Спортивное предложение

ГЛАВА VII

Надо отдать Скотти справедливость: он ни разу не обвинил Дормена Уокера, не в пример большинству наших ребят. Во всяком случае, не было видно, чтобы его снедала жажда отмщения.

Теперь он больше времени проводил в городе, ища случайных заработков, но чаще всего бродил по переулкам, подбирая, что попадет под руку. Ни к чему хорошему это, конечно, привести не могло. Но в конце концов он сосредоточил свое внимание на складе Дормена Уокера (кстати говоря, этот склад был самым большим строением в городе).

Скотти ничего не стоило пробраться в длинное, темное, прохладное хранилище.

Склад был заполнен мешками с пшеницей, мякиной, овсом, ячменем, отрубями. Дальний конец был заставлен новыми и старыми сельскохозяйственными машинами, тракторами, ящиками, бочками и мешками с удобрением. А как там пахло! От одного этого запаха дух захватывало.

Скотти пролезал в склад, отогнув отставшую полосу рифленого железа в стене, или через слуховое окно, или через заднюю дверь, где стояли большие весы. Обычно он проводил там с полчаса, прохаживаясь среди нагромождения мешков, разглядывая косилки, жатки, тракторы.

Конечно, куда веселее было бы забраться сюда с каким-нибудь приятелем. Но Скотти все больше отдалялся от своих сверстников.

Честно говоря, Скотти забирался в склад с целью как-то навредить Дормену Уокеру и тем разрядить накипевшую обиду и разочарование. Но что он мог там испортить? Скотти вообще не был разрушителем. Он однажды даже отказался устроить бомбардировку камнями по крышам особняков на ненавистной ему Уилсон-стрит. Его удержало то, что камни могли раздробить черепицу.

И все-таки мысль досадить Уокеру в конце концов прочно завладела им.

И вот однажды вечером Скотти ухитрился завести один из стоявших на складе тракторов. Дормен Уокер отдыхал в помещении своей конторы напротив, когда в складе раздался оглушительный грохот.

Старик до того перепугался, что не решился выйти и посмотреть, в чем дело. Но грохот напугал и самого Скотти — он молнией выскочил через слуховое окно, пробежал по крышам соседних домов и скрылся.

Увы, это бегство испортило ему удовольствие. И он решил придумать что-нибудь еще. Однажды хозяин склада увидел на своей стене большую надпись, выведенную детским почерком: «Дормен Уокер…»

Мы так и не узнали, что должно было следовать за именем: возможно, автора кто-то спугнул, либо же ему просто не удалось придумать достаточно обидное слово. Мы, конечно, единодушно решили, что это работа Скотти.

А вскоре, высмотрев Скотти на улице, торговец зерном устроил за ним такую же погоню, как мясоторговец Александер.

На этот раз Скотти удирал на своих двоих. Вообще Скотти этих дней остался в моей памяти бегущей вприпрыжку маленькой фигуркой, казалось, он все время от кого-то удирает. За ним и правда то и дело кто-нибудь гнался. Но Скотти всегда успевал вовремя свернуть в сторону и исчезнуть, как умел только он один.

Вместе с тем у него было в городе немало доброжелателей, и во время очередной погони с разных сторон раздавались поощрительные возгласы:

— Валяй, Скотти! Быстрей беги, не давайся этому лопоухому!

Скотти удивлялся и даже оборачивался, стараясь разглядеть, кто же это кричит, кто на этих враждебных улицах сочувствует ему.

— Хэлло, миссис Смит! — успевал он крикнуть на ходу в ответ. — Хэлло, мистер такой-то… — и прыгал через ближайший забор.

В общем, было ясно, что нашим согражданам со Скотти не справиться. Им нечем было привлечь его.

Он только еще больше отдалялся от нас. И вот при таких-то обстоятельствах Скотти столкнулся с Джози Эйр и ее пони. Эта встреча дала новое направление всем событиям.

Произошло это на той же ежегодной сельскохозяйственной выставке в Сент-Хэлене, где Скотти должен был в прошлом году выступить с Тэффом на скачках.

Для выставки была отведена постоянная территория, окруженная высокой деревянной стеной. Внутри был довольно просторный ипподром, используемый и как футбольное поле, трибуны и десяток павильонов под экспонаты — образцы пшеницы, шерсти, фруктов, масла, цветов, овощей, всяких джемов и кексов домашнего приготовления. Хватало места на выставке и для проведения различных конкурсов — сторожевых овчарок, рогатого скота, овец…

Но самым большим успехом пользовались конные состязания — скачки и рысистые бега.

