориентацию на глубине?

— Теоретически да, конечно мог, поэтому мы и ныряем парами. Я его страховала, он меня. Это правило номер один для дайверов. Естественно, у него могла произойти на глубине паническая атака или азотное отравление. Такое бывает при глубоководных погружениях. Это не редкость. Но, понимаешь, Коробей, слишком много других подозрительных обстоятельств. Да и капитан катера тоже был очень подозрительный.

— Ты мне все подробно напишешь в показаниях. Кася, ты должна будешь вспомнить каждую деталь. Понимаешь, что ты единственный свидетель. И … подозреваемая.

— Да это бред полный! Коробей, я любила Алика! Я хотела родить ребенка от него! Я примчалась из Москвы, как только он мне позвонил и попросил помощи! Ты мне веришь? — Карина посмотрела в черные глаза Коробейникова. В них невозможно было прочитать ни одну мысль. Колодец, не имеющий дна, пропасть.

— Тебе не должно быть важно, во что верю я. Следствие будет курировать начальник полиции. Я в этом уверен. Просто честно давай показания. Я во всем разберусь.

— Это из-за моего мужа? Быстрова?

— Да, как только пресса узнает во что ты вляпалась….

Карина до боли закусила губу. Кирилл прилетает вечером в Москву. Она его встречать не будет. Он поднимет всех на уши. Он ее разыщет, даже, если она отключит телефон. Ей придется все ему рассказать. Прятаться бесполезно. Даже без интимных подробностей, он придет в бешенство от ее поступка. Он не станет ей помогать. Подаст на развод и больше она его не увидит. Даже, если он найдет рычаги, чтобы закрыть дело, его конкуренты сделают все, чтобы покопаться в грязном белье. Ее роман с Аликом всплывет наружу. Это неизбежно. Нужно быть готовой к буре. Это будет конец ее браку.

— У меня есть время до вечера. Мне нужно отдохнуть и подумать обо всем. Я возвращаюсь в отель.

— Я тебя отвезу, — Коробейников почему-то не хотел ее отпускать одну.

— Не нужно, я не хочу, чтобы ты рисковал своей репутацией.

— Кася, пока ты — свидетель. Пока нет прямых доказательств твоей виновности. И возможно, тебе тоже нужна охрана.

— Не говори глупости, какая охрана? Кому я нужна?

— Я не знаю. У меня мало информации.

— Да, и там на скале остался мотоцикл Алика. Нужно его забрать. Я бы хотела попросить его у тебя на время. Чтобы по городу передвигаться. Это можно устроить?

— А вот это важно. Ты можешь на карте показать место, где вас катер подобрал?

— Да, конечно.

— Мне нужны свидетели. На берегу всегда отдыхают дикари. Я пошлю людей на поиски туристов, пока они не разъехались.

— Я никого не видела.

— То, что ты никого не видела, не значит, что вас не видели. Везде есть глаза и уши. Люди видят все. Я уверен, что кто-то с берега заметил и катер, и тебя с Аликом. Даже может быть еще что-нибудь важное. Блогеры снимают все подряд. В любом случае, для твоих показаний лучше иметь свидетелей.

Карина обняла его и тут же отстранилась. Он не пошевелился. Так и стоял, как замороженный столб.

— Карина, не нужно этого делать. Мы на улице. Нас могут увидеть.

— Прости, я не сдержалась. У Алика мама осталась и дед. Это будет удар для них.

— Я сам им позвоню. У тебя есть их телефоны? Я, конечно, могу поднять в архиве дело Артура.

— Не стоит. Я тебе дам контакты. Мы же знакомы с детства. Ты же знаешь, — Карину мучал один важный вопрос, — Коробей, а ты не поддерживал связь с Аликом все эти годы? Он, конечно, мотался по всему миру, но может вы пересекались после окончания школы?

— Нет. Я ни с кем из Ордена Герани не поддерживал связь. Наши пути разошлись.

— Странно, вы же были так дружны, — Карина недоверчиво посмотрела на следока. Обычно она могла распознать ложь. Но Коробейников был для нее закрытой книгой.

— Садись в машину, Кася, у нас много дел. Едем в участок, ты должна дать показания.

— Нет, отвези меня в отель. Я хочу отдохнуть. Мне нужно побыть одной, хотя бы несколько часов.

— Хорошо, как скажешь.

Опять холодная стена, сдержанный тон. Карина почувствовала, как он закрылся от нее. Никакой душевности. Полная отстраненность. Неужели он и в детстве был такой? Нет, не может быть. Что же случилось с ним?

Глава 6

Карина вернулась в отель, поднялась в номер и легла на кровать. В одежде, в обуви. Вот и все. Ей нужно смириться со смертью Алика. Она ничего не может сделать. Она не может повернуть время вспять. Кажется, и ее жизнь закончилась. Ей не к чему стремиться и некого любить. У нее остались только воспоминания. Она не заметила, как провалилась в сон. Нервный, беспокойной сон. Ей снился Алик, тянущий к ней руки в воде. Он просил ее о чём-то, умолял, но она не понимала деталей. Она не могла пошевелиться во сне. Не могла издать ни звука. Она была статуей, из глаз которой текли слезы. Раздался звонок. Она открыла глаза. Это звонил Кирилл. Неужели уже вечер? Она проспала весь день?

— Карина, я в аэропорту, уже прилетел. Тебя нет на нашем обычном месте. Ты что, в пробке застряла? Раньше нельзя было выехать? — Кирилл был уставшим и хотел быстрее попасть домой.

— Привет, Кирилл.

— У тебя сонный голос. Что это все значит? Ты заболела? Почему не предупредила?

— Я здорова. Не смогла предупредить, прости. Я не встречу тебя. Я в Геленджике.

— Что? Какого хрена? Я стою, как дурак в аэропорту, отпустил охрану, водителя, а ты в Геленджике? Карина, это шутка? Ты издеваешься надо мной?

— Ты можешь хоть секунду не орать. Кирилл, у меня раскалывается голова. Да, я улетела. У меня были срочные дела. И сегодня я не вернусь. И завтра я не вернусь. У меня проблемы. Думаю, ты скоро сам все узнаешь.

— Карина, блядь, я не собираюсь ничего узнавать от посторонних людей. У меня жена есть.

— Да, есть, пока, — Карина взяла себя в руки и собралась, голос предательски задрожал, — Кирилл, у меня проблемы, ты слышал? Алик Козырев погиб, мой школьный друг. И я прохожу по делу, как свидетель. Но может и не как свидетель. Короче, мне нельзя покидать Геленджик, пока идет следствие. Мне, возможно, понадобится адвокат.

— Что? Ты обкурилась или пьяная? Дай трубку этому черножопому, Алику, я ему пару ласковых скажу. Или мне ребят послать, чтобы они поговорили с ним по-жесткому?

Карина задрожала. Такого от Кирилла она никогда не слышала. Она даже не подозревала, что он так мог разговаривать, да к тому же угрожать. Неужели она жила с монстром? Он всегда был с ней вежливый и обходительный, никогда голос не повышал. Мог брюзжать, но это были такие мелочи. Она не слышала от него грубых слов. Никогда. Но и она никогда не переходила черту. Её не в чем было упрекнуть. Она всегда была идеальной женой. И его это устраивало.

— Кирилл, ты меня слышишь? Алик мертв. А я под подозрением. Мне нужна твоя помощь!

Возникла пауза. Кирилл Быстров обдумывал ситуацию, просчитывая все варианты будущих событий. А нужно ли ему вообще встревать в это мутное дело? Вопрос стоял ребром. Раньше он оценивал свою жену, как ликвидный товар. Он готов был за нее всем жопу порвать. Она должна была иметь безупречную репутацию и создавать ему положительный имидж. Поэтому он вкладывался в нее, не жалея времени и денег. Но все изменилось. Сейчас она могла своей глупостью потянуть его на дно и разрушить все его планы. Разрушить его жизнь. Нужна ли ему вообще эта женщина? То, что она ему подмочит репутацию, это уже ясно, нужно это принять и выстроить оборону. Его предупредила служба охраны, которая следила за Кариной 24 часа в сутки, что она мутит воду. Врет ему, не краснея. Поэтому он был на взводе. Он знал, что Карина улетела. И даже знал к кому. Но ему было насрать. Карина умела все делать красиво, даже обманывать, не подкопаешься и он закрывал глаза на ее роман с этим сочинским перцем. Она должна была вернуться к его приезду. Такие были правила игры. Карина, черт бы ее побрал! Все испортила, дура. Мог ли он в будущем расчитывать на нее? Детей она не хотела, а может и не могла иметь. Но это можно было решить, договориться, на крайний случай, с суррогатной матерью. Но она его подставила, предала. Она знала, что может произойти, если о ее связи узнают его конкуренты. И если раньше он закрывал глаза на ее интрижку, считая это глупостью, которая его особо не интересовала и ему не вредила, то сейчас пришло время спасать свою шкуру и держаться, как можно дальше от полиции и следствия.

— Кирилл, ты почему молчишь? Ты мне поможешь? Я не убивала Алика, он просто попросил меня с ним нырнуть. Ты знаешь, что дайверов с таким опытом, как у меня, почти нет. Он никому не доверял. Я просто его страховала. У нас было глубоководное погружение. Что-то случилось на глубине. Я всплыла, а он…

— Карина, заткнись, меня подробности не интересуют. Мне насрать на твоего Алика. То, что ты дура, я знал всегда. Но я считал, что Москва заставляет людей умнеть.

— Я просто его страховала! Кирилл!

— Сука! Ну ты и сука, Карина, конченая. Ты страховала его в постели. Ноги свои перед ним раздвигала, подстилка сочинская. Думаешь я не знал о твоих встречах с Аликом в Москве? Я знал о всех твоих передвижениях. Ты меня совсем за идиота считала? Если я тебя окружал заботой и не копался в твоем грязном белье, ты думала, что я кретин? Ты решила, что можно вытворять все, что тебе захочется, блядь? А я еще детей от тебя хотел, какая же ты тварь! Безмозглая и недалекая! Зачем только я на тебе женился.

— Кирилл! Как ты смеешь меня подстилкой называть! Я не изменяла тебе направо и налево, как делают все жены твоих друзей и компаньонов. Я только с Аликом встречалась. Если ты все знал, почему мне не сказал? Ты же мог легко развестись со мной без ущерба твоему состоянию!

— Дура, я просто не хотел с тобой разводиться. Не хотел скандалов. Я не хотел ломать тебя и принуждать, Карина. Ты была хорошей женой и устраивала меня во всех отношениях. Ты вписывалась в круг моих друзей. Но ты перешла границу. Ты меня подставила. Предала. Использовала мое великодушие.

— Нет, все не так! Я просто хотела помочь Алику!

— Не играй словами, Карина! За все нужно платить. Ты кувыркалась в кровати с любовником, пока я был в командировке. А потом все пошло не по плану, романтик закончился, твой дружок утонул. Вот и все, конец истории. Ты меня предала и подставила. Ты не достойна носить мою фамилию. Тебя не устраивала комфортная жизнь? Вот теперь хлебни дерьма. Я тебя никогда не прощу.

— Кирилл, я не хотела тебя подставлять, я знаю, сколько труда ты вложил в свой проект. Я знаю о твоей безупречной репутации, но я не могла отказать Алику, — Карина захлебывалась слезами. Телефон был мокрым, — Прости меня, если сможешь. Мне нечего тебе больше сказать.

— Бог тебя простит, а я — нет. Это последний наш с тобой разговор. Я подаю на развод. Можешь в Москву не возвращаться. Считай, что у тебя уже ничего нет в Москве. Я тебе оставлю только квартиру, которую я купил твоей матери и в которой она живет. Но тебе я запрещаю жить в этой квартире. Твоя мать, хороший человек и не заслуживает такой дерьмовой дочери, из-за которой она может остаться на старости лет на улице. Все остальное я у тебя заберу. Ты подписывала брачный контракт и знала все последствия измены. Если бы ты просто подала на развод, то это была бы другая история. Возможно, я бы и принял твою идиотскую любовь к Алику и отпустил бы тебя. Но на развод подаю я. И, как я понимаю, Алик тебе никогда не предлагал быть с ним вместе. Мне даже жаль тебя, Карина. Твои иллюзии тебя погубили. Но от глупости нет средств. Все кончено. Ты потеряешь всё. Ты уже все потеряла. Ты будешь нищебродкой.

— Кирилл! Мой бизнес! Я его с нуля подняла, я работала день и ночь, чтобы раскрутить компанию! Ты не можешь у меня его забрать! Это моя жизнь.

— А о моей жизни ты подумала? Это был твой бизнес, но деньги на его раскрутку дал тебе я и по условиям брачного договора, в случае твоей измены, все активы твоей компании переходят ко мне, как и управление. Ты подписывала брачный контракт? Ты внимательно его читала? Или нужны какие-то особые доказательства твоей измены? Думаю, я легко найду свидетелей.

Карина замолчала. Она вдруг почувствовала себя вещью. Использованной вещью, которая имела ценность только рядом с ее владельцем. Кирилл никогда не любил ее и не уважал. Они стоили друг друга. Два чужих человека, пытающиеся много лет создать семью. Но это была лишь видимость. Не было у них ни нормальной семьи, ни союза близких понимающих людей. Как только Карина нарушила правила, все развалилось, как карточный домик. Но она не бездушная красивая кукла с механическим заводом. Ее терпение заканчивалось. Даже лицемерие имеет предел. Она больше не могла так жить. Пришла мысль, что глубине души она была рада, что ей не нужно будет больше притворяться. Она задыхалась от маски, которую носила. И сейчас она ее сбросила. Только рядом с Аликом она чувствовала себя живой. Нет, она не планировала специально разрушить брак с Кириллом. Случилось то, что случилось.

— Делай что хочешь, мне уже все равно. Знаешь, Кирилл, мне не нужно было выходить за тебя замуж. Я никогда тебя не любила. Но и ты меня не любил. Поэтому, не обвиняй меня. Тебе было все равно, что я встречалась с Аликом. И не говори мне о твоем благородстве. Ты думал только о своей выгоде. Тебе выгодно было жить со мной, даже на таких условиях. И еще, я умею ценить добрые дела. Я благодарю тебя за мамину квартиру. Пожалуйста, ничего ей не говори. Потом я сама ей расскажу.

— Это твоё личное дело. Для меня ты умерла. Прощай.

— Ах, даже так? Понятно, мертвым помощь не нужна. Хорошо придумал. Значит на адвоката я рассчитывать не могу. Только вот я жива! Можешь подавиться всеми своими квартирами и драгоценностями. Ну что-же, — Карина разозлилась, она перестала рыдать и взяла себя в руки, — Да, раз уж это наш последний с тобой разговор, ты должен знать правду.

— Что? Какую правду? Ты еще с кем-то спала?

— Нет, правду о тебе любимом. Ты никогда меня не удовлетворял в кровати. Я берегла твою мужскую самооценку, но теперь мне все равно. Ты был полным лузером в кровати, Кирилл, ни одного оргазма за все эти годы я не испытала с тобой! Поэтому я встречалась с Аликом. Он мог меня удовлетворять бесконечно. Кстати, и я тоже знала о всех твоих шлюхах, которые тебя обслуживали из-за твоих денег и статуса.

— Что?

— Что слышал. Ты не знал, что я могу вскрыть любой твой пароль? Я проверяла твой телефон, когда у меня было настроение. Если бы не твой счет в банке, твои подружки-шлюшки никогда бы не трахались с тобой в саунах и в отелях! Но я не буду ничего доказывать в суде. Ты все равно вывернешься. Только помни, что ты ничем не лучше меня! И все твои шлюхи только имитируют оргазм. Ты никогда не сравнишься с Аликом, потому что ты просто отстой, шланг, который ни на что не способен в кровати!

Кирилл разбил трубку о тротуар. От злости у него тряслись руки. Это был удар ниже пояса. И от кого? От Карины! Он даже решил закурить, хотя много лет назад бросил. Ему больше нечего было обсуждать с этой сукой, которая называлась его женой. Рухнул проект, который он взращивал столько лет. Из сочинской провинциалки, он вылепил московскую львицу. Ухоженную, умную, манерную, в хорошем смысле этого слова. Что ей еще нужно было? Тварь, сука неудовлетворенная. Она проверяла его телефон. Читала его переписки. Мало того, что предала, так еще и в криминал вляпалась. Нужно было срочно поднимать адвокатов и связи в полиции. Если замять дело не получится, придется готовиться к встрече с репортерами. Лучше самому дать интервью, чем потом расхлёбывать желтые сплетни.

Карина вытерла слезы. Она успокоилась. Все уже случилось. Нужно привести себя в порядок. И не только тело, но и мысли. Она приняла в душ, накрасилась, переоделась и поняла, что голодна. Ей нужны были силы, чтобы все принять и осмыслить. Она потеряла мужа и любовника. У нее нет работы, и она под колпаком полиции. Хуже не придумаешь. В один день рухнула вся ее жизнь.

Она спустилась в ресторан, чтобы попить кофе и перекусить. Но ее карта оказалась заблокирована. Она проверила другие карты. Ни одна не работала. Все банковские карты были у них с Кириллом совместные. Так он мог следить за ней и контролировать ее расходы. Она это знала. Поэтому, на всякий случай, взяла с собой немного наличных. За кофе и бутерброд она заплатила наличными. Поев, она вышла из отеля и направилась на набережную. Какая духота. Город был забит туристами. Солнце палило нещадно, несмотря на вечернее время.

— Дэвушка, вы не хотите купить сувэниры? Можем вставить ваше фото в магнит. Красавица, а чачу? Самая лучшая домашняя чача! У Карена есть джип, джиппинг интересует? Ну хоть кружку купите! Лучше кружку и чачу!

Навязчивые продавцы атаковали на каждом шагу. Карина поняла, что больше не хочет гулять. Она села на лавку в тени огромного платана и задумалась. Что она знала о Коробее? Да в общем-то ничего. Какие-то отрывки детских воспоминаний. Не более того. А ей нужно постараться вспомнить детали. Сейчас от этого человека зависела ее жизнь. Если он захочет, то выставит ее невиновной, а если нет, то склонит следствие к версии, что это она убила Алика. От одной этой мысли по телу пробежал озноб, хотя на улице стояла жара. Если она поймет, кому была выгодно было убить Алика, то она отведет от себя подозрение и ее отпустят. А может все-таки это был несчастный случай? Нет, Алик предчувствовал плохое, он боялся. Поэтому и вызвал ее из Москвы. Он думал, что она ему поможет. Но как она могла помочь ему? Нет, все не то. Алик умел просчитывать жизнь и события на несколько шагов вперед. Он знал, что она ему не поможет, но она ему была нужна. Зачем? Заняться сексом? Нет, это тоже не то. Было что-то, что он не мог написать или сказать ей по телефону. Его могли прослушивать. Стоп! Дедушкина пасека! Алик сказал, что оставил что-то в одном из ульев! Как она забыла? Ради этого он ее вызвал в Геленджик! Вот какова была цель ее поездки. Информация. Алик доверял только ей. И если бы ничего не случилось, это информация о дедушкиной пасеке уже через несколько дней выветрилась из ее головы. Ей нужно попасть на пасеку, срочно.

Карина достала телефон. Черт! Разрядился. Она хотела поговорить со следователем. Он распутает этот клубок! Нужно верить в хорошее, только не отчаиваться.

Глава 7

Карина вернулась в номер гостиницы, она почти бежала всю дорогу. Она была возбуждена. Она уже не думала о разговоре с Кириллом. Пусть подавится всем своими деньгами. Ей нужно было зарядить телефон. Она хотела срочно найти Коробея и все ему рассказать. Они могли бы вместе поехать в Сочи. Это же для следствия. Возможно, они найдут имена заказчиков погружения и выяснят все про капитана и его бракованное оборудование для дайвинга. А может это все-таки несчастный случай? Тогда дело закроют, и она будет свободна. Только вот что делать тогда? К черту! Об этом она подумает потом. Но «потом» могло и не случиться.

Огромная мужская рука сжала ей горло, обхватив шею сзади. Кто-то незаметно к ней подкрался, пока она искала зарядку на телефон. В номере был незнакомец. Он прятался в душе. Его шагов не было слышно, так как пол был покрыт шумоизолирующим ковром. Как он проник в номер? Следил? Прятался? Она не стала вырываться. Алик учил ее обороне. Это была бы бесполезная возня, забирающая силы. Нападающий зажал ее в железные тиски. Она чувствовала сталь его мышц. Дышать было трудно. Нужно запоминать детали. Мужчина выше ее ростом, ее голова находится на уровне его груди, значит его рост около 190 или больше, развитая мускулатура. Карина сама была высокой, она могла определить рост нападающего. Она спиной чувствовала его вздутые от напряжения мышцы на груди. Очевидно, он ждал, что она будет вырываться. Но она была умная. Она сразу поняла, что силы неравные. Хотел бы задушить, сразу бы задушил.

— Слушай внимательно. Ты должна подробно описать все, что произошло при погружении. В мельчайших деталях. От этого зависит твоя жизнь. Форма объекта, размер, цвет, знаки, символы на корпусе, детали конструкции, состояние обшивки, деформация, место и глубина залегания в грунте. Полный анализ.

— Алик погиб! Это вы его убили? — Карина выдавила из себя слова, которые вертелись у нее в голове. Говорить было трудно, воздуха не хватало. Мужчина еще сильнее сжал ей горло.

— Заткнись и только слушай. Ты должна также в подробностях описать все, что случилось под водой с твоим дружком. Без твоих бабских фантазий. Только факты. Наговоришь все на диктофон и отнесешь его на скамейку. На ту, где ты сегодня сидела в аллее. У тебя есть час. Время пошло. Полицию не впутывай. Она у нас под контролем. Это тебе не поможет. Хочешь жить — вспомни все. Поняла?

— Да.

— Ты видела подводную лодку?

— Да, только сверху.

— Ты ее рассмотрела?

— Не очень. Она вся была заросшая ракушкой и травой.

— Ты рассмотрела номер? Говори правду!

— Нет! Видимость была плохая, я видела лишь силуэт! Я не спускалась на уровень лодки. Она лежит на глубине 50 метров. Только Алик спускался на самое дно. Он ее обследовал. Я сверху наблюдала.

— От того, что ты вспомнишь, зависит твоя жизнь. Подойди к окну, не оборачивайся, иначе я тебя застрелю.

Нападающий отпустил ее и грубо пихнул к окну. Карина обмякла и как мешок полетела на пол. Она успела выставить руки и сгруппироваться при падении. Ей хватило несколько секунд, чтобы прийти в себя и конечно она обернулась. Она увидела только силуэт удаляющегося мужчины. Длинные ноги, мощный торс, широченная спина. На нем был камуфляжный костюм. Этого было достаточно. Она узнала капитана катера. На голове у него была балаклава. Та же фигура, тот же силуэт, тот же рост.

Карина бросилась к розетке рядом с письменным столом. Из нее торчало только зарядное устройство. Мобильник исчез.

— Вот козел, все продумал.

На столе лежал маленький диктофон. Она повертела его в руках, раздумывая над предложением. Был ли у нее выбор? А если она запишет информацию? Что тогда? Она будет уже не нужна. По законам жанра, хороший свидетель — мёртвый свидетель. Только они не знают, что ее информация не имеет большой ценности. Она не специалист по подводным лодкам времен второй мировой войны. И она почти ничего не разглядела на глубине. Дело времени и ресурсов. Если постараться, то можно найти дайверов для повторного погружения на экстремальную глубину. Но тогда будет новая утечка информации, все больше людей узнает о субмарине, круг расширится. А это то, что не хочет заказчик. Ему нужна эксклюзивность и секретность. Он даже не разрешил делать фотографии. Значит, пока она единственный носитель нужной информации. Флэшка, мать твою. На этом можно сыграть и потянуть время. Хотя, с другой стороны, играть в ее положении? У нее нет охраны и нет защиты. Да и от кого защищаться? А что, если они и вправду крышуют полицию и Коробей лишь марионетка в их руках? Сегодня он пригласил ее в участок для дачи официальных показаний. Но тогда зачем весь этот цирк с диктофоном? Она и так все расскажет следователю. Нет, что-то не клеится одно с другим. Полицию интересует смерть Алика, а капитана интересует подводная лодка. Это он сначала озвучил. Это первостепенно. Ему плевать на Алика. Он и ее мог задушить легко, не напрягаясь и не колеблясь. Но он дал ей возможность все вспомнить и описать не под давлением, а спокойно. Ему нужны точные факты. Отчет. Конечно, он тоже работает на заказчика. Возможно, у них с Аликом был один и тот же заказчик. Так или иначе кто-то должен выполнить заказ. Алик мог сделать детальный анализ немецкой подводной лодки, точно определив модель, характеристики, дату выпуска и даже дать предполагаемую причину выхода из строя данной субмарины. Она — нет. Зачем тогда его убили, логичнее было убить ее, как свидетеля. Может она должна была погибнуть? Но поврежден был только мужской комплект оборудования. Нет, она никого не интересовала. А может это был несчастный случай? Но Алик мертв, а она жива. На безрыбье и рак рыба, — Карина зашла в тупик. Она просто гоняла мысли по кругу.

Уровень адреналина упал, и она немного успокоилась. Она ничего не потеряет, если сделает запись своих воспоминаний. Она закроет заказ Алика. Он никому не будет должен после своей смерти. А потом она поедет в следственный отдел и все расскажет Коробею. А также потребует круглосуточную охрану для себя. Пусть следак расследуют это дело. А лучше вообще пусть ее спрячут, обеспечат охраной. Ей сейчас нужна программа защиты свидетелей.

Карина размечталась. Бред, конечно. Они не в Америке и ей угрожает не мафия, а просто обосравшийся чувак с военным прошлым, у которого все пошло не по плану. Алик мертв, а его сейчас могут кастрировать за невыполнение заказа. Вот и мечется, как ужаленный. Ну невыгодно было заказчику убивать Алика до того, как они получат отчет. После, возможно, но только не вовремя погружения. Если так, то почему катер уплыл? Почему не дождался? И почему оборудование Алика было повреждено?

Карина вдруг все поняла. Это не капитан все затеял, его просто подставили вслепую. А если так, то можно предположить, что существует еще одна сторона, которая хотела смерти Алика. И эти люди воспользовались ситуацией. Но кто они такие?

Голова разболелась, горло горело. Она взяла диктофон и начало подробно описывать погружение. Она с легкостью перенеслась во вчерашний день. У нее была хорошая память на детали. Через несколько минут она вышла из отеля и направилась к парку. Она была абсолютно спокойна. Она знала, что за ней следят. Но это ее не волновало. В людном парке на нее не станут нападать. А в отель она больше не вернется. На плече, она несла большую сумку со всеми своими немногочисленными вещами.

У нее был план. Она вспомнила о Коробее то, что ей могло помочь в ее деле.

Глава 8

На совещании присутствовали несколько человек. Герольд, как всегда, был неразговорчив и оперировал только имеющимися фактами. А факты ему говорили, что нужно продолжать расследование. Однако начальник отдела так не считал.

— Герольд Александрович, я прочитал показания гражданки Быстровой и не вижу смысла в возбуждении дела об убийстве.

— Семен Владимирович, мы знаем о повреждении в шланге для подачи дыхательной смеси в аппарате для дайвинга. Надрезы могли быть сделаны заранее с целью убийства его на глубине.

— Это не прямые улики. Козырев погрузился на глубину почти 50 метров, используя непроверенное оборудование. Он рисковал и подвергал риску Быстрову. Глубина экстремальная для обычного туристического оборудования не первой свежести, то есть бывшего в активном употреблении. Возможно оборудование вообще не проходило никакие технические проверки. Со слов Быстровой, мы делаем вывод, что она находилась на глубине 45 метров в то время, как Козырев, обследуя затонувший объект, отдалился от нее и превысил допустимый уровень погружения. Он опустился на отметку 50 метров. Это экстремальная глубина, которая возможно и отразилась на утечке дыхательной смеси. К тому же шланг мог повредиться о металлический борт объекта при обследовании. Вадим Михайлович, а что вы скажете?

Патологоанатом неуютно заерзал в кресле. Он четко поймал направление ветра, дующего сверху. Начальству виднее. Но лучше подстраховаться.

— Теоретически да, так оно и есть. Шланг мог быть просто изношенным или иметь внутренний дефект, который на глубине привел к фатальным последствиям. Также шланг мог быть поврежден острым краем обшивки затонувшего объекта. Но, с другой стороны, эти дефекты могли быть и заранее произведены на суше, четко выверены с расчётом на действие давления на глубине. Это может быть преднамеренным покушением на убийство. Порез мог быть сделан лезвием или скальпелем.

— Хорошо, Вадим Михайлович, теперь ваше заключение по Козыреву. Что послужило причиной смерти?

— В результате быстрого подъёма с глубины произошло азотное отравление. Козырева накрыла «кессонка» или декомпрессия. При подъеме пузырьки азота попали в ткани и разрушили их. На теле обнаружены многочисленные гематомы. Также гематомы обнаружены во всех внутренних органах. Наш дайвер буквально «закипел» внутри. В результате — болевой шок и остановка дыхания. Ткани легкого и сердца разрушились за несколько минут или секунд. Сознание он потерял быстро. У него не было шансов выжить.

— То есть вы утверждаете, что он погиб в процессе подъёма на поверхность?

— Однозначно. Все в отчете указано.

— И как сказано в показаниях Быстровой, Козырев сам лично отстегнул груза, прикрепленные у него на торсе, тем самым усугубив свое состояние?

Герольд постучал ручкой по столу. Он уже знал, куда ведет следствие начальник отдела.

— Герольд Александрович, а вы не молчите. Вы выдвинули версию убийства, задержали в городе свидетеля. На каком основании?

— Семен Владимирович, вы что, уже звоночек сверху получили? Быстров начал за веревочки дергать? Оперативно.

— Не дерзи, Герольд. Есть основания — будем расследовать. Нет — закрывай дело, переквалифицируй в несчастный случай. И перестань барабанить ручкой по столу, на нервы действует.

Все сотрудники напряглись. Начальник отдела был не в духе. Но все знали, что, если Герольд станет в позу, его не переубедить. Он будет копать до последней улики или зацепки.

— Хорошо, катер. Катер должен был забрать дайверов после их подъёма на поверхность. Его там не оказалось. Так утверждает Быстрова. Ну и очень подозрительно, что катер был без опознавательных знаков. Так же капитан. Он был в балаклаве.

— Это не преступление надевать балаклаву. А что касается катера, то был шторм. Течение его могло отнести куда угодно.

— Капитан не просил разрешения у погранцов на выход из бухты Геленджика или других соседних городов. Вся операция проводилась крайне секретно. Я проверил у пограничников. Это катер — призрак. И это не наталкивает вас на мысль, что нужно продолжать расследование?

— Меня нет. Просто нарушение правил судового вождения.

— А как же подводная лодка? Я проверил все факты о затонувших немецких подводных лодках в районе Геленджика и Новороссийска. Так вот, нет ни одного упоминания о немецкой затонувшей лодке. Впрочем, как и о советской. Это не факт? Разве это не может иметь значение?

При упоминании о подводной лодке, начальник отдела вдруг стал краснеть. Он потянулся к пульту кондиционера и понизил температуру в кабинете до 18 градусов. Все сотрудники молчал наблюдали за манипуляциями шефа. Если совещание затянется, то можно было смело говорить о будущих ангинах и простудах. Был конец рабочего дня, и все хотели разойтись по домам. Но дисциплина в отделе была железная. Здесь было непринято что-то комментировать и вообще «раскрывать рот не по делу».

— Герольд, мы здесь не в игры шпионские играем. Ты, кажется, притягиваешь за уши то, что тебе хочется притянуть. Не мне тебе рассказывать о силе течения в квадрате погружения. Катер отнесло от точки погружения, он не стоял на якоре. Быстрова отстаивалась на компрессионных уровнях по несколько минут. Ее тоже унесло течением. Учитывая погодные условия, шторм, ничего удивительного. Она вышла на берег в пяти километрах от места, где их забрал катер. Вот это факты. И есть свидетель, который обнаружил Быстрову. Все остальное лишь подозрения твои и впечатлительной гражданки Быстровой. Сказки про подводную лодку будете обсуждать дома, а не у меня в кабинете.

— Я так не думаю, — Герольд не сдавался.

— Что мы имеем, кроме показаний заинтересованной в деле гражданки Быстровой? Кто может подтвердить ее показания? А если она все придумала, чтобы выгородить себя? Ты нашел катер? Ты нашел капитана? Ты допросил капитана?

— Капитан был в балаклаве. Быстрова не смогла описать его внешность. Только фигуру.

— За ношение балаклавы в нашей стране нет наказания. Может у него шрам на все лицо или ожог? Нельзя подозревать в преступлениях всех людей, которые прячут лицо. Мало ли бывших военных с обезображенными лицами? Что еще у тебя есть, чтобы возбуждать дело об убийстве? Гражданка Быстрова? У нее были мотивы повредить шланг и убить Козырева?

— Нет, они были любовниками. Но я работаю и над этой версией. Поэтому она не может покинуть город, пока идет следствие.

— Герольд Александрович, твое следствие зашло в тупик. Или закрывай дело, или давай мне рабочую версию с фактами, а не твоими домыслами. Два дня тебе даю. Всё. Все свободны.

Герольд вышел из кабинета начальника и направился в свой кабинет. На его лице не было никаких эмоций, но внутри он кипел. А кипел он, потому что начальник был прав. Нет у него фактов. Под дверью кабинета его ждала Карина. Вид у нее был взволнованный.

— Карина? Что ты здесь делаешь? Почему ты мне не позвонила? Уже поздно. У меня рабочий день закончился. И как тебя пропустили? А, забыл, я же тебе сам утром пропуск выписал. Как чувствовал. Я тебя днем ждал. Что случилось?

— Герольд Александрович. Нужно поговорить. Это очень важно! Но не здесь, — Карина подошла ближе к следователю и совсем тихо, почти шепотом произнесла, — Можно у тебя пожить?

— Что? — Герольд замер от неожиданности.

— Вот и я говорю, нам нужно все обсудить, — Карина закашлялась. Она вдруг занервничала. А если она ошиблась насчет Коробея? Если он не питал к ней нежных чувств в подростковом возрасте? Может ей только казалось, что он смотрел на нее во дворе влюбленными глазами? Если она ошиблась, то ему будет пофиг на ее жизнь. Он ей не поможет. Он же холодный, как жаба. Жалость и сочувствие — это не про него. Столько лет уже прошло. Она ему уже безразлична.

Пауза затягивалась. Коробейников смотрел на нее не мигая, пристально изучая ее лицо. Карина опустила глаза. Взгляд ее потух. Это был ее единственный шанс выйти живой из этой передряги. Видно, не судьба.

— Ну, если у тебя дети, семья, я пойму. Сама разберусь. Забудь.

— Следуй за мной. Только молча. Везде камеры с микрофонами.

Карина выдохнула. Интуиция ее не подвела. Коробей ее не бросит.

Глава 9

— Кирилл Степанович, вам звонят, мужчина, говорит, что из органов. Соединить? Голос мужской, строгий, — секретарша Анастасия, не была новичком в своем деле и даже если шеф не хотел никого видеть и слышать, она знала, что есть звонки, которые нельзя игнорировать.

— Что? Из каких органов? — Кирилл Быстров всегда соображал быстро, но сейчас у него явно происходил сбой в мыслительном аппарате. Он вспомнил за секунду все свои теневые контакты и тупо посмотрел на мобильник. Нет. Это явно не его крыша. Они не будут выходить на контакт через секретаршу. Значит он влип. Только куда? Спокойно, без нервов. Голос не должен дрожать или выдавать волнение.

— Да, слушаю! Кто? Куда? А по какому собственно вопросу? Для беседы? Да, возможно, буду прямо сейчас.

Быстров положил трубку и задумался. Затем он вышел из кабинета в приемную. Ему нужно было двигаться. Лучше пробежать стометровку. Психолог сказал, что так снижается уровень стресса.

— Настя, срочно мне в кабинет начальника службы безопасности.

— Хорошо, Кирилл Степанович. А что случилось? — секретарша никогда не видела шефа в таком взволнованном состоянии. Пахло жареным.

— Ничего, ваша дело, Анастасия, это принимать звонки и назначать встречи. Денисова, срочно ко мне!

Через несколько минут Артем Денисов уже сидел в кресле напротив Быстрова.

— Артем, мне позвонили из ФСБ, не представились, сказали, чтобы я срочно явился на Лубянку. Меня там встретят на проходной. Что это все значит? Ты мне можешь сказать? У нашей компании проблемы? Что? Что ты смотришь? — Быстров перешел на крик.

— Кирилл, сядь и успокойся. Ты не можешь в таком состоянии ехать на Лубянку. Успокаивающие лучше не пей. Запах будет и мозги затормозятся.

