Спасти тигра, приручить магистра и (НЕ) влюбиться

Глава 25

Снова Фаргутт появился в кабинете в самый неудобный момент. Я даже не сразу поняла, что произошло. Опьянённая поцелуем, несколько раз моргнула, довольно улыбнулась и отошла в сторону, задумчиво наблюдая за двумя ругающимися мужчинами.

Один сокрушался, что подчинённые должны стучать перед тем, как войти. Другой, что кабинет, вообще-то, рабочее место, а не будка поцелуев на ярмарке.

— Вот интересно, — пробормотала я, — если мы с Долманом решим заняться чем-то посерьёзнее, горячее и громче… Фаргутт выскочит из шкафа, как чёрт из табакерки? Или из чайника, как джин?

Две пары глаз не мигая уставились на меня.

Упс. Я это вслух сказала?

Фаргутт медленно моргнул.

— Я предпочитаю появляться через дверь, — произнёс он с достоинством, — но, если потребуется, могу рассмотреть шкаф как альтернативу.

Долман закрыл лицо рукой.

— Ты когда-нибудь фильтруешь мысли? — спросил он, не глядя.

— Иногда, — ответила я, пожимая плечами. — Но сегодня у меня день открытых дверей.

Фаргутт, не обращая внимания на наше словесное фехтование, подошёл к столу и положил на него папку.

— Документы по приёму у его величества. Список гостей, схема охраны, предполагаемые точки вторжения и… — он бросил взгляд на меня, — список тех, кому нельзя наливать.

— Хотите сказать я в этом списке? — спросила я с притворной обидой.

— Ты не просто в списке, — ответил Фаргутт. — Ты его открываешь. После шикарного зрелища с оторванным рукавом, я всерьёз опасаюсь, что Долман окажется на балу с разорванными штанами.

Я моргнула. Потом ещё раз. Потом рассмеялась.

— Ну, если это произойдёт, обещаю не смеяться. Хотя, это будет сложно.

— Сложно? Да это будет катастрофа, — мрачно добавил Фаргутт.

Долман наконец поднял голову, глядя на нас с выражением человека, который уже мысленно уехал в горы.

— Я прошу вас, — сказал он. — Просто не трогайте мою одежду.

— А если она сама попросится? — уточнила я. — Ну, знаешь, ночь, минутное помутнение и два бокала. Ткань может захотеть свободы.

Долман улыбнулся, покачал головой и повернулся к Фаргутту:

— Выдели её имя покрупнее. И добавь восклицательный знак. Нет, три. Пусть охрана сразу понимает, с кем имеет дело.

Фаргутт достал перо.

— Уже выделено. Шрифт увеличен. Восклицательные знаки добавлены, — сказал он, бросив на меня выразительный взгляд.

Долман вздохнул, подошёл к своему столу и сел, как будто надеялся, что мебель даст ему хоть немного покоя.

— Шутки шутками, а нам лучше бы обсудить дела, — сказал он, потирая виски. — Как только порошок попадёт в руки Эдит, нужно будет быстро подобрать похожее заклинание, чтобы при выходе в свет люди заметили во мне изменения.

Как и обещал, Рейнхольд передал мне порошок на одном из приёмов. Всё произошло так быстро и незаметно, что я даже не успела понять, как именно. Лёгкая суматоха в коридоре, кто-то споткнулся, кто-то рассмеялся, и вот уже в моей ладони лежит маленький мешочек. Я спрятала его в потайной карман юбки, оглянулась, пытаясь выцепить хоть одно подозрительное движение, но всё вокруг выглядело будто ничего не произошло.

Поздно ночью, я отдала порошок Долману. И взяла с него обещание: если они не поймут, как он действует, он не станет пить его просто ради видимости. Ради иллюзии силы, которую так жаждут те, кто поднимает восстание.

Прошло не так много времени, и начали расползаться новые слухи. Великий магистр второго круга теряет силу. Он всё реже появляется на публике, всё реже сопровождает свою возлюбленную. А тигр исчез, словно испарился.

— Теперь мне понятен твой план, — раздался резкий голос Клэр. — Сердце Долмана отдаст тебе всё его имущество. И, если повезёт, остатки магии.

Я медленно повернулась к ней.

— Тебе же, остаётся только зависть.

— Зависть? Ты же его убиваешь, — прошипела Клэр, сжимая кулаки.

— С чего ты это взяла? Где доказательства? — сказала я спокойно. — Все знают, что магия Долмана с детства была нестабильна. Да, при встрече со мной она успокоилась. Возможно, чтобы полностью сгореть. Возможно, чтобы наконец обрести покой.

Я сделала глоток вина.

— Но, если ты хочешь обвинить меня, делай это громко. Чтобы все услышали.

Она открыла рот, но в этот момент ко мне подошёл Рейнхольд.

— Очаровательный диалог, — сказал он, глядя на нас обеих. — Но, боюсь, слишком эмоциональный для людей, которые должны держать лицо.

— Иногда эмоции — лучший способ отвлечь от настоящих планов, — ответила я, соблазнительно улыбнувшись.

Он кивнул.

— Согласен. Милая, ты доказала свою преданность. Теперь остаётся только ждать.

Я чуть наклонила голову, будто принимая похвалу, но внутри уже собирала мысли в боевую конструкцию. Ждать? Сколько? И чего именно?

Долман всё чаще исчезал, оставляя за собой обрывочные фразы. Всё идёт по плану. Ещё немного. Но чем больше он исчезал, тем страшнее мне становилось. Его отец наконец вычислил, кто из магистров первого круга предал корону. Имя было произнесено шёпотом, как проклятие, и с тех пор в замке стало опасно тихо.

Фаргутт уехал. Сказал, что должен проверить одну теорию. Теория, которая, судя по всему, включала пересечение границы. Он не вернулся. Ни письма, ни весточки. Только пустота.

А мне приходилось играть роль. Посещать званые вечера. Я смеялась, кокетничала, делала вид, что всё под контролем. Хотя внутри всё дрожало, как натянутая струна.

Когда нервы окончательно сдали, я не выдержала. Укуталась в одеяло, словно в броню, и пошла в кабинет Долмана. Устроилась на неудобном диванчике, подогнув ноги и прикрыв глаза. Сон не приходил. Но здесь, в этом пространстве, пропитанном его присутствием, было легче дышать. Мужской аромат витал в воздухе, успокаивал, словно напоминая, что я не одна.

Когда дверь кабинета скрипнула, я вздрогнула, резко открыв глаза. Долман. Живой, уставший, с растрёпанными волосами стоял прямо передо мной. Медленно поднимаясь с дивана, я подошла и обняла его. Без слов. Без объяснений. Просто обняла, уткнувшись в плечо.

Он не отстранился. Наоборот, крепко прижал меня к себе, как будто тоже нуждался в этом прикосновении.

— Я думал, ты спишь, — тихо сказал он.

— Сон для меня в последнее время — роскошь, — ответила я, не отпуская.