Меня интересовали только эти состязания. И Эллисона Эйра тоже, все прочее на выставке он просто презирал. Только чтобы поддержать свой престиж в глазах горожан, он присылал на выставку несколько голов рогатого скота, несколько овец и собак. Зато бега были его страстью. В его конюшнях всегда стояло три-четыре рысака или иноходца. Двух из них он привез с собой и на этот раз.

Привез он на выставку и Джози, которая намерена была участвовать в состязаниях пони, ходивших в упряжке.

Разумеется, Джози прибыла в своей новой желтой коляске. Она позволила перенести себя на трибуну, где могла в ожидании своего заезда посмотреть на бег отцовского призового иноходца Флика.

Мы с Томом и Скотти облюбовали укромное местечко под большой трибуной. Здесь мы могли сидеть, не привлекая к себе внимания конюхов, которые терпеть не могли, чтобы мальчишки вертелись возле лошадей.

Правда, накануне вечером нам оказали честь, поручив обойти песчаную беговую дорожку и аккуратно подобрать все ненужное, что могло валяться в песке, — гвозди, отлетевшие подковы, куски стекла, острые камни. И мы старались изо всех сил, хорошо зная, что бывает, если у беговой двуколки вдруг спустит шина. Только представьте себе, как обезумевшая лошадь волочит за собой наездника вместе с опрокинувшейся двуколкой, а на наезднике от трения о песок начинает дымиться одежда…

Эллисон Эйр уже выехал на дорожку на своем чистокровном иноходце Флике, холеном и очень красивом. Сбруя на рысаке была новая, блестящая, а куртка и сапоги сидели на Эллисоне Эйре как влитые.

Соперниками его выступали приезжие наездники-профессионалы, которых собиралось на бега множество. Рядом с Эллисоном они выглядели старыми и потрепанными, как и их облезлые двуколки и лошади.

Мы с восторгом смотрели на Эллисона Эйра.

— Он придет первым, — решительно заявил Том.

— Ну, эти еще дадут ему прикурить, — с видом знатока возразил Скотти.

Скотти, конечно, был прав, потому что на бегах одного умения хорошо вести кровного рысака недостаточно.

— Будь покоен, — сказал я уверенно, — Эллисон постоит за себя.

Но я думаю, что только из местного патриотизма мы желали победы эйровскому Флику; в душе мы были на стороне профессионалов. Они нам были ближе.

Заезд начался. Профессионалы, конечно, прекрасно знали, как помешать Эллисону Эйру получить на дорожке удобную позицию. Как только его иноходец вырвался вперед, он тут же несколько раз дал сбой — то ли от незаметного удара чужим хлыстом, то ли от тычка в живот.

Старички держались тесной группой. На последнем круге все четыре лошади сбились в кучу. Мы вскочили на ноги и стали неистово кричать:

— Эллисон! Флик!

Эллисон вышел было на полголовы вперед, но тут же был оттеснен назад ловким согласованным маневром двух двуколок, после чего обе они ринулись к финишу.

Профессионалы взяли первый и второй призы, Эллисон остался третьим.

— Я говорил вам! — сказал Скотти. — Они ни за что не пропустили бы его вперед.

— Ему бы тоже надо обмануть их, — сказал Том.

— А как?

Эллисон Эйр, наверное, немало удивился бы, узнав, что трое босоногих мальчишек — пламенные его болельщики и искренне жалеют о постигшей его неудаче. На наш взгляд, он очень мужественно перенес свое поражение. Правда, он был несколько озадачен: богатому человеку не пристало терпеть неудачи.

Однако нам было суждено испытать к нему совершенно другие чувства всего лишь полчаса спустя.

Ближайший заезд ожидался только через двадцать минут, и мы прошли к веревочной ограде загона, где седлали скакунов и готовили лошадей для бега в упряжке. Мы увидели там двух пожилых мисс — сестер Стерн, владелиц молочной фермы, которые запрягали в коляску черного пони. Лошадка была балованная, капризная, и мы смеялись, глядя, как она увертывается от оглобель.

Потом перед нами предстала Джози Эйр в своей желтой коляске, в которую был запряжен вычищенный до блеска красавчик Бо. Джози тоже была мила в бриджах для верховой езды, блузке и остроконечной шапочке, и мы от души пожелали ей выиграть.

Мы сидели на траве возле ограды и болтали. И вдруг Скотти приподнялся, вскочил на ноги и сдавленным голосом сказал:

— Это Тэфф!

Мы оглянулись.

— Где?! — спросили мы, тоже вскочив.

— Там, это он.

Скотти показывал на Бо. Он прополз под веревками ограды и кинулся прямиком к упряжке Джози. Одной рукой он ухватился за уздечку, другой потрепал аккуратно подстриженную челку — так он всегда приветствовал Тэффа.