— Да к черту! Я хочу знать, что меня ждет! О чем будет разговор? Я не люблю неожиданностей. Артем, пока я был в командировке, что-то случилось? Что-то было подозрительное? Наша бухгалтерия славная? Может налоги?

Артем Денисов был бывшим военным и обладал акульей хваткой. Он мог 24 часа в сутки за всеми следить, всех проверять. Ставить жучки и камеры во все кабинеты и не только. Все были под его колпаком. Он был серым кардиналом на фирме и его все боялись.

— Нет, у нас все чисто. ФСБ не интересуется налогами таких фирм, как наша. Если только это не экономическое преступление в особо крупном размере. С госконтрактами не должно быть подстав.

— Тогда почему меня приглашают на Лубянку? На беседу? Знаю я их беседы. Поседеешь, пока побеседуешь.

— Не знаю, Кирилл. Но если бы это был официальный допрос, то ты бы получил бумаги с подписью и печатью. Это просто беседа с выяснением фактов. Пока у меня идей нет, о чем с тобой хотят собеседовать. Ты же понимаешь, что много разных тем. И в том числе госконтракты.

— Нет идей? Разные темы? Что за хрень ты мне втираешь, Артем! А вот на Лубянке у дознавателей есть идеи! Может прикинуться больным? Сердечный приступ? А ты пока разузнаешь, что да как?

— Не советую. Они тебя из-под земли найдут. Откопают, а потом закопают обратно. Поезжай, Кирилл, просто пообщайся. Не паникуй. Сейчас уже не те времена.

— Времена всегда одни и те же в нашей стране. Конечно, ты спокоен, как удав. Не тебе же на Лубянку на допрос ехать и жопу свою подставлять!

— Ты думаешь я не был на Лубянке? Ошибаешься. Плохо читал досье с моей биографией.

Быстров бегал по кабинету и орал, как ненормальный.

— А наши контракты? Может наша крыша задымилась? Сейчас, вон, всех генералов меняют как перчатки. Чистка идет. У тебя есть информация? Что происходит? Артем, что ты молчишь?

— Не суетись. Разберемся.

Денисов задумался. Если взять плохой расклад, то все полетит к чертям. Если вскроются все их откаты наверху, то бизнес Быстрова можно будет банкротить, но не это самое печальное. Быстрову тогда будет крышка. Пойдет на нары вслед за генералами. Но он знал, на какой риск идет. Госконтракты на миллиарды никто на блюдечке не выкатывает. За них зубами нужно бороться, а зубы могут и выбить.

— Продышись, Кирилл и успокойся. Тебя вызывают для беседы, а не на допрос. И лучше тебе не потеть и не болтать лишнего. Прими душ. Я постараюсь все узнать.

Артема бесили гражданские. Не мужики, а нытики. Хотят только деньги лопатой грести, в золотых часах ходить и мускулами поигрывать на публику. А как реально нужно проявить выдержку и характер, то сразу в кусты. Мокрые штаны. Ждут, чтобы кто-то за них решил их проблемы.

Для Артема, Кирилл Быстров был просто курицей, несущей золотые яйца. В глубине души он его не уважал. Московский мажор, маменькин сыночек, мягкотелый, слишком интеллигентный, а временами истеричный. Бабский характер. Тьфу. Вон, хотя бы взять его жену. Сколько он ему докладывал о ее изменах. Так нет, Быстров считал, что он выше того, что он не станет устраивать мелочные разборки с женщиной. Типа, это высокие отношения. Пусть эту хрень своим компаньонам рассказывает. Трус и слюнтяй, вот как это называется. Просто боялся, что Каринка его бросит. И он лишится дорого и красивого аксессуара. Привык уже, что все ей восхищаются. Статусная баба, с манерами. А ходить с рогами лучше? Один раз бы дал Каринке по морде, она бы сразу присмирела и место свое бы выучила. А любовника на цепь посадил бы в подвал и все закончилось быстро и не шумно. Да, плевать. Это не его дело. Ему платят за безопасность и информацию. И сейчас нужно выруливать ситуацию. Искать каналы в ФСБ.

— Поезжай на Лубянку. Будет тема, сообщу. Телефоны могут прослушать. Все разговоры только при встрече в кабинете. Здесь жучков нет.

Денисов вышел из кабинета и пристально посмотрел на секретаршу. Очевидно, что она слышала крики Быстрова. Все подслушивает, сука.

— Анастасия, а вы помните, кто оплачивает вам лечение вашей матушки в частной клинике?

— Д-д-а, Артем Сергеевич, — секретарша посмотрела на уродливый галстук Денисова, на застиранную и плохо выглаженную рубашку и подумала о том, что у человека с таким вкусом не может быть не семьи, ни высоких моральных принципов. Поднять голову и посмотреть в глаза Денисову она боялась. Он мог прочитать ее мысли.

— Ну и конечно вы знаете, что согласно пункту 2.1 вашего контракта, вы не имеете право разглашать информацию, увиденную или услышанную вами в рабочее время на рабочем месте?

— Д-д-а, я наизусть знаю все пункты.

— Прекрасно, Анастасия. Скоро ваш день рождения, ждите премию. Вы — отличный работник. Надежный и проницательный. Так?

— Ну…

— Да, и всегда смотрите по сторонам, Анастасия, когда переходите дорогу. Сейчас водители очень невнимательные стали. Гаджетами пользуются во время движения. Столько аварий со смертельным исходом. Не хотите статистику посмотреть?

— Н-н-е-т, у меня много работы.

— Не буду вас отвлекать. Работайте, Анастасия. И помните о нашем доверии, которое мы оказали вам, взяв вас на работу.

Когда Денисов вышел из кабинета, секретарша выдохнула и перекрестилась. Она ненавидела Артема, но никогда не показывала свою ненависть. Роль «серой мышки» в офисе ее устраивала.

Монументальное серое здание ФСБ заставляло нервничать многих, посещавших его. Когда-то за глаза его называли «проклятый дом» или «госужас». Кирилл Быстров, с видом обреченного смертника, вошел на проходную госучреждения. Ноги у него подкашивались, сердце бешено колотилось. Он и сам не знал, почему его так накрыло. Он вспомнил поговорку: «На воре и шапка горит». Кажется, это про него. Быстрей бы эта пытка закончилась. На проходной у него проверили паспорт, отсканировали и обыскали. Затем попросили подождать сопровождающего.

— Кирилл Быстров? Следуйте за мной, — Молодой мужчина в сером костюме вышел на проходную и встретил Кирилла.

Чтобы войти во внутрь здания, нужно было пройти стеклянный шлюз. Сначала сотрудник, сопровождающий Кирилла, приложил палец к сканеру, затем стеклянная дверь открылась, и они вошли в шлюз. Выход из шлюза происходил по той же схеме.

Сопровождающий провел Кирилла в просторный кабинет с бежевыми стенами, паркетным полом, покрытым большим бежевым ковром. Мебель в кабинете была вся в темно- коричневых тонах, строгая и дорогая. В углу стоял цветок в большой напольной вазе. Кирилл сообразил, что это не просто комната для дознания. Слишком все помпезно. Это был кабинет высокого по рангу сотрудника. Он успел заметить на стене карту регионов России и портрет Дзержинского в деревянной рамке. Больше он ничего не рассмотрел, так как в кабинет вошел крупный коренастый мужчина с квадратным подбородком в военной форме. По погонам Кирилл понял, что перед ним подполковник. Волевые черты лица, солдатская выправка и спортивная фигура. Взгляд умный и цепкий. Кирилл почувствовал, как по лицу стала стекать капля пота. Нервы были на пределе. Это был кабинет не просто дознавателя, а подполковника. Все значит еще хуже, чем он думал.

— Здравствуйте, Кирилл Степанович. Подполковник, Самойлов, Александр Герасимович.

— Здравствуйте.

— Расслабьтесь, Кирилл Степанович. Мы пригласили вас для беседы. Без протокола.

— Я требую адвоката, ничего не буду говорить. Только в присутствии адвоката! — У Кирилла началась истерика.

— Кирилл Степанович, вы меня не расслышали. Мы не допрашиваем вас, а ведем беседу. Вы имеете полное право молчать и слушать. Больше от вас ничего не требуется. Пока не требуется.

— Что? Слушать? Только слушать? Ничего не понимаю.

— Да, просто слушайте и вникайте. Воды хотите?

— Да, хочу.

Подполковник встал и подошел к журнальному столику, где стоял графин с водой и стакан. Он налил воду и поставил стакан перед Быстровым.

— Пейте.

— Спасибо.

— Кирилл Степанович, вы знали, что ваша супруга, Карина Анатольевна, состояла в сексуальной связи с Аликом Романовичем Козыревым?

Возникла неловкая пауза. Быстров ожидал любого вопроса, но только не о жене и о ее похождениях на сторону. «Быстро работает разведка. Куда же Каринка влипла, мать ее?»

— Можете не отвечать. Все и так ясно. Конечно, знали.

— Это моя личная жизнь. Я живу так, как хочу.

— Никто не спорит. Я просто констатирую факты. Так вот, ваша супруга два дня назад прилетела в Геленджик и встретилась со своим любовником. Они переночевали в отеле «Парус» и утром отправились на заброшенный пирс, который находится в 20 километрах от города.

— Я не понимаю, зачем вы мне все это рассказываете? Меня вообще не было в стране. Я был в командировке в Бельгии. Я подаю на развод и меня уже не интересует эта интрижка, — Кирилл расслабился. Кажется, пронесло. Про госконтракты разговор не идет. Он уже поручил адвокату готовить иск о разводе и Карину считал пройденным этапом своей жизни.

— А вы не спешите, Кирилл Степанович, с выводами. Мы прекрасно осведомлены о ваших передвижениях по Европе. Слушайте внимательно, информация вам пригодится в будущем. Ваша супруга и гражданин Козырев вышли в море на катере в шторм, чтобы осуществить погружение с катера для обследования подводного объекта, ну назовем его S. Так вот, в процессе погружения, гражданин Козырев погиб, а ваша жена выжила. Капитан и катер бесследно исчезли. Сейчас полиция Геленджика расследует это дело. Вы в курсе, конечно? — конечно Кирилл был в курсе. В курсе, что его жена сука. Детали его не интересовали. Но какое он имел отношение ко всей этой суете? Пусть полиция разбирается, что там случилось.

— Ну, я не так информирован, как вы. Козырева я не знал лично и уже не узнаю. И если честно, мне абсолютно плевать, что с ним произошло. А с супругой я развожусь. Не думаю, что я еще встречусь с Кариной Анатольевной. Поэтому не вижу повода для нашей беседы. Если вам интересно, вы и допрашивайте Карину. Я могу быть свободен?

— А вот зря вы так спешите, господин Быстров. Нужно всегда видеть корешки, а не вершки, Кирилл Степанович. Нам нужно допросить вашу супругу. Это вы правильно подметили. Когда время придет, тогда и мы с ней пообщаемся. Вы же еще не разведены, и она является вашей супругой. Так?

— Ну, только формально. Я ей сообщил после поездки, что буду разводиться. Я ничего про Козырева знать не знаю. Я здесь ни при чем.

— Может вы не причем, а может причем. Допрос — это наше дело. А вот ваше- помочь Федеральной службе безопасности России и снять с себя все подозрения в шпионаже в пользу недружественных нам стран.

— Что? Что вы сказали? — Кирилл с трудом переваривал слова подполковника. В его голове концы с концами не сходились, — Я? Какой еще шпионаж? Я ничего не понимаю!

— Все очень просто, ваша супруга со своим любовником осуществляла действия по поиску и обследованию объекта S в акватории Черного моря, предположительно, по заказу разведки недружественных нам стран. А так как вы часто бываете за границей, то можно предположить, что ваши командировки — это прикрытие для передачи информации.

— Нет! Вы что! Я никогда ни с кем не встречался! Я- бизнесмен. Я только вел переговоры с компаньонами и все. Это бизнес и больше ничего! У меня компаньоны в Германии, в Бельгии, в Голландии! Все люди известные и уважаемые.

— Кирилл Степанович, вас могли использовать вслепую. Или вашу супругу. Мы не утверждаем, что вы — шпион. Если бы мы утверждали, то вас бы привезли на допрос и больше бы не выпустили.

— Нет, я не шпион! Я и знать не знал, что Карина в Геленджик полетит. Она меня обманывала.

— Охотно вам верю.

— Позвоните ей, она все подтвердит. Я ничего не знал о ее поездке. Она всегда скрытная была. Всю жизнь что-то за спиной у меня проворачивала.

— Что именно?

— Не знаю.

— А вот это нужно выяснить, Кирилл Степанович. Мы хотели связаться с вашей супругой, но ее телефон заблокирован. Она пропала.

— Да? Как это? — Кирилл задрожал. Вот так прилетело, он и в страшном сне не мог бы представить такого поворота. Нужно срочно разводиться.

— Да, обычно. Как люди пропадают. Был и нет. Ваша жена не выходит на связь. Телефон заблокирован. Сим-карта не прослеживается. Из отеля она выехала в неизвестном направлении.

— И что же я могу сделать? — Кирилл чувствовал себя полным овощем.

— Помочь Родине, Кирилл Степанович. Вы должны отыскать вашу супругу и выяснить все детали. Нас интересует заказчик погружения. Если это просто любознательный россиянин, то вы можете спокойно продолжать трудиться. Ну а если…

— Да, я понял. Вы хотите, чтобы я сам все узнал. Чтобы без шума.

— Вот именно. Вы очень проницательны. Зачем нам сейчас в наше неспокойное время раздувать скандал международного масштаба. Мы, конечно, могли бы и сами допросить гражданку Быстрову, но это поднимет волну. А вы — родной ей человек. Муж. Подберете ключики к ранимой женской душе, поговорите и все выясните. У вас есть неделя, Кирилл Степанович. Если никакой информации внятной не будет от вас, то мы вправе будем включить вас в круг подозреваемых. Мой вам совет, попробуйте на время помириться с вашей супругой. Это в ваших интересах.

— Втереться в доверие? Но мы с ней разругались, и я собирался подавать на развод. Как я с ней могу помириться?

— Собирались, передумали. Подумайте, что у вас на кону стоит, Кирилл Степанович. Ваши визы и загранпаспорта мы можем аннулировать за один час. Вы будете невыездной. Соответственно доверие ваших компаньонов к вам упадет. Да, и вы хотели баллотироваться в депутаты в Московской областной администрации? Ваша репутация должна быть идеальная. Не подмоченная ни к какой стороны.

— Вы и это знаете? Откуда? — Быстрову на миг показалось, что подполковник Самойлов читает его мысли. Хотя, возможно, так оно и было.

— Мы все о вас знаем, господин Быстров. Даже больше, чем вы думаете. Так будем поднимать все ваши дела или попридержим коней?

Быстров не думал ни минуты. Он тут же принял решение.

— Я сегодня же вылетаю в Сочи. Я найду Каринку и все узнаю. Я вам обещаю. Сделаю все, что возможно. Ну поссорились, помиримся. Как мне с вами связаться?

— Мы вас сами найдем. У вас неделя. Всего хорошего, Кирилл Степанович.

— До свидания.

Глава 10

— Что ты на меня так смотришь? — Карина сидела в машине Коробея и чувствовала его изучающий взгляд. Ей было неуютно. Она не знала, что ждать от этого мужчины. Не могла его просчитать.

— Ничего, просто вспоминаю, какая ты была в школе. Ты изменилась, — на самом деле Герольд думал о другом. Он пытался понять, что на самом деле было известно Быстровой о заказе. А то, что она что-то скрывала, у него не было сомнений. Но он умел не опережать события. Его терпению можно было позавидовать. Он знал, что Карина, в силу своего темперамента, не сможет долго держать в себе информацию. Ее прорвет, как платину. Нужно только подождать. И не давить, а то перейдет в оборону. Пока она ему доверяет.

— Изменилась в лучшую сторону? — Карина улыбнулась. Первый раз за весь день.

— Не знаю, я не оцениваю людей по общепринятой шкале. Я наблюдаю и делаю свои выводы. Ты приобрела столичный налет, поменяла перья. Это заметно. Но неизменно в тебе осталось одно — ты такая же живая и такая же напористая. Алик рассказывал, что в школе ты никому не давала спуску. Всех обидчиков наказывала. Никого не боялась. Смелая была. Поэтому ты ему и понравилась.

— Ага, говори уже честно, больная на всю голову. Бесшабашная. Я всегда была в центре разборок. Возможно, ты не знаешь, но мне тоже доставалось. Вырван был не один клок волос с моей головы. Вечно в синяках ходила, пока Алик не появился. И молчать я не умела. Многие не хотели правду слушать. Я не терпела несправедливость. И сейчас не терплю.

— Здесь мы похожи. Только методы у нас разные.

— Ну, сейчас я уже не такая бойкая. Москва обломала. Тормоза работают. Я трезво оцениваю свои возможности. Время рыцарей прошло.

— Алик, Козырь — он был твоим рыцарем? — Герольд и так знал все ответы, но ему нужно было расслабить Карину и понять, что она задумала. Общие воспоминания о детстве их сближали.

— Да, он был моим защитником. Когда мы стали с ним дружить, мне стало легче жить. Ко мне перестали цепляться. Он всегда со мной на разборки ходил. Всем по морде давал. Но знаешь, я его ревновала. Особенно в старших классах.

— К кому? Ты была самая яркая и красивая девушка в школе, — Коробейников вдруг замолчал и поправился, — Так Алик считал. Твой характер тебе только больше шарма придавал. Никто не мог сравниться с тобой по популярности.

Карина покосилась на следока. Нет, в детстве она ему точно нравилась. Полное попадание. Она угадала. Хотя, с другой стороны, она нравилась всем друзьям Алика.

— Ты не понял, я не к девушкам его ревновала, а к вашему Ордену. Я ревновала его к вашим делам, к тебе, к вашим встречам, к вашей мужской компании, к пацанам, Алик вечно что-то скрывал. Он мне никогда не рассказывал, чем вы занимались. А я очень любопытная была. И я хотела быть частью вашей компании. Но ты не принимал девочек. Я знала, что ты был лидер. Вот поэтому я ревновала и обижалась. Честно скажу, я тебя недолюбливала, Коробей.

— Я это знал. И не видел в этом проблему. У Алика всегда был четкий ум. Он не попадал под твое влияние. Разве только в одном месте.

— В каком? — Карина рассмеялась. Она и сама знала, к какому месту на ее теле всегда был прикован взгляд Алика, — Ладно, какая разница. Нет уже Алика и мы уже не молодые. Все в прошлом. Я была молодая и любопытная. Мне хотелось все узнать о большом мире. Поэтому и рванула в Москву после школы.

— Ты и сейчас любопытная, Карина. И твоя любовь к авантюрам до сих пор в тебе живет. Ты умудрилась попасть в большой переплет. Но думаю, что скоро дело закроется. Начальство настаивает на несчастном случае.

Карина вздохнула. Если дело закроют, то Коробей выкинет ее из головы. У него и других проблем хватает. Рассчитывать ей больше не на кого. А то, что ей грозит опасность, она чувствовала кожей. Нужно было форсировать события.

— Коробей, в общем кое-что произошло, пока мы с тобой не виделись. Ну, и кое-что я тебе еще не рассказала.

Герольд понял, что платину начало прорывать. Он приготовился. Карина была смелая девушка, но видно пришел момент, когда и ей прищемили хвост. Он еще в полицейском участке прочитал страх в ее глазах. Только поэтому он вез ее к себе домой. Он сразу вычислил, что ей угрожают. Но кому она интересна и что она знает? Вот два вопроса, которые интересовали следока.

Карина собралась с силами и рассказала все, что с ней случилось, а также про тайник на пасеке. Коробейников молчал. Он подозревал, что-то похожее. Это хорошо, что Карина не добралась до тайника раньше его.

— Что ты молчишь? Все плохо? Меня убьют?

— Хотели бы — убили бы еще в парке или в гостинице. Но такой вариант развития тоже существует. Ты пришла в полицию, в это время за тобой наблюдали. Следили.

— Следили? Но я не заметила. Даже не знаю. И что?

— А то, что ты ослушаюсь их приказа. Значит ты неуправляемая. А таких свидетелей убирают, потому что запугать их не получается. Только убивают тихо, без шума, подстроив несчастный случай. Например, можно со скалы скинуть.

— Как убрали брата Алика? Артура? Ты это имеешь в виду?

— Да, именно так. Может эти две смерти и не связаны между собой, а может и связаны. У меня нет никаких зацепок. Я не смог найти убийц Артура. Ни свидетелей, ни улик. Несчастный случай или суицид. Такая версия. Но я подозреваю, что это было убийство. У него не было повода бросаться со скалы. Он вел спокойную жизнь. В твоем случае все бы очень гладко сошлось. Потеряла любовника и бросилась со скалы.

— Нет! Хрен им, а не скала! Я Алика любила, но жизнь я люблю больше! Никто бы не поверил!

— Карина, только я бы не поверил, потому что я знаю твой характер. А для следствия — это рабочая версия.

— Чушь, ну ладно, я жива, но вижу и так, что все дерьмово. Герольд Александрович, мне некуда идти, у меня нет денег и нет друзей, к которым я могла бы обратиться. Ты мне поможешь? Я просто поживу тихонько в твоей квартире. Можно? Неопределенное время, пока все не уладится. Никто не узнает, что я у тебя живу, у меня даже телефона нет. Можешь обыскать.

— Карина, не называй меня Герольдом, для тебя я Коробей. Сейчас девять часов вечера, ты сидишь в моей машине, и мы уже подъезжаем к моему дому. Думаешь я тебя брошу на улице?

— Ну, люди меняются. В детстве я тебя считала самым благородным в вашей мужской компании. Ты всегда жил по принципам, по кодексу чести. Даже Алик был не такой. Он любил деньги. И всегда хотел зарабатывать много. Но делал он это не ради обладания этими деньгами, а чтобы доказать себе, что он может добиться всех целей. Ты не такой. Ты всегда был острожный и очень продуманный. Не лез напролом.

— Я и сейчас такой. Я не изменился. И мой кодекс чести не поменялся. Поэтому ты можешь жить у меня дома. Только не жди комфорта, к которому ты привыкла. У меня не пятизвёздочный отель. На питание и одежду деньги дам. Живи, сколько хочешь. Только по моим правилам. Нарушишь, я тебя выгоню.

— Да, конечно. Ты не переживай. В быту я скромный человек, я тебе мешать не буду, как мышка в угол забьюсь, ты меня даже не увидишь, — Карина облегченно вздохнула. Правила, так правила. Ей не привыкать жить по чужим правилам. Она этим занимается всю жизнь.

Коробейников в душе улыбнулся. Кассиопея и мышка? Это два несовместимые понятия. Он приобрёл большую проблему. Вернее, ему на голову упала эта проблема. Его личные границы будут нарушаться каждую секунду. Нужно быть к этому готовым и не верить ни одному ее обещанию. Но кодекс чести нарушать нельзя. Это его испытание. Тайфун будет разрушительным.

— Да, Коробей, давай завтра смотаемся в Сочи? Ну, нужно проверить пасеку деда Алика, так, на всякий случай. Может там что-то интересное спрятано. Ты мотоцикл Алика забрал? — Карина старалась придать лицу самое беззаботное выражение. Но на самом деле, для нее это был вопрос жизни и смерти. Если Коробей не поедет или решит сам обследовать пасеку, то ей придется действовать решительно. Она должна будет его опередить. И плевать на запрет на выезд из города, когда ее жизнь на кону.

— Я не вожу мотоцикл. Мы можем поехать на моей машине.

— Зато я вожу мотоцикл и очень хорошо. Можешь не сомневаться. Я закончила курсы экстремальной езды. И, прости за честность, но твоя колымага будет плестись по серпантину сутки. Да и по горной дороге она не проедет. На мотоцикле мы за несколько часов доберемся.

Коробейников боялся скорости. Поэтому машину не менял уже много лет. Старый потрепанный фольксваген его вполне устраивал. Медленный, но надежный. Еще была служебная машина, но он ей почти не пользовался. А еще он боялся мотоциклов. Это был его секрет. Карина была права. Лучше на мотоцикле добираться до пасеки. Пчелиные домики обычно устанавливают в труднодоступных местах в горах.

— А может мы пешком пойдем в горы? Доберемся до Сочи на машине, а оттуда пешком. Ты знаешь маршрут, сможешь провести?

— Можно и пешком, я прекрасно ориентируюсь на местности и помню, где находится пасека деда Матвея. Только, если идти пешком, тогда придется палатку брать для ночёвки. Или стартовать рано утром.

— Ну, как вариант. Почему бы нет?

— Знаешь, как-то не очень мне охота встретиться с медведем. Или с медведицей и медвежатами. Сейчас как раз сезон прогулок медвежат. Но выбор за тобой, — Карина спешила. Она хотела быстрее добраться до пасеки. Ее не привлекала ночёвка в палатке с Коробеем. Или бессонная ночь в гостинице в Сочи. Она хотела знать, что спрятано на пасеке.

— Коробей, а ты не был на пасеке деда Матвея ни разу?

— Нет, понятия не имею, где она находится.

Карина выдохнула с облегчением. Это ее устраивало.

Герольд отвернулся и усмехнулся. Он поражался женской наивности. Конечно, он угадал ее страх. Она боялась, что он ее опередит. Но она забыла, где он работает и кем. Узнать расположение пасеки деда Матвея ему бы не составило труда. Он мог бы задержать Карину в отделении, посадив ее за решетку. Или закрыв в своей квартире. С восьмого этажа не спрыгнешь. Ему не нужна была компания, чтобы добраться до пасеки и самому обыскать каждый улей. Но он не станет этого делать. Зачем? Карина была лишь пешкой на шахматной доске. Приманкой. Причем слепой и глухой. Она даже не заметила, что за ней следят. А вот управлялась вся партия из другого места.

— Хорошо, я подумаю над твоим предложением.

— Нет, так не пойдет. Мы должны завтра утром выехать. У меня нет времени. А вдруг за мной следят на самом деле?

— На самом деле? Каська, ты иногда по сторонам смотри. За нами всю дорогу ехал белый джип. Я дома пробью номера.

— Что? Я не заметила, — Карина округлила глаза от страха, — и ты это так спокойно говоришь? За нами следили, а ты ничего не сделал?

— А что я должен был сделать? Через час я узнаю, кто за нами следил. Вернее, за тобой следил. Потом сделаю выводы. Одно могу сказать, что это не профессионал. Просто наблюдатель, которого попросили проследить, куда ты направляешься.

— Ты так спокоен.

— Да, мы доехали. Смотри, джип исчез. Они знают, где ты остановилась. Но это даже и хорошо. Мы тоже можем за ними следить.

— Теперь они знают, что я у тебя дома. А вдруг меня захотят убить? У тебя бронированная дверь?

— Ты смеешься?

— Значит нет. Хотя бы внутренняя щеколда есть?

— Карина, брось. Это не Москва и не Питер. Здесь все проще.

— Да здесь еще хуже. Любой бандит в горы может уйти и его никто никогда не найдет. Несколько перевалов и можно спокойно в Абхазии потеряться. В Москве хоть камеры на каждом шагу стоят. Вывод один, нам нужно ехать на мотоцикле. Я уйду от любой слежки и от любой погони. А ты на своей раздолбайке — нет.

Герольд еще колебался. Умом он признавал доводы Карины, но в душе его терзали сомнения. Наконец-то он решился.

— Хорошо, отправляемся завтра в шесть утра. Мотоцикл заберем из полицейского участка. Он уже в служебном гараже стоит.

— Супер! Коробей — ты лучший! — Карина в эмоциональном порыве обняла следока и поцеловала его в щеку, — Ой, прости, я не хотела. Просто, когда я нервничаю, мне нужно двигаться.

Герольд замер. Много лет его не целовала девушка. Карина пахла сладкими духами и шампунем. Он хотел потрогать щеку, к которой она прикоснулась губами, но одернул себя. Это ничего не значит. Просто импульсивные люди так проявляют свои эмоции. Поцеловала и забыла. Он никогда не был импульсивным. Его считали холодным и скрытным. И завтра ему понадобится вся его воля и выдержка, чтобы сесть на мотоцикл, пересилить свой страх скорости и не умереть во время поездки. У него осталась ночь, чтобы подготовиться к поездке морально. Заснуть он уже не сможет. Но это даже и хорошо. У него будет время для чтения на немецком языке дневников его прадеда, немецкого офицера, капитан-лейтенанта Герольда фон Шлиффена — кавалера Рыцарского креста с Дубовыми листьями. Он воевал во время Великой Отечественной Войны в военно-морском флоте Третьего рейха. Дневники ему достались по наследству. В Россию их привез троюродный дядя из Германии, когда Герольду было десять лет. К тому времени он уже неплохо говорил и читал по-немецки. Родители отдали его в языковую школу. Также он практиковал язык, разговаривая по телефону с родственниками из Германии. Поэтому, кое-какие записи своего прадеда он смог перевести. С детства он знал, что принадлежит к знаменитому немецкому роду. И хотя в их семье никто не знал немецкий язык, кроме него, но память о великих предках всегда поддерживалась. Семья Герольда отмечала католическое рождество 25 декабря и это традиция соблюдалась до тех пор, пока не умер отец. Однажды, когда Герольду было двенадцать лет и, когда он в очередной раз пролистывал дневники прадеда, ему в голову пришла неожиданная мысль. Старые мемуары, натолкнули его на идею о создании своего собственного рыцарского ордена, со своим символом, уставом и традициями. Проект вызревал в голове подростка два года. И в 14 лет дозрел. Так родился Орден рыцарей Герани. Герольд назначил себя магистром ордена.

Со временем, он забросил чтение дневников прадеда. Тетрадки пылились в коробке много лет. Но совсем недавно он опять вернулся к рукописям. Сейчас он уже прекрасно владел немецким языком, поэтому перевод с немецкого не доставлял ему труда, а наоборот успокаивал. Читая дневники, он начал замечать странные вещи. Особенно странности проявлялись, когда он читал блокнот, описывающий службу Герольда фон Шлиффена на подводной лодке во время войны. Казалось, что записи обладают удивительной силой. В минуты трудностей и сомнений, Геральд-младший выбирал любую страницу из толстого блокнота прадеда и читал. Желтые, потрепанные от времени страницы начинали разговаривать с ним. Он чувствовал, что прадед помогает ему своими мемуарами. Это выглядело абсурдно, смешно, но каким-то таинственным образом, Герольд находил ответы на все свои вопросы. И сомнения пропадали. Это было непостижимо. Но дневник работал.

Карина крутилась на кухне, пытаясь приготовить импровизированный ужин. Герольд закрылся в своей комнате и ушел в себя. Он открыл дневник прадеда на первой попавшейся странице и прочитал:

«Страх. У нас нет времени на страх. Моряк должен выполнить все необходимые действия, а бояться он может в свободное от службы время. Знаете, как чувствуют себя люди, проходя в нескольких метрах от глубинных бомб? Представьте себя на самолете, которого преследуют три истребителя одновременно…».

Герольд почувствовал внутреннее волнение. Он понял, что ему хотел донести из прошлого Герольд фон Шлиффен. У него нет времени на страх. Потому что он на службе. Его миссия служить и помогать людям. И сейчас в его помощи нуждалась Кассиопея.

Глава 11

Кирилл вернулся в офис и встретился с Денисовым. Пришлось все рассказать подробно. И не только о встрече с подполковником, но и о Карине.

— А я чувствовал, что этой шлюхе доверять нельзя, любовника угробила, еще в историю влипла, ну ничего, это не смертельно, — Артем схватил мобильник и начал искать нужный номер.

Кирилл разозлился на Денисова. Нашелся умник. Хотя, возможно, он и прав. Нужно было раньше ее выгнать.

— Полегче на поворотах, в настоящий момент, Карина — моя законная жена, — Кирилл налил себе рюмку дорогого коньяка и выпил одним залпом. Он начал прокручивать в голове варианты разговора со своей женой, — Я лечу в Геленджик. Все встречи отменяю.

Денисов молчал, уткнувшись в телефон.

— Не представляю, где мне ее там искать? Артём, кому ты звонишь?

— Геленджик не Москва. Найдется. Есть у меня один знакомый в Сочи. У него кореша повсюду. Сыскное агентство держит. Иголку в стоге сена найдет. Попрошу разузнать все и проследить за Каринкой. Твоя супруга должна была остановиться в пятизвёздочном отеле. Это и так нам понятно. На меньшее она бы не согласилась. Не думаю, что в Геленджике много пятизвёздочных отелей. Фамилия любовника у меня есть. Ну, а остальное дело техники. Найдем Каринку, не переживай, человечек у меня надежный. Если возьмется, то быстро все выяснит. Может мне с тобой полететь? Для подстраховки? Припугну, если что…

— Нет, ты что! С ума сошел? Мало мне неприятностей? Карина молчать не станет. Сразу в полицию пойдет.

— Ну я могу просто понаблюдать, все разнюхать, пока ты будешь ей жопу лизать и в рот заглядывать.

— Я никогда Карине, как ты выражаешься, жопу не лизал. Она у меня по струнке ходила.

— Мне не рассказывай. Сколько раз она с этим Аликом встречалась? А ты молчал. Делал вид, что не знаешь. Хотя доклады я тебе отправлял.

— Моя жена — это не твое дело. Занимайся компанией.

— Ладно, не злись, Кирилл, я же, как лучше стараюсь. Кто тебе еще правду скажет? Так мне лететь с тобой? Я могу не светиться.

— Нет, пока нет. Я подумаю. Это запасной вариант. Карина сразу заподозрит, что я не мириться к ней прилетел, а по делам. А если так, то начнет пресс включать, раньше времени. Торговаться начнет, оспаривать наш брачный договор. Ей только засунь палец в рот, все оттяпает. Это она еще не отошла от смерти своего любовника. Поэтому мне не звонит. Я поеду мириться с ней. Временно. Сделаю вид. Пусть думает, что она выиграла эту партию. Алик в могиле, поэтому ей ничего уже не светит. Поломается и согласится вернуться.

— На хрен она тебе сдалась? Выведай, что нужно и брось ее. Смотри сам не расчувствуйся. Она тебя не любит, Кирилл, и не полюбит никогда.

Быстров выпил еще одну рюмку коньяка. Он знал, что Денисов прав. Но не хотел вслух признавать горькую правду.

— Ты не полетишь, Артем. Мне нужно поговорить с Кариной без свидетелей и без давления. Я сам справлюсь, — Быстров увидел сомнения в глазах своего партнёра и разозлился, — Ты думаешь я такой лох, что буду жить с женщиной, которая может перечеркнуть весь мой бизнес? Или ты забыл, что это моя фирма и мой бизнес? И что я рискую всем!

Ему надоело, что Денисов постоянно пытается перетянуть одеяло на себя. Надоела его самоуверенность и властный тон.

— Как знаешь, Кирилл Степанович, — Денисов надулся, его квадратная челюсть упрямо выдвинулась вперед, — Напишешь мне «вариант Б» — я сразу прилечу и поговорю по-своему с Кариной Анатольевной.

— Хорошо, Артем, — Кирилл сменил тон на более спокойный, он держал все под контролем, — И потом, ты нужен здесь. Прощупай этого подполковника Самойлова. Узнай, что за птица, какого полета. Он мне намекнул, что все про нашу компанию знает. Знает, кто нас крышует. Только сейчас ему это не интересно. Не хочет шум поднимать. Откуда он все знает? Утечка? Кто нас сдал?

— Блефует, сто процентов блефует. Но с Кариной нужно разобраться. С ФСБ лучше не шутить. Найдут к чему привязаться.

— Вот и выясни — блефует он или нет. А я попробую Карину потрясти. Им нужна информация — я ее добуду. Карина — эмоциональная девушка. Сейчас она еще под впечатлением от смерти своего любовника. Ей нужно выговориться. Нужно рану зализать. Повыть, порыдать. Натура такая. Вот я и сыграю на ее чувствах. Я ее знаю, как облупленную.

— Смотри, чтобы эта «эмоциональная натура» тебя в международный скандал не затянула. Держись от нее подальше.

— Карина глупой никогда не была. Алик ее использовал в темную, это сто процентов. Она не шпионка. Но, возможно, что-то она может знать. Посмотрим. Надо же так влипнуть! Вот какого хрена она поперлась в этот Геленджик?

— Твоя жена, вот и выясняй, какой хрен ей слаще морковки.

Денисов развернулся и вышел из кабинета. Он злился. Но срываться на Быстрове не хотел. Ему это было не выгодно. Лучше промолчать. Он не был женат и женщин не любил. На дух не переносил. А Карина его всегда бесила. Курица сочинская. Возомнила себя королевой. Ну ничего. Он трон из-под ее тощей задницы выбьет. Не таких Москва обламывала. Бизнесом нужно заниматься, а не отвлекаться на всякую чушь. На кону деньги серьезные, а тут баба все карты спутала.

У Денисова были серьезные связи, которые он использовал. Он имел процент с каждой сделки, которую крышевали его кореша генералы из госведомства. Каждый новый госконтракт давал ему возможность прожить безбедную старость в будущем, когда он закончит опекать и контролировать бизнес Быстрова. Поэтому он не хотел рисковать своими деньгами.

Кирилл Быстров хоть и был бизнесменом, но не отличался особой выдержкой и сильным характером. Он всего боялся, перестраховывался, сто раз проверял и никому не доверял. Все волевые решения давались ему не легко. Особенно те, которые нарушали закон и могли привести к уголовной ответственности. Но деньги делают чудеса. Соблазны были так велики, что Денисову приходилось только немного надавить на Быстрова, чтобы убедить его принять и воплотить в жизнь нужные схемы. Схемы были рабочие. Госконтракты регулярно выигрывались на торгах, где помимо компании Быстрова, представлялись подставные фирмы с завышенным бюджетом на контракт. Фирма Быстрова обходила конкурентов, получала контракт на миллионы рублей, а генералы получали свои откаты и покупали новые дома и машины. Все были довольны. Денисов рисковал жизнью, подписываясь своей репутацией и авторитетом за Быстрова. Генералы ему доверяли по старой дружбе, а он гарантировал, что все цепочки будут работать стабильно. В случае неудачи или утечки информации его могли закатать в асфальт. Он это знал. Поэтому плохо спал по ночам и много нервничал.

Поздно вечером Денисов получил смс с адресом.

«Твоя краля выехала из отеля. Направилась в полицию. Вышла из участка со следаком. Села в его машину. Они подъехали к дому по адресу: улица Маршала Жукова, 1. Со следаком поднялась в квартиру. Больше не выходила. Осталась с ним на ночь. Могу скинуть номер машины следака. Пробьешь квартиру. Это все. Слежку снимаю».

Денисов почесал затылок. Недооценил он Каринку. Вот так расклад. Шустрая баба. И что же это все значит? Одного утопила и сразу за другого взялась? Нет. Не похоже. Тогда что? Зачем ей следователь? Просто перепихнуться? Или это игра? А может она и правда шпионка? Тогда дела плохи…

Глава 12

Карина так и не дождалась Коробея. Он закрылся в своей комнате и не выходил весь вечер. Она поужинала в одиночестве и прилегла на диван. Включила телевизор и тут же заснула. Она не слышала, когда Коробей вышел из своей комнаты. Была уже полночь. Он двигался по квартире бесшумно. Зашел в комнату, выключил работающий телевизор и накрыл девушку пледом. В комнате работал кондиционер и было прохладно. Женщины были редкими гостями в его квартире. Он не привык заботиться о ком- либо, запоздало подумав, что нужно было расстелить диван и дать постельное белье. Теперь уже поздно.

Он прошел на кухню и понял, какой он голодный. Карина приготовила овощное рагу и потушила мясо, которое нашла у него в морозилке. Странная девушка. Можно было просто пельмени отварить. Или готовую пиццу разогреть. И откуда в его холодильнике мясо? И овощи? Наверное, это мама оставила, когда приезжала его проведать. Сам он бы не стал покупать продукты, чтобы готовить. Он питался в столовой или разогревал готовую еду. Ему было некогда. Иногда он просто приходил домой и падал на кровать от усталости, не ужиная.

Он съел все, что было в кастрюле и на сковороде. Затем он тщательно помыл посуду, вытер и поставил в шкаф. В квартире у него была идеальная чистота. Он любил порядок. А еще, он любил точно знать, что происходит вокруг. Зазвонил телефон.

— Герольд, привет. Машину пробил, она числится за Ашотом Музаевым. Джип стоит на учете в Сочи.

— Что-то есть у нас на этого Музаева?

— По мелочи. Хулиганство. Пьяные разборки. Условный срок. Так, шавка на побегушках. Ничего серьезного. Работы официальной нет. Машина до сих пор в твоем дворе? Может патруль прислать?

— Нет, уже уехала. Что-нибудь еще есть?

— Да. Как ты и предполагал, в сети появились фотографии туристов, каких-то москвичей, которые отдыхали на яхте в окрестностях Геленджика в день, когда погиб дайвер.

— Тебе удалось найти катер?

— Герольд, ну ты и резкий. Или дерзкий. Откуда ты знаешь, что на фото есть катер?

— А что еще туристы могут снимать? Берег и катер с дайверами. Санёк, ты сможешь найти этот катер?

— Ну не знаю. Опознавательных знаков нет. Ни названия, ни номера. Или они есть, только их закрасили. Но это точно этот катер. На нем видны силуэты двух дайверов. Их сфотографировали с яхты, когда они от берега отплывали.

— Капитана видно?

— Нет. Только силуэты парня и девушки. Качество плохое. Волны были. Но это то место, я его узнал. Заброшенный причал. Лестница разрушенная. Это точно та скала. Даже тропинку разглядел, по которой они спускались.

— Молодец, следопыт. Хорошо. Завтра бери фотографии катера и вперед по всем стоянкам плавсредств. Мне нужен капитан этого катера.

— Хорошо, Герольд Александрович. Если найду — пригласить на допрос?

— Сначала найди и установи личность капитана. Обо всем мне докладывать. Никакой самодеятельности.

— Слушаюсь.

— Меня завтра, вернее сегодня в отделе не будет. Скажешь, что я заболел. Фото с катером не свети. Начальству я сам доложу, если ты найдешь владельца плавсредства.

— Понял, Герольд Александрович.

— Отбой.

Коробейников подобрал с пола сумку Карины и вытряхнул все ее содержимое себе на кровать. Он внимательно осмотрел все вещи и карманы.

— Так я и думал. GPS — ГЛОНАСС маяк. Активизируется только при движении.

Маленькая черная коробочка лежала во внутреннем кармане сумки и сливалась с черной атласной подкладкой. Герольд взял маячок и прошел на балкон. Маячок он спрятал в картонную коробку от микроволновки.

— Пока дружочек полежи на балконе. Позагорай. А мы смотаемся в Сочи. Потом я подумаю, что с тобой делать.

Карине не обязательно было знать, что за ней следят. Как он и предполагал, в этой истории Карина была лишь пешкой, которую двигали по шахматному полю в нужное место.

— Что же ты, Козырь, спрятал в горах? Кому ты, мой друг, перешел дорогу?

Карина встала вся разбитая. Диван был неудобным, жестким и кривым. Коробейников уже пил кофе на кухне. Он ждал ровно 5.30 утра, чтобы разбудить девушку. Но Карина проснулась сама. Заспанная она вышла на кухню.

— Проснулась? У тебя 30 минут на душ и завтрак.

— Коробей, мы не в армии. Я не твоя подчиненная. Как соберусь, скажу. Ого, ты все съел и посуду вымыл! А спасибо?

— Было неплохо приготовлено.

— Что? Неплохо? Ну ты и зануда! Неблагодарный. Будешь есть бутерброды в следующий раз.

— Было достаточно хорошо приготовлено. Довольна? Собирайся! Нам нужно забрать мотоцикл до прихода начальства. Надеюсь, у тебя есть права и водишь ты хорошо.

— Будь уверен. Я эту дорогу с закрытыми глазами знаю. Ладно, не бойся. Глаза будут широко открыты.

Герольд выпил залпом горячий кофе и обжёгся.

— Карина, ты знаешь, что мы ищем? Что спрятал Алик?

Девушка покраснела. На глазах появились слезы.

— Нет, Алик мне не говорил. Ты у нас полицейский, вот и разгадывай ребусы. Я должна выполнить его последнюю волю. Он попросил меня съездить к деду Матвею и забрать из улья то, что он оставил для меня. Надеюсь, это деньги. Мне бы сейчас они очень пригодились. Если там большая сумма, ты будешь моим телохранителем, — Карина с надеждой посмотрела на непроницаемое лицо Коробея, — Согласен? Я заплачу за охрану.

— У тебя нет денег и нет жилья. Не лови синицу в небе. Давай доедем до пасеки, там и поговорим. Нам еще нужно будет к матери Алика заехать. Я хочу ей лично сообщить о смерти сына. Не по телефону. Боюсь, что день будет сложным.

— Хорошо, я с тобой поднимусь к тете Кате. Помогу, если что, поддержу ее. Может «скорую» придется вызвать.

— Да, спасибо. Собирайся. У меня есть только один день на поездку. Завтра я должен быть на работе.

— Понимаю, Коробей. Спасибо тебе за помощь.

Карина вытерла слезы и вышла из кухни. Нужно было встряхнуться. Она стала под холодный душ и сразу почувствовала прилив сил. Ее жизнь была разрушена. Ничего уже не склеить. Она все потеряла. Оставалось только принять этот факт и идти вперед. Ей нужны были деньги и она надеялась найти их на пасеке деда Матвея.

Герольд открыл дневник прадеда на первой попавшейся странице и прочитал:

«Лодка — это наш второй дом. Я стараюсь прививать экипажу любовь к лодке. Я считаю, что необходимая атмосфера — это условие успешной службы. И это моя цель, как командира корабля. Матрос не должен быть запуган. Ему стоит давать время на себя и свои мысли, иначе он может сойти с ума от постоянного напряжения».

Герольд закрыл дневник. Точное попадание. Как всегда. Нужно сделать паузу. Его мысли о расследовании на время рассеялись, и он подумал о том, что происходит в его ванной комнате. Он представил Карину голой и напряжение спало. Теперь он был готов к поездке на мотоцикле. Возможно, ему и понравится такая близость. Другую он не планировал.

Глава 13

— Ну что? Есть новости? — Влад злился. Ему надоело прятаться в старом гараже и питаться в сухомятку, — Мне сейчас же нужны новые документы и оставшаяся сумма денег. Я выполнил все инструкции.

— Конечно, все, как договаривались, — Руслан высунул голову из гаража и проверил грунтовую дорогу. Никого. Хвоста нет, — Ты должен исчезнуть из города сегодня же. Вот билет до Стамбула. Это твой новый загранпаспорт. Вылет из Сочи вечером. Поспеши.

— А что мне в Стамбуле делать? Нельзя было в Европу взять билет или в Таиланд?

— Нет. Ты должен быть в зоне быстрого доступа. Стамбульский хаб лучше всего подходит. Вот адрес, где ты остановишься. Мы тебя сами найдем. Не светись. Живи скромно. Из Стамбула не выезжай до приказа.

— Понятно. А с девушкой что? Может ее убрать? Так я могу перед отлетом. Только сумму удвойте.

— Незачем. Нам не нужно лишнее внимание. Наши водолазы уже готовы. Думаю, мы ее нашли. Это наша субмарина. Ты выходишь из операции.

— Понял. Вам виднее.

Влад проверил документы. Все было идеально. Теперь он гражданин ФРГ — Ханс Амлер. Телефон завибрировал. На счет поступила нужная сумма. Его заказчики всегда отличались педантичностью. Можно было лететь в Турцию и ждать следующую операцию. Руслан был его русским посредником в этой операции. Хотя, возможно, это было его ненастоящее имя. Скользкий тип. Владу было глубоко наплевать на всю агентскую сеть. Его интересовали только деньги. Сегодня он торчал в гараже на окраине Геленджика, а через неделю, возможно будет уже в Мексике выполнять очередной заказ. Он был наемник, но отличался избирательностью. Он предпочитал частных заказчиков. Платили хорошо, четко. Сбоев за последние годы не было. Он знал себе цену. Он мог устранить любую цель. Живую или не живую. Управлял вертолётом, самолетом, катером. У него было военное прошлое и база подготовки спецагентов в Афганистане. Владел в совершенстве английским и немецким. Он был идеальным агентом и продавал себя за дорого. В России ему больше делать было нечего. Задание оказалось пустяковое. Между тем, его счет пополнила круглая сумма.

— Да, Влад, а куда ты труп хозяина лодки спрятал?

— А тебе зачем? Ты мне дал инструкцию, я ее выполнил. Или какие-то проблемы, Руслан. Ты чё? — Влад набычился, — это не твое дело, где труп. У тебя есть неделя, а может больше, как пойдет.

— Вот это я и хотел узнать. Пока субмарина никого не интересует. Ну умер дайвер и умер. Каждый год кто-то тонет. Но новый труп — это уже расследование и подозрение.

— Что ты мне втираешь, Руслан? Я в курсе, как следствие ведется. Не вчера родился. У тебя есть неделя. Семья начнет искать кормильца через неделю, может дней через десять. Поэтому я тебе и предложил телку убрать тихо, без шума. Чтобы свидетелей не было.

— Без шума бы не получилось. Она не просто шлюха подзаборная. У нее муж известный бизнесмен. Началось бы расследование. Ты забыл о русском менталитете. Только дай повод, чтобы шумиху устроить в прессе.

— Ладно. Понял. Я ее припугнул. Будет сидеть тихо. Насчет катера не переживай. Его не найдут. Я его утопил в районе, где нет пляжей и туристов.

— Меня волнует баба. Плохо ты ее припугнул, Влад. Она к мусорам побежала после твоей встречи. А я тебя предупреждал.

— Ты сказал без увечий. Как сказал, так я и сделал.

— Ладно, спишем на человеческий фактор. Маячок работает. Мы следим за ней.

— Запомни, Руслан, мусора — это не мои проблемы. Это ваша проблема. Делайте все быстро, пока они не сели тебе на хвост. Труп хозяина катера они быстро не найдут, но искать будут. Это точно. Девушка мое лицо не видела, поэтому ее заявление никто не примет. Тем более, учитывая обстоятельства гибели ее парня. Ей никто не поверит. Даже, если и поверит, следов нет. Спишут на несчастный случай. Но она не в теме. Это точно.

— Ты уверен, что она не из ФСБ?

— Уверен. На все сто.

— А камеры? В отеле, например, или на улице? Ты мог засветиться?

— Я заходил в отель с черного входа. Там нет камер. Очки на все лицо и балаклава. Работал в перчатках. Следов не оставил. Все чисто. Маячок спрятал в сумке в закрытом кармане. Что еще?

— Катер, тебя могли зафиксировать камеры на стоянке для яхт или на пляже.

— Там была только одна рабочая камера. Я ее предварительно вывел из строя. Остальные камеры — муляжи. Меня никто не видел. Дежурный ночью спал. Еще есть вопросы?

Владу не нравился допрос. То, что телка пошла к ментам — это был не его просчет. Он сразу предложил ее убрать после того, как она оставит запись с отчетом. Но Руслану это не понравилось. Теперь пусть сам разгребает.

Влад стал выходить из себя. Пахло гнильем и подставой. Он проверил нож в рукаве рубашки. Руслан медлил, но не двигался.

— А если хозяина лодки начнут искать?

— Не начнут. Я заставил его перед смертью позвонить жене и сказать, что у него срочный заказ в Сочи и что вернется он через неделю. Управление катером я взял в открытом море. Нас никто не видел.

— Ты его замочил в море?

— Тебе какая разница?

— Да, в принципе никакой.

— У дайвера в телефоне наш жучок стоял. Ты забрал телефон из мотоцикла?

— Нет, не успел, менты рано утром мотоцикл со всеми вещами загребли в участок.

— Плохо.

— Да какой, на хер, жучок? О чем ты говоришь, Руслан? Это просто дайвер, несчастный случай. Никому дела нет до его смерти. Телка не в счет. Знаешь, сколько людей гибнет в России? Сколько тонет?

— Влад, а я разве тебе говорил о России? Мне насрать на полицию Геленджика. Ты что, не догоняешь на кого работал Козырев? И кто сейчас будет искать его убийцу?

— Ты че, урод, мне подставу сделал? Ты же сказал, что он просто дайвер!

— Я сказал тебе то, что ты должен был знать, Влад. А если у тебя чутье не работает, это твои проблемы. Но лучше тебе быстрее убраться из России.

— На кого Козырев работал? Кто его заказчик?

— Не твое дело. Не лезь на рожон, можешь отгрести. Я и так много тебе сказал.

Огромный Влад посмотрел на щуплого Руслана. Это кто здесь нарывался? — его глаза начали наполнятся кровью. Но он наступил на горло своему уязвленному самолюбию и попытался не распыляться. Пока он находится в России, нужно быть осторожным.

— Я не люблю, когда меня используют вслепую. Ладно, проехали. Мое дело маленькое.

— Вот это я и хотел услышать. В жопу засунь свои амбиции. Помни, что ты наемник. Тебе сказали, ты сделал.

— Можешь заткнуться? — Влад сдерживался из последних сил. А может замочить этого ублюдка и спалить гараж?

Руслан протянул ему билеты и документы.

— Хорошо, у тебя рейс в 17.00, поспеши. Вот билет. Надеюсь, тебя здесь больше не увидеть.

Влад сплюнул и выдохнул, когда дверь за Русланом закрылась. Он тоже надеялся больше не возвращаться в Россию. Через пятнадцать минут он уже сидел в такси. Трасса была загружена. Туристический сезон был в самом разгаре. Влад следил за дорогой. Так, на всякий случай. Он ожидал подставы на каждом шагу, поэтому не расслаблялся ни на минуту. На серпантине в горах такси плелось со скоростью 30 км в час. Он пожалел, что у него нет мотоцикла. Не успел он это подумать, как их обогнал мотоцикл, выехав на встречную полосу. За рулем была девушка в шлеме, сзади сидел мужчина, тоже в шлеме. Везет же! Влад им позавидовал. Они могли проскочить без проблем все пробки.

В Москве было жарко и даже душно. С каждым годом летняя духота утомляла все сильнее, город нагревался и плавился. Не спасали ни фонтаны, ни парки. Все стремились уехать в отпуск поближе к морю или океану. Но работу никто не отменял. Подполковник Самойлов сидел в прохладном кабинете и размышлял. Нужно было идти на доклад к генералу Куликову, время не ждет. События происходили, независимо от желания. Он встал, поправил костюм, пригладил волосы и настроился на разговор.

— Александр Герасимович, я вас приветствую!

— И вам не хворать, Петр Николаевич! — Подполковник Самойлов зашел в кабинет к генералу Куликову.

— Рассказывайте, Александр Герасимович. Я вас внимательно слушаю.

— Информации немного, но есть о чем задуматься. Немецкая разведка проявляет непонятную активность в районе Геленджика. Операция секретная. И уже есть погибший.

— Вот как? Совсем уже охренели! У нас под носом активничать? Или они надеются на русское «авось»? Наши военные базы интересуют или пограничники?

— Не совсем. Они заинтересовались затопленным объектом времен Второй мировой войны, который лежит в Черном море в районе Геленджика на глубине 50 метров примерно в километре от берега.

— Так, а это уже интересно. В Черном море много кораблей затоплено. Если немецкая разведка, рискуя попасть в международный скандал, у нас под носом обследует затопленный корабль времен Второй мировой войны и делает это без официального разрешения, значит есть острый интерес. Только почему такая секретность и причем здесь разведка?

— Да, именно. Интерес есть. Потому что это не корабль, а фашистская подводная лодка. Вот она их и заинтересовала.

— Так, еще интереснее. Погибший — гражданский или военный? Кто такой?

— Гражданский. Алик Романович Козырев. Дайвер-профессионал. Мы изучаем его дело. Не простой человек. Много путешествовал по миру и везде выполнял какие-то заказы. Больше узнать не удалось.

— На разведку работал? Агент? — Генерал Куликов всегда смотрел в корень вопроса и видел суть.

— Есть подозрения. Но пока рано делать выводы о его сотрудничестве с Германией. Немецкая разведка молчит.

Генерал задумался. Самойлов тоже молчал. Что-то в этом деле было не так.

— Александр Герасимович, вы же историю в академии изучали и знаете не хуже меня, что обнаружить неизвестную затопленную фашистскую подводную лодку в акватории Черного моря, практически невозможно. Из-за нейтралитета Турции во время войны, немцы не могли использовать Босфор. Поэтому все подводные лодки Третьего рейха, которые они переправили в 1941 году оказались заперты в Черном море. Мы полностью владеем всеми архивными документами. Все потопленные подводные лодки известны. Некоторые субмарины были разгромлены Черноморским флотом, остальные обслуживались в Румынии, но в последствии, когда Румыния вошла в антигитлеровскую коалицию, были затоплены самими же немцами.

— Да, Петр Николаевич, все верно. Это официальная информация.

— Мы знаем историю каждой субмарины. И сейчас вы утверждаете, что есть неизвестная лодка в районе Геленджика? Вы уверены?

— Нет, есть только подозрения, что в районе Геленджика находится потопленная секретная субмарина Третьего Рейха. Существуют немецкие корабли судьба которых до сих пор не известна. Они составляли секретный флот фюрера.

— Какая именно субмарина? И почему ей заинтересовалась немецкая разведка? — генерал внимательно следил за подполковником. Ему нравилась военная история. Особенно военный флот.

— Ну, разумеется, не из-за сентиментальных чувств немецкого народа. В лодке может быть спрятана секретная документация или золото. Это мои предположения.

— Это все? — генерала трудно было провести. Врать смысла не было.

— Нет, — Самойлов набрал в легкие больше воздуха, — Если смотреть совсем плохой расклад, то лодка могла, теоретически, только теоретически, перевозить радиоактивные материалы. Пока нам неизвестно, что именно находилось на борту этой лодки.

— Что? Какие еще радиоактивные материалы?

— Ртуть и уран.

— Да вы представляете, что может случиться, если эту лодку взорвут? Или груз разгерметизируют? И это у нас под носом! В курортной зоне, где течение все несет в Сочи?

Генерал побелел. Он встал и нервно заходил по кабинету. Он не любил догадки. Ему нужны были проверенные факты.

— Меня предположения не устраивают. Мы должны точно знать, что в этой гребаной лодке! У нас есть время?

— Смотря для чего. Действовать нужно осторожно. Последствия могут быть самые разные.

— Сейчас не подходящее время для международных скандалов. Итак сидим, как на пороховой бочке. Нужно опередить немцев. Что у нас есть?

— Информация поступила сегодня утром, источник надежный. Но, есть лишь предположения. Ни одного официального факта. Мы не знаем точно модель подводной лодки, что у нее было на борту и как она оказалась в акватории Черного моря.

— Лодка-призрак? Секретный флот фюрера. Я думал, что это байки.

— Не совсем. Повышенный гриф секретности. У Гитлера были большие надежды на подводный флот. Нацистские субмарины бороздили все океаны и даже северные моря. Но Черное море? Зачем? И каким образом Турция пропустила через Босфор субмарину, о которой нет никакой информации в официальных источниках?

— Да, вопросов много. Пора вам, Александр Герасимович, слетать на курорты Краснодарского края. Вы ведь уже давно в море не купались?

— Так точно. 5 лет без отпуска, Петр Николаевич.

— Вот и поезжайте. Немедленно. Приказ я оформлю. Все мне докладывать лично. Планы Гитлера будете анализировать потом и мемуары писать будете на пенсии. Сейчас меня интересует только безопасность наших городов и наших людей. А если на борту золото или секретные документы, вы должны опередить немцев и, не поднимая шума, все извлечь. Нужно все сделать по-тихому и продолжать наблюдение за агентурой. Да, и я хочу видеть доклад об этом Козыреве. Кто он и чем занимался. И естественно не истории о его многочисленных путешествиях. А чем на самом деле он занимался.

— Есть, товарищ генерал!

Самойлов вышел из кабинета. Спина у него была мокрая, не смотря на прохладный воздух в помещениях ФСБ. Придется Алика рассекречивать. Хороший был агент.

Глава 14

Герольд позвонил в квартиру Козыревых. Карина стояла рядом и прислушивалась к шуму, раздающемуся за дверью. Там плакал и капризничал ребенок.

— Откуда у тёти Кати маленький ребенок? Странно. Может гости приехали? Но это даже и хорошо, что она не одна. Новость ее убьет.

Герольд молчал. Он знал, что ему предстоит тяжелый разговор. Но тянуть было бессмысленно. Тело Алика Козырева находилось в морге в Геленджике. Дело могло быть закрыто через несколько дней, если не всплывут новые обстоятельства. Родственники должны были оформить все документы, забрать тело из морга и транспортировать в Сочи, где жила семья Козыревых и где был похоронен Артур.

— Ой, вы же из полиции! Я вас узнала. Я вспомнила, вы следователь из Геленджика. Боже мой! — дверь открыла невысокая стройная женщина. Увидев следователя, она схватилась за голову, у нее начали трястись руки, — Кася? А что ты здесь делаешь? Ты же в Москве живешь. Сколько лет я тебя не видела. Какая красавица!

Женщины обнялись. Герольд стоял не двигаясь. По злому стечению обстоятельств именно ему пришлось сообщать Екатерине Козыревой о смерти ее младшего сына — Артура. Женщина не узнала в следователе пацана из двора, с которым дружил ее сын Алик. Да, его никто не узнавал. Он сильно изменился после школы. Герольд намеренно не стал тогда признаваться и поднимать давние воспоминания. Он не хотел, чтобы в полиции знали о его дружбе с братьями Козыревыми. Несчастный случай с Артуром произошёл год назад в Геленджике. Поэтому он и вел расследование. На самом деле Екатерину Матвеевну, мать Артура и Алика, он почти не знал в детстве, так как никогда к ним в гости не приходил.

— Тетя Катя, можно мы пройдем, — Карина заметила в коридоре малыша, — у вас гости? Кто это?

— Мой внук, Никита.

— Что? — Карина перестала дышать. У Алика был ребенок и он ей ничего не говорил? — Это Алика сын?

— Нет, ты что, проходите, не стойте в дверях. Это сын Артура.

В этот момент удивился Герольд. Он не сдержался и задал вопрос.

— Екатерина Матвеевна, но вы же говорили в полиции, когда мы с вами встречались год назад, что у Артура нет девушки. И нет детей. Что он еще молодой и встречается со многими девушками. Вернее встречался. Значит у него была постоянная девушка? Гражданская супруга? И судя по возрасту ребенка, у него уже был сын. Почему вы это скрыли?

— Ой, простите, я не помню ваше имя.

— Герольд Александрович, можно просто Герольд.

— Ах, да, вспомнила. Герольд, так год назад я и не знала, что у меня есть внук. Лиза пришла ко мне уже после смерти Артуши и рассказала, что ушла от мужа и что это ребенок Артура, мой внук.

— И вы поверили? — Герольд подозрительно посмотрел на женщину.

— Нет, конечно, нет. Сначала я ее выпроводила. Ну, выгнала. У Артура было много девушек. Я вам не соврала. Но это все были мимолетные связи. Так, развлечения. Я даже их имена не знала. А Лиза, оказывается, была его настоящей любовью.

Герольд с сомнением посмотрел на женщину. Он не понимал значения этого слова.

— Это она вам сказала? И вы признали малыша своим внуком? Потому что это была, так называемая, настоящая любовь?

— Герольд! — Карина укоризненно посмотрела на мужчину. Разговор шел не в то русло.

— Ну нет, я же не сошла еще с ума. В Артура многие девушки были влюблены. Лиза принесла мне результаты генетической экспертизы и фотографии. Они действительно любили друг друга. За месяц до смерти Артур заставил ее сделать анализ ДНК ребенка. Он догадывался, что это был его ребенок и хотел доказательств. Хотя все и так понятно, без анализов. Ники очень похож на него.

Карина присмотрелась к малышу. Действительно он был вылитый Артур, только маленький.

— Вы признали мальчика своим внуком. А мать? Какие у вас с ней отношения?

— Герольд, мы не за этим пришли, — Карина толкнула его локтем.

Из соседней комнаты вышла молодая красивая женщина. Выглядела она рассерженной.

— Отличные! У нас отношения с Екатериной Матвеевной великолепные! Что вы тут все разнюхиваете! Зачем пришли? Артур погиб год назад, а вы ничего не сделали! Вы так и не узнали, кто его убил! Зачем приперлись?

— Это был несчастный случай, — Герольд и сам не верил в официальную версию, он так и не смог разобраться в этой темной истории. Это его мучало. Алик его просил разобраться, а он не смог. Вот теперь и Алика нет. И снова несчастный случай. А он опять ничего не может сделать.

Молодая женщина отодвинула Екатерину Матвеевну и начала наступать на следователя.

— Ага, как же, это вы всем в участке лапшу на уши вешайте! А мне не нужно. Артур узнал, что у него сын растет, я от мужа ушла, мы пожениться хотели. А вы мне говорите, что он случайно упал со скалы? Приехал на машине, подошёл к скале и прыгнул вниз, когда его дома ждал ребенок и любимая женщина!

— Лизонька, эти разговоры Артура нам не вернут. Какая уже разница. Не нужно злиться.

— Большая! Я хочу знать, кто убил отца моего сына! — женщина кричала на всю квартиру. Видно было, что она жила с болью в сердце и обидой все это время. Ребенок начал плакать.

— Ники, перестань рыдать, пойдем на кухню, я тебе клубнику купила.

Когда Лиза вышла из комнаты, Герольд собрался с духом. Больше тянуть было нельзя.

— Екатерина Андреевна, у меня для вас плохая новость.

— Господи, Алик? — женщина побелела, — Что с ним?

— Он погиб. Утонул в море.

— Что? Что вы такое говорите? — Екатерина Матвеевна сползла с дивана на пол. Она потеряла сознание.

— Карина, вызывай «скорую». Лиза, у вас есть лекарства? Нашатырь?

— Сейчас поищу. Алик погиб? Какой кошмар! Я в шоке. Вы только деду Матвею не говорите. Мы потом ему сами скажем. Он сейчас на пасеке. Он там один. Пусть в город вернется, тогда и скажем. Не хватало нам еще и деда потерять. Вы меня простите за грубость. Сорвалась.

Когда приехала «скорая помощь», Екатерина Андреевна уже пришла в себя. Вид у нее был неважный.

— Кася, как Алик погиб? Ты была рядом? Да?

— Да, — Карина отвела глаза, она не знала, что сказать, все слова казались пустыми и бессмысленными, — мы с ним погружались с аквалангами в районе Геленджика на большую глубину, ему не хватило воздуха. Что-то пошло не так. Я не могла его спасти. Он мне не дал.

— Опять несчастный случай? — Лиза уже не кричала, говорила спокойно, но ее упрек был направлен следователю.

— Мы разбираемся. Идет следствие. Вы не могли бы мне оставить свой номер телефона и ваши данные, — Герольд записал всю информацию. Дело смерти Артура приобретало новые детали. Хотя очень туманные.

— Нам нужно ехать, вот мой телефон, я вас жду в Геленджике. Все формальности мы решим на месте. Я вам помогу все быстро оформить. Рефрижератор для перевозки тела найдем на месте. Это не проблема.

— Спасибо и до свидания. Я позабочусь о Екатерине Матвеевне. Мы вам позвоним.

Лиза встала и сухо выпроводила посетителей, буквально выталкивая их за дверь. Врачи «скорой помощи» занимались Екатериной Матвеевной. У женщины был инфаркт. Ее готовили к госпитализации.

Карина и Герольд вышли из подъезда многоквартирного дома. Настроение было ужасное. Говорить не хотелось.

— Жаль тётю Катю, эта новость ее совсем добьет. Хоть внук у нее остался. Ну что? На пасеку? — Карина взяла в руки шлем.

— Нет, подожди, мне нужно сделать звонок.

Герольд проверил сообщения в телефоне. Ему звонил его помощник, лейтенант Мирошниченко.

— Санек, привет. Что узнал? Говори быстро, времени нет.

— Привет, Герольд. Начальство рвет и мечет. Кто-то проболтался, что ты Ямаху утром забрал и на ней укатил с девушкой в неизвестном направлении. Все уже в курсе. Отделение стоит на ушах. Я тебя предупредил.

— Я даже знаю фамилию этого умника, который прогнулся перед начальством. Кравчук, гнида?

— Да, он самый. Уже рапорт написал. Семен сегодня злой, как собака. Хочет тебя видеть, срочно. Я не смогу тебя прикрывать вечно.

— Я сам все завтра решу. Твое дело — найти катер.

— Так это, я его же нашел. Он стоит на учете в Кабардинке. Адрес хозяина у меня есть, телефон недоступен.

— Гони в Кабардинку. Найди хозяина. Если он подходит под описание Быстровой, будь осторожен. Есть подозрения, что он напал на Карину Быстрову в отеле, угрожал ей и шантажировал. Прикинься покупателем или туристом. Попробуй договориться об аренде катера. Твоя задача выяснить, кто был за штурвалом в день смерти дайвера. Возможно, хозяин сдал свой катер в аренду. Не получится, тогда будем вызывать на официальный допрос.

— Понял, сделаю. И еще, Герольд, тебе лучше мотоцикл вернуть в участок. Ты же знаешь у тебя врагов полно.

— До связи, Санек, — Коробейников прекрасно знал, за что его недолюбливает начальство. Ничего, он переживет. Через 30 минут он должен быть в аэропорту.

Карина ждала, когда Коробейников закончит разговаривать по телефону. Она деликатно отошла в сторону, чтобы не слушать разговор.

— Ну что? В горы?

— Нет, в аэропорт. Мне нужно встретиться с одним знакомым. Это займет не больше часа. Он прилетает через полчаса. Успеешь?

— Конечно, здесь же все рядом. Обожаю Сочи, это не Москва. Нам как раз по пути.

— Только скорость больше не превышай. Думаю, ты заработала сегодня сто штрафов.

— Ага, конечно, не буду превышать, — Карина врала. Она не умела ездить медленно. Но, кажется, Коробей немного расслабился. Он оценил ее мастерство вождения. Они надели шлемы и помчались в аэропорт.

Глава 15

Перед зданием аэровокзала, как всегда, топились назойливые таксисты. Туристы прибывали в Сочи толпами. Такие же толпы, только уже загоревших и сгоревших туристов, спешили на свой рейс, чтобы улететь домой. Все шумели и бежали в разные стороны. Все спешили жить и отдыхать.

— Мне нужно ровно 30 минут. Ты где меня подождешь?

— Ну, могу внутри, в кафе посижу, кофе выпью и пирожное съем. Я проголодалась.

— Ты устала, Кася. Тебе нужно отдохнуть.

Карина удивилась неожиданной заботе. Оказывается, не такой уж и черствый был Коробей. Она и правда устала. Дорога была сложная. Ноги и руки тряслись от напряжения. Спина тоже болела.

— Вот, возьми деньги и телефон. Это мой старый кнопочный мобильник. Я его приготовил для тебя, чтобы у нас была связь. Там забит один единственный номер, мой.

— Коробей, ну ты даешь! Когда ты обо всем успеваешь думать?

— У меня работа такая, думать и все предвидеть. Но вот то, что у Артура была девушка, я не знал. Хотя опросил всех его знакомых. Теперь мне понятно, почему они скрывали свою связь. Она была замужем.

— Ты думаешь, что муж Лизы, узнав, что она хочет уйти к Артуру, столкнул его со скалы? Но ведь она все равно ушла бы от него. Рано или поздно. Это же и дураку понятно.

— Ничего не понятно. Многие ссорятся, но продолжают жить с нелюбимым мужем или женой. Но эту версию нельзя исключать. Завтра я займусь этим делом. Я обещал Алику найти виновного в смерти брата. Но так и не нашел.

— А ты всегда держишь обещания?

— Да, всегда. Я же рыцарь, ты забыла? — Герольд говорил серьезно, он не улыбался и не шутил.

Карина не могла понять, где для следока заканчивается детское увлечение и начинается взрослая жизнь. Вроде серьёзный мужик. А может он так и продолжает жить, следуя какому-то своему кодексу? Продолжает играть в рыцари? Плевать, пусть играет в любые игры, только найдет виновного в смерти Алика. Пусть распутает этот клубок. Артура тоже жаль, хороший был парень. Жизнерадостный и улыбчивый. Все девчонки во дворе его любили.

Карина не хотела показывать свою грусть. Она будет грустить потом, в одиночестве, когда весь этот кошмар закончится.

— Ну что ж, мой рыцарь. Вперед! Сегодня я дама твоего сердца, так я решила, поэтому я жду от тебя подвига.

Герольд не проронил не слова. Он только странно посмотрел на девушку. Нельзя было прочитать по его лицу, что он думает или замышляет.

— Мотоцикл.

— Да не обращай внимание, в наше время девушки водят и машину, и мотоцикл, а их рыцари сидят рядом и любуются своим красавицами. Вернемся в Геленджик, ты меня будешь возить на своей развалюхе.

— Карина, мотоцикл убери с проезжей части. Здесь нет стоянки. Встретимся через 30 минут вон на той парковке.

— Ну ты и заноза, Коробей. Просто большая заноза в заднице. Неужели с тобой даже позаигрывать нельзя? Так, просто ради прикола.

— Не знаю, возможно мне даже приятно, что ты кокетничаешь со мной. Я не уверен, нужно мне это или нет. Но можешь расслабится. Я буду расследовать это дело, даже, если ты не будешь со мной разговаривать. Это мой долг.