— Тэфф, — сказал он.

Говорят, что животные реагируют скорее на звук, чем на слово. Во всяком случае, Бо пригнул одно ухо и откинул голову назад, как бы желая получше разглядеть, кто с ним разговаривает. Мы много раз видели, как это делал Тэфф, правда, и другие пони тоже.

— Убирайся! — крикнула Джози. — Убери руки от Бо!

— Это мой пони, — сказал Скотти, крепко держа Бо за узду и явно не собираясь отпускать.

— Убери руки! — еще громче прозвучал голос Джози. — Ты делаешь ему больно!

Мы с Томом поспешно пролезли под веревками и стали дергать Скотти за рукав.

— Это Бо, Скотти, — сказал я. — Это пони Джози Эйр. Это не Тэфф.

Движением плеча Скотти отбросил мою руку.

— Ничего я не знаю. Это Тэфф! — крикнул он. Он ощупал голову и шею лошади и даже отступил на шаг, чтобы хорошенько рассмотреть ее. — Пари на что угодно, это он!

Джози дернула вожжи, понукая Бо двинуться вперед. Но Скотти вцепился в уздечку так, словно от этого зависела его жизнь.

Бо заволновался и громко, словно жалуясь, заржал. Джози отчаянно звала отца. Тот куда-то отлучился, кажется, покупал ей белые бумажные перчатки. Вот он уже появился с перчатками в руках.

До этой минуты Скотти не думал, с кем он имеет дело. Возможно, он никогда и не видел Джози, хотя, конечно, слыхал о ней и ее пони. Для Скотти она сейчас была просто противной девчонкой, которая осмелилась запрячь Тэффа в коляску. Нет, Скотти не даст ей уехать вместе с Тэффом!

В тот момент, когда появился Эллисон Эйр, Скотти уже разматывал ремни упряжки, державшей Тэффа в этих дурацких оглоблях.

— Останови его, останови его! — визжала Джози.

Люди, работавшие в загоне, стали оглядываться, а мы всё пытались оттащить Скотти, убедить его оставить Бо в покое.

Эллисон Эйр подошел и, оторвав Скотти от земли, поднял его в воздух. Он хотел только отшвырнуть его в сторону. Но Скотти держал уздечку мертвой хваткой и яростно вырывался из рук Эллисона, понося его нехорошими словами.

— Отпусти уздечку, проклятый дьяволенок! — закричал на него Эллисон. — Отпусти сейчас же!..

Мы точно завороженные смотрели, как бьется и извивается Скотти в руках у Эллисона. Бо нервничал. Если Скотти не заставят выпустить уздечку, дело может кончиться плохо.

— Заберите Джози из коляски! — крикнул Эллисон. — Отнесите ее куда-нибудь!

— Нет! Не смейте меня трогать! — сердито кричала Джози.

Блю Уотерс, который привел в загон вторую лошадь Эйра, бросил поводья и вскочил в коляску. Но тут напуганный пони стал пятиться, и экипаж поехал назад. Блю, перегнувшись, неожиданно сильным для его роста движением поднял вырывавшуюся у него из рук Джози и передал подбежавшим сестрам Стерн.

В это самое мгновение Эллисону удалось разжать пальцы Скотти и освободить уздечку. Но Скотти успел вытянуть вперед босые ноги и обхватить ими переднюю ногу пони.

Бо принялся злобно отбрыкиваться. Эллисон, потеряв терпение, стукнул Скотти, а пони вскинул голову и сильным рывком высвободил передние ноги, отдавая Скотти в руки его врага.

Скотти извивался и бился и все кричал, не переставая, что это его пони, что это Тэфф.

Эллисон умел обращаться с овцами и жеребятами. Он крепко зажал мальчика под мышкой, предоставив ему кричать и брыкаться, и велел нам с Томом сбегать за констеблем Питерсом.

— Бегите же! — крикнул он.

Но мы вовсе не хотели помогать Эллисону.

— Отпустите его! — храбро потребовал Том.

Тогда Эллисон сказал, что, если мы не приведем констебля, он передаст полиции и нас двоих тоже. На нас смотрели неодобрительно, раздавались возгласы возмущения. А когда появились еще несколько конюхов, мы с Томом поняли, что силы неравны и остается одно — поскорее уносить ноги. Нас торопило и пощелкивание длинного бича в руке Блю. И мы оставили Скотти плененного, лежащего поверженным на земле, громко кричащего.

В другом углу загона сидела беспомощная Джози, а Бо — или Тэфф — был где-то между ними.