— Да уж, рыцарь засушенной мимозы. Вот ты кто. Зануда, — Карина посмотрела вслед уходящего следока. Худой, высокий, не привлекательный, да еще и нудила. Она скучала за Аликом. Алик был ярким, интересным, у него всегда блестели глаза. Он фонтанировал идеями. Он был идеальным мужчиной. Умел ухаживать и любить. Умел ласкать не только руками, но и словами. Как же им было вместе хорошо. Карина вытерла непрошенные слезы. Нет, она не будет плакать. Все потом. Сейчас нужно быть сильной. Не раскисать. Она отложит свое горе на потом. Спрячет его от всех.

Она отогнала мотоцикл на стоянку и направилась в здание аэровокзала. Расположившись в кафе, она заказала еду и стала рассматривать проходящих мимо пассажиров. Одна фигура в толпе привлекла ее внимание. Высокий мускулистый мужчина выделялся среди обычных людей. Он явно был не турист. В его руках не было ни сумки, ни чемодана. Он шел налегке. Огромные очки закрывали пол лица. Карина сидела, расслабившись после тяжелой дороги. Ей даже думать не хотелось. Она очень устала. Но все-таки она проследила взглядом за громилой. Почему он без багажа? Может командировочный или охранник? Да, скорее всего телохранитель какой-нибудь шишки. В этот момент ей принесли еду, и она отвлеклась. Мужчина исчез из виду.

Карина поела и вышла из кафе. Время еще оставалось, она стала бродить по прохладному залу аэропорта, рассматривая витрины сувенирных магазинчиков. Она дошла до стоек регистрации на рейсы. Возле стойки с надписью Сочи — Стамбул толпились люди. Начиналось оформление регистрации на рейс. Карина хотела пройти мимо, но вдруг опять увидела громилу. Он стоял к ней спиной, и его голова возвышалась над остальными туристами среднего роста. Она прикинула его рост, еще раз пробежалась глазами по его фигуре и вдруг ее пронзила догадка. Это не могло быть простым совпадением. Ее пробил холодный пот. Фигура мужчины была такая же, как и у нападавшего на нее урода в балаклаве. Ну нет. Это все-таки совпадение. А вдруг это он? Она запомнила его голос. Нужно с ним пообщаться. Но тогда он может ее узнать. Что он сделает? Но не будет же он на нее нападать посреди толпы людей?

Карина долго не думала. Сейчас его зарегистрируют и он пойдет на посадку в закрытую зону. У нее был только один шанс.

— Мужчина, это вы сумку в такси забыли? С деньгами? Или не вы? Кажется, вы, — Карина говорила громко, толпа вокруг обернулась, и некоторые мужчины машинально стали проверять свои сумки и портмоне, кто-то начал шарить в карманах. Карина подошла ближе и похлопала громилу по плечу, чтобы тот обратил на нее внимание.

— Мужчина, я к вам обращаюсь, вы сумку забыли? — слова ей дались нелегко, но все-таки она смогла выдавить их из себя, хотя внутри все тряслось от страха.

— Что? Какого хера … — незнакомец резко обернулся. Даже слишком резко. Он схватил девушку за руку и больно сжал. Больше он не проронил не слова. Карина вскрикнула, она все и так поняла. Она узнала этот мерзкий голос.

— Я обозналась, простите, простите! — мужчина сжал сильнее запястье, — Руку отпусти, козел! Или орать начну! Хрен тебе будет тогда, а не Стамбул! Ты меня еще не знаешь! Я весь аэропорт на уши подниму.

Мужчина отпустил руку, не проронив ни слова.

— Можешь не играть в молчанку. Я тебя узнала и так. И твой голос противный, козлина, — Карина потерла руку, которая горела огнем. Неужели он ей вывихнул запястье? За одну секунду?

Громила навис на ней, как туча.

— Исчезни, или я тебя убью. Замочу в туалете и улечу.

— Это ты, урод, исчезни из моей жизни! Только тронь меня пальцем! Если через пять минут я не выйду на связь, тебе не улететь из России. Я уже тебя сфотографировала и отправила твою рожу в полицию и друзьям. У меня здесь вся полиция подвязана. Я здесь всю жизнь прожила, я местная и всех здесь знаю.

— Что тебе, сука, нужно?

— Просто хотела в морду твою плюнуть, да что-то расхотелось.

— Нужно было тебя в парке замочить.

— Свои яйца замочи, урод!

Карина развернулась и быстро пошла в сторону выхода. У нее тряслись поджилки, но знала об этом только она. Если бы этот козел с квадратным подбородком был немного умнее, то проверил бы ее телефон. Кнопочный телефон с допотопным экраном стал бы ее смертным приговором. А то, что его угроза была не шуткой, она в этом не сомневалась. Уже выйдя из аэровокзала, Карина выдохнула, не увидев за спиной преследователя. Она вытащила телефон и набрала Коробея.

— Да?

— Коробей, я его встретила! Нужно срочно его задержать! Он опасен! Очень опасен. Это машина для убийства и кажется, он мне вывихнул руку. Вот горилла!

— Стоп, а теперь медленно и разборчиво.

— Я, я …

— Успокойся, я стаю рядом с тобой, Карина. Дай мне телефон и расскажи все спокойно.

Девушка бросилась на шею следоку. Ей было страшно, очень страшно. Он обнял ее и прижал к себе. Она успокоилась и все подробно рассказала.

— Ты сможешь его описать?

— Да.

— Я сейчас включу диктофон, а ты говори. Все еще раз повтори и подробно опиши внешность этого мужчины.

— Хорошо. Коробей, ты его схватишь? Допросишь?

— Нет.

— Нет? Но он же хотел меня убить! — Карина ничего не понимала.

— Кася, успокойся. Он будет под наблюдением. Им займутся специальные службы. Это уже не дело сочинской полиции. Он тебя не тронет. Забудь о нем. У него другие задачи. Хотел бы убить, убил бы. Твое убийство не входило в его план.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— А как я должен говорить? Это же очевидно. Простая логика.

— Жесть, Коробей, ты хоть когда-нибудь чувствовал страх? Знаешь, как это страшно, когда тебя грозятся замочить в туалете, а ты можешь лишь блефовать и делать вид, что не боишься, хотя у самой все трусы мокрые? Нет, ты не знаешь, вижу по лицу. И сочувствовать ты не умеешь. Ладно, мне не нужно твое сочувствие. Проехали.

Карина отошла от следока. Ей было обидно, горько, но она взяла себя в руки. Нужно было сосредоточиться и записать на диктофон приметы.

— Как твоя рука?

— И на этом, спасибо. Болит. Но за руль мотоцикла я сяду. Заедем в аптеку мазь купим и эластичный бинт.

— Может такси возьмем?

— Нет. Все нормально. Я cправлюсь.

Герольд почувствовал, как Карина от него отстранилась. Стала холодной и непроницаемой. Он хотел ей рассказать, как он преодолевал свой страх, как он утром боялся ехать на мотоцикле и сейчас продолжал бояться, но понял, что не может открыть рот. Кассиопея права, он не умеет сочувствовать и не умеет делиться своими чувствами, он замкнутый и закрытый. Но парадокс заключался в том, что ему нравилось это состояние. И если бы Карина не ворвалась в его жизнь, как молния, то его бы все устраивало. Он вспомнил запись из дневника своего прадеда, которую знал наизусть на немецком языке:

«Моим главным убеждением является то, что зачастую необходимо держать язык за зубами. Да, я всегда приучал своих подопечных к повышенной секретности. Я всегда утверждал, что болтливый язык, способен погубить целую операцию».

Глава 16

Они остановились возле аптеки. Пока Карина ходила за бинтом и мазью, Герольд разговаривал по телефону.

— Какие новости, Санек?

— Докладываю, Герольд Александрович. Нахожусь дома у хозяина катера. Домик такой нехилый, трехэтажный, прямо особняк, а цветник какой, моя мама бы обзавидовалась.

— По сути, Санек. Докладывай только факты.

— Так, факты. Его супруга, кстати любезная женщина, сообщила, что муж уже несколько дней не отвечает на звонки и не появляется.

— Он пропал?

— Не совсем. В день смерти дайвера он ей позвонил и взволнованным голосом сообщил, что его не будет неделю, что он переправляет катер в Сочи, там у него денежный заказ.

— Ну и? В чем вопрос? Почему это насторожило его жену? И почему он был взволнован?

— Почему муж был взволнован, она не знает. А вопрос в том, что вчера было день рождения их единственной дочери, исполнилось пятнадцать лет, круглая дата и он не вышел на связь и не поздравил ее. Это очень странно. Телефон его недоступен. И самое главное, я посмотрел его фотографии, он — невысокий мужчина, обычного среднего телосложения. Ну, никак под описание Быстровой не подходит. Во время погружения управлял катером другой мужчина. Это не наш капитан.

— Так, а он жене рассказывал о заказе с дайверским оборудованием?

— Да, он ей рассказал, у них не было секретов. Но предупредил, чтобы она никому не говорила. Что дело секретное и ему платят за это большие деньги. Очень большие деньги. Он встал рано утром и ушел из дома. И все, больше не возвращался.

— Ага, то есть это он готовил оборудование для погружения?

— Не совсем, он взял акваланги в аренду у местного дайвинг-центра. Жена слышала его разговор. Он договорился об аренде двух комплектов, женского и мужского. У него не было своего оборудования.

— Проверь эту информацию, а также лицензию дайвинг-центра и все, что касается оборудования. Техосмотр, изношенность, несчастные случаи.

— Понял, сделаю. Ну так вот, хозяин катера в день, когда утонул наш дайвер, вышел утром в море. Все официально. Выход оформлен. Он должен был вернуться вечером. Но рано утром позвонил с катера и сказал жене, что планы изменились, его неделю не будет. И голос у него был взволнованный. Жена ничего не успела спросить. Он бросил трубку.

— А ей не показалось это подозрительным?

— Нет, она подумала, что он разволновался из-за денег. Не так часто они такие заказы получали. За неделю аренды катера они могли бы загасить долги по кредиту.

— Мог ли хозяин катера просто получить деньги и скрыться? Отдать катер в аренду и уехать отдыхать? Может он продал катер? А сам загулял?

— Теоретически да, но жена утверждает, что он всегда ей звонил, по любому поводу. И что он никогда свой катер никому не доверял. Они взяли большой кредит в банке для покупки катера, а на полноценную страховку денег не хватило, решили сэкономить. Банк пошел на встречу под залог дома. Поэтому вся семья пылинки с катера сдувала. Супруга утверждает, что даже за большие деньги ее муж не подпустил бы никого к штурвалу. Все делал сам. И мыл и чинил.

— Это все?

— Да, это тупик. Пока хозяин не вернется домой, мы не сможем его допросить. Да и на каком основании? Дело так и не перевели в разряд преднамеренного убийства или убийства по неосторожности. Пока — это просто несчастный случай. То, что жена опознала катер, это ничего еще не значит. Мы не можем пока ее мужа ни в чем подозревать.

— Я в курсе расследования, — Герольд нахмурился.

— Жене хозяина катера я свой телефон оставил. Как позвонит или вернется супруг, она с нами свяжется. Я убедил ее, что это в их интересах.

— Хорошо. Продолжай искать хозяина катера. Любые зацепки. Сейчас я тебе отправлю описание мужчины, который управлял катером в день смерти дайвера. Возможно его кто-то видел на пристани.

— Ну, может.

— Санек, больше уверенности в голосе.

— Да я и так сделал, все, что мог. Чего-то я не догоняю, а зачем нам хозяин катера, если не он управлял судном? Все же и так понятно. Ну отдал в аренду судно. Ну и все. Тупиковая ветвь в деле. Может все-таки это несчастный случай? А, Герольд Александрович? Ну сколько можно копать там, где не копается?

— Санек, ты еще и не начинал копать. Ты нашел катер? Нет. Ты нашел хозяина катера? Нет. Все что ты сделал сегодня — это попил чай в красивом доме с красивой ухоженной женщиной.

— Ну, не совсем чай. Кофе и бутерброды. А откуда у вас описание капитана? Я что-то пропустил? И откуда вы знаете про красивую женщину?

— Интуиция, по твоему голосу определил. Давай ближе к делу. Подозреваемый мужчина, наш капитан, угрожал Быстровой. Второй раз за два дня. По описанию — это не хозяин катера. Час назад она его случайно встретила в аэропорту Сочи и опознала. Он ее тоже узнал и со слов гражданки Быстровой — хотел ее убить. Такими угрозами просто так не раскидываются. Если хотят убить свидетеля, значит есть и состав преступления. Итак, у нас есть свидетель. Это Быстрова.

— Свидетель чего? Несчастного случая при погружении с неисправным оборудованием? А может эта Быстрова все придумала? Она же невменяемая после смерти своего любовника.

— Лейтенант Мирошниченко, вы должны не сплетни собирать в отделении, а дело расследовать. Мужчина, угрожавший Быстровой — опасный преступник, он ей не только угрожал, но и вывихнул запястье.

— Ага, значит и вы попали в ее ловушку. Хитрая особа. Кравчук предупреждал. Все совпадает.

Герольд вздохнул. Он никогда не выходил из себя. Хороший Санек парень, только опыта ему не хватает. Думает поверхностно и выводы делает неправильные. Основывается не на фактах, а на сплетнях.

— Санек, ищи катер. Найдешь катер, найдешь и капитана. Думаю, тебя ждет сюрприз. Поезжай на «марину», где стоял катер. Поговори с начальством, с охраной. Все проверь. Может он там и стоит. Нужны факты. Диспетчер «марины» все фиксирует. Все выходы судов в море и возвращения. Если хозяин так дорожил судном, то явно там есть камеры видеонаблюдения. А значит есть сервер, в который стекается вся информация. Катер дорогой, возможно на нем стоит современная система GPS. Следовательно, погранцы тебе могут дать его точную локацию. Вот и посмотришь, в Сочи наш катер или нет.

— Блин, как я сам не догадался. Это же элементарно. Нужно к погранцам обратиться. Только мне нужен официальный запрос. К Семену Владимировичу обратиться?

— Да. Ищи все зацепки. Мне нужны записи с камер. Это срочно, Санек, забудь сегодня про отдых. При необходимости поднимай водолазов. Контакты есть у Семена, скажи, что дело идет о двойном убийстве.

— Ого? Двойное убийство? Что-то я не догоняю. Ну, дайвер, понятно, а кто еще?

— Это ты мне завтра скажешь на утренней планерке. У тебя еще вечер и ночь впереди. И если Семен не захочет поднимать погранцов и водолазов, то передай ему, что этим делом займется ФСБ. Для Семена — это красная тряпка. Запомнил? Он будет землю рыть, но дело не отдаст.

— Будет сделано! Герольд Александрович, а ты? Ты где? Когда вернешься?

— Завтра утром встретимся в отделе. Я сейчас буду в горах. Связи может не быть.

— Принял.

Герольд прервал разговор. Он получил сообщение.

«Нужный пассажир снят с рейса. Оказал сопротивление. Один сотрудник ранен. Через сутки дело заберем. У вас есть 24 часа, чтобы предъявить доказательства. Работайте быстро».

— Так, время пошло, часы тикают.

— Какие часы? — Карина подошла к мотоциклу. Она намазала мазью запястье и замотала бинтом. Рука распухла и болела.

— Не важно. У нас мало времени, гони к деду на пасеку и потом сразу назад в Геленджик. Сможешь? Дай я руку пощупаю.

— Не надо, это просто гематома. Может подвывих. Плевать. Я заморозку на всякий случай купила. Я смогу вести мотоцикл, но потом меня два дня не кантовать. Я буду мертвая. Надеюсь, что к вечеру трасса рассосется. Тогда быстро пролетим.

Коробейников скривился, как от зубной боли. Слово «пролетим» ему совершенно не понравилось. Но Карина была права. Только мотоцикл мог на узкой загруженной трассе в горах играть в «шахматки», обгоняя все грузовики и легковушки, выезжая на обочину или прижимаясь к едущему автомобилю. Это было опасно, но ускоряло передвижение.

Пасека находилась в горах далеко от туристических кластеров и подъёмников. Очень давно дед Матвей построил маленький домик рядом с ульями и всю весну и лето проводил в горах с пчелами. Дорога была разбитая и местами совершенно не проезжая. У Деда Матвея был старый Уазик, который часто ломался, но служил исправно. Мобильная связь в горах не ловилась, поэтому, раз в несколько дней дед Матвей пешком ходил в поселок, где был вай-фай, чтобы сообщить дочке, что жив и здоров. Не смотря на свои восемьдесят лет, был он дед крепкий и проворный. Услышав звук приближающегося мотоцикла, дед Матвей рассердился. Он не любил, когда его пчелы нервничали. Он считал, что громкие звуки могут их пугать и нервировать. Опять туристы заблудились. Придется брать Уазик и сопровождать их до поселка.

— Дед Матвей, привет, это же я — Кася, Кассиопея! Помнишь?

— Катька! А как же, помню! Подружка Алика! Давно ты не приезжала. А где Алик? Это же его мотоцикл.

Дед Матвей всегда ее называл Катькой, с детства. Много раз они с Аликом ходили в поход к деду на пасеку. Пешком, с ночёвкой. Брали с собой палатку и это были самые романтичные ночевки в лесу. Иногда приезжали на мотоцикле, когда деду нужны были срочно какие-нибудь препараты для пчел.

Карина молчала. Возникла неловкая пауза. В разговор вмешался Герольд.

— Здравствуйте, меня зовут Герольд. Я тоже знаком с Аликом, я его школьный приятель. Мы когда-то с ним дружили.

Дед Матвей подошел ближе и стал изучать гостей.

— Что-то я не помню у Алика друзей с таким именем.

— Так, его не Герольд друзья звали, а Коробей!

— Коробей? Помню! Не признать, вот вымахал! Вы с Аликом всегда всем придумывали прозвища. Ага, тогда другое дело. Немец! Вот теперь я вспомнил. Aber du sprichst Deutdch?

— Ich spreche fließend Deutsch.

— Das ist bewundernswert.

— Народ, я не понимаю, что вы говорите, это не прилично, — Карина выдохнула. Кажется, дед Матвей был в хорошей форме.

— Ну что ж, Немец и Катька, чего приехали? Алик-то где? Приедет? Или как? Совсем деда забросил.

Вот и пришло то мгновение, когда врать было уже нельзя. Но и правду сказать было невозможно. Сердце у старика схватит, что им тогда делать? Нет, признаваться нельзя.

— Алик позже приедет. Сейчас он занят в городе. Сказал, чтобы мы забрали посылку, которую он оставил для Карины, — Герольд умел говорить с каменным выражением лица. Но дед был стреляный воробей. Он прищурился и внимательно посмотрел на Герольда.

— Посылка для Катьки? Не припомню. Что-то ты немец темнишь. Не нравится мне твое лицо. Настоящий фриц.

— Дед Матвей, ну пожалуйста, вспомни, Алик сказал, что оставил для меня на пасеке в улье посылку. Ну не знаю, может конверт, может коробку, может просто пакет. Это важно! — Карина готова была разрыдаться. Неужели они зря приехали?

— На память не жалуюсь и никогда не жаловался. Что бы я не знал, что у моих пчел в домах творится? Глупости. Такого быть не может. Нет там ничего.

Теперь Герольд смотрел на деда Матвея не мигая. Старик вдруг сконфузился и засуетился.

— Некогда мне с вами лясы точить. Дела у меня. Алику скажите, чтобы деда проведать приехал.

Карина смотрела вслед уходящему деду Матвею и ничего не понимала.

— Вообще-то, он всегда в дом приглашал, чай с медом предлагал. Всегда был гостеприимным. А сейчас нам даже банку с медом не подарил. Может догадался?

— Нет. Он врет. А врать не привык. Поэтому ему неловко с нами. Он нашел то, что спрятал для тебя Алик. Мало того, дед в курсе, что должен тебе отдать посылку. Алик его предупреждал. Но почему-то он это скрыл.

— Ого? Как ты это узнал?

— Мысли прочитал. Шучу, не делай такие удивленные глаза. Дед от нас убежал. Но зря он это сделал. Мы все-равно заберем то, зачем приехали.

— Коробей, ты чего задумал? — Карина напряглась.

— Гипноз, Кася, всего лишь безобидный гипноз. А ты что подумала?

— Ух, ну ты даешь. Ты и это умеешь?

— Магистр тайного Ордена должен уметь все, чтобы защитить своих рыцарей. Но, к сожалению, я не смог защитить Алика. И Артура тоже не смог. Они погибли. Это и моя вина.

— Нет, Герольд, это не твоя вина, — Карина тяжело вздохнула, — Все эти ваши клятвы остались в детстве. А во взрослой жизни ваши пути разошлись. Ты ни за кого уже не отвечаешь. Все осталось в прошлом. Это я была с ним там под водой, в полной темноте. Это я его не спасла. Я не успела, не среагировала.

Слезы потекли по щекам сами собой, Карина не могла остановиться, ее прорвало, как платину. — Алик занервничал, когда понял, что у него утечка воздуха. Он страдал паническими атаками в последнее время. Он чувствовал, что смерть идет за ним по пятам. Поэтому он попросил меня приехать. Он думал, что я его спасу. Он надеялся на меня. А я не смогла! Не смогла! Я его подвела! Он из-за меня утонул!

Карина рыдала. Ее накрыли страшные воспоминания и угрызения совести.

Дед Матвей стоял рядом и все слышал. Он подошел неслышно, точно тень. Его зрение затуманилось. По его морщинистому лицу потекли слезы. В руках он держал коробку из-под обуви, замотанную в полиэтилен.

— Возьми, Катька, это для тебя. Алик просил передать, если с ним что-то случится. Значит время пришло. Буду хоронить второго внука. Ну, потом и мне пора. Засиделся я на этом свете.

— Дед Матвей! Прости!

— Не рыдай, Катька. Ты девка хорошая, тебе еще много предстоит в жизни сделать. Алик столько всего наворотил. Тебе разгребать. Не суди его. Он всегда хотел жить свободно. И себя не вини.

— Я знаю. Мы бы никогда не были бы вместе.

— Нет. Он прожил короткую жизнь, но яркую. Он жил так, как хотел, — дед Матвей закашлялся, — А ты, немец, не жги меня взглядом. Я — воробей стреляный. Сам в разведке служил. За версту чую себе подобных. Мы с тобой одного поля ягоды. Разберись с убийцей моего внука. Тебе это по силам. Он, возможно, и заблудился в своих авантюрах, но Катьку он зря впутал в это дело. Не бабское это дело. Ты знаешь, о чем я. Немец, дай слово офицера!

Теперь дед Матвей смотрел на Герольда не мигая. И сила у этого взгляда была железобетонная.

— Обещаю! — Коробейников стал по стойке смирно. Он преклонялся перед выдержкой старого разведчика.

— Езжайте уже. Тошно мне. Никого не хочу видеть. Мне нужно побыть одному.

— Деда Матвей…

— Катька, хорошая ты девушка. Живи за двоих. За Алика и за себя. Обо мне не беспокойтесь. Я в город поеду. Дочери я сейчас нужнее, чем пчелам. Ох, горе, горе…

Глава 17

— Петр Николаевич, добрый день! — подполковник Самойлов звонил генералу Куликову по секретной выделенной связи. Разговор предстоял непростой.

— Да! Слушаю!

— Водолазы подтвердили наличие затопленной подводной лодки в интересующем нам квадрате. Это немецкое судно времен второй мировой войны, модель «U-871».

— Это просто невозможно. Алесандр Герасимович, вы уверены?

— Да, очевидно мы не все знаем о, так называемом, нейтралитете Турции во время Второй мировой войны. Будем вскрывать? Военные водолазы готовы.

— Операция серьезная. Вы все подготовили?

— Да. Водолазы будут спускаться с гелиевой смесью. Это даст им время для обследования всех секторов субмарины. Все инструкции я раздал. План лодки «U-871» уже изучают. Все ребята опытные, задачу понимают. Нужен ваш приказ.

— Да, даю добро. И помните, не светиться, все сделать тихо. Работать на опережение. Пусть извлекут все, что представляет интерес и вернутся незамеченными на базу. Операция секретная. Наблюдаем за объектом. Иностранные службы сами себя обнаружат. Это хорошая приманка.

— Да, так и есть, Петр Николаевич. Им придётся себя обнаружить.

— Думаю, они будут действовать по ночам. Отследите катера или иностранные судна, задействованные в операции. Александр Герасимович, а возможна вылазка из нейтральных вод?

— Не думаю. Здесь течение очень сильное. Для погружения водолазам нужна рядом база.

— Возможно, вы правы насчет Турции. Нужны доказательства. Пахнет международным скандалом. Александр Герасимович, добудьте судовой журнал и архив. Все документы немедленно доставить в Москву военным бортом.

— Вас понял, товарищ генерал!

— А что с утонувшим дайвером? Вы нашли интересующие нас документы?

— Пока нет, но наш человек уже занимается этим вопросом. Мы наблюдаем за его девушкой. Возможно у нее есть информация. Завтра жду информацию.

— Может эту девушку доставить в Москву? И здесь мы с ней поговорим?

— Она вне игры. Не стоит ее посвящать в наши дела. За ней наблюдают круглосуточно.

— Хорошо, жду результатов, Александр Герасимович. Не мне вам напоминать, что экономический форум в Санкт-Петербурге начнется через несколько дней. Нам нужна информация. Срочно!

— Да, я знаю.

— Ну и отлично, товарищ подполковник. До связи.

Генерал Куликов прервал звонок, а подполковник Самойлов вытер вспотевший лоб. В ведомственном санатории в Сочи, где он остановился, плохо работал кондиционер. Зато стены обладали полной изоляцией. Номер был обследован заранее, жучков в нем не было, как и не было на этаже других постояльцев. Еду и напитки приносили в номер по звонку. Можно было не выходить, а руководить операцией из номера. Раздался звонок.

— Александр Герасимович, посылка у меня. Через несколько часов буду в Геленджике и доложу о содержимом.

— Принял, жду. Может прямо сейчас встретимся?

— Нет, я не должен вызывать подозрение.

Герольд и Карина вернулись домой поздно ночью. Карина так устала, что не могла пошевелить ни одним пальцем. Спина отваливалась. Запястье болело.

— Кася, ты пельмени будешь? — Коробейников решил проявить заботу.

— Нет, я ничего не хочу. Только горячий душ и спать.

— А коробка? Будешь смотреть?

— Завтра, все завтра. У меня нет сил.

Когда Карина закрылась в душе, Герольд аккуратно распаковал коробку. В ней были стопки денег в разных валютах и листок с написанным от руки текстом.

«Касенок, привет! Все эти деньги я припрятал на черный день. Если это письмо попало в твои руки, значит этот черный день настал и меня уже нет в живых или моя жизнь в опасности. Жизнь скоротечна, я это всегда знал. Деньги никогда меня особо не интересовали. Они не были целью моей жизни. Ты знаешь, что мне нравилось рисковать и только это меня возбуждало. Видно все пошло не по моему плану. Странно, а я думал, что Бог меня ведет в моей вселенной. Значит, я случайно зашел на чужую территорию. Это была моя фатальная ошибка. Я пишу это письмо, так как предвижу и предчувствую свою смерть. Я люблю тебя, мой Касенок. Эти деньги я оставляю тебе. Они твои. Не переживай за маму и деда. Им я тоже оставил деньги. Позаботься о себе.

Да, есть одна просьба — найди Коробея. Он живет в Геленджике, ты понимаешь, о ком я говорю. Передай ему несколько строк, он поймет.

КОРОБЕЮ:

Герань должна стоять на окне, а не в подвале среди мусора.»

Герольд услышал, что в ванной перестала шуметь вода. Он аккуратно положил письмо назад в коробку, закрыл ее и замотал полиэтиленом в точности, как и было. На кухне закипела вода в кастрюле. Можно было закидывать пельмени. Карина вышла из ванной.

— Ты что так на меня смотришь? Не нравлюсь без косметики? Страшная?

— Нет, наоборот, ты сейчас такая же, как много лет назад. Похожа на ту самую девчонку со двора.

Карина села на стул на кухне. Мокрые волосы рассыпались по плечам. Коробейников варил пельмени. Она поймала себя на мысли, что они похожи на обыкновенную семейную пару.

— Мы почти не общались с тобой в детстве. Ты какой-то замкнутый был. Зато Алик тебя обожал, да и другие пацаны тоже. Я до сих пор не понимаю, чем ты их так восхищал.

— Я идейный был, сильный и упрямый, а подросткам всегда нужен лидер с идеей. Я учил их добиваться своей цели и быть сильными.

— Ну, ты меня удивил, Коробей, ты прости, но ты хилый был. Тебя же любой пацан мог во дворе побить.

— Мог, но никто ко мне не притрагивался. Я о внутренней силе говорю. Не о физической.

— А, ну это конечно другое. И что? Ты правда всех гипнотизировал?

— Нет, это позже пришло. У меня всегда был твёрдый характер, с детства. Я никогда не сдавался и не умолял о пощаде. Я придумал посвящение в Орден Герани. Желающим стать рыцарями нужно было пройти ряд испытаний. Я сам их прошел на глазах у всех, поэтому меня пацаны уважали. Я не боялся боли и не боялся смерти.

— Ого, почему мне Алик ничего не рассказывал? И все у вас было по-настоящему?

— Алик не рассказывал, потому что не смог пройти все испытания, но все равно он был лучший.

Карина была заинтригована. Она слушала Герольда и ела пельмени, от которых еще полчаса назад отказывалась. После услышанного она с удивлением посмотрела на следока.

— Ты смог пройти по углям и не спалить пятки? Ты что — йог? Раньше не было йогов, как ты это проделал? Какой-то фокус?

— Нет, это не фокус, я готовился к испытаниям. Я настраивал себя. У меня была система, как входить в транс. А у ребят не было никакой подготовки. Они наступали на угли и получали ожоги. У одного ожог был сильный, он даже в больницу попал после испытания.

— Это жестко, я бы сказала жестоко. Тебе не кажется? — Карина по-новому взглянула на Коробейникова.

— А погружаться на пятьдесят метров с непроверенным оборудованием — это не жестко? Пойми одну вещь, Карина, все, кого я принимал в мой Орден имели предопределение, судьбу, и эта судьба их связывала с испытаниями духа и тела. Это не были обычные пацаны. Я отбирал избранных. Я был просто дверью в мир самопознания, но каждый сам решал переступать черту или нет.

— Ты не давал им выбора.

— Наоборот, я помогал им определиться в жизни. Сделать нужный выбор. Проверить себя и обрести внутренний стержень, несмотря на обстоятельства. Я помогал им стать мужчинами. Только так закаляется сталь.

— Чушь. Ты их ломал. Но я тебя уважаю.

Карина смотрела на него, как завороженная. Он подошел к ней и провел рукой по ее мокрым волосам.

— Я бы никогда не позволил тебе ходить по раскалённым углям, Кася. Ты не должна была чувствовать боль и страдания. Поэтому ты не могла быть рыцарем Ордена Герани. Ты была пацанкой, но для меня ты была принцесса и сейчас ей остаешься, — Геральд не сказал вслух то, что думал на самом деле. А думал он, что Алик совершил огромную ошибку, впутав любимую девушку в свою темную историю.

Карина поняла намек. Да, ее жизнь была разрушена, но она не винила в этом Алика. Нет, она сама принимала решение. И сама будет отвечать за последствия.

Герольд вздохнул. Хорошо, что Карина не знает всех деталей этой плохо пахнущей истории. Он отошел от девушки и подошел к окну. Его лицо было непроницаемым. Карина попыталась продолжить разговор. Не так часто Коробей был откровенным. Ей хотелось узнать побольше.

— С ума сойти. Ты же пацаном был? Я даже не могу представить. А еще? Какие еще испытания ты придумывал?

— Разные. Например, пролежать под землей несколько часов в гробу.

— Это же опасно! Ну вы даете! Можно задохнуться или с ума сойти. Где вы гроб нашли?

— Гроб украли в морге, ночью. Это легко было сделать. Он невыносимо вонял формалином, но это тоже было часть испытания.

— Блин, я в шоке. Это было опасно? Как вы дышали?

— Нет, это было не опасно. Я сделал специальные отверстия в крышке, чтобы дышать. В них вставил трубки, которые выступали из-под земли. Кстати, гроб полностью не закапывали. Так, набрасывали сверху немного земли. Поэтому нет, ничего опасного не было.

— И Алик? Он смог?

— Да. Он пролежал столько же в гробу, сколько и я. Шесть часов без движения в полной темноте.

— Что? Шесть часов! Жесть. А были те, кто не смог пройти ни одного испытания?

— Да, были. Они не стали рыцарями Ордена.

— Артур смог? Я подозревала, что вы его тоже в свой Орден затащили. Но он же мелкий был еще?

— Про Артура я не могу тебе рассказывать. Это тебя не касается, прости, Кася.

Карина надула губы, понятно, разговор по душам закончился.

— Какой хороший маркетинговый ход. Заранее поставить невыполнимые условия, максимально повысить планку, чтобы искусственно придать ценность товару. Думаю, для подростков принять вызов — это самый действенный ход, чтобы заработать авторитет.

— Это не маркетинг. Я не продавал членство в Ордене. Я просто выбирал самых достойных и тренировал их быть стойкими и храбрыми.

— Да, и поднимал за их счет свой авторитет.

— Я им давал свои знания и свою внутреннюю силу. Ты все неправильно понимаешь.

— Я понимаю так, как понимаю. Неуверенный в своей физической силе подросток может самоутверждаться только за счет хитрости. Остается только чтение умных книжек и манипуляция сознанием других подростков. Ты просто манипулировал своими сверстниками, так как был умнее их всех.

Коробейников замолчал. Он не любил спорить. Доказывать свою правоту — это не уважать себя и позицию другого человека.

— Ты даже не разозлился. Тебя же задели мои слова? Ну покричи или обматери меня. Докажи, что я неправа.

— Нет. Ты имеешь право на свою точку зрения. И меня твое мнение не сильно интересует. Я завтра рано утром уйду на работу. На обед я не приезжаю. Поэтому развлекай себя сама. Телефон заряди, я хочу, чтобы ты была на связи, — Герольд взял тарелку с пельменями и ушел в свою комнату.

— Так, значит обиделся. Даже не сказал «спокойной ночи». Сухарь. Ничего, корону нужно снимать время от времени. А где постельное белье? Опять забыл мне дать.

Карина подошла к закрытой двери. Она хотела постучать, но услышала, что Герольд разговаривает по телефону. Она прислушалась.

— Да, хорошо. Почему не обследовали грузовые отсеки? Как зачем? Санек, ты меня сейчас разыгрываешь? То есть, ты подплыл к утопленному катеру, сделал с поверхности несколько снимков, посмотрел, как он лежит боком на маленькой глубине и все? Санек, я же тебе объяснил, что мы ищем! Труп! Катер, а в катере труп! Хорошо, завтра утром на планерке все обсудим. Отбой.

Герольд не нервничал. Он просто не понимал, как можно быть таким тупым опером. На какой им хрен чужой катер, даже утопленный, если в нем нет улик? Придется завтра самому с водолазами выйти в море и все обследовать.

Каким-то шестым чувством он понял, что Карина стоит за дверью. Он распахнул дверь.

— Я не люблю, когда подслушивают мои разговоры. Тем более рабочие.

— Это случайно получилось, катер утонул? Это тот самый катер, на котором мы погружались?

— Да, только он не утонул, а его утопили.

— Но зачем? Зачем все нужно было так усложнять? Зачем топить катер, зачем мне угрожать, я же ничего не знаю.

— Я думаю, что кому-то очень не хотелось, чтобы подводную лодку обнаружили раньше времени. Алик кому-то спутал карты. Он взялся выполнять заказ, который не должен был брать. Поэтому попал под разборку двух заинтересованных сторон. Или даже трех, если мыслить в глобальном масштабе. Карина, я передумал, тебе не нужно пока выходить на улицу. И дверь никому не открывай. Ни каким курьерам или рекламщикам. В морозилке есть замороженные полуфабрикаты. Все, что нужно я вечером привезу.

— А одежду? Мне нужна одежда.

— Купим, только позже.

— Ладно, поняла. Дай мне хоть постельное белье. Я хочу закрыть глаза, чтобы этот день, наконец-то закончился. Мне тошнит от всего.

— Да, я тоже хочу закончит это день.

Коробейников нашёл комплект постельного белья и застелил диван. Он понял, что Карина еще не открывала коробку. Она лежала там, где он ее оставил. Неужели Алик так много для нее значил? Она не открывала коробку, потому что боялась прочитать письмо от покойника. Боялась встретиться лицом к лицу со своим горем.

— Ты должна открыть коробку.

— Да, завтра открою. У меня нет сил. Это уже не твое дело. Коробей, давай все проясним. Я не люблю, когда мне дают указания, что делать. Также я не люблю, когда лезут в мою личную жизнь.

— В этом мы с тобой схожи.

Карина закрыла дверь в свою комнату. Герольд заперся в своей спальне. Каждый переживал прожитый день в одиночестве.

Несмотря на усталость, не спалось. Дневник Герольда фон Шлиффена лежал на столе.

— Что прадед, не спится? Хочешь поговорить со мной?

Пальцы сами потянулись к желтым выцветшим страницам.

«Насчет интимной жизни моряков. Конечно, мы долго находились вдали от земли и женщин, но я запрещал наклеивать непристойные картинки в каютах и призывал всех стараться оставить инстинктивное влечение за бортом, а на службе думать только о службе»

Герольд скептически скривился. Совет ему не понравился. Засыпая, он чувствовал, что перегородки подводной лодки давят на него, не давая дышать полной грудью.

Глава 18

Карина встала около 11 часов. Она спала, сколько хотела. Она даже не слышала, как Герольд собирался на работу. Он старался не шуметь. Ему непривычно было заботиться о ком-то еще кроме себя. Он пытался понять, нравится ли ему присутствие девушки в его берлоге или нет? Пока она не пересекает его личные границы, вроде бы все нормально. А если пересечет? Если начнет проверять и трогать его вещи, перекладывать его бумаги, дневники? Если поменяет местами все предметы на кухне или в ванной? Если будет спрашивать, как прошел день и ему нужно будет отвечать? Что тогда? Ответа не было. Впервые в жизни он не понимал логику своих мыслей. Зачем он думает о том, что никогда не случится? Это не приведет ни к чему хорошему. Нужно сосредоточиться на работе. У него есть дела, которые требовали срочных решений. Карина скоро откроет коробку, найдет деньги и улетит в Москву. Тем более, подозреваемый уже есть, и он задержан. Нужно только его прижать и хорошенько дожать на допросе. Хотя орешек может и не расколоться. Ну что же, у него есть свои методы допроса.

В отделе все уже были в сборе. Ждали только его. Герольд вошел в кабинет для заседаний, как всегда, неспешно. Мягко ступая по полу, точно пантера, он неслышно подошел к своему месту и оглядел всех сидящих. Утренняя планерка обещала быть жаркой. Все смотрели на него и на начальника отдела. Предстояли разборки. Герольд это предвидел. Его спина была напряжена. Все мышцы болели после езды на мотоцикле. Он опять подумал о Карине.

«Может ей купить разогревающую мазь? Как она себя чувствует? У нее точно все мышцы болят — столько часов за рулем».

— Герольд Александрович, а вас не напрягает тот факт, что все сотрудники вас ждут? — начальник следственного отдела не выдержал и начал первым атаковать в лоб.

— Здравствуйте, Семен Владимирович, и всех сотрудников тоже приветствую с началом рабочего дня, — Герольд демонстративно посмотрел на часы, висевшие на стене, — без одной минуты восемь, можно начинать совещание.

— Спасибо, что сделали одолжение и пришли на рабочее место! Может вам, Герольд Александрович, наш город уже мелковат стал? Вы же у нас летаете высоко, может пришло время в Москву вам перебраться? Мы хоть вздохнем спокойно. А то вы везде видите преступный замысел. Что не несчастный случай — так преступление.

— Я уеду из Геленджика тогда, когда сам посчитаю нужным, Семен Владимирович. Я не понимаю вашего сарказма, мы сейчас теряем драгоценное время на ненужные пустые разговоры.

— Вот именно, сарказм, потому что вы забыли, Герольд Александрович, что вы числитесь здесь, в нашем отделе и зарплату получаете здесь, соответственно, вы должны меня, как своего непосредственного начальника, информировать о всех ваших передвижениях. А я, почему-то, от ваших коллег узнаю, что вы не были на рабочем месте.

Герольд молчал. Он никогда не оправдывался. Семен продолжал распыляться.

— Звонки получаю от начальства, а не от вас. Вот от генерала ФСБ узнаю, что вы задействованы в особой операции, которую курирует Москва. Это правда? — все посмотрели на Герольда, как на героя дня.

— Ну, если вы, Семен Владимирович, уже в курсе, тогда я позже напишу отчет по вчерашнему дню, потому что сейчас у нас очень мало времени. Мотоцикл я вернул на охраняемую парковку вчера ночью. Он мне нужен был для расследования дела.

— Я уже видел. Мне доложили. Вы совершили нарушение, Герольд Александрович. Надеюсь, от семьи погибшего не будет претензий на этот счет.

— Не будет. Я вчера лично посетил мать погибшего Козырева в Сочи и сообщил ей о смерти сына. Кстати, открылись новые обстоятельства для повторного возбуждения дела о преднамеренном убийстве Артура Козырева, брата покойного Алика Козырева. Нужно повторно рассмотреть это дело и вызвать новых свидетелей для дачи показаний. Настаиваю на возвращении дела из архива.

— Что? Да ты совсем очумел, Коробейников! Ты думаешь мое терпение безгранично? Артур Козырев сорвался со скалы, год назад, ты сам признал, что это был несчастный случай!

— Сейчас я так не считаю. Обстоятельства поменялись. У меня есть зацепки и свидетели.

— Слушай, Герольд, давай на чистоту, думаешь я не знаю, почему эти дела тебя так волнуют? Что-то ты не рвешь жопу за бомжа, сгоревшего в своей палатке месяц назад на берегу. Я по своим каналам выяснил, что братья Козыревы были твоими соседями по дому, когда ты учился в школе. Вы жили по соседству, а следовательно, они могли быть твоими друзьями? Так? Я с лёгкостью могу тебя отстранить от расследования.

— Не считаю, что мое отстранение будет уместным, тем более, что я собираюсь раскрыть эти убийства и не только, — Герольд смотрел на начальника отдела, не мигая. Все замерли в ожидании развязки.

— Убийства? Бляха-муха, — Семен вытер взял салфетку и вытер мокрую шею. Отпуск откладывался.

— Да, Я полагаю, что в утопленном катере находится труп мужчины — хозяина катера. Он пропал несколько дней назад. На связь с семьей не выходил. У меня есть для этого предположения веские основания, которыми я собираюсь поделиться с коллегами.

— Интересный расклад получается… — Семен отвел взгляд и стал смотреть на свою ручку, потом в окно. Наступила театральная пауза. Кто-то начал нервно кашлять и перемигиваться. Но все молчали. Герольд тоже молчал. Он видел, что Семен сидел красный, как рак. Было заметно, что он взвешивал на весах в своей голове все доводы и просчитывал последствия. Он мог кричать, злиться, показывать свою власть в отделе, выравнивать пошатнувшийся авторитет, но голова у него варила хорошо. Он всегда чувствовал «поляну с трофеями». Это был не первый конфликт между ними и не последний. Он не переносил Герольда всеми фибрами своей души, потому что считал его «засланным казачком». И правильно делал. Но против начальства в Москве не попрешь, даже если нарушается субординация в отделе и подрывается авторитет начальника отдела. Хотя, если смотреть на это дело с другой стороны, более широко, то на Герольде держалась вся статистика раскрываемых убийств в городе. Семен Владимирович получал лавры и похвальные грамоты от начальства и, в конце концов, закрывал глаза на неуправляемого следока. Но сейчас он был в гневе. Хотя, на самом деле, под этим гневом прятался страх за свою карьеру. Потому что он ни черта не понимал в происходящем. Что могло быть общего между смертью какого-то залетного дайвера и приездом в Сочи подполковника ФСБ? Что задумало ФСБ? Почему ему позвонил генерал Куликов и не попросил, нет, потребовал полного содействия органов следоку и подполковнику? Речь шла о секретной операции? Может Герольд захотел занять его кресло? Но он мог это сделать уже много раз. Нет, «подставой» здесь не пахло.

— Хорошо, о деле Артура Козырева поговорим позже, а сейчас разбираем дело дайвера, Алика Козырева. Хрен бы его побрал с его катером, — Семен сдался. Герольд припер его к стене. Или лучше сказать, те, кто стоял за его спиной. Но вслух это говорить нельзя. То, что в секретной операции ФСБ фигурировал Коробейников — было очевидно, — Что у вас, Герольд Александрович?

Все выдохнули, гроза пролилась мелким дождем и прошла мимо. Можно было работать.

Герольд, как всегда, взял управление делом в свои железные руки. А хватка у него была акулья. Сначала выступил лейтенант Мирошниченко — рассказал все, что узнал о хозяине катера, а также сообщил и об обнаружении потопленного судна. Потом Герольд сделал свой расклад, все его внимательно слушали и кивали. В конце совещания, начальник отдела подвёл итоги и сделал вывод, дав согласие на следственные мероприятия. Отдел начал действовать. Уже к обеду из носового отсека в катере был извлечён труп мужчины. Герольд оказался прав. Затем катер был поднят и отбуксирован на станцию. В днище катера была обнаружена пробоина. Санек еще раз посетил дом хозяина катера и по приказу Герольда, изъял компьютер и привез его в отделение. Специалисты вскрыли все пароли и нашли доступ к облачному сервису, где хранилась запись с камеры видеонаблюдения на катере. Камера была скрыта в деревянной панели катера и обнаружить ее было не просто. Она работала до последнего момента и даже зафиксировала первые секунды погружения катера в воду, пока не вышла из строя.

Герольд позвонил подполковнику Самойлову.

— Александр Герасимович, доброго дня, есть основания для задержания подозреваемого еще на сорок восемь часов. Найден катер, которым, предположительно, управлял подозреваемый. Катер был потоплен вместе с трупом хозяина недалеко от берега в районе Туапсе. Труп находится в морге, проводим опознание. Судно поднято со дна и обследовано. Работал профессионал.

— Герольд, привет. У тебя есть стопроцентные доказательства, что это был наш подозреваемый?

— Нет, на камере виден похожий на него мужчина в балаклаве. Лицо закрыто. Но у меня есть показания свидетельницы, которая его опознала в аэропорту. Он угрожал ее убить. Она была на катере в день смерти хозяина катера. Она может опознать подозреваемого по голосу. Можем обследовать катер на предмет отпечатков, хотя думаю, что ничего не найдем.

— Это не доказательства, любой адвокат оправдает его и выпустит на свободу.

— Хорошо, за свидетельницей следили. Ей в сумку подбросили маячок, с ее слов, подозреваемый напал на нее в гостинице и угрожая, приказал ей записать на диктофон все, что она видела при погружении на подводную лодку.

— Мало, это не доказательства, Герольд, мне нужны факты, а не рассказы и догадки.

— За свидетельницей следил белый джип, номера пробили, можем потрясти хозяина.

— Герольд, все плохо сшито. Наш подозреваемый — гражданин Германии, поэтому у нас должны быть веские причины задержать его.

— А по линии ФСБ?

— Мутная история, но мы тоже не сидим сложа руки. По всей видимости — это опасный террорист, наемник, следы ведут на базу подготовки наемников в Афганистане и не только, больше не можем найти ничего. Сейчас работаем с базой Интерпола.

— Чтобы бесшумно утопить катер и грамотно повредить подводное оборудование, рассчитав время расхода воздуха, нужна специальная подготовка. Это факт. Катер был подорван.

— Это для тебя факт. Хорошо, еще 48 часов.

— Принял, работаю.

Герольд задумался. Он что-то упускал. В кабинет влетел Кравчук, глаза у него были бешеные.

— Герольд, звонок поступил, срочно!

— Что? Бомба? Минирование?

— Да! Откуда знаешь? Быстров!

— Какой Быстров? Говори понятно!

— Да все тот же! Блядь, его жена заказала, истеричка долбанутая, которая у нас в камере сидела. Он сейчас взорвется в центре города в машине! Звонок анонимный.

— Что? — Герольд подскочил и тут же сел. Он набрал свой же номер телефона, который отдал Карине. Никто не отвечал. Три не отвеченных вызова.

— Адрес? Кравчук, адрес сказали?

— Да, это парковка в центре города рядом с морвокзалом.

— Поднимай снайперов, пожарные расчеты и скорую помощь! Оцепляем район.

— Слушаюсь! — Кравчук убежал.

Герольд опять позвонил Карине. Телефон не отвечал. Спина вспотела. Что это все значило?

— Алло, Коробей! Мне приятно, что ты мне пятьсот раз позвонил за пять минут, твой допотопный телефон не рассчитан на такую нагрузку. Что за спешность? Я в лифте была, не слышала. Давай потом поговорим. Такси уже пришло. Сейчас перезвоню.

— Карина! Стой!

Герольд услышал звонки. Карина бросила трубку. Он опять стал ей звонить. Наконец она ответила.

— Да, Коробей, теперь могу спокойно поговорить.

— Карина, ты что сейчас делаешь? — Герольд старался говорить, как можно спокойнее.

— Еду на встречу. Я в такси. А что? Представляешь, мой муж прилетел, хочет встретиться. Это после того, как мы с ним поругались, и он лишил меня всего — дома, квартиры, бизнеса, счета заблокировал. Даже не знаю, что думать… Как он меня нашел? Как твой адрес узнал? Представляешь, я проснулась и звонок в дверь…Хочет поговорить со мной по душам. Может передумал разводится? Прости, что гружу тебя своими проблемами. А ты чего звонишь?

— Карина, послушай меня. Ты должна вернуться домой. Срочно разворачивайся!

— Коробей, ты что? Ты нервничаешь? Что случилось?

— Поступил звонок, что в машине твоего мужа бомба. Карина, срочно езжай домой! Я не шучу!

— Что? Но я уже подъезжаю к кафе!

— Уезжай оттуда! Скажи таксисту, чтобы вез тебя назад!

— Бомба? Ты уверен? Черт, черт, черт…Что же делать? Я должна его предупредить! Я смогу его спасти! Быстров, конечно, козел, но…

— Карина, не смей! Возвращайся, я тебе говорю!

Коробейников услышал гудки в трубке. «Все вышло их под контроля. Мать твою! Ну почему эта женщина такая упрямая!»

Он выбежал из кабинета и побежал к машине. Указания он давал уже из машины. Весь отдел был поднят «на уши».

Таксист резко затормозил и повернул к обочине. Карина увидела, как мимо проехала машина скорой помощи и пожарная машина. На дороге образовалась пробка. Движение перекрыли.

— Я здесь выйду. Дальше не нужно.

Она выскочила из машины и побежала в сторону набережной. Она хорошо знала Геленджик. Кафе было совсем рядом. Она успеет, она добежит! Оставалось всего несколько сот метров. Она неслась, как ненормальная.

И в этот момент совсем рядом раздался взрыв. Слышно было, как в соседнем здании гостиницы выбило стекла. Люди на улице останавливались, оглушенные и растерянные. Карина добежала до набережной и бросилась в направлении к кафе, где муж ей назначил встречу. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Запахло дымом и гарью. Перед кафе на парковке горела машина. Звук полицейской сирены стал резать уши. Подъезжали пожарные расчеты. Карина стояла в шоке, наблюдая за горящей машиной. На территории вокруг кафе начали появляться полицейские. Они успокаивали людей, оттесняя отдыхающих из зоны пожара, стараясь не дать распространиться огню и панике. Часть пожарных машин, направлявшиеся к городской многоярусной парковке возле морвокзала, получили новое распоряжение. Дислокация менялась. Взрыв произошел не там, где его ждали.

Карина искала глазами своего мужа. Она верила, что он живой. Все происходящее было каким-то недоразумением. Просто совпадение. Ее охватила паника. Она не хотела смотреть на горящую машину, боясь увидеть внутри обгорелый труп. Она ничего не понимала. Она забежала в кафе. Посетителей кафе попросили покинуть помещение. Всех выпроводили на улицу. Кирилла Быстрова среди посетителей кафе не было. Не было его и на улице. Она металась между прохожими в поисках знакомого лица. Кто-то схватил ее за руку. Это был мужчина в полицейской форме.

— Карина Быстрова?

— Да!

— Капитан полиции, Хамитов. Вы задержаны по подозрению в организации убийства вашего мужа, Кирилла Быстрова. Следуйте за мной.

— Что? Этого не может быть! Я ничего не знаю!

— Узнаете в участке. И без глупостей. Идите за мной!

— Я ничего не делала! Он сам пришел ко мне утром! Мы лишь должны были обсудить детали развода. Я ничего не делала! Господи, что происходит? — у нее началась истерика.

— А это вы в полиции все изложите на допросе. И не заставляйте меня надевать вам наручники.

Когда пожарные потушили обгоревшую машину, можно было обследовать салон внутри машины. В машине никого не оказалось. Прибывшие на место происшествия полицейские опросили прохожих. Все утверждали, что сначала в машине что-то взорвалась. Все слышали хлопок. Потом она загорелась.

Коробейников искал в толпе взволнованных туристов Карину. Ее нигде не было. Может она вернулась в квартиру? Он понесся домой. Никого. Карина пропала. Ее телефон был вне зоны действия.

Глава 19

День пролетел, как одно мгновение. Герольд звонил ей много раз. Телефон был отключен. Карина на связь не выходила. Работы было по горло. Он занимался осмотром сгоревшей машины и поиском хозяина. Санек обошел все точки с видеокамерами вокруг кафе и собрал все записи. Также он заглянул в городскую информационную базу. На все требовалось время. Звонили из мэрии — просили срочный отчет по происшествию. В участок нагрянуло местное телевидение, потом журналисты. Семен лютовал, потому что сказать было нечего. В разгар туристического сезона в центре города взорвали автомобиль. Не просто подожгли, а взорвали при помощи взрывчатки. Это тема уже мусолилась в федеральных новостях. Хорошо еще, что не было пострадавших, а только выбитые взрывной волной стекла. Герольд не успевал отвечать на входящие звонки. Вечером позвонил дед Матвей. Он хотел забрать тело внука из морга. Герольд попросил его не только приехать на опознание, но и захватить с собой Лизу для дачи официальных показаний по делу о смерти Артура. Дед Матвей согласился. Голос у него был решительный. Он чувствовал ответственность за женщин в семье и это давало ему силы пережить горе. Лизу с правнуком он тоже считал своей семьей. Екатерина Козырева, тетя Катя, находилась в реанимации. Ее состояние было тяжелое, но стабильное.

— Герольд Александрович, вот показания с камер видеонаблюдения на набережной. Я все проанализировал. Включил поиск лиц. Смотрите, — Виктор вывел изображения на экран компьютера. Он занимался аналитической работой, связанной с IT технологиями. На весь участок он был единственный специалист и всегда был загружен «выше крыши». Но сегодня он занимался исключительно делом со сгоревшей машиной. Только к девяти вечера ему удалось проанализировать все записи с видеокамер вокруг кафе и создать, более или менее, реальную картинку происшедшего.

Их прервали. Раздался звонок. Герольд взял трубку. Звонили с незнакомого телефона на служебный номер. Он надеялся услышать голос Карины.

— Герольд Александрович Коробейников?

— Да, слушаю.

— Это вам звонят из Службы безопасности Сочинского аэропорта. Меня зовут Алексей Рыбин. Мы сняли с рейса Сочи — Москва пьяного пассажира. Он дебоширил и кричал, что сегодня его хотели убить. Что взорвали его машину. Требовал вам позвонить. Извините, если мы вас зря потревожили. Он сказал, что вы в полиции Геленджика работаете. Это правда?

— Да, все правильно. Коробейников Герольд Александрович, следователь по особо важным делам. Вы мне звоните на служебный телефон.

— Ага, точно. Может вам интересна будет эта информация? У вас там взрыв сегодня был? Может это ваш клиент?

— Да, спасибо, вы вовремя, как фамилия пассажира?

— Быстров Кирилл Степанович. Что будем делать? Вызываем полицию?

— Да, мне нужно срочно взять показания у гражданина Быстрова. Спасибо за помощь, Алексей. Сейчас я сам свяжусь с полицией Сочи и дам указания.

— Да, хорошо, только мужик этот сильно пьяный. Речь невнятная. Я еле разобрал, что он буровил.

— Я понял, пока доедет до Геленджика — протрезвеет. Скажите, а с ним случайно не была молодая женщина? Его супруга?

— Нет, никого не было. А как ее имя? Я могу пассажиров пробить по базе.

— Да, пожалуйста, Карина Анатольевна Быстрова.

— Нет, такой не было. Он летел один.

— Понял. Хорошо, задержите его и оформите протокол о нарушениях. За ним приедут.

— Да. Договорились. Жду.

Герольд задумался. «Карина была не с мужем. Тогда, где она? Нет, она не могла участвовать в покушении на Быстрова. Кто тогда? Куда она делась? Прочему не звонит?»

Подозрения начали оформляться в новые версии. Ему нужно было собрать все факты и спокойно все проанализировать. Но у него не было времени на анализ всех данных. Телефон «дымился».

— Виктор, давай, я готов. Что ты там нарыл?

Айтишник уныло смотрел в монитор компьютера. Все сегодня были вымотанные и уставшие.

— Ну, смотри спектакль. Вот ваш потерпевший. Паркует машину и не выходит. Он разговаривает по телефону. А потом, о-па, смотри!

— Выходит и убегает. Его предупредили о взрыве, так же, как и нас. Сверим время звонков. Да, практически одновременно.

— Так, бах, взрыв, огонь. А теперь, посмотри на это. Ты меня просил разыскать в толпе Карину Быстрову. Я ее нашел. Вот она. Через пятнадцать минут после взрыва.

— Верни назад. Кто рядом с ней? Мужчина в полицейской форме? Это кто?

— Не знаю, вроде не наш.

— Она уходит за ним следом.

— Да. Так и есть. Он стоит спиной к камере. Лица не видно.

— Виктор, найди его лицо. Он должен был засветиться. Мне нужно знать, кто это.

— Герольд, ты хочешь моей смерти? Я устал, я хочу спать, есть и не видеть этот долбаный экран.

Знаешь сколько я сегодня видосов всего пересмотрел, чтобы проследить за этой машиной? Почему ты не спрашиваешь, кто подложил бомбу в машину?

— Потому что ты не знаешь, Виктор. У тебя нет этой информации. Знал бы — сразу бы выдал и ушел бы отдыхать.

— Да, не знаю, пока не знаю. Машина была взята на прокат Кириллом Быстровым вчера вечером. Он смотался на ней вчера в Кабардинку, погулял там и вернулся в отель. Ничего особенного я не заметил. Но я еще не все камеры просмотрел. Ему могли бомбу и в офисе проката машин подложить.

— Эта версия сомнительная. Никто не знал, какую машину он выберет. Приехал и взял любую свободную.

— Ну честно, Герольд, я уже не могу. Давай завтра я еще посмотрю, программки подключу. На хрена тебе эта Быстрова сдалась? Ты думаешь — это она все придумала? Она хотела мужа убить? Явно ведь подстава какая-то. Прибежала посмотреть, умер ли ее муж или нет? Ну, херня полная. Нужно быть на всю голову больной, чтобы смотреть на смерть мужа.

— Я и сам вижу, что подстава. Только гражданка Быстрова пропала, на связь не выходит, а это уже не херня. Поэтому сейчас нам важна не сгоревшая машина, а человек, который находился после взрыва рядом с Кариной Быстровой. Я тебе ставлю приоритеты. Человеческая жизнь. Существует кукловод, который разыграл весь этот спектакль и поднял на уши весь город и полицию. Это не теракт, это продуманная операция. Только вот в чем смысл?

— Хорошо, еще выдержу час. Ищу кукловода в полицейской форме.

— Спасибо, Виктор. Думай об отпуске после раскрытия этого дела.

— Да, как же. После этого дела, ты найдешь себе другое дело, и оно будет таким же важным и срочным.

Герольд пропустил мимо ушей нытье айтишника. Он думал. Бомбу в машину могли подложить в любом месте. Невозможно отследить по камерам все движение тачки в течении суток. Если им повезет, то они найдут преступника. Кто знал, что в машине заложена взрывчатка? Кто предупредил Быстрова? Сам взрыватель или другой человек? С какой целью? И где сейчас Карина? Почему звонивший обвинил ее в покушении?

Герольд понял, что у него взрывается голова. А еще ему нужно было срочно проанализировать записку Алика. Что он хотел ему сказать фразой о герани? Это шифр, но о чем?

Позвонил телефон. На экране высветилось — подполковник Самойлов.

— Слушаю, Александр Герасимович.

— Новости знаю, можешь не докладывать. Герольд, эти два дела связаны? Как?

— Карина Быстрова. Она пропала после взрыва. И она фигурирует в каждом случае.

— Похищение? Или это она все организовала? Твои версии.

— Думаю, что сейчас у нас похищение с целью убрать свидетеля, который может опознать задержанного в аэропорту подозреваемого.

— А что ее муж, Быстров?

— Напился от радости, что не взорвался и не сгорел в машине. Его предупредили о взрыве.

— Ты его допросил?

— Его сняли с самолета, он устроил пьяный дебош в Сочи. Сейчас везут ко мне в отделение. Я не понимаю, зачем он прилетел в Геленджик?

— Я его попросил. Ну, надавил. Мне нужно было, чтобы он добыл информацию о любовнике Быстровой. А также о том, что произошло в море. Они должны были встретиться в кафе и пообщаться о том, что случилось с ее любовником.

— Но я лично допрашивал Карину Быстрову. Она ничего не знает о делах Алика Козырева.

— Герольд, она тебе ничего не рассказала, потому что ты — следователь, официальное лицо. Но своему мужу, с которым она прожила много лет и от которого зависит ее финансовое благополучие, она бы рассказала больше.

— Не думаю.

— А ты не думай, а анализируй, зачем она поехала встречаться в кафе с мужем? Чтобы кофе попить? Или, чтобы наладить отношения и вернуть супруга? Следовательно, при хорошем подходе и раскладе, они бы могли помириться. И тогда бы Быстрова за бокалом вина могла бы доверить своему мужу все свои тайны и тайны своего покойного любовника. Быстров бы ее раскрутил, потому что на кону висит весь его бизнес.

Герольд вдруг осознал, что он ничего о Карине толком и не знал. Что возможно, она знала больше, чем ему рассказывала. Подполковник был прав. Мужу она бы доверилась, а ему нет.

— Послушай, Герольд, не увлекайся. Я знаю, как легко попасть под женское обаяние. Ты всегда был хладнокровен. Не изменяй себе. В нашей профессии нужно работать с фактами, мыслить логически. Отбрось все эмоции. Карина Быстрова могла сама испортить оборудование и подстроить смерть своего любовника. Ее могли нанять спецслужбы. Ищи мотивы. Рассматривай все возможные и невозможные варианты. И помни, что сейчас на кону стоит задержание международного преступника, террориста. И как бы мне не хотелось его посадить за решетку и накрыть всю их банду, но пока у меня нет зацепок. Вся надежда на тебя. Расставь приоритеты. У тебя 48 часов, уже даже меньше.

— Я думаю, что эти два дела связаны. Найду Быстрову, распутаю весь клубок.

— Хорошо. Нужна будет помощь, звони. Жду информацию.

Герольд собрал документы и вышел из кабинета. Он должен был сосредоточиться и разложить все по полкам в своей голове. Ему нужна тишина и спокойствие. Ему нужна его комната и дневник прадеда. Кирилла Быстрова он допросит завтра.

— Что? Домой, Герольд Александрович? Везет.

— А ты, Кравчук, не завидуй. Вредно это для здоровья. Не сохранишься. Тебе сорок? Кризисный возраст.

— Благодарствую за заботу. Че там? Нашли, кто взорвал машину?

— Нет, ищем.

— А Быстрову? Психопатку эту?

— Слушай, Кравчук, следи за звонками и принимай внимательно все заявления от потерпевших. У тебя голова не должна болеть за наши расследования. Она может у тебя болеть лишь с похмелья.

Герольд вышел из здания полиции и направился домой. Он был крайне сосредоточен. У него была ночь на разгадывание сложного дела. Спать он не собирался.

Придя домой, он встал под холодный душ, чтобы взбодриться. Пельмени он сварил и съел на автомате, не чувствуя вкуса еды. Он искал в голове конец клубка, но не мог его найти. Он что-то упускал, но что? Он достал дневник прадеда и мысленно попросил у него совета.

«Опять сработало негласное правило, проверенное многими годами моей службы — чем нелогичнее действия командира, тем больше шансов на успех в сложной, нестандартной ситуации. Делай то, что от тебя не ожидают свои и чужие. Поступай так, как враг от тебя не ожидает. Я не боюсь нестандартных решений, если этим спасу жизни моей команды. Разумный, просчитанный риск может помочь выполнить задание. И тогда спишутся все «вольности».

Была глубокая ночь, когда Герольд позвонил Самойлову. Подполковник тут же взял трубку.

— Да, слушаю.

— Александр Герасимович, вы мне должны назвать имена.

— Не понимаю, о чем ты говоришь?

— Имена генералов, которые у вас в оперативной разработке. Тех, кто «крышует» Быстрова.

Возникла пауза. Подполковник молчал.

«Делай то, что от тебя не ожидают свои и чужие»

— Откуда ты получил эту информацию?

— Простая логика, пример с недостающей переменной.

— Тебе нужно было в разведку идти, Коробейников, я всегда это говорил. Нам нужны хорошие аналитики. Хорошо, ты будешь знать имена, но не раньше 16.00 часов. Я тебе доверяю, Герольд, но сам понимаешь, высокий гриф секретности.

— Завтра берете?

— Да. В 16.00 я тебе дам имена. Это уже будет открытая информация. Кирилла Быстрова и его команду ждет большой сюрприз.

— Понял. Отбой.

Глава 20

— Ну я же говорил, что не знаю, кто мне позвонил, номер незнакомый, голос изменен. Сказал, чтобы я бежал, потому что моя машина взорвется через 30 секунд, ну я и побежал. А потом был взрыв, я продолжал бежать, потому что в шоке был. Дайте воды, мне плохо.

Допрос вел лейтенант Мирошниченко. Он встал и налил воды Кириллу Быстрову, вид у которого был неважный. В кабинете пахло перегаром.

— Я вообще не пью. Это я от страха так напился. Я и про Карину забыл. Как она, кстати? Блин, я все забыл.

— Расскажите подробно о том, что вы делали вчера утром.

— Ну что, что? Встал, позавтракал и к Каринке поехал. Телефон ее не отвечал, я волновался. Дело в том, что мы с ней поссорились несколько дней назад, когда я узнал, что она была с любовником. Ну с этим Аликом, который утонул. Я решил с ней развестись. Вот прилетел лично все обговорить.

— У вас же есть адвокаты? Вы специально прилетели в Геленджик, чтобы обсудить развод?

— Да, я вот такой. Старой формации. Я любил Карину, поэтому не мог с ней вот так по телефону расстаться.

— Хорошо. Как вы узнали, где она живет в Геленджике? Она же выехала из отеля?

— Мой начальник службы безопасности дал мне ее адрес.

— Как его зовут?

— Денисов Артем Сергеевич. И вообще, я не понимаю, что происходит. Я — пострадавший и меня еще и допрашивают? Я требую адвоката. Больше ничего говорить не буду! Все!

Санек понял, что Быстров начал трезветь и теперь будет качать права. Он был на самом деле прав. Нужно было менять тон допроса.

— Мы вас не допрашиваем, уважаемый Кирилл Степанович, а беседуем. В ваших же интересах. Вы ни в чем не обвиняетесь. Нам нужно понять, кто вам подложил бомбу в машину и с какой целью? У вас были враги?

— Я отказываюсь говорить без адвоката. Товарищ лейтенант, Александр Николаевич, ну отпустите меня в гостиницу. Я больше не могу здесь находиться. Я вообще не спал всю ночь.

— Мы тоже не спали. Весь город не спал. Все жители спрашивают, был ли это теракт или коммерческие разборки?

— Ну я не знаю, почему мою машину выбрали, ну не знаю и все.

— Вам угрожали?

— Нет.

— У вас есть конкуренты?

— Как и у всех нормальных бизнесменов. Это же естественно. Ничего особенного со мной в последнее время не происходило. Ни писем, ни звонков с угрозами я не получал.

— Кто бы в случае вашей смерти получил все ваше состояние?

— Карина, конечно, моя супруга, я на самом деле еще не подал на развод. Я только ей угрожал. Вы думаете это она? Каринка? Бляя!

— Вы угрожали лишить ее доли имущества после развода? Когда это было? Как она отреагировала?

— Да, два дня назад мы с ней ругались по телефону. Она мне изменила, она нарушила брачный контракт. Но только вы даже и не вздумайте думать плохо о Каринке. Она не такая. Она не подлая. И потом, в договоре все было прописано, хотя постойте, а если я внезапно умру? Тогда Каринка все наследует? Нет, бред какой-то.

— Карина Анатольевна вам изменяла, обманывала. И вы угрожали оставить ее без средств к существованию. Это достаточный повод для убийства.

— Ну поссорились и что? Я же не монстр и не скупердяй. Я порядочный человек. Да, я вспылил, потому что она нанесла вред моей репутации. Но кто без изъянов? Каринка знала, что я не оставлю ее на улице, даже несмотря на жесткий брачный контракт. И маму ее не выгоню из моей квартиры. Подарил, значит подарил. На самом деле я сам подумывал с ней разводиться.

— Почему?

— Моя супруга не хочет иметь детей. Вот в чем вся проблема. Все шло к тому, что мы разойдемся рано или поздно.

— Но формально, если бы вы погибли, то все ваши деньги достались бы вашей супруге.

— Ну да. Только я жив. Ну зачем вы опять мне гадости о Карине говорите? Я же вам сказал, что она не способна на убийство. Она, конечно, не ангел, но я с ней 10 лет прожил. Мне лучше знать. Она порядочная женщина. Ну почти, если не считать этого козла. Тьфу, о покойниках плохо не говорят. Дайте мне еще воды.

— Кирилл Степанович, я вам все это рассказываю, потому что полиция и пожарные не просто так оказались на месте взрыва. В полицию позвонил неизвестный за несколько минут до взрыва и предупредил, что ваша супруга хочет вас убить, что она собирается взорвать вашу машину.

— Что? Не может такого быть! Это подстава! Карину подставили! Мы с ней собирались встретиться и по-человечески поговорить. Где она сейчас?

— Этого мы не знаем, она пропала.

— Как пропала? А вы были на квартире вашего сотрудника, ну этого, не помню его имя? Вот, вспомнил, Коробейников. Она у него остановилась после смерти своего любовника. Не знаю, что их там связывает, но мне это уже не интересно. Я твёрдо решил развестись. Поэтому может жить, где угодно. Вы ее там искали?

— Ваша жена не появлялась на квартире нашего сотрудника. Вы, как ближайший ее родственник, учитывая все обстоятельства дела, можете написать заявление об ее исчезновении.

— Да, давайте, конечно. Я приехал к ней вчера около 11 часов утра, и мы договорились через час встретиться в кафе.

— Почему вы сразу не поговорили? Зачем было ехать в кафе?

— Потому что она меня не пустила в квартиру. Уперлась и все. Сказала, что хозяин, ну этот, ваш Коробейников, не любит гостей, а тем более незнакомцев. Вот так. Ну не в подъезде же общаться? Я и предложил пообедать.

Санек ухмыльнулся. Еще как не любит. Просто ненавидит всех, кто хочет влезть на его территорию. Почему же тогда, Герольд позволил незнакомой девушке пожить у него в квартире? Это оставалось загадкой. Хотя, если Герольд был знаком с Козыревым, то, возможно, он раньше знал и Карину. Другого объяснения не было.

— Хорошо, Кирилл Степанович, вы учредитель и директор огромного холдинга. Кто еще владеет пакетами акций вашего холдинга? У вас есть компаньоны?

— Нет. Я единственный владелец.

— А кто бы занимался всеми делами, если бы вы внезапно погибли?

— Как кто? Конечно, Артем. Он курирует все наши контракты. Денисов Артем Сергеевич — начальник службы безопасности и мой заместитель.

— Хорошо, мы все оформили, подпишите ваши показания. Вы свободны, Кирилл Степанович. Из города не выезжайте. Мы вам сообщим о ходе расследования. Будьте на связи. С авиакомпанией будете улаживать дела самостоятельно.

— Да, я понял уже, разберусь. Но я все не могу успокоиться, где Каринка? Что с ней?

— Будем искать вашу супругу.

— Мне нужна охрана. Мой начальник службы безопасности уже вылетел в Сочи. Может вы мне дадите временного охранника?

— Нет, у нас нет свободных людей. Все сейчас занимаются расследованием. А ваш начальник безопасности, этот, Денисов Артем Сергеевич, что за человек?

— Он бывший военный, он мне спину прикрывает. Он все знает о наших конкурентах, следит за всеми. Он обо всем заботится, иногда через край.

— Он следил за вашей супругой?

— Ну, не знаю, возможно.

— То есть, да?

— Да. Но я был против. Сообщаю официально. Это была его инициатива.

— Да вы не нервничайте так. Мы вас не подозреваем в похищении вашей супруги.

— Что? Меня подозревать? Я же вам объяснил, что видел Каринку только один раз. А телефон ее уже несколько дней заблокирован. Вы мне не верите? В чем вы меня подозреваете? Может это я сам себе взрывчатку в машину подложил?

Санек понял, что у Быстрова сейчас случится нервный приступ. Нужно было заканчивать допрос. Ясно было, что он жену не похищал и сам покушение на себя не планировал. Но все версии были в разработке, поэтому важна была реакция Быстрова на все вопросы.

— Вы свободны, Кирилл Степанович. Передайте гражданину Денисову, что мы бы хотели и с ним побеседовать. Срочно. Вот повестка. Пусть позвонит Герольду Александровичу, когда доберется до Геленджика.

— Хорошо. Я уже понял, что застрял здесь. Такси хоть вызовите? Я уже ничего не соображаю. Мне плохо.

Герольд специально не проводил допрос. Он сидел за зеркальной стеной и наблюдал за Быстровым. Санек вошел в кабинет.

— Ну вот. Понятно, что кто-то хотел подставить Карину Быстрову и поэтому имитировал покушение на убийство ее супруга. Или сама Быстрова хотела убить своего супруга, но ей кто-то помешал и спас Кирилла Степановича. Пока не найдем гражданку Быстрову, правду не узнаем.

Герольд молчал. У него была другая версия всего случившегося. Но Саньку это знать было не обязательно.

— Санек, возьми ребят и притащите в отдел Музаева.

— Музаева? А, это тот, который за вами следил? На белом джипе? Думаешь, это он на камере?

— Потряси его хорошенько. Возможно, это он похитил Карину.

— Сделаю. Неужели это похищение? Она же сама с ним пошла.

Герольд переключился на айтишника.

— Виктор, ну что? Что-нибудь нашел?

— Ну, вот на одной камере более или менее четкое изображение, сейчас ищу сходства. Проверяю всех сотрудников полицию. Ну и нашу картотеку заодно.

— Сотрудников можешь не проверять, это лишь полицейская форма, взятая напрокат. Карину Быстрову похитил мужчина в форме работника полиции. Это рабочая версия отдела. Проверь сходство с Музаевым и по камерам поищи передвижения его джипа в момент взрыва. Мне нужно знать, есть ли пересечения.

— Понял.

— По бомбе? Что нового? Новая информация?

— Пока ничего. Тебе звонил Вадим Михайлович. У него готов отчет по трупу в потопленном катере. Опознание произвели — это действительно хозяин катера. Жена подтвердила.

— Хорошо, еду в морг. Результаты экспертно-криминалистической экспертизы взрывного вещества готовы?

— Нет. Ждем.

— Хорошо, понял. Виктор, сбрось мне все входящие звонки с расшифровкой с телефона Быстрова. Он врет. Поэтому он так нервничал в начале допроса. И еще, дай мне запись входящего звонка в дежурку, когда звонили с сообщением о взрыве. Всю информацию сбрасывай на мой компьютер.

— У меня не десять рук. Ладно, все сделаю. Что еще вам нужно, Герольд Александрович? Раб лампы Алладина готов уже ко всему. Может весь город прочесать?

Санек подмигнул Виктору. Все знали, что если Герольд начинал расследование, то всему отделу было плохо от его работоспособности. Никто не успевал за скоростью его мышления.

— Санек, ты пулей лети на третий причал, где наш «утопленник» стоит в опечатанном ангаре.

— В смысле- утопленный катер?

— Да.

— Так мы же все фотографии пробоины в днище сделали. Труп достали. Отпечатков не обнаружили. Чего там искать еще?

— Санек, нам не отпечатки нужны, а следы взрывного устройства.

— А, Герольд, ну ты гений! Ты думаешь, что эти два взрыва сделаны одной и той же бомбой? Блин, я даже не подумал об этом. Конечно, убийца заложил небольшую бомбу с таймером в днище катера, отплыл от катера, проследил на безопасном расстоянии за потоплением судна и скрылся. И с машиной то же самое. Бомба с таймером, только заряд побольше. Герольд, вот хоть убей меня, я ни хрена не вижу, что общего у этих двух дел?

— Ищи Санек, ищи сходства, детали, может фрагменты бомбы в обшивке катера сохранились или в отсеках. Все следы бомбы вези на экспертизу. Срочно!

В кабинет заглянула Инна — секретарь.

— Ребята, привет! Семен Владимирович всех ждет в три часа в своем кабинете с результатами расследования и готовой версией. Герольд Александрович, вы официально назначены главным следователем по делу о взрыве машины. Вот приказ. Распишитесь.

Когда за Инной закрылась дверь, Санек не удержался и отпустил свои комментарии.

— Семен ищет крайнего. Герольд — ты попал, он тебя в порошок сотрет, если не раскроешь это дело. Смерть дайвера его не волнует, ну ты понимаешь. Потонул и потонул. Его только резонансные дела интересуют.

— Под кем-то кресло начальника отдела задымилось, поэтому приказы строчатся, — Виктор оторвался от монитора, он тоже любил посплетничать, — вон, новости почитайте, уже вся новостная лента пестрит нашим делом. Какие только версии не выдвигаются. Нам можно не работать, за нас уже журналисты все сделали.

Герольд, как всегда, молчал. Он и без приказа начальства знал, что никто, кроме него не раскроет это дело быстро. Он вышел из здания полиции. Картина дела складывалась в его голове. Не хватало деталей, чтобы заполнить все пазлы. Просчитанный риск? А это даже интересно.

Глава 21

Карина пришла в себя. Голова кружилась. Хотелось пить. Она осмотрелась. Она лежала на кровати с завязанными сзади руками. В комнате было одно окно. Это уже неплохо, она не в подвале. Пахло краской и свежим ремонтом. Мебели не было, если не считать кровать, на которой она лежала, и разбитый журнальный столик с окурками. Стены были недавно оштукатурены. Пол был покрыт ламинатом. Карина опустила ноги на пол и села. Она осмотрела себя. Одежда была целая. Болела голова и затекшие руки. Она встала и подошла к окну. Дом стоял на горе. Внизу простирались небольшие частные домики с двориками и заброшенные зеленые территории. Склон горы был настолько скалистым и крутым, что по нему с трудом можно было передвигаться. Но местные жители, каким-то невообразимым образом, не только строили дома на уступах, но и садили деревья и разбивали грядки, отвоевывая у природы уступы и расщелины. Карина посмотрела вниз, она находилась на втором этаже дома в мансардном помещении. До земли или точнее до обрыва было метров пять. Прыгать и бежать было некуда. Только если разбиться насмерть. Она вспомнила, что случилось. Она села в машину к полицейскому, а потом в памяти был провал. Кажется, он сунул ей в нос тряпку со снотворным и она вырубилась. Сколько времени прошло? Час, два или сутки? Она не знала. На улице было светло и солнечно. Руки были завязаны грубой толстой веревкой. Рот был залеплен скотчем. Она сразу даже не заметила, что не может говорить. На помощь не позвать. Да и кому кричать с горы? Она подергала веревки. Развязать руки и ослабить натяжение грубой веревки не получалось. Она подошла к двери и стала ногой бить по ней. Она хотела в туалет. У нее просто разрывался мочевой пузырь. Дверь открыл мужчина. Она его узнала, хотя он был уже в джинсах и в футболке. Это был ее похититель, прикинувшийся полицейским. Оборотень в погонах. Он не прятал свое лицо. Карина сообразила, что это плохой знак. Значит ее собираются убить, а не просто просить выкуп. Кирилл бы заплатил за нее любой выкуп. Она в этом не сомневалась. Он ее любил, не смотря на их ссору и развод. Но почему это сейчас с ней случилось? Это просто какой-то злой рок. Хорошо, что она остановилась у Коробея. Он тоже будет ее искать. Он ее найдет. Нужно продержаться, просто потянуть время на сколько будет возможно. Эта мысль ей придавала сил. Ей нужно быть смелой и сильной и не скатиться в истерику. Паника ей не поможет.

— Дверь не ломай, я не глухой. Видишь новые двери поставлены после ремонта. В туалет хочешь?

Карина кивнула. Затем она начала мычать. Ей хотелось пить. Горло першило и горело.

— Можешь не надрываться, воду я тебе дам. Еды здесь нет. Не умрешь от голода. И не вздумай из окна выброситься. Умереть не умрешь, только покалечишься. Здесь скала внизу. Все ноги переломаешь. Я тебя все равно потом опять в дом притащу. Мне пофиг будет, что ноги переломаны. Так что думай башкой, а не жопой, здесь тебе не санаторий. Если поняла, то кивни.

Карина послушно кивнула. Мужчина повел ее в туалет. В доме шел ремонт. Какие-то комнаты были покрашены, какие-то только оштукатурены. Туалет находился на первом этаже. Карина внимательно смотрела по сторонам. Больше людей в доме не было. По крайней мере, она их не видела и не слышала. Было тихо. За окном пели птицы. Рай, да и только. Ее похититель был ниже ее ростом, но довольно спортивного телосложения. Она пыталась запомнить его внешность. Черты лица были местные, кавказские. Загорелая кожа, большой горбатый нос, колючий взгляд, щетина на лице и темные, коротко стриженные волосы. Ничего особенного, таких тысячи ходит по городу. Самая обычная внешность в Геленджике и в Сочи. Если бы не его полицейская форма и состояние шока, в котором она пребывала, она бы не повелась на развод. Попросила бы удостоверение. Позвонила бы Коробею. Включила бы голову. Ладно, после драки кулаками не машут. Сама виновата. Он просто поймал ее врасплох, она была в шоке. Хотя она до сих пор не знала, жив ли Кирилл или нет. И только сейчас до нее дошло, что возможно Кирилла уже нет в живых, тогда выкуп за нее никто не заплатит. Стоп! А кто говорил о выкупе? Это она сама придумала. Похититель ей сказал, что она задержана по подозрению в организации убийства Быстрова. Но откуда он мог знать о покушении, о взрыве и о том, что Карина будет рядом с машиной в момент взрыва? Думай, Карина, думай. У тебя руки завязаны, а не мозги.

Чтобы сходить в туалет, похититель развязал ей руки и снял веревки.

— Без глупостей. Я тебя предупредил. Ты для меня товар.

Карина потерла запястья. Ссадины болели. Она сдернула со рта скотч.

— Что вам нужно?

— Заткнись, потом узнаешь. Убивать я тебя не собираюсь. Но лучше не зли меня. Могу по башке дать или руку сломать. Делай свои дела молча.

— Меня будут искать.

— Конечно будут. Только время не на твоей стороне. Иди в туалет.

— Я вам заплачу. Отпустите меня. У меня муж миллионер.

— Мне твои деньги не нужны. Жадность фраера сгубила. А я не фраер. Мне уже заплатили.

Похититель впихнул Карину в туалет. Переговоры закончились. Через две минуты он открыл дверь и опять завязал ей руки, но уже не за спиной, а спереди. Затем он достал бутылку с водой и дал ей.

— Пей. Воды больше нет. Здесь нет водопровода. Мы в горах, думаю ты это уже поняла. Мобильная связь здесь не ловит, поэтому и не мечтай о звонке другу. Телефон твой я выбросил. Муж миллионер, а ты с таким старьем ходишь, — мужчина ухмыльнулся, — Нам богатых не понять.

— Вы знали о покушении на Кирилла, это вы все организовали? Как вы узнали, что я с ним должна встретиться? Он жив? Скажите, он жив?

— Заткнись, иди в свою комнату, сейчас скотч принесу, чтобы рот твой заткнуть. И не ори!

— Не нужно, я буду молчать. Не заклеивайте рот.

Карина опять оказалась на кровати с облезлым старым матрасом, который вонял старыми тряпками. Она была почти спокойна. Адреналиновый шок прошел. После всего пережитого, у нее уже выработался иммунитет к стрессу. Ее не собирались убивать? Бред. Это расскажите наивным девочкам на пляже. Сказка стара, как мир. Когда похитители так говорят, да еще и показывают свое лицо, то на самом деле все в точности наоборот. Ей просто дали отсрочку. Пока она нужна живой. Похититель — просто шестерка. Ждет заказчика. У нее два выхода — пытаться убежать или ждать, когда ее найдет Коробей или Кирилл. Другого не дано. Хотя Кирилла можно сразу с весов сбросить. Кишка тонка. Он не будет ее спасать, рискую своей шкурой. В глубине души он трус, не способный рисковать своей жизнью ради спасения даже собственной матери. А может это банда? Конкуренты Быстрова? Замочили Кирилла, а теперь будут ее пытать и требовать пароли ко всем его счетам? Или, как вариант, может это Денисов все организовал? Паскуда, с него станется. У него рожа бандита. Он всегда ее ненавидел и не скрывал это. Шакал. Тогда скоро она его самого увидит. Хоть плюнет ему в лицо перед смертью и проклятья пошлет. Рот ей все-таки пригодится. Лучше сейчас помолчать.

Карина услышала звук подъезжающей машины. Хлопнули двери. Вот и все. Это конец. Стало страшно. Ее пугала неизвестность.

— Где она?

— Наверху, в комнате. Деньги где?

— Как где? На счет тебе перевели.

— Здесь связи нет, я не могу проверить.

— Так ты сходи туда, где есть связь. А мы займемся делами. Только далеко не уходи. Ты нам нужен.

Карина услышала шаги, по лестнице кто-то поднимался. Шаги были тяжелые, мужские. Дверь распахнулась. В дверном проеме стоял мужчина. Маски на нем не было. Карина посмотрела на похитителя. У нее был шок. Она его узнала. Она точно знала этого мужчину. Как он изменился.

— Ромка? Это ты? Глазам своим не верю. Что ты здесь делаешь?

— Расслабься, Каська, вот и прилетел бумеранг. А я-то думал, что никогда тебя больше не увижу. Ванек, тащи ее вниз. Только не растряси.

Карина увидела еще одного бандита. Лицо было незнакомым. Он грубо схватил ее за руку и потащил на первый этаж. Роман шел следом. Он ухмылялся. Его забавляла эта картина. Они спустились на кухню.

— Ванек, отпусти ее. Она умная девочка. Пойди, проверь Ашота, что-то не нравится мне его настроение. Бегает, суетится. Нервный какой-то.

— Я бы телку не отпускал пастись по дому. Но тебе виднее. Выйдем на пару слов, нужно перетереть кое-что.

Карина осталось в комнате одна. Дверь закрылась. Она проверила веревки. Туго. Не развязать. Она посмотрела по сторонам. Комната была пустая. На полу валялась использованная кисточка от краски и грязный валик. В отдалении лежал толстый строительный карандаш для разметки. Она подбежала, схватила связанными руками карандаш и засунула его в джинсы. Затем вернулась на прежнее место.

— С Ашотом нужно кончать. Думаю, он хочет нас кинуть, и убежать. Боится, что засветился на камерах в городе.

— Рано еще. Есть дела. Я дам команду. Уберешь сразу двоих. Бабу тоже в расход. Свидетели нам не нужны.

— Как скажешь. Давай только быстрее. Я на стреме.

— Ванек, расслабься. Все под контролем. Мне нужно немного побазарить с тёлкой. Вспомнить прошлое, — мужчина хмыкнул довольно. Все шло по плану. Жаль только, что страха он не видел в Каринкиных глазах.

Дверь открылась. Карина напряглась. Роман вернулся один. Она выдохнула.

— Кася, Кася. Знаменитая Кассиопея. Мечта всех пацанов. Ну что же ты так сжалась. Расслабься. Вижу, что ты удивлена. Думала Бобёр тебя забыл? А вот и нет. Забавно нас жизнь свела.

— Ты меня убьешь? — Карина разглядывала своего бывшего одноклассника, Романа Боброва.

— Да, но сделаю это гуманным способом, без пыток, мы же с тобой старые приятели. Однокашки. Одиннадцать лет в одном классе учились. Итак, ближе к делу. Мне нужны документы Алика Козырева. Досье, которое он собирал несколько лет. В его квартире ничего нет. У матери тоже нет. Пасеку у деда ребята проверили, пусто. Что же остается? Ты, Касенька, единственная и неповторимая, его последняя ниточка. Козырь тебе доверял. Он тебя боготворил.

— Ты ошибаешься, Бобёр. Мы редко встречались. Я ничего не знала про его жизнь за границей. Мы расстались после школы. Я уехала в Москву. Он мне ничего не оставлял.

— Не неси пургу, зачем тогда ты моталась в Сочи с мусором? Мы следили за тобой.

— Ты блефуешь, Бобёр. За мной никто не следил.

— Козырь был у нас под колпаком. У него в Ямахе стоял наш маячок. Мы прослушивали его телефонные разговоры. Поэтому мы знаем о твоей поездке в Сочи. Колись, Каська, а то я могу и передумать. Тогда ты умрешь негуманно. Выбирай.

— Кто это — мы? Ты явно не из полиции, — Карина тянула время и не собиралась сдаваться. Бобёр был еще в школе мудаком, мерзким и циничным упырем. Надо же, ничего не изменилось.

— А вот это тебе знать не обязательно, — Бобёр подошел вплотную в девушке, — кто много знает, тот быстро умирает. Как же ты мне в школе нравилась, Каська, я мечтал о тебе. Но сердцу не прикажешь. Отвергнутый мужчина очень злопамятный. Шутка. Мне давно уже насрать на тебя. Ты стала мусором для меня, когда в десятом классе при всех меня унизила, помнишь?

— Я не унижала тебя, а сказала правду. Ты изнасиловал Ленку, но она дура не подала на тебя заявление. Боялась, что ты ее покалечишь. А я не боялась. И правильно, что тебя избили и почки тебе отбили. Долго ты после этого ссался в штаны, ублюдок.

— А ты такая же дерзкая и красивая. Будет жаль тебя убивать.

Карина взвыла от боли. Бобёр резко схватил ее за длинные волосы и намотал на кулак. Она ударила его коленом в пах. Он отпустил ее волосы и ударил ее со всего маха кулаком в челюсть. Бобёр был здоровый и мускулистый. Она отлетела к стене, как шарик, но сознание не потеряла. Она подняла голову и плюнула ему в лицо слюной, смешанной с кровью.

— Утрись, мразь. Мало тебя били.

Карина получила еще один удар в живот. Она согнулась пополам.

— Мы квиты, Кассиопея. А теперь давай по делу. Хочешь умереть быстро, скажи где документы, которые Алик спрятал. У меня мало времени.

— У меня нет документов. Я ничего не знаю. Мы просто трахались и все.

— Зачем ты ездила в Сочи? Что ты делала в горах? Там находится пасека деда Козыря. Что он там спрятал?

— Я деда проведывала. Он не знал о смерти внука. Я ему рассказала. Это был мой долг перед Аликом.

— Я могу быть не очень добрым и даже бесчеловечным. Могу отрезать пальцы по одному. Начнем с рук или с ног?

Карина задрожала при виде раскладного ножа, который Бобёр достал из кармана. Быстрым движением он раскрыл острое лезвие и покрутил им перед ее лицом.

— Я забрала коробку. Это все.

— Где эта коробка?

— В квартире, где я жила.

— Ванек! Давай Ашота сюда. Нам домушник нужен. Квартиру проверить. Такса двойная за срочность.

В комнате появился Ванек. Он держал в руках мобильник.

— Здесь нет связи. Нужно в лес идти.

— Блядь, идите вдвоем и ищите, где есть связь. Коробка через час должна быть у меня. И скотч мне дай. Этот красивый ротик нужно заклеить. А теперь, сука, поднимайся и топай на второй этаж. Ты мне пока не нужна. Если ты мне соврала, то я тебе не завидую.

Глава 22

— Слушаю, товарищ генерал!

— Александр Герасимович, как у вас обстоят дела?

— Ночью обследовали лодку, это действительно пропавшая U-871.

— Не может быть!

— Да, может, Петр Николаевич. Судно не было потоплено 1944 году в Индийском океане, как это считалось в исторических документах. В любом случае это была лишь официальная гипотеза. Лодки этого типа во флоте Третьего Рейха обладали самой большой дальностью плавания. Поэтому, в принципе, ничего сверхъестественного в ее походе в Черное море — нет. Рабочая глубина погружения — 230 метров. Но сказать, как именно судно оказалась у побережья Геленджика, пока не представляется возможным. Это историческая загадка. Возможно, нам ее предстоит разгадать.

— Что на борту?

— Ребята подняли капитанский сейф с документами. Очень сложное погружение, товарищ генерал. 85 минут, из которых только 30 минут ушло на обследование лодки, а остальное время заняла декомпрессия перед подъемом на поверхность. Работали ночью, 2 команды военных водолазов. Уровень радиации измерили, все в норме.

— Как удалось проникнуть во внутрь? Есть пробоины в корпусе?

— Да, одна в передней части корпуса. Ребята говорят, что не были даже задраены люки между отсеками, поэтому у них получилось проникнуть вовнутрь. Скорее всего лодка была на поверхности и получила повреждения. А потом уже утонула.

— Интересно. Но в советских военных документах нет такой информации. Кто ее атаковал?

— Есть у меня одна гипотеза, Петр Николаевич. Субмарина могла погибнуть от собственной торпеды. Это лишь гипотеза. Возможно, на борту были акустические самонаводящиеся торпеды. Это была самая передовая в то время технология. Первыми ее применили немцы в 1943 году. Торпеда реагировала на шум гребных винтов корабля противника. Лодка могла ночью атаковать какую-нибудь цель из надводного положения, такая тактика была распространена в годы Великой отечественной войны. Однако, возможно из-за сбоя, торпеда начала описывать циркуляцию и на каком-то из витков угодила в лодку. Я позвонил ребятам, специалистам, они подтвердили, что такие случаи происходили во время войны. Звучит, конечно, маловероятно, но это более похоже на правду.

— Саморазрушение? Поэтому нет документов, подтверждающих сражение?

— Да, лодка могла затонуть в считанные секунды. На борту на одном из приборов нашли металлическую табличку с номером судна. Это U-871, сомнений быть не может. Теперь это дело будут изучать военные эксперты.

— Может золото? Нашли что-нибудь?

— Нет, не обнаружено.

— Радиоактивные материалы?

— Не обнаружены. Все замеры произведены. Все в норме.

— Поздравляю, Александр Герасимович. Седых волос у нас будет меньше. Жду сейф с материалами и отчет. Теперь пусть наши «друзья» обследуют судно. Нам там больше делать нечего. А как дела у Герольда? Вы же понимаете, что мы не можем выпустить из страны Ханса Амлера?

— Герольд не подведет, вы же его знаете. Он просит имена, касающиеся операции, которой сейчас занимается Управление экономической безопасности.

— Только после ареста. Это не наше расследование.

— Хорошо. Думаю, уже сегодня информация появится в прессе.

— Да. Очень вероятно.

— Господина Быстрова ждет неприятный сюрприз.

— И не только его. В Минобороны намечается крупная «чистка». Головы полетят.

— Насколько мне известно, под следствием уже четверо.

— И это только начало, Александр Герасимович.

Глава 23

Почти все сотрудники находились в отделе. Совещание должно было начаться через десять минут. Было без десяти три. Виктор продолжал просматривать видеоматериал, изучая камеры. Он, как всегда, зависал в экране и одновременно слушал, что говорили окружающие.

Вадим Михайлович созванивался с криминалистами. Санек задерживался. Герольд общался по телефону с начальником службы безопасности компании Быстрова. В 18.00 он назначил ему встречу в своем кабинете. Денисов уже подъезжал к Геленджику и вежливо согласился приехать и пообщаться со следователем, так как в его обязанности входила безопасность Быстрова. Он был готов помочь следствию и предоставить всю имеющуюся информацию. Герольд знал, что потом последует. Обычно в кабинете следователя вежливость пропадала. Начиналось прощупывание слабых мест, доступной информации, а потом в ход шли угрозы и обвинения. «Полиция должна охранять, а не допрашивать невинных».

— Герольд! Охренеть! Поднимаем наряд! Не, ну надо же, уже совсем оборзели! Посреди белого дня!

Виктор подскочил со стула и начал сам набирать дежурного. Герольд подошел к экрану и с удивлением увидел площадку своей собственной квартиры. Кто-то взламывал его дверь.

— Хорошо, что ты попросил камеры везде поставить. Сейчас я ребятам наводку дам. Они вора внизу и оприходуют. Ты че там дома прячешь? Миллионы?

— Ты же знаешь, что у меня кроме микроволновки и моих кроссовок воровать нечего.

Коробейников вдруг вспомнил про коробку с деньгами.

— Хотя, точно! Деньги! Есть миллион и не один, я про них совсем забыл.

В кабинете наступила гробовая тишина. Все с любопытством посмотрели на Герольда.

— Как же грабители вычислили, что в квартире деньги? — И тут его пробило током.

Карина! Только она знала о коробке! Но она даже не успела открыть и проверить ее. Она не знала о деньгах. Или все-таки успела открыть? И решила выкупить свою жизнь? Записку от Алика он забрал себе. Ее в коробке не было.

— Тот, кто сейчас залез в мою квартиру знает, где находится Карина Быстрова. Это ее деньги хранятся у меня дома. Я еду домой. Виктор, свяжись с патрулем, пусть меня дождутся, мне срочно нужно допросить вора. Это наша зацепка.

— Герольд, ты с ума сошел? Совещание через десять минут! — Виктор занервничал, он боялся начальника отдела в гневе, — Я не могу за всех отдуваться, Семен меня в порошок разотрет!

— А и не нужно, вон Санек прибыл. Вы начнете, я подъеду. Санек, откопал что-нибудь?

— А то! Нашел следы взрывчатки. Не все отсеки затопило. Отправил экспертам.

— Отлично.

— А что за шухер? Герольд, ты куда?

— Ниточку нужно дернуть и клубок распутается.

— А оружие зачем из сейфа берешь? Я с тобой!

— Хорошо, только пистолет прихвати.

— Сейчас, я готов!

— Виктор, если мы не вернемся к 18.00, ты начнешь вести допрос Денисова. Тяни время. Из участка его не выпускай до моего возвращения. Головой за него отвечаешь! Придумывай, что хочешь!

— Я? Допрос? Только не это! Я же айтишник!

— Вадим Михайлович, вы…

— Да понял уже, я — громоотвод.

— Да, послушаете Семена Владимировича и поучаствуете во вселенском потопе.

Патологоанатом задумчиво посмотрел вслед уходящим сотрудникам отдела, затем обреченно вздохнул, готовясь к моральной порке.

— Сейчас у нас будет наводнение, со шквалистым ветром и цунами. Ты готов, Витек? Меньше бы ты в экран пялился…

Виктор сидел бледный, как приведение. Он терпеть не мог, когда его отчитывали или на него кричали. Ладони начали потеть. Патологоанатом улыбнулся.

— Расслабься. Лучше в кабинете слушать крики начальства, чем лезть под пули, спасая неблагодарных красоток.

— Ну да, ну да. Мне бы ваше спокойствие.

Патруль успел схватить домушника с поличным, когда тот выходил из лифта. Задержание произошло быстро и четко. От удара дубинкой по животу, мужчина согнулся пополам, затем был болезненный удар по коленям. Вор обмяк и присел на пол.

— Тащи его в машину. А ну, встал и пошел! Коробку я сам понесу.

— Суки поганые, твари!

— А это за сук! Думать нужно чью квартиру вскрываешь, мразь.

Герольд подоспел вовремя, иначе ему бы некого было допрашивать. Субтильный вор выл от боли в полицейской машине, проклиная всех на свете.

— Как тебя зовут?

— Да пошел ты!

— Где Карина Быстрова?

— Не знаю такую.

— Если ее убьют, тебе светит максималка, как соучастнику убийства. Если сейчас все расскажешь, то получишь только вскрытие квартиры, а это другая статья. Чуешь разницу? Или совсем тупой?

— Я ничего не знаю про бабу. Просто наводку дали, сказали коробку принести. Хозяин на работе, сингалки нет, что еще? Какая еще баба? Ты меня разводишь, начальник?

— Кто дал наводку? Думай быстро.

— Ашот из «Бистро», охранник.

— Где он живет?

— Не знаю. Я на его работе с ним встречался. Блядь, я вам все рассказал, Ашот меня убьет.

— Смотри, чтобы мы тебя не убили раньше Ашота, — Санек сидел рядом с вором в машине и следил за допросом. Он демонстративно достал из кобуры пистолет и покрутил перед собой.

— Мамой клянусь, что про бабу ничего не знаю. Позвонил Ашот, сказал срочно. Тут же заплатил аванс, я вскрыл хату. Больше ничего.

— Ребята, визите его в участок, оформляйте. Коробку потом Герольд Александрович заберет.

— Да, принято! Пошел в машину! Придурок, надо же было к следоку в квартиру залезть. А что в коробке?

— Не знаю.

— Деньги небось.

Когда патрульная машина уехала, Санька осенило.

— Герольд, я знаю этого Ашота из «Бистро», он у нас свидетелем по одному делу проходил. Пьяный дебош в кафе с поножовщиной, помнишь?

— Адрес? — Коробейников шестым чувствовал, что время начало сжиматься. Для Карины пошел обратный отсчет.

— Сейчас добуду. Вот адрес, едем. Сначала давай кафе проверим, потом по адресу регистрации. Хотя чую, что птичка уже упорхнула.

Когда они приехали в кафе, сотрудники сообщили, что Ашот уволился.

— Когда уволился?

— Вчера. Сказал, что уезжает в Армению. Там у него родственников много и невеста ждет.

— А здесь у него родственники были или друзья?

— Только брат. Но он в кафе не приходил и здесь не работал.

— Мы не из трудовой инспекции. Как брата зовут?

Официант и администратор переглянулись. Ашот был не подарок и мог отбить почки за три секунды.

— Вазген. Они вместе квартиру снимали.

— Позовите всех сотрудников. Поваров и официанток. Мне нужна информация. Кто знает этого Вазгена? Кто его видел? Как он выглядит?

Все молчали. Никто не хотел неприятностей.

— Хотите, чтобы всех вызвали на официальный допрос? Желаете стать соучастниками похищения и убийства человека? Значит никто не знает, где сейчас находится Ашот и его брат Вазген?

— Я, я знаю, — вперед вышла официантка, совсем молодая девушка, лет двадцати, — что, все языки в жопу засунули? А мне пофиг, я тоже собралась увольняться. Ашот — еще тот гавнюк. Если его посадят, то экология лучше станет.

— Пройдёмте в кабинет директора! Рассказывайте!

— У Ашота нет брата. У него все родственники в Армении. Он на заработки приехал.

— Вазген не его брат? Тогда кто он?

— Никакой он не Вазген и не брат его, зовут Иван, они квартиру вместе с Ашотом снимают. Ашот всех братьями называет. Но это лишь видимость. Такая манера общения. Сначала брат, а потом на счетчик ставит. Один раз мы на дачу ездили, где Ашот помогал Ивану ремонт делать. Они подрабатывают ремонтами. Там я видела этого парня. Это его единственный приятель. Остальных он просто имел. Ну, наркота, но я вам этого не говорила. Официально я не буду давать показания. Он и меня хотел на наркоту посадить.

— Сейчас я вам покажу фотографию. Узнаёте? — Герольд показал в телефоне фотографию с камер наблюдения за его домом.

— Хорошо, — девушка посмотрела на фотографию, — Да, это он, Иван. Друг Ашота.

— А теперь посмотрите на эту фотографию. Вы можете опознать этого мужчину?

— Ашот? Полицейский? Ой, ну вообще. Что за цирк?

— Адрес дачи знаете?

— Нет, но я могу показать на карте, адреса не знаю. Так примерно дорогу помню.

Этого было достаточно. Дом находился в горах. Дорога там была одна.

— Санек, оправь патруль по адресу съёмной квартиры, пусть проверят, но думаю, что это дохляк. Едем на дачу.

— Может ребят вызовем? Что-то мне чутье подсказывает, что будет жарко.

— Да, свяжись по рации с отделом и передай примерные координаты дома. Пусть вызывают ОМОН.

— Так, сделано. Группа захвата выезжает. Приказано следить за домом. Самим ничего не предпринимать.

— Санек, ты должен знать, что это дело не только полиции, но и ФСБ.

— Как это? Все так запутано?

— Потом расскажу. Сядь за руль, мне нужно поработать с документами.

— Ну и нервы у тебя, Герольд, просто стальные. Как ты думаешь, это Ашот Быстрову похитил?

— Да. Но он действовал не один. За Быстровой также следил этот Вазген-Иван, его напарник. Камеры перед подъездом моего дома зафиксировали его рожу. Он на лавочке с утра сидел и ждал, когда Карина выйдет из дома. Но вопрос не в том, что они ее похитили. Они просто исполнители. Вопрос в заказчике. А вот это уже серьезно. Мы должны подстраховаться.

Санек ничего не понимал, но напарнику доверял. Он вообще боготворил Герольда, хотя никогда в этом не признавался. Он просто выполнял приказы и старался меньше думать, чтобы крепче спать.

Герольд анализировал документы, которые ему отправил Виктор на электронную почту. Было 16.00. На почту пришли данные от подполковника Самойлова. Он посмотрел невидящим взглядом в окно. Клубок начал разматываться.

Он взял телефон и написал сообщение:

«Ваши клиенты в деле. Карту местоположения объекта прилагаю. Возможно, в доме заложница. Буду на объекте через 30 минут. Вызываю подкрепление»

«Будь осторожен. Вылетаем. Наши клиенты опасны. Вызывай группу захвата»

Глава 24

— Санек, я иду первым, ты меня прикрываешь. Надеюсь, что мы успели вовремя и Карина еще жива. Думаю, похитителей двое. Машина во дворе одна.

— Вторая машина может стоять в гараже.

— Ты прав. Но времени на размышления нет.

— Ты уверен, что Быстрова там?

— Нет. Но у нас нет других зацепок. Место уединенное, можно кричать, все равно никто не услышит. А теперь посмотри внимательно, дом только наполовину покрашен. Значит отделочные работы еще не закончены. Здесь никто не живет. Только строители. Двор весь в стройматериалах и в разном барахле. В любом случае этот дом нужно проверить. Так, подожди, я сфотографировал номера машины, пусть в отделении проверят.

— Может подождем подкрепление? Что-то очень все подозрительно. Тихо как-то. Никто не работает.

В это время в доме раздался выстрел.

— Санек, это выстрел. Нужно брать дом. Некогда ждать подкрепление.

— Я понял. Герольд, надень бронежилет. Береженого Бог бережет.

Во двор они зашли тихо, осторожно наступая на разбросанные упаковки и контейнеры. Герольд шел первым, Санек его прикрывал. Ворота были открыты. В машине никого не было, ключи торчали в замке зажигания. Герольд указал на машину. Санек, пригибаясь, еле слышно открыл дверцу машины, вытащил ключи и положил себе в карман. Так же аккуратно и беззвучно он прикрыл дверцу.

В это время Герольд уже зашел в дом. Раздался еще один выстрел. Санек заглянул в окно. Было видно, что на полу лежал мужчина, весь в крови. Ранение было в голову. Минус один. Кровь растекалась по комнате. Это был Ашот. Его пристрелил его дружок Ванек. Зря Ашотик называл его своим братом Вазгеном. Братья так не поступают. Герольд прятался в нише для встроенного шкафа и стрелял по лестнице. С площадки второго этажа выглядывал Ванек, он не собирался сдаваться и отстреливался.

Санек решил проверить гараж. Он взвел курок, махом открыл дверь в гараж и отступил в сторону. Из темноты раздался выстрел. Это стрелял Роман. Он успел спуститься в цокольный этаж, пока Ванек отстреливался на лестнице. Интуиция его не подвела. Он почувствовал засаду. Ашот, паскуда, хвост привел. Нужно было ему самому все делать. Но сроки поджимали. Пока он обыскивал пасеку и квартиру Алика в Сочи, Ашот и Иван следили за квартирой, где остановилась Карина. Когда она вышла из подъезда, перехватить ее не удалось. Тут же подъехал таксист. Пришлось импровизировать. Вот и доигрались. Уроды. Не смогли по-тихому из квартиры телку забрать.

Роман полез в шкаф и вытащил автомат. Ну ничего, он сейчас устроит ментам веселый праздник. Он был готов к любому сценарию.

Раздалась автоматная очередь. Санек спрятался за машину и выстрелил в дверной проем гаража. Из гаража в ответ раздалась еще одна автоматная очередь. Стекла в машине, стоящей во дворе, треснули. Пули изрешетили металл.

Отстреливаясь, Санек отступил и спрятался за кирпичным забором. Сделал он это вовремя, потому что через секунду Роман кинул во двор гранату. Раздался взрыв. Машина взорвалась и загорелась. Роман прочищал себе путь к отступлению.

Санек отступил в лесополосу. Его оглушило взрывом. Он лег на землю, спрятавшись за кустарниками, и стал наблюдать за домом. Из-за дыма во дворе ничего не было видно. Прошло несколько минут.

Не услышав ответных выстрелов, Роман выбежал из гаража. Машина горела, создавая дымовую завесу. Ворота были открыты. Он бросился на улицу, но далеко ему уйти не удалось. На дороге его уже поджидали бойцы спецназа в полной экипировке. Прострелив ему ноги, они моментально его скрутили и поволокли в полицейскую машину. Служба ФСБ сообщила, что он им нужен был живым. Санек вышел из укрытия и рукой показал на дом, подав специальный знак. В доме находилась заложница, сотрудник полиции и бандит.

Карина сидела в комнате на кровати с заклеенным ртом и завязанными спереди руками. Стоять она не могла. У нее болел от удара живот, ныла грудь и кружилась голова. Когда она услышала первый выстрел, у нее затряслись ноги. Хорошо, что она сходила в туалет. Было страшно, очень страшно. Стреляли совсем рядом, за закрытой дверью. Потом раздался еще один выстрел, и еще, затем взрыв. Задребезжали стекла в окне. Дверь в комнату открылась, и Карина увидела бешеные глаза бандита. Он был не в себе. Ванек решил ее использовать, как живой щит. Карина стояла возле дивана с поднятыми за головой руками. Ее запястья были спрятаны за головой. Она была выше бандита. Как только мужчина подбежал к ней, она замахнулась и со всей силы воткнула ему в глаз карандаш, зажатый в сомкнутых пальцах. Бандит выстрелил в девушку в упор, но карабин был уже пустой. В комнату влетел Коробей. Он схватил нападавшего за голову сзади и одним движением сломал ему шею. С удивлением он увидел торчащий из глаза трупа строительный карандаш.

— Кася, ты как?

— Ж-жить буду. Т-ты долго.

— Пробки были. Прости.

Девушка упала в руки следока. Он ее подхватил и вынес из комнаты. По лестнице бежали спецназовцы. Герольд замер. Полицейские его опознали.

— Герольд, ты как? Что у тебя?

— Все чисто. В доме два трупа. Один похититель убежал.

— Не убежал, он ранен, но живой. Мы его схватили.

— Вызывайте скорую. Девушка избита, возможны переломы.

— Огнестрел?

— Нет. Только побои.

Коробейников вынес Карину во двор. На улице горела машина, коробки, деревянные щиты и всякая рухлядь. Дышать было нечем. Подбежал Санек.

— Герольд, ты как? Ранен?

— Все хорошо. Карина Быстрова жива. Ты сам как?

— Не слышу ни хрена, оглушило взрывом. Давай я помогу, понесу девушку.

— Я сам. Она меня ждала.

— Чудак ты, Герольд Александрович. Ну неси свой трофей. Вон уже скорая приехала.

Приехала не только скорая помощь, но и служба ФСБ, которая оперативно перехватила раненого террориста Романа Боброва и увезла на допрос.

— 18.00, твою мать. А быстро мы все провернули. Мне нужно ехать на допрос. Санек, займись Кариной Быстровой. Проследи, чтобы ее в платную палату поместили, я потом сам заплачу.

— У нее муж миллионер. Куда тебе с твоей зарплатой.

— Боюсь ее муж, скоро окажется за решёткой, а все его миллионы будут арестованы. Я еду в участок, а ты с Кариной в больницу, потом мне позвонишь и доложишь о ее самочувствии.

— Герольд, ты — железный человек. Ты когда-нибудь испытываешь эмоции? Неужели тебя не трясет?

— Да, я был удивлен, когда увидел, что Быстрова смогла воткнуть в глаз нападавшему карандаш, а руки у нее были завязаны. Вот ты бы, Санек, смог бы?

У лейтенанта Мирошниченко отвисла челюсть. Он только прошептал вслед уходящему напарнику:

— Маньяк и маньячка, вы прямо созданы друг для друга. Сладкая парочка.

Глава 25

— Здравствуйте, Артем Сергеевич. Капитан Коробейников Герольд Александрович.

— Герольд Александрович? Это вы мне звонили? А мы уже все обсудили с вашим коллегой. Я рассказал обо всех наших конкурентах. Рассказал о регулярных изменах супруги господина Быстрова. Описал в подробностях наш дружный коллектив. Дал данные о всех сотрудниках. Даже не знаю, что еще добавить. Я могу идти? Два часа уже беседую с вашим коллегой. Ну сколько можно? Мне добавить нечего. Я не знаю, кто мог желать смерти Кириллу Степановичу. Недоброжелателей у него хватает. Но врагов нет. Он очень корректный и воспитанный человек.

— Вам придется теперь пообщаться со мной, Артем Сергеевич.

Виктор с облегчением вздохнул. Пытка закончилась. Он уже не знал, какие вопросы задавать Денисову. Вспомнил все прочитанные детективы. Он — программист, а не следователь. Ну сколько можно издеваться? Сначала Семен Владимирович орал на него на совещании так, что стены тряслись, теперь этот Денисов с его мерзкой ухмылкой. Наглый тип.

— Но общаться мы будем в допросной, а не здесь.

— Это еще что за прикол? Я пришел побеседовать, а не на допрос. Вы что тут, травы обкурились? — Денисов был уставшим и злым. Его уже начали напрягать «мусора».

— Не стоит оскорблять сотрудника полиции. Это статья. Мне дежурного вызвать или самостоятельно пройдете в допросную?

— А в чем вы меня обвиняете?

— Мы вас обвиняем в организации покушения на убийство Быстрова Кирилла Степановича.

— Что? Что за бред? Я начальник службы безопасности Быстрова! Я его охраняю! Я отказываюсь давать показания и требую адвоката.

— Да, конечно, ваше право. Между прочим, генерал Авдеев арестован сегодня в 16.00 в своем кабинете. Скоро он начнет давать показания. Думаю, будет жарко. А вы как, Артем Сергеевич, считаете? Стоило ли так подставляться и брать чужие проблемы на себя? На нарах вам деньги не пригодятся. Только вот Авдеев не будет с вами в одной камере сидеть. Сроки разные и статьи у вас будут разные.

Герольд заметил, как побледнел Денисов. Вся его спесь слетела за секунду. Клубок распутывался, нужно было только потянуть за нитку.

— Дежурный, отведите подозреваемого в камеру. Вы арестованы, Артем Сергеевич.

В кабинет влетел начальник отдела. Как всегда, на взводе. Герольд зря надеялся, что Семен уже уехал домой и ужинает с семьей. Сейчас начнется представление. Только сил на разговоры уже не было.

— Слушай, Герольд Александрович, я водителя отпустил, а сам задержался. Рабочий день закончен. Пойдем-ка в мой кабинет и выпьем армянского коньячка.

— Что? Зачем? — Герольд ожидал взбучки, но никак не приглашения на коньяк.

— Да расслабься, Герольд, я поздравить тебя хочу с удачно проведенной операцией. Мне уже доложили, что ты спас Быстрову и убил террориста. Ты у нас — герой. Скажи, а ты боишься когда-нибудь?

— Да, я боюсь ездить на мотоцикле.

— А умирать и под пули лезть не боишься?

— Нет, со смертью я договорился еще в детстве. Я знаю, когда умру. А вот скорости я боюсь.

— Поэтому ты ездил с Кариной Быстровой в Сочи? Это у тебя терапия такая была?

— Да. Я поборол свой последний страх. Надеюсь, что так.

Начальник отдела странно посмотрел на своего сотрудника. Пить с ним коньяк он передумал.

— Мну нужно отдыхать, Семен Владимирович.

— Да, конечно, понимаю. Не держу. Выпьем коньяк в другой раз.

— Я задержал Денисова Артема Сергеевича — начальника службы безопасности Кирилла Быстрова. Это он организовал покушение на Быстрова.

— Что? Ты нашел организатора взрыва за один день и уже задержал? — У Семена глаза вылезли из орбит.

— Да, отчет — завтра. Совещание завтра. Денисова не выпускать.

— Понял, сделаем, — Семен не сразу сообразил, что они поменялись с Коробейниковым ролями. Да, плевать, не до гордости и субординации, — До обеда на работе не появляйся. В три совещание. Выспишься?

— Да. Еще много работы предстоит. Одна просьба, у Денисова заберите телефон и поставьте рядом с камерой телевизор, так, чтобы он целый день слушал криминальные новости.

— Сделаем. Это легко устроить. Расколем фраера московского, как орешек.

Когда Герольд ушел, Семен налил себе полную рюмку коньяка. Он наконец-то понял, что на самом деле Коробейников управляет отделом. Но власть ему была не нужна. Серый кардинал. Да, нужно это признать и принять. Пошла вторая рюмка коньяка. Принятие получилось. Герольду не нужно мешать и ставить палки в колеса. И тогда их отдел будет процветать, следак будет спасать заложников, арестовывать преступников, идти по следам и ловить нарушителей. А он, начальник следственного отдела, будет получать награды и поощрения от начальства.

Глава 26

Весь отдел был в сборе. На совещании присутствовали также криминалисты и следователи из других отделов. Герольд появился, как всегда, без одной минуты три. На нем была свежая белая рубашка и светлые брюки.

— Все собрались, а теперь самое важное, — Семен поднялся со своего кресла, — хочу поблагодарить за проявленное мужество и отвагу при задержании опасных преступников и спасении заложницы, наших коллег, офицеров полиции, лейтенанта Александра Мирошниченко и капитана полиции Герольда Коробейникова.

Герольд встал и торжественно произнес:

— Служу России!

Затем встал Санёк и также торжественно произнес:

— Служу России!

Семен Владимирович сел в свое кресло начальника и уже более будничным тоном объявил:

— Получите премию в размере оклада. И два дня к отпуску.

Виктор ударился головой об стол. Все на него оглянулись.

— Я тоже хочу в отпуск. У меня профессиональное выгорание.

Семен пропустил мимо ушей нытье айтишника.

— Все свободны, кроме сотрудников, задействованных в деле о взрыве машины. Герольд Александрович, какая у вас рабочая версия?

В кабинете наступила тишина. Герольд подошел к интерактивной доске, на которую можно было выводить фотографии преступников и подозреваемых. А также рисовать связи и графики.

— Вчера я задержал Денисова Артема Сергеевича, начальника службы безопасности коммерческого холдинга, принадлежащего Кириллу Быстрову. Он наш главный подозреваемый.

Виктор вывел на экран фотографию Денисова.

— Каковы мотивы преступления? — Семен был серьезен. Дело курировала Москва.

— Денисов занимался не только службой безопасности фирмы, но также через свои связи, а он бывший военный, организовал преступную схему получения госконтрактов с Министерством обороны. Вчера был арестован генерал Авдеев и его команда, у меня есть информация, что именно Авдеев курировал контракты холдинга Быстрова.

— Ну это работа ФСБ, пусть они его раскручивают, а наш взрыв? Зачем Денисову было убивать своего босса, который ему платил деньги и который формально отвечал за весь бизнес? Они же в одной лодке были? Что они не поделили?

— Кирилл Быстров хотел выйти из преступной схемы. Он боялся, что его привлекут к ответственности за взятки. В стране началась повальная чистка коррупционной верхушки. Арест Авдеева уже пятый за полгода. Быстров не хотел подписывать новые липовые контракты с министерством обороны, не хотел давать взятки. Он стал ненадежным игроком. Скорее всего он и не был надежным с самого начала. Поддался на уговоры, алчность победила.

— Герольд Александрович, вы считаете, что приказ о взрыве машины дал генерал Авдеев? Это серьезное обвинение.

— Нет, я так не считаю. Денисов действовал в одиночку. Генерал не стал бы рисковать своей карьерой, участвуя в таком показушном, громком убийстве, тем более в Геленджике. Он дорожил своим положением. Ему было не до Быстрова. Он находился в разработке уже несколько месяцев и чувствовал, что под его ногами горит земля, поэтому не высовывался. А вот Денисов ничего не знал о проблемах в высшем военном эшелоне. Он хотел возглавить холдинг после смерти Быстрова, так как имел доступ ко всем контрактам и юридически был официальным заместителем Быстрова. Он имел право подписи на всех документах холдинга в случае отсутствии Быстрова.

— Откуда такая точная информация? — Семен всегда скрупулёзно проверял информацию.

— Об этом позже, я кое с кем побеседовал с утра. Продолжим, итак, только Денисов знал о разногласиях между супругами Быстровыми и только он знал условия брачного контракта. Карина Быстрова в случае измены лишалась всего в буквальном смысле. Ни рубля, ни доллара на счету, ни квартиры она бы не получила. Денисов воспользовался ситуацией, чтобы подставить Карину Быстрову. Он нанял человека, своего старого знакомого, гражданина Музаева, который за ней следил в Геленджике. Музаев нашел местного специалиста по самодельным бомбам. Вместе они осуществили подготовку к взрыву, они установили под водительским креслом небольшое взрывное устройство с таймером. Бомба была прикреплена к днищу машины как раз в то время, когда Быстров поднялся в подъезд моей квартиры, чтобы поговорить со своей женой.

— Что? Быстрова жила у тебя в квартире? Капитан Коробейников, ты в своем уме? Почему ты мне не доложил. Хотя чему я удивляюсь? После кражи со склада полиции чужого мотоцикла и нарушения трудового режима…

— В моей квартире могут жить разные люди, это не нарушение. Это программа по защите свидетелей. И чем меньше людей об этом знали, тем лучше. Карина Быстрова попросила меня о защите. Ей угрожали в гостинице, в которой она остановилась.

— Но почему я, начальник отдела, не знаю, что мои сотрудники участвуют в программе защиты свидетелей?

— Я — опер, а не журналист. Все отчеты я напишу после того, как все преступники будут задержаны.

Семен побагровел от злости. В разговор вступил Санек. Он был уставшим после вчерашней переделки, в голове стоял звон, но держался.

— Музаева и его подельника задержали в аэропорту Краснодара, сейчас их везут к нам на допрос.

— Хорошие новости, но пока мне не понятно, кто предупредил Быстрова? Кто нам звонил в участок? Это один и тот же человек?

— Нет. Это были разные люди.

— Где тогда логика?

— Логика есть, если мы обратимся к сотрудникам холдинга Быстрова. А именно познакомимся с Анастасией Ворониной. Виктор? Ты вчера общался с Денисовым.

— Ну да, я. Анастасия Воронина работает в холдинге секретарем много лет. Скромная девушка, незаметная, исполнительная, ответственная. Ну и все.

— В офисах всегда недооценивают роль таких серых мышек, считая их чем-то, вроде мебели. Вот и Анастасию Воронину не считали за человека. Особенно Артем Денисов. Он привык, что она его боится. Угрожал ей, запугивал. Кирилл Быстров оплачивал дорогое лечение матери Насти в платной клинике. Поэтому она была под колпаком. Полностью зависела от руководства. Всегда молчала, но все замечала. Все конечно, давно забыли, кто привел в офис Настю Воронину.

— И кто это был?

— Карина Быстрова. Они познакомились на курсах английского языка в языковой школе. Анастасия Воронина работала преподавателем английского. Потом школа закрылась, и Настя осталась без работы. В Москве таких специалистов хоть пруд пруди. Однажды Карина ее увидела в супермаркете, раскладывающей товар на полках. Карина настояла, чтобы муж взял девушку к себе в офис, потому что видела в ней большой потенциал. И не ошиблась. Она стала незаменимым помощником Быстрову.

— Выходит Настя была благодарна Карине Быстровой?

— Да, но они не были подругами. И почти не общались.

— Откуда у вас эта информация, Герольд Александрович? Как вы вышли на Анастасию Воронину и какую роль она играет в этом деле? — Семен удивлялся скоростью аналитической работы Коробейникова. Он пока не мог соединить все детали в голове.

— Я просмотрел все звонки на мобильник Быстрова в день взрыва. Поминутно проанализировал все входящие звонки. Он нам врал, что не знал, кто его предупредил о взрыве. Ему звонила Анастасия Воронина. Причем 15 раз за пятнадцать минут. Но в это время Быстров разговаривал со своими компаньонами из Австрии, у него была занята линия. Когда Настя ему дозвонилась, до взрыва бомбы оставалось не больше минуты. Это она спасла ему жизнь.

— Но почему он скрыл это от следствия?

— Не от следствия он скрыл, а от супруги. На всякий случай решил перестраховаться. Потому что они с Настей были любовниками. В случае доказательства его измены, при разводе он должен был поделить с Кариной Быстровой свое состояние, все квартиры, дом, счета. Все, кроме фирмы. Думаю, что он позже хотел сам расследовать это дело и найти заказчика. Впутывать Настю он не собирался, зная, что ей могла угрожать опасность. Быстров не такой простак, каким хотел показаться на допросе. Его вызывали в ФСБ перед поездкой в Геленджик, и он боялся, что это генерал Авдеев нанял киллеров для его устранения. Подозревал, что полиция тоже может быть подкуплена. Поэтому ничего нам не рассказал.

— Так, Герольд, ты говори, да не заговаривайся. Ближе к расследованию. Быстров скрыл от следствия, что секретарша его предупредила о взрыве. Но она ему ничего не рассказала подробно, в деталях? Так?

— Хорошо. Логика проста. Да, так. Поэтому он так рвался в Москву. Он хотел сам во всем разобраться.

— Герольд, ты что, ясновидящий? Как ты все это узнал? — в разговор уже вклинился патологоанатом. Вадим Михайлович хоть и недолюбливал капитана, но сейчас им восхищался.

Герольд подошел к интерактивной доске, где Виктор уже вывел фотографии всех участников дела. Герольд нарисовал стрелки от Карины к Насте.

— Все просто, сегодня утром я посетил Карину Быстрову в больнице. Она согласилась помочь следствию и при мне позвонила Насте, рассказала, что Денисов арестован и что ей бояться нечего. Затем она надавила на Воронину, напомнила ей о старом долге, напомнила, что всему, что сейчас Настя имела, она была обязана ей. А долги нужно отдавать.

— Быстровой нужно психологом работать. Умеет манипулировать людьми, — Санек красноречиво ухмыльнулся, имея ввиду, конечно, Герольда.

— Порядочная девушка, совесть имеет, мне прямо нравится эта Воронина, человека спасла, — Виктор не мог промолчать.

— Порядочная, но не столько, чтобы рисковать своей жизнью просто так. Воронина спасла не просто своего шефа, она спасла своего любовника.

— Даже так? Интересный расклад получается.

— Да. Утром она рыдала в трубку, ей было стыдно, но она созналась, что у нее был роман с Кириллом Быстровым и что она, даже была от него беременна и в тайне сделала аборт. Было это давно, еще в начале ее работы в офисе. Потом Быстров к ней охладел, но она продолжала его любить. Поэтому и предупредила о взрыве. Вот такая история. Быстрова и секретарша ее мужа помирились и полюбовно договорились вывести всех негодяев на чистую воду. Сейчас Анастасия Воронина уже дает показания в полиции. Нужно связаться с нашими коллегами из Москвы.

Семен записал данные девушки в свой блокнот.

— Да, я сам этим займусь. Так, хорошо, но как она узнала, что готовится взрыв? Подслушала? Почему раньше не сообщила? Почему в полицию не позвонила?

— Да, серые мышки в офисе имеют очень тонкий слух и на них никто не обращает внимание. Она подслушала звонок, который принял наш дежурный перед взрывом. И сразу начала звонить своему любимому шефу, чтобы спасти ему жизнь, так как на полицию она не надеялась. А почему она не позвонила в полицию и не доложила на Денисова? Так это очевидно — она панически боялась Денисова, он ее совсем запугал.

— Этот может, он все утро угрожал дежурным. Причем самыми последними словами. А вчера пришел на допрос весь из себя франт московский. Только сейчас уже больше на уголовника похож, — Виктор вставил свой комментарий.

— Он и вчера был похож на отморозка, — Герольд видел людей насквозь.

— Зачем Денисов звонил в участок? Он же мог засветиться?

— Нет, не мог. Номер мы не смогли определить, голос был изменен программой. А вот звонил он, чтобы подставить Карину Быстрову и направить нас на ложный адрес.

— Да это же сразу видно было, что подстава какая-то, я что-то не догоняю, — Санек всегда говорил честно, если не понимал ход мыслей Коробейникова.

— Конечно, он понимал, что Карину, возможно, оправдают и отпустят. Кроме анонимного звонка нет никаких прямых доказательств. Но есть косвенные. Она была единственной наследницей денег Быстрова. В случае развода она теряла все. Она изменила мужу и этого бы ей скрыть не удалось. Все знают уже об их романе с Козыревым. Ну и потом, имея поддержку генерала, он мог подтолкнуть следствие в нужное русло. И тогда бы ему остался холдинг и все счета Быстрова. Он бы стал временным управляющим, пока бы шло следствие. Фирму он бы быстро обанкротил. А деньги со счетов перевел бы в офшоры. Думаю, что у Денисова было заготовлено несколько запасных планов. Это нам предстоит узнать.

— Но это мошенничество, чистой воды. Если бы Быстрова вернулась в Москву, она бы наняла аудит и мошенничество раскрылось бы.

— Для этого он и сделал звонок в полицию. Он хотел, как можно дольше держать Карину Быстрову в Геленджике. Ему нужна была шумиха. Поэтому весь это цирк. Взрыв в центре города. Она бы была под подозрением и ее бы никто не выпустил из города.

— Но зачем он тогда похитил Быстрову?

— Денисов к похищению Быстровой не имеет никакого отношения. Виктор, выведи на экран новые фотографии. Это уже другое дело и другие персонажи. Назовем это дело «Убийство дайвера».

— Так, Герольд, ты все же настаиваешь, что это было убийство? Где тогда убийца?

— Как где? Сидит в СИЗО в Сочи. Гражданин Германии Ханс Амлер задержан в аэропорту в Сочи по подозрению в двойном убийстве и у нас осталось несколько часов, чтобы предъявить доказательства по двум эпизодам одного дела.

— Что? — Семен встал и нервно зашагал по кабинету, — Что это, черт возьми все значит? Коробейников, ты в своем уме? Ты хочешь нас втравить в международный скандал? Пусть этим ФСБ занимается.

Герольд не реагировал на крики начальника. Тогда Семен набросился на Виктора. Нашел слабое звено.

— Что ты сидишь все время в своем компьютере, у нас рабочее совещание, мы совещаемся, а не прячемся за мониторами! Давай уже все фотографии на доску выводи, где этот немец засветился? Показывай! Опять с ФСБ придется на короткой ноге быть. А вы, Вадим Михайлович, где все отчеты о вскрытиях? Где результаты экспертиз? Черт знает что, а не отдел! Людей среди белого дня похищают, машины взрывают, катера топят! И это в тихом курортном городке!

— Так я всю документацию вашей секретарше передал.

— Инна! Быстро сюда! Где последний отчет? Где тебя носит!

В кабинет вбежала секретарша с документами. Она стреляла глазами по сторонам, пытаясь понять, что происходит. Санек ей ободряюще подмигнул. Рабочая обстановка, все уже привыкли. Семен Владимирович, слушая Герольда, мысленно уже добавлял себе звездочку на погоны.

Глава 27

Карина отказывалась лежать в палате. Она чувствовала себя удовлетворительно и хотела уйти из больницы. Коробейников оставил ей ключи от своей квартиры и разрешил жить в ней столько, сколько она хочет. У нее было сотрясение мозга, трещина в ребре, гематомы по всему телу и вывихнутая челюсть, которую ей врач вправил вчера ночью. Каким-то чудом все зубы остались на своих местах, хотя некоторые шатались. Карина на это не обращала внимание. Для нее физическая боль не была открытием. Она все детство провела в разборках, часто дралась и получала взамен. Ее тело привыкло к ушибам, ссадинам, были переломы. Она падала с велосипеда, с мотоцикла, со скалы. Челюсть ей ломали несколько раз. Даже известие о том, что Быстров ей изменял с секретаршей — ее не расстроило. Ну изменял, и что из этого делать трагедию? Настя была хорошая девушка. Скромная и умная. Даже спасла своего любовника от смерти. Не каждая бы на такое решилась, зная последствия, которые могли прилететь со стороны начальника службы безопасности. Если бы Денисова не задержали, он бы начал копать и узнал бы, кто предупредил Быстрова о взрыве. Насте никто бы не помог. Кроме больной мамы у нее никого в Москве не было.

В палату заглянула незнакомая девушка. Карина ее раньше не видела.

— Привет, я — Инна. Работаю в полиции с Герольдом Александровичем. Я секретарь у Семена Владимировича. Это начальник Герольда.

— Привет.

— У меня сейчас обеденный перерыв. Герольд попросил к тебе заехать.

— Он же приезжал утром. Что-то случилось? — Карина напряглась.

— Нет, расслабься. Он дал список вещей с подробным описанием, дал деньги, я все купила и тебе принесла. Еще он сказал, что вечером к тебе не приедет в больницу. Ему срочно нужно смотаться в Сочи.

— Неожиданно, спасибо. Так он даже список написал? Но я ничего не просила. Я знаю, что он ведет расследование. Ему не до меня.

— Карина? Тебя же Карина зовут?

— Угу.

— Герольда Александровича не нужно просить. Он наперед все знает. Он у нас лучший опер в отделе, да и во всем городе. Он очень талантливый. Во всем.

— Спасибо. Я тронута, — Карина и правда была удивлена. Она лежала на кровати с перевязанной головой и распухшим лицом. Она никак не могла осмыслить, что еще вчера могла умереть.

— Герольд мне жизнь спас.

— Да, я знаю. У тебя второй день рождения. Жесть, конечно. Но все позади. Шоколадка от меня. Не знаю, какую ты любишь, купила молочную. Ну и тональный крем тоже от меня. Тебе пригодится. Синяки и ушибы замажешь. Мужчины не считают, что это важно. А мы то, девочки, знаем.

— Спасибо, я даже не видела себя в зеркало. Да, плевать, жива и ладно. Еще раз благодарю.

— Пожалуйста, мне не сложно. Конечно, плевать, все заживет. Ну я поехала, у нас там дурдом. Такой переполох со всеми этими делами. До свидания, Карина. Поправляйся!

— До свидания. Спасибо, Инна!

Карина открыла пакеты и с удивлением обнаружила в них все, что ей было нужно. Включая косметику, крем и трусы. Отдельный пакет был с продуктами и вещами. Коробей не забыл даже о шлепанцах и расческе.

«Как он угадал мой размер? Я с Быстровым прожила 10 лет, но он не знал мой размер обуви. А тем более трусов».

Не успела она подумать о муже, как дверь открылась, и она увидела Быстрова, собственной персоной.

— Кариночка, мать твою, что с твоим лицом? Тебя не узнать. Голова перебинтована, тебя ранили? Кто на тебя напал? Ты выглядишь ужасно. Я тебя не узнаю.

— Привет, Кирилл, это все, что тебя волнует? Не фотогеничная? Не красивая? Не волнуйся, я больше не буду сниматься в журналах на первой обложке. Фамилию после развода я тоже поменяю. Тебе не о чем беспокоиться.

— Я просто не ожидал увидеть тебя в таком виде. Ты всегда была идеальной. Иконой стиля и красоты.

— Была, да сплыла. Еще есть вопросы? Можешь не смотреть, если тебя противно или напрягает мое лицо.

— Не заводись. Я даже не знаю, что с тобой произошло. Мне позвонил твой следак, Коробейников, сказал, что ты в больнице и попросил, чтобы я тебя проведал и поговорил с тобой. Ты в аварию попала?

— На меня напали и избили, — Карина вдруг поняла, что не хочет рассказывать правду своему мужу. Перед ней сидел совсем чужой человек, которому было все равно, что с ней произошло. Она сделала паузу. Быстров не задал ей больше ни одного вопроса о нападении.

— А ты, как? Вижу — отлично.

— Нет, не отлично. Мы так и не встретились с тобой в кафе. Мою машину взорвали, меня хотели убить. Представляешь? Я в таком стрессе был. Еле спасся. Напился с горя или с радости. Не знаю. Хотел улететь в Москву — меня сняли с рейса. Говорят, что дебоширил. Ты можешь это представить? Я ничего не помню.

— Ты? И дебоширил? На тебя не похоже. Кирилл, я рада, что ты жив. Я видела, как горела твоя машина. Это было ужасно. Я как раз подходила к кафе и раздался взрыв. Я искала тебя.

— Понятно, верю. Все-таки не чужие, столько лет вместе прожили. А этот, твой капитан, он что так суетится? Какое ему до тебя дело?

— Он — не мой капитан. Коробейников — настоящий мужчина, который помогает женщинам, попавшим в беду. Вот и все.

— Ну, знаешь, я позавчера тоже чуть не погиб. И твой капитан, меня ни хрена не спас. Меня спасло чудо. Проведение помогло. Я вышел из машины, а она потом взорвалась. Как в кино. Представляешь? Ну ты видела, какой там был кошмар.

— Не нужно мне врать, Кирилл, я знаю, кто тебя спас. Твое чудо зовут Настя Воронина. И я знаю, про вашу любовную связь. Вы были любовниками.

— Что? Ты о чем? Карина, ты чего несешь?

— О том, что теперь я подаю на развод и я отсужу у тебя все, что мне полагается.

— Чушь. Бред. У меня с Настей ничего не было. Она просто секретарша.

— Это ты будешь в суде доказывать. Я рада, что так все закончилось. Сейчас я смотрю на свою жизнь другими глазами. Я хочу все начать заново, хочу перевернуть страницу моей жизни с тобой.

— Я тебе апельсины принес. Что это за пакеты? Откуда столько?

— В службе доставки заказала. Курьер принес. Тебе какое дело?

— Откуда у тебя деньги? Я же все карты заморозил?

— А тебя только деньги волнуют, Быстров? Ты думал я не проживу без твоих денег, без твоих машин, квартир? Я не собираюсь возвращаться в Москву. Все дела по разводу будет вести мой адвокат.

— Тебе этот капитан золотые горы пообещал? Хочет тоже деньги поиметь? Мои деньги! Он же нищеброд, Каринка, подумай хорошо! Он просто почувствовала, что тебя можно на деньги развести, а ты слюни распустила. Нашла героя.

— Дурак, ты, Быстров. Ничего в жизни не понимаешь. Собрал вокруг себя одних предателей и лизоблюдов. Мой тебе совет — не упускай Настю, она тебя по-настоящему любит. Она даже аборт сделала, чтобы тебе семейную жизнь не разрушать. А могла бы родить ребёнка и деньги с тебя тянуть, шантажировать тебя ребенком. И никуда бы ты не делся.

— Что? Настя была беременна? Я не знал, — Кирилл был ошарашен. Он так хотел ребенка и проморгал беременность Ворониной. Он ее не любил, поэтому не сильно был к ней внимателен. Так, очередная интрижка. А вот ребёнка он бы признал. Но тогда бы пришлось развестись с Каринкой. А Каринка ему так подходила по всем параметрам. Стильная женщина. Не то что невзрачная деревенская Настя. Мышь серая.

— Теперь знаешь. Она спасла тебе жизнь, Быстров. Она любит тебя по-настоящему. Не упускай такой шанс.

— Я ей благодарен, но ты же знаешь, мой статус. Мне нужна яркая женщина, со светскими манерами и широким кругозором. Она мне не подходит. Я карьерист, и никогда это не скрывал.

— Дурак ты, Кирилл. Останешься ни с чем. Но это твои проблемы. Я не собираюсь с тобой ссориться. Мы достаточно друг другу гадостей наговорили. Можешь идти. Галочку поставил. Я сама разберусь со своими проблемами. Встретимся в суде.

Кирилл замялся. Ссориться с Кариной он не хотел. Главного вопроса он так и не задал.

— Как знаешь. Да, я хотел тебя спросить, а Алик, твой покойный любовник, чем он занимался?

— А тебе какое дело? Он мне не докладывал. Да и какая теперь разница.

— Ну, просто не понятно, зачем он рисковал жизнью, нырял так глубоко? Так ты ничего про его дела не знаешь? Ну мало ли, может ему угрожали или шантажировали?

— Не знаю.

— Кариночка, ну вспомни что-нибудь. Чем он последнее время занимался? На кого работал?

— Быстров, тебе что, своих проблем не хватает в жизни? Ты что мне здесь допрос устроил? Я ничего не знаю о работе Алика! Ничего! Мы с ним трахались! Все! И я тебе уже говорила, что ты меня не устраивал в постели! Ни в постели, ни в семейной жизни! — Карина разозлилась и решила надавить на больное. Она не хотела больше разговаривать.

— Счастливой тебе новой жизни, Каринка, надеюсь больше мы не встретимся!

— И тебе, прощай.

Кирилл ушел. Карина посмотрела на апельсины. 10 лет брака. Ее бывший муж даже не поинтересовался, кто на нее напал и почему избил.

Глава 28

«Герань должна стоять на окне, а не в подвале среди мусора».

Коробейников еще раз перечитал записку. «Герань, подвал и мусор» — это были ключевые слова. Он вспомнил школьные годы. Герань — это Орден Герани, их тайное общество, где они занимались не только физической подготовкой, выносливостью, но и решали задачи на логику, развивали мышление. Но что Алик имел ввиду? Какую ассоциацию он закодировал в записке?

Это было что-то личное, то, что знали только посвященные в Орден. Значит нужно вспомнить школьные годы. Где они тусили? Конечно, во дворе. Все их, богатое на приключения, детство прошло в большом дворе, который был общим для нескольких блоков пятиэтажных хрущёвок. Каждый вечер они встречались на дворовой площадке и придумывали, чем заняться. Так было, пока Герольд с семьей не переехал в другой район Сочи.

«Мусорка- подвал». Напротив мусорных контейнеров находился пятый подъезд. В нем никто из знакомых не жил. Герольд прогулялся по знакомому сочинскому двору. Дома были старые и облезлые. Ремонт не делали много лет. Все входы в подвалы были закрыты на замки. Чтобы попасть в подвал, нужно было идти в управляющую компанию или просить дворника открыть дверь. Неужели Алик что-то спрятал в общественном подвале, куда при желании мог попасть любой человек? Слишком просто и небезопасно. В подвале протекали трубы, было влажно и сыро.

Герольд сел на старую лавочку и задумался. «Подвал, герань». А если убрать слово мусор? Какая ассоциация из прошлого приходит? У кого из членов Ордена Герани был дом с подвалом? И тут его осенило — Игорь. Только один человек из их компании был не из их двора. Игорь Мирошниченко — он единственный жил в большом частном доме с родителями. Они не виделись много лет. В 9 классе Игорь переехал в Ростов. Кажется, поступил в мореходку. Он всегда мечтал ходить в море. Больше о нем ничего не было известно. В социальных сетях он не был зарегистрирован, на вечер выпускников не приезжал. Он давно пропал с радаров. Герольд прекрасно помнил, где жил Игорь. Он был у него в гостях несколько раз. Нужно было проверить все подвалы, которые фигурировали в детской памяти.

Сначала он обследовал домовой подвал. Пользуясь своим служебным удостоверением, он получил доступ вовнутрь. Въедливый дворник ходил за ним по пятам, следя за всеми его передвижениями по грязному подвалу с канализационными трубами. В подвали воняло канализацией.

— А что ищем?

— Не знаю.

— Понятно.

Выйдя наружу, Герольд набрал в легкие свежего воздуха. Как он и предполагал — пусто. Никаких зацепок.

Затем он прогулялся пешком до района с частными домовладениями. Дом Игоря ни капли не изменился. Обычное двухэтажное строение из белого кирпича, каких тысячи в городе. Дом стоял в глубине, его почти не было видно за кирпичным забором, увитым зеленым плющом. Кажется, Игорь в детстве жил с родителями и с бабушкой и дедушкой. Герольд позвонил в звонок калитки. Он не представлял, о чем говорить с хозяевами дома и как проникнуть в чужой подвал. Почуяв чужого, к забору подбежала большая дворовая собака и начала скалиться и гавкать. Герольд не боялся собак. Он посмотрел на животное через большое отверстие в калитке без страха. Пес перестал гавкать, но с места не сдвинулся. Это была его территория.

Из дома вышла худенькая, но шустрая старушка.

— Кто там?

— Полиция. Поступил сигнал, что у вас в подвале утечка газа. Нужно проверить.

— А почему полиция? Почему не газовая служба? Соседи написали? От кого сигнал? Удостоверение покажите.

Герольду понравилась бдительная старушка. Так и нужно было поступать с незнакомцами.

— Я — Герольд Коробейников. Вы меня помните? Я с вашим внуком дружил, с Игорем. Сейчас в полиции работаю. Хотел бы проверить ваш подвал.

— А, Коробей! Проходи, проходи, я тебя жду. Барон, иди прочь, это свой!

Герольд удивленно посмотрел на старушку. Вот так сюрприз. Все оказалось намного проще.

Он прошел во двор. Там стояла большая деревянная беседка.

— Присаживайся. Я тебя пацаном еще помню. Ты был самый худой и длинный из мальчишек. Но на всякий случай удостоверение мне покажи.

Герольд достал документы. Старушка удовлетворительно покачала головой.

— Ага, капитан полиции. Ты и в детстве был не такой, как остальные пацаны. Не по годам умный и серьезный. Так тебя Герольд зовут? Вон оно как.

— Простите, я не помню вашего имени.

— Наталья Сергеевна. Компот или квас будешь?

— Не откажусь. День сегодня жаркий. Компот можно?

Пока Наталья Сергеевна ходила за холодным компотом, Герольд прошелся по двору и заглянул в маленькие подвальные окна-бойницы. Внутри действительно был разбросан разный хлам, старые коробки, вещи, инструменты. Настоящий мусорный склад. Найти среди этого бардака, что-то нужное, не представлялось возможным. Уйдет ни один день, если перебирать каждую коробку.

— Пей. Я тебя ждала, Коробей. Ты знаешь, что мой внук, Игореша, живет на Кипре?

— Нет, я не знал.

— Да, он переехал на Кипр несколько лет назад. Женился на местной девушке. У него уже двое малышей.

— А почему вы меня ждали?

— Как почему? Ты же мне должен сказать фразу, а я тебе отдать флэшку от Алика Козырева.

— Фразу? — Герольд чуть не поперхнулся холодным компотом. Их разговор напоминал шпионский детектив, это что был, розыгрыш?

— Ну да, как у вас там у полицейских принято? Фраза в обмен на информацию. Да ты не переживай, я — могила. Вернее, скоро в ней буду. Но вот деньги мне нужны. Я собираю на поездку на Кипр к внуку. Мне Алик часть денег заплатил, отдал флэшку и сказал, что, когда ты придешь, ты мне остальную часть заплатишь. Поэтому я тебя ждала, Коробей. Ох, как ждала. Мне деньги нужны.

И тут до Герольда дошло.

— Герань должна стоять на окне, а не в подвале среди мусора.

— Да, точно, эта фраза. Я выучила ее наизусть и бумажку потом сожгла. Все, как Алик сказал. Вот тебе флэшка, — Наталья Сергеевна достала маленький пакет, перемотанный резинками, из кармана передника.

Герольд все еще прибывал в шоке. Вот и старушка. Бойкая оказалась. Старой закалки. Такую можно в агентуру нанимать. Все выполнит в точности.

— А ты чего такой молчаливый? Ты же за флэшкой пришел? Не ожидал, что так все просто? Ну так а чего усложнять то? Я не знаю, куда вы там вставляете эти флэшки, но слово я записала и выучила наизусть. Мне же за это Алик деньги заплатил. Как он, кстати? Укатил в свою Америку?

— Да, укатил и еще не скоро вернется, — Герольд не стал пугать и расстраивать старушку. Ей просто нужны были деньги. У нее была цель увидеть внука и правнуков и ради этого она жила. И ради этого учила странные фразы и новые слова.

— Наталья Сергеевна, у меня с собой денег нет, но я вернусь. Проверю флэшку и вернусь с деньгами.

— Да, я тебе верю, сынок. А кому же еще верить, если не друзьям Игореши? Деда я похоронила год назад, дети живут в Ростове, к ним я уже ездила много раз. Вот осталось Игорешу повидать. Я буду ждать. Я уже и загранпаспорт сделала. Мне только денюшки нужны, чтобы подарков всем накупить. Там у жены Игоря много родственников, да и правнуки тоже, понимаешь.

— Я вернусь, Наталья Сергеевна. Спасибо за помощь.

Герольд ушел от старушки со странным чувством грусти. Он вспомнил, что давно не проведывал маму. Но сначала, он должен был посмотреть флэшку. Подполковник ждал его сообщения. Слишком много было поставлено на карту. К маме он заедет вечером.

Глава 29

Герольд сел в машину и вставил флэшку в ноутбук. С экрана на него смотрел Алик. Живой и жизнерадостный.

— Привет, Коробей! Странно записывать это видео, но если ты его смотришь, значит случилось то, что случилось. Только не вздумай пускать слезу. Ты же наш магистр. Орден Герани воспитал нас, сделал из нас тех, кто мы сейчас есть. За это я тебе благодарен, мой друг и учитель. Ты всегда был для меня больше, чем друг и магистр. Ты это знаешь. Да и для Артура, ты тоже был авторитетом. Ну вот … пришло время прощаться. Прости, что оборвал с тобой все контакты. На это были причины, но мне тебя всегда не хватало, — Алик замолчал. Он отвел взгляд от камеры, ему трудно давались слова.

Герольд никогда не плакал. Он не знал, что такое слезы. Но сейчас, смотря на живого Алика, у него в горле появился ком, стало трудно дышать. Глаза увлажнились.

— Я не боюсь смерти и никогда не боялся. Ты нас научил спокойствию и выдержке. Если смерть нельзя обмануть, то нужно умереть с достоинством. Не знаю, смогу ли я уйти с достоинством, но я к этому готов. Мы с тобой, Коробей, офицеры. Мы рождены служить Родине. И если я умру, то мне не стыдно будет на том свете проходить судилище. Я посвятил свою жизнь служению отечеству.

Коробейников нажал на паузу. Его переполняли чувства. Алик был воином. Таким же, как и он. Только дороги их разошлись. Закончив школу, они вместе поступили в Академию внешней разведки. После двух лет обучения, Герольд понял, что не хочет быть разведчиком и перевелся в Академию Следственного Комитета РФ. Алик продолжил учиться на разведчика. Виделись они потом не часто. Коробейников вернулся в Сочи через несколько лет службы в Москве. Алик уехал из страны и стал много путешествовать. Он жил в разных странах и работал на разные компании. Это официально. А настоящая его работа была засекречена. Старые друзья остались в детстве. Он почти ни с кем не общался из дворовых или школьных приятелей. Ни с кем не поддерживал отношения из московских знакомых, с которыми учился в академии. Из прошлой жизни у него осталась только Карина и их редкие встречи. Он не мог разорвать эту связь. Он любил Карину. А она даже не подозревала, чем он занимался. Ей не приходило в голову, что он вел двойную жизнь. Она не знала, что он жил и учился в Москве несколько лет. Не знала, что он за ней все эти годы следил.

Герольд продолжил смотреть видео. Он взял себя в руки.

— Как ты понимаешь, Коробей, у меня остался только ты. Только тебе я могу доверить документы, которые я добыл в течении последнего года. Не спрашивай, как я их получил. Это уже прошлая история. Эти документы должны попасть в надежные руки. Герольд, на этой флэшке списки иностранных агентов. Тех, которых Германия завербовала в последние годы. Среди них есть не просто разведчики и шпионы, там есть и настоящие моджахеды-радикалы. Есть двойные агенты. Они только ждут приказа от лидеров своих ячеек. Некоторые из них имеют российское гражданство. Ты понимаешь, что это за информация. Эти списки могут спасти человеческие жизни и предотвратить будущие теракты. Я готов отдать свою жизнь, чтобы спасти других людей. И я ни о чем не жалею. Все было не напрасно, — Алик стал серьезным. На его красивом, еще молодом лице появились напряженные морщины. Видно было, что ему не просто давалась запись этого видео. Хотя он и старался казаться спокойным и жизнерадостным.

— Знаю, что ты спросишь — почему я не отдал эти списки моему куратору? Вот в этом вся загвоздка, мой друг. Я ему перестал доверять. На это были причины. Предатели всегда существовали. Даже в разведке и в ФСБ. В последний год я стал подозревать, что меня слили. Свои же, русские и слили. Кто-то сдал, что я двойной агент. Немцы стали меня подозревать. За мной следили. Думаю, что прослушку на телефон поставили. Предать меня мог только мой куратор из российской разведки. Только один человек «наверху» знал, что я двойной агент. Не хочу называть фамилию. Если будет внутреннее расследование, кому нужно, и так узнают. По официальной версии немецкая разведка меня завербовала еще несколько лет назад. Я был двойным агентом. Кстати, спасибо тебе за мой немецкий.

Немцы меня не убрали, потому что ждали, когда я добуду списки. Ты не ослышался. В ФРГ существует не только правительственные секретные организации, на которые я работал, шпионя за англичанами и французами. Также существуют неправительственные тайные организации, которые обладают большим влиянием и у них есть своя секретная служба разведки. Я не знаю, кто играет за наших, кто за чужих, но все играют грязную игру. Я оказался между молотом и наковальней. Я не доверяю моему куратору в Москве. Как я тебе сказал, на это у меня есть причины. Я не доверяю немцам. Они сотрудничают с английской разведкой и готовят теракты в России, конечно, чужими руками, через третьих лиц. Схемы сложные, но выйти можно на всю цепочку. Через несколько дней мне предстоит выполнить одно глубоководное погружение в Геленджике. Я не могу отказаться, так как это заказ немецкой разведки. Мой отказ вызовет подозрения. Но сердце у меня не на месте. Я всегда все продумываю заранее, ты меня знаешь. Я — аналитик. Вот и сейчас, если ты смотришь это видео, значит мой аналитический ум все правильно рассчитал. Можно порадоваться с того света. Прости за черный юмор. Теперь к делу. Списки фамилий с адресами и полной информацией должны попасть в надёжные руки в ФСБ. Я не знаю, кому я могу доверять в России. Я слишком много времени прожил за границей, перелетая из одной страны в другую. Ты, Коробей, сможешь найти доверенного человека в органах. Не подведи меня. Думаю, что ты до сих пор поддерживаешь связь с некоторыми нашими знакомыми из ФСБ.

Еще раз прости, что перестал общаться с тобой. Что оборвал все связи. Но это нужно было для дела. Я не должен был светиться. А Каринка ни о чем не догадывалась. Помоги ей, если сможешь. Я предвижу, что мой незапланированный уход из жизни доставит ей проблемы. Мне очень жаль. Она хорошая девушка. Преданная и любящая. После смерти Артура мне не на кого было рассчитывать. Мне придется Каринку впутать в это дело, деда и даже Наталью Сергеевну — бабушку Игоря, нашего общего приятеля. Я обещал Наталье Сергеевне деньги. На самом деле деньги я оставил в ее доме. Они приклеены скотчем к ее дивану в гостиной. Помоги ей отодвинуть диван и отдай ей пакет с деньгами. Она хорошая женщина. Она не подведет и сделает все, как я ее попросил, потому что у нее есть большая цель в жизни. А я рад, что помогу ей встретиться с внуком.

Ну вот все, Коробей. Пора прощаться. Не мне тебе говорить, что ты должен эту запись уничтожить. Никто не должен знать, что я был двойным агентом. И никто не должен знать, что списки агентов, завербованных немецкой разведкой, попали в ФСБ. Файлы все на флэшке. Всю информацию я зашифровал. Шифр ты найдешь там же, где и деньги для Натальи Сергеевны. Я знаю, Коробей, что ты хороший следак, что у тебя миллион дел и ты загружен по уши. Возможно, тебе будет не до старушки, но тебе придется вернутся к ней еще раз за шифром. Заодно и рассчитаешься с ней. Ну все, прощай великий магистр Ордена Герани. Все было не напрасно.

Алик грустно улыбнулся с экрана. Он помахал рукой и выключил камеру.

Герольд проверил флэшку. На ней действительно были файлы с зашифрованной информацией.

Он скопировал файл с видеопосланием от Алика себе в ноутбук. Затем стер его на флэшке, оставив только зашифрованные файлы. Положив флэшку в карман, он завел машину и поехал назад к дому Натальи Сергеевны. В голове возникла странная мысль. Алик погиб из-за маленького куска металла с информацией.

Герольд позвонил подполковнику Самойлову.

— Через 30 минут буду у вас. Я получил всю необходимую информацию.

— Жду.

Затем Герольд набрал Санька.

— Привет, вы его взяли?

— Да, зовут Руслан Сараев, дает показания. Пришлось немного надавить.

— Раскололся?

— Не сразу, но мы нашли в гараже, который он арендовал, следы взрывчатки. Эксперты подтвердили, что это взрывчатка, которую использовали для потопления катера. Так же нашли отпечатки пальцев Ханса Амлера в гараже. И здесь наш ждал сюрприз. Немец-то оказался русским. Виктор нашел его настоящее имя и фамилию — Владислав Белкин. Родился и учился в школе в Красноярске. Больше информации нет.

— Как Виктор его нашел? По отпечаткам? Он есть в нашей базе?

— Нет, в базе нет. Но Виктор его обнаружил в соцсетях. Старая фотография, еще школьная. Кто-то из одноклассников выложил. Он там в выпускном классе. Не узнать. Пацан еще. Но Виктор пошел дальше и вскрыл аккаунты всех одноклассников. Затем школьную базу. Ну и так далее. Полное совпадение. Вплоть до группы крови. Но этим уже будут следователи заниматься. Я думаю, его опознают его бывшие одноклассники, ну и родственники, конечно. Кто-то живой остался же в его родном городе.

— Отличная работа, Санек. Значит, я могу не только на немецком языке проводить допрос с господином Хансом Амлером. Это упрощает дело.

— На русском, Герольд, на русском. Можно и матом. Он в России, пусть на русском говорит, сученыш. Сегодня жена хозяина катера в морг приходила на опознание тела мужа, пришлось потом скорую вызывать. Ты уж, Герольд Александрович, эту мразь не выпусти из рук.

— Не выпущу, Санек. Отправь мне по закрытому каналу запись допроса, фотографии и результаты экспертизы. Мне нужно все изучить.

Глава 30

Герольд понялся в номер к подполковнику Самойлову. Тот его ждал.

— Здравствуй, Герольд Александрович.

— Здравствуйте, Александр Герасимович.

— Рассказывай. Что удалось узнать?

— Начну с того, что мы накрыли преступную группировку, которая два дня назад похитила Карину Быстрову.

— Это та Быстрова? Жена Кирилла Быстрова, на которого было совершенно покушение в Геленджике? Эти два дела связаны?

— Нет. Покушение на Кирилла Быстрова было организовано сотрудником его фирмы, начальником службы безопасности Денисовым Артемом. Он организовал покушение, но Быстров не погиб. Его предупредила секретарша, которая случайно подслушала телефонный разговор.

— Зачем Денисову было убивать своего босса?

— Он воспользовался ситуацией. Все подозрения упали бы на супругу, Карину Быстрову, так как их брак трещал по швам, и Быстров хотел подать на развод. У них был брачный контракт, госпожа Быстрова изменяла своему мужу и после смерти ее любовника, Алика Козырева, об этом уже узнала вся страна. Она бы осталась ни с чем, в случае развода. Денисов воспользовался ситуацией. Мотивы были просты. После того, как вы пообщались с Кириллом Быстровым на Лубянке, он стал сильно нервничать и угрожал разорвать все липовые контракты с определенными структурами в гособороне. Он не хотел больше платить крышующим генералам. Денисов, который лично создал все преступные схемы и отвечал за все головой, почувствовал подставу. Поэтому решил действовать. Думаю, мне можно уже вслух предположить, что генерал Авдеев и его заместители были знакомы с Денисовым? Дальше этого я двигаться не стану в моих предположениях. Это не моя задача.

— Герольд, откуда у тебя эта информация? Ты же понимаешь, что генерал Авдеев находится под следствием и такие заявления могут сильно повлиять на ход расследования его махинаций с госзаказами.

Герольд прищурился. Самойлов был старый лис. Любил все вынюхивать, но правду никогда не говорил.

— Предположу, Александр Герасимович, что Денисов и Быстров были у вас в разработке. Но это не ваше поле деятельности, и вы лишь наблюдали за развитием событий и успешной работой соседнего ведомства.

— А не много ли Герольд ты делаешь предположений? Может ты и за нас всю работу будешь делать? — Самойлов забыл, каким прямолинейным может быть Коробейников.

— Согласен, перегнул палку. Информация непроверенная. Ее мне предоставила Анастасия Воронина — секретарша Кирилла Быстрова. Она готова давать показания. Можете ее вызывать на допрос по линии ФСБ. Естественно, она будет во всем обвинять Артема Денисова и выгораживать Быстрова. Они были любовниками с Кириллом.

— Понятно, — подполковник записал в блокнот фамилию девушки.

— Продолжу, Денисов имел два мотива, чтобы убить Быстрова. Во-первых, он убирал ненадежного участника коррупционной схемы с левыми контрактами с гособороной и, во-вторых, в случае смерти босса, становился временным управляющим холдинга Быстрова. Начнем с того, он не знал о задержании генерала Авдеева, который курировал их бизнес. Поэтому чувствовал свою безнаказанность. Он думал, что у него есть «крыша».

— А «крыша» потекла. Генерал Авдеев задержан. Возбуждено уголовное дело, ведется следствие. Вы этого Денисова допросили?

— Сейчас он дает показания, обвиняет во всем Быстрова.

— Следствие разберется. Вернемся к немцу. Что у тебя на него есть? Мы не можем его больше задерживать.

— Вернемся. Итак, двое членов банды, похитивших Карину Быстрову, были убиты при задержании, третий был ранен, сейчас он находится в удовлетворительном состоянии и дает показания. Он раскрыл нам имя заказчика похищения — это Руслан Сараев.

— Вы его задержали?

— Да, он даже не пытался скрыться из города. Не ожидал такого быстрого поворота событий. Нанимал всех через мессенджеры и думал, что его никто не найдет.

— У вас хорошие специалисты. Как зовут?

— Не буду раскрывать имя нашего компьютерного гения, а то переманите в Москву.

— Да, кто же из такого рая уезжает? Ты посмотри какая красота: море, солнце, вкусная еда. Ты же вот, Герольд, не захотел на Лубянке работать? А я столько раз тебя звал.

— Я думаю, что я на своем месте.

— Ладно, давай дальше. Вы вышли на Руслана Сараева, какое он имеет отношение к Хансу Амлеру?

— Самое прямое. Это уже ваше поле деятельности. Руслан Сараев нанял Ханса Амлера, чтобы убить дайвера Алика Козырева.

— Нанял немца, профессионального киллера? Не сильно ли сложная схема? Неужели местных не нашлось?

— Нет, потому что Ханс Амлер не немец, он — гражданин России. Его зовут Владислав Белкин. И его не просто так наняли.

— Это точно? Русский? Ну это меняет дело.

— Да, есть фотографии, доказывающие его личность. Для подтверждения нужно лететь в Красноярск, проводить опознания и расследование.

— Хорошо, мы этим займемся. Зачем убили дайвера? Это же было убийство?

— Убийство дайвера, убийство хозяина лодки, похищение Карины Быстровой — это все звенья одной цепочки. Александр Герасимович, вы знаете, чем занимался Алик Козырев последние годы?

Герольд, не мигая смотрел на подполковника. От этого ответа зависело его решение отдать флэшку Самойлову или нет. Герольд никому не доверял. Он верил только в свою способность определять — врет человек или говорит правду. И сейчас он воздействовал на подполковника гипнозом.

— Я не знаю, чем занимался Алик Быстров. Это секретная информация. У меня нет доступа.

Алик отвел взгляд. Правда. Подполковник выдохнул. Он прошел испытание.

— Все эти убийства и преступления носили одну цель — добыть вот это.

Герольд достал из кармана флэшку с засекреченной информацией.

— Здесь списки завербованных разведкой Германии иностранных агентов. ФСБ будет интересно ознакомиться с этой информацией. Тем более, через несколько дней в Санкт- Петербурге начнется международный экономический форум. Поэтому для убийства Алика был нанят профессионал. Российская разведка не должна была догадаться, что Козырева убили и тем более, не должна была искать эти списки. Дело должно было пройти, как несчастный случай.

— Я могу сейчас посмотреть содержание файлов?

— Нет, Александр Герасимович. Файлы зашифрованы. Вы прилетите в Москву и выйдете на видеосвязь в кабинете генерала Куликова. Я хочу лично увидеть Петра Николаевича и убедиться, что он в теме. В нужной нам теме.

— Герольд, ты мне не доверяешь?

— Я никому не доверяю. Так меня учили в школе разведки. Вы учили, Александр Герасимович.

— Хорош, я могу гордиться тобой. Я бы поступил также. Ты был моим лучшим учеником, Коробейников. Я тобой до сих пор восхищаюсь. Жаль, что ты не пошел в разведку. Хотя сейчас я вижу, что ты — отличный следователь. За два дня провернуть такую аналитическую работу, это не каждому под силу.

— Когда я увижу генерала Куликова и поговорю с ним, я отправлю вам код шифра.

— Хорошо, ночью я буду в Москве. Сразу с тобой свяжусь. Ну что же, едем в местное управление ФСБ. Нужно расколоть этого «немца. Он должен вспомнить свои русские корни. Ты сможешь начать допрос на немецком? Он требует переводчика.

— Конечно. Переводчик не нужен.

Пока подполковник вызывал служебную машину по внутреннему телефону, Герольд открыл его дорожную сумку и положил флэшку с кодом шифра во внутреннее отделение, которое аккуратно закрыл на молнию, поправив вещи внутри так, как они лежали. В это время подполковник стоял к нему спиной. Герольд улыбнулся уголками губ. Подполковник постарел. Самойлов нарушил свое же правило: «Никогда не теряй зрительный контакт с объектом. Следи за своими личными вещами. Объекту достаточно несколько секунд, чтобы подложить тебе в сумку бомбу или наркотики».

Глава 31

— Мама, у меня все нормально. Ты сама, как себя чувствуешь? — Карина пыталась придать голосу беззаботность. Она не хотела, чтобы ее мать узнала обо всем, что с ней происходило в последнее время. Она попросила у соседки по палате телефон, чтобы позвонить матери и успокоить ее, — Мам, не читай никакие новости. Это все неправда, это желтая пресса. Я — жива, здорова. Кирилл? Да у него тоже все хорошо. Мы с ним сейчас в Геленджике отдыхаем. Ну подожгли машину, и что? Никто не пострадал. Это было просто шоу с пиротехникой. Шутка такая, розыгрыш. Телефон я утопила в море. Случайно, когда на яхте катались. Звоню с чужого. Мам, все, мне нужно идти. Кириллу не звони. Я тебе потом сама все расскажу. Я тебя люблю, и не читай новости. Ты же знаешь, я непотопляемая и несгибаемая. Со мной ничего не может случиться. Целую.

Карина оборвала разговор. Она не выносила слез. Маме она потом все объяснит. Не в первый раз она попадала в переделку. Мама должна была привыкнуть и к ее исчезновениям, и к ее приключениям.

Соседка по палате забрала свой телефон и с подозрением покосилась на Карину.

— Все в порядке. Спасибо за звонок. Мама вот переживает. Я в аварию попала. Не хочу, чтобы она знала.

— Угу, понятно. А что муж?

— Объелся груш. Я его бросила. Угощайтесь, апельсины, целый пакет апельсинов. Можете себе их забрать. У меня аллергия.

— Или он тебя бросил? — соседка по палате критически посмотрела на Карину, у нее была перебинтованная голова, синяк на все лицо, забинтованные ребра. Вид был не очень.

— Какая разница кто кого бросил, если жизнь вдвоем не приносит людям счастья?

— Ну да, согласна. Я вот с лестницы упала, ногу сломала, теперь думаю, что нужно в жизни что-то менять. А то я в семье и мужик, и баба. Все на себе тяну как ишак. Теперь ходить не могу. Пусть муж сам за детьми и домом смотрит. Я хоть отдохну в больнице. Здесь кормят нормально. Готовить не нужно. Кайф.

— Здесь лекарствами пахнет. Не переношу запах лекарств.

— Фигня, ничем не пахнет. Мужика в жизни нужно надежного выбирать. Чтобы ты у него была на первом месте.

— Я таких не встречала. У всех моих знакомых мужчин работа на первом месте.

— Ну, тогда будешь ишачить, как я. Нам, бабам, не привыкать.

Карина вздохнула и закрыла глаза. У нее начала болеть голова и ныла грудь. Она могла лежать только на спине. Постанывая, она встала.

— Ты куда? Лежи, медсестра тебе утку принесет.

— Я хочу вернуться домой. В квартиру. Мне уже лучше.

— Ну и характер упрямый. Неугомонная. Возьми мой телефон, вызови такси.

— Спасибо, я вам очень благодарна.

Коробейников вернулся домой под утро. Он был мёртвый от усталости. Карина услышала, как хлопнула входная дверь. Она проснулась и поднялась с дивана.

— Привет. Спасибо тебе за вещи, которые Инна привезла. Если захочешь есть, разогрей сковородку. Там курица с макаронами.

— Ты почему не в больнице?

— Я не выношу больничные палаты. Я у тебя дома быстрее поправлюсь.

— Ты сбежала? Как тебя врачи отпустили?

— Никак. Будут тебе завтра, то есть уже сегодня звонить и ругаться. Я оставила твой контактный номер. Сказала, что ты мой парень и ты за меня отвечаешь.

Коробей ничего не сказал. Ему было все равно. Он лег на кровать прямо в обуви и отключился. Он вел допрос в течение 4 часов. В конце третьего часа «немец» раскололся, хотя держался до последнего, и перешел на русский язык. Герольд смог его пробить. Хотя тоже попотел. Террорист не поддавался гипнозу и не шел на контакт. В конце концов он признался в двойном убийстве и во взрыве катера. Этого было достаточно, чтобы его задержать уже надолго. Все остальные детали будут расследовать дознаватели ФСБ.

Карина посмотрела на спящего в обуви мужчину. Коробей жил на своей работе. Работа заменяла ему жену и детей. Домой он приходил только спать. Она потушила свет в его комнате и закрыла теневые занавески, чтобы утренний свет не мешал ему спать. Затем она пошла на кухню, убрала с плиты сковородку в холодильник и вернулась в гостиную. На душе было спокойно. Она легла на диван и тут же заснула. Кажется, она начинала привыкать к Коробею.

Глава 32

— Герольд Александрович, жду сегодня отчет с вашим допросом Ханса Амлера. Думаю, что дело можно передавать в следственный отдел ФСБ. Впрочем, они и так, им занимаются вплотную.

— Хорошо, Семен Владимирович. У меня сегодня назначена встреча с Елизаветой Прониной, матерью ребенка Артура Козырева.

— Ты опять за старое? Герольд, ну сколько можно? — у Семена скривилось лицо, точно от острой зубной боли.

— Мне нужно допросить ее бывшего мужа. У него был мотив столкнуть Артура со скалы.

— Но мы это никогда не узнаем, Герольд. Это был несчастный случай. Мы полицейские, а не сказочники. Нет доказательств, нет дела. Давай так. Ты можешь пообщаться с гражданкой Прониной, но дело из архива я разрешу поднять, только, если убийца придет в участок и напишет заявление, признаваясь в содеянном. Или, если ты откопаешь улики, которые судья примет за достаточные доказательства для повторного рассмотрения дела.

— Хорошо. Я знаю процессуальный кодекс.

— Если знаешь, тогда работай. Все свободны. Совещание закончено.

Герольд поехал в морг. Там его ждал дед Матвей. Он хотел забрать тело внука из Геленджика и перевезти его в Сочи. На завтра были назначены похороны на сочинском городском кладбище. Герольд обещал помочь уладить все формальности.

Дед Матвей был серьезным и напряженным. Он старался держаться, но было видно, что дается это ему с трудом. Руки у него тряслись, и он прятал их в карманы брюк.

— Герольд Александрович, спасибо за помощь, но у нас еще одна проблема. Кто-то залез в квартиру к моей Катерине, когда мы в больницу с Лизкой и с малым ездили. Грабители все перевернули вверх дном, но ничего не пропало. Мы все проверили. Я полицию вызвал, но они не приняли заявление. Кражи нет, взлома замка нет, соседи ничего не слышали, а то, что беспорядок — их не волнует.

— Дед Матвей, я знаю. Можете не волноваться. Больше вас никто не потревожит. Ни вас, ни вашу семью. Мы задержали преступника, который организовал убийство Алика. Он дал показания. Алик был убит. Это не несчастный случай. Его дайверское оборудование было повреждено намеренно. Убийца сделал микроскопические порезы на шланге подачи воздуха. На большой глубине порезы увеличились от давления. Произошла утечка дыхательной смеси. У Алика не было шансов выжить, даже, если бы Карина дала ему свою смесь. В этом случае они бы погибли вместе. Вы должны это знать, дед Матвей. Ваш внук спас жизнь Карине Быстровой. Он погиб, как герой.

Старик заплакал. Нервы не выдержали. Он обнял Герольда, уткнувшись в его плечо мокрой щекой.

— Спасибо, сынок, спасибо. Ты поймал эту гниду.

— Да, это была преступная группировка. Но больше вас никто не потревожит. Всех преступников мы поймали. Можете не переживать за квартиру. А вот пчел вам нужно проведать. Там бандиты тоже побывали. Думаю, что все ульи перевернули.

— Они искали коробку, которую я Катьке отдал? Там было что-то ценное?

— Да, именно эту коробку, но мы их опередили.

— Это хорошо, что они не получили то, что искали. Значит, не зря мой внук погиб.

— Не зря, дед Матвей. Он служил России. Документы, которые он оставил, спасут жизни многих людей. Я в этом уверен.

Карина проснулась. Было утро. Она встала и прошлась по квартире. Чувствовала она себя лучше. Коробей уже был на работе. Она поразилась его выносливости. Он мог спать ночью 4 часа и затем, как ни в чем ни бывало, идти на работу. Она сняла с головы повязку и посмотрела на себя в зеркало. Лучше бы не смотрела. Выглядела она ужасно. Лицо осунулось и постарело. Пришло время привести себя в порядок. Она помыла голову, высушила волосы и наложила тональный крем на лицо, чтобы синяк не был так заметен. Выглядела она все равно неважно, но это ее не сильно волновало. Позавтракав, она помыла посуду и как могла, навела порядок. Голова закружилось. Пришлось сесть. Затем она собралась с силами, настроилась и, наконец, открыла коробку, которую ей оставил Алик. Сверху лежало письмо. Она развернула его и прочитала. Письмо предназначалось ей. Слезы потекли без спроса, размывая слова на бумаге.

Когда-то она прочитала фразу о том, что близкие нам люди — это не наша собственность. Когда мы любим, то хотим, чтобы любимый человек был всегда с нами. Но это невозможно. Люди приходят в нашу жизнь, чтобы оставить в ней яркий след. А затем они уходят. Все по-разному. Так и Алик. Он пролетел яркой кометой через всю ее жизнь. Но пришло время прощаться. Комета погасла.

Карина посмотрела на деньги. Там была большая сумма. Этих денег ей хватит, чтобы начать жизнь с нуля. Она была благодарна Алику. Он взбудоражил ее жизнь, заставил ее распасться на кусочки, чтобы потом собрать все воедино. Карина уже не была прежней. Все изменилось. То, что еще вчера ее волновало, сегодня потеряло всякий смысл. Она прошлась по пустой квартире. Ей вдруг стало очень одиноко. А еще ей захотелось вернуться в Сочи, в город ее детства, и начать все с нуля. Она взяла сумку, покрутила ее в руках, раздумывая. Потом решительно встала и собрала свои вещи. На дно сумки она положила деньги, затем одежду и косметику. Нужно было двигаться дальше. Жизнь продолжалась.

Герольд вернулся домой поздно. В руках он держал букет с алыми розами. Чувствовал он себя неловко и непривычно. Открыв дверь, он включил свет и понял, что в квартире никого нет. На тумбочке в коридоре лежала записка.

«Коробей, привет! Спасибо тебе за временное пристанище. Ты — мой ангел-хранитель. Ты спас мне жизнь, и я это никогда не забуду. Я возвращаюсь в Сочи. Мне нужно попрощаться с Аликом и начать жизнь с чистого листа. Надеюсь, что когда-нибудь мы встретимся.

Твоя Кассиопея».

Алые розы полетели с балкона в палисадник …

Глава 33

Два дня выходных. Герольд не знал, чем заняться. Вернее, он не знал с чего начать. У него скопилось много дел, которые нужно было сделать. И начал он с самого важного — дочитать книгу, которую он пытался читать еще несколько месяцев тому назад. Затем он вспомнил, что у него запись в парикмахерскую. Подстригшись, он прогулялся по набережной и позавтракал. Проходя мимо ресторана, где неделю назад была взорвана машина Быстрова, он подумал о Карине. Он не знал, как ее дела. На похороны Алика он не поехал. Санек ушел в отпуск и работы удвоилось. Виктор тоже отдыхал. Выпросил все-таки отгулы. Лето было в самом разгаре. Герольд вспомнил, что еще ни разу не купался в море. Он заехал домой, переоделся в пляжные шорты, рубашку и поехал на пляж на Тонкий мыс. Зазвонил телефон.

— Герольд, я тебя приветствую.

— Добрый день, Александр Герасимович.

— Я тебе на почту отправил несколько документов. Думаю, тебе будет интересно ознакомиться. Это страницы из дневника капитана немецкой подводной лодки, которая лежит на дне моря в районе Геленджика. Я специально для тебя отсканировал некоторое заметки. Алик Козырев погиб, обследуя это судно. Он же был твоим другом, если мне не изменяет память?

— Да, был.

— А капитан, Герольд фон Шлиффен был твоим прадедом?

— Как вы это узнали, товарищ подполковник?

— Должность у меня такая — все про всех знать. Слышу, как волны шумят. Ты на пляже?

— Да, первый выходной за месяц.

— Ох, завидую я тебе, Герольд. Если море надоест, приезжай в Москву. Ты знаешь, что мы тебя ждет на Лубянке. Работы здесь много. Нужны проверенные кадры.

— Да, понял. Пока мне море не надоело.

— До встречи.

— До свидания, Александр Герасимович.

Герольд зашел в море, поплавал несколько минут и, не обсохнув как следует, направился домой. Архивы немецкого капитана были для него интереснее, чем морской берег или крики чаек. Мыслями он был уже в дневнике, гадая, какую роль его прадед мог играть в немецком архиве, найденном в подводной лодке. Он точно знал, что Герольд фон Шлиффен, его прадед, погиб в 1945 году в Гамбурге, когда ВВС Великобритании разбомбили штаб командования, где он служил командующим 27-й флотилии подводных лодок.

Не заходя в лифт, он бегом поднялся на свой этаж. Проверил пульс, все в норме. На этом с физическими упражнениями было закончено. Он зашел в квартиру и сразу направился к ноутбуку. Но, посмотрев по сторонам, понял, что еще один пункт своего выходного дня он не выполнил. Дисциплина была для него на первом месте. Так и не включив ноутбук, он отложил его в сторону. Вооружившись пылесосом, шваброй, тряпкой, он начал бороться с пылью в квартире. Через час все сверкало. Он забросил в кипящую воду вареники с картошкой, и не выдержав, все-таки включил ноутбук и скачал документы из почты. Телефон он отключил, чтобы ему никто не мешал читать на немецком языке отсканированные пожелтевшие страницы старого дневника, пролежавшего на морском дне почти 70 лет. У Герольда были странные увлечения, и он это знал.

Личный дневник командира судна Пауля фон Реттеля:

«С сегодняшнего дня ко мне обращаются «Herr Kommandant», я назначен командиром подводной лодки U-871. На меня ложится тяжелый груз ответственности, мое назначение имеет много непростых аспектов. Я отвечаю за состояние «железа», за людей на субмарине, за их подготовку и за их морально-боевой дух. Я контролирую снабжение лодки, безопасность и точность кораблевождения. Я должен буду принимать важные решения по использованию оружия и отвечать за их последствия. Я отдаю себе в этом полный отчет.

Сегодня меня приветствовал в штабе капитан — лейтенант Герольд фон Шлиффен, командующий 27-й флотилией подводных лодок, кавалер Рыцарского креста с Дубовыми листьями. Он собрал весь командный состав и произнес трогательную напутственную речь, посвящённую моему назначению командиром U-871. Мое сердце трепетало от гордости при словах капитана флотилии. Я питаю безграничное уважение к Герольду фон Шлиффену за его способности и преданность долгу. За эти качества его прозвали Большой Волк. После назначения был небольшой банкет. Это были минуты расслабления в безопасности. Штаб флота находится под массивной крышей в защищенном бункере для субмарин. Завтра я начну подготовку к боевому походу. Все детали мне уже дали. Задание предстоит непростое. Оперативный район — побережье Черного моря. Базироваться будем в Румынии. Завтра дам распоряжение нанести на рубку новую эмблему, мой талисман, медведь в многоугольнике. Это моя эмблема и теперь U-871 — это мое судно».

Герольд провел за чтением дневника весь оставшийся день. Поздно вечером он вернулся в реальность. Раздался звонок в дверь. Он никого не ждал. Он открыл дверь и сердце екнуло.

— Карина? Что ты здесь делаешь?

— Привет, Коробей. Я уехала, не попрощавшись с тобой. Вот решила вернуться. Ты что на это думаешь?

Герольд был удивлен и слегка растерян. Карина выглядела сногсшибательно. На ее лице уже не было синяков. Блестящие ухоженные волосы идеальным каскадом падали на плечи. На ней был элегантный брючный костюм белого цвета и маленькая соломенная шляпка. Рядом стоял красный чемодан. Герольд почувствовал запах дорогих духов. Все это было так неожиданно, что он не знал, что сказать. Он никогда не умел делать комплименты девушкам. На него напал ступор. Он смотрела на Карину и молчал. Он вспомнил древнегреческую легенду. У эфиопского царя Кефея была необыкновенно красивая и гордая супруга, Кассиопея.

— Проходи, Кассиопея, — это все, что он смог придумать.

— Прости за вторжение, Коробей. Но твоя мама меня просила тебе передать…

— Моя мама? Тебя? Как ты ее нашла?

Герольд улыбнулся и расслабился. Он сдался. Он понял, что ничего не знает о женщинах. Кассиопея зашла в пустую неуютную прихожую и в серой холостяцкой норе появилось солнце. Недосягаемое и одновременно притягательное солнце, о котором он мечтал всю свою юность …