Спрятанная

Глава 9. Исса

Дуваф нагнал ее, когда Исса почти дотянулась до двери. Придавил коленом к полу. Он шипел и ругался, называя ее самыми грязными словами. Теперь милосердия ждать точно не стоит, поняла Исса. И все же чувствуя его слабость, она продолжала бороться.

Ей задрали подол.

- Утихни, иначе хуже будет. Я только посмотрю… пока только посмотрю…

Ледяные пальцы сжали нежную кожу, оставляя синяки, и поползли выше. Исса плакала беззвучно, но на нее не обращали внимания. Ладонь замерла на бедре, рядом с родимым пятном. Большое, с раскиданными пятнами точек, образующими непонятный узор, оно верно показалось колдуну уродливым. Это хорошо.

Он потер его пальцем. Надеялся стереть? Исса дернулась от боли и отвращения.

- Уже стало видно… Плохо. Даже колдовство не может сдержать… Но я уж позабочусь о тебе, Исса. Спрячу. Только попроси…

Старик скатился с нее и тяжело поднялся, держась за стену.

- Я оставлю тебя, но ненадолго.

Щелкнул с обратной стороны засов. Удаляющиеся шаги. И собственные беззвучные рыдания.

Исса свернулась на полу, не в силах даже пошевелиться, и обхватила себя руками.

Родимое пятно, вопреки названию, появилось у нее не с рождения. Во всяком случае, пока ей не исполнилось десять лет, Исса его не замечала. Может оно было очень бледно, а она невнимательна? Лиловые пятна, проступающие на коже, она увидела случайно. Это не были синяки – не болели, даже если надавить. Тогда подумала, что грязь. Но та не отмывалась, чем бы девочка ни терла.

Испуганная, Исса бросилась к Коре. Она больна и скоро умрет?

Та рассматривала пятнышки внимательно, поджав тонкие губы. Что-то неразборчиво шептала, кажется, припоминая всемогущих духов. А потом сказала, что от этого Исса не умрет, но все равно это нехороший знак – печать духов – и он может принести несчастье его обладательнице. Поэтому строго-настрого запретила показывать ему кому-либо и даже просто упоминать.

В тот же день она отправила в город письмо. Ответ пришел незамедлительно, но это письмо Кора так и не отдала Иссе, а после и вовсе сожгла. Вместе с ним прислали деньги – девочка видела, как прятала в кошель золото Кора и как уходила с ним в сумерках.

Через день у них в доме появилась сильно пахнущая мазь. Колдовская, сразу поняла девочка. Но раз родимое пятно оставили ей духи, то и обычное лекарство тут не подойдет.

Снадобье втирали в кожу дважды в день. Пятнышки не проходили, но стали очень бледными, чуть заметными. С годами Исса так к ним привыкла, что пропустила, когда они снова начали темнеть. И мазь больше не помогала…

Исса замерзла и перебралась все-таки на кровать, укуталась тощим одеялом, пропахшим пылью. Слезы кончились. Она лежала, глядя в низкий скошенный потолок и пыталась не думать, потому что мысли, посещавшие голову, были одна другой страшнее. Но даже на то, чтобы бороться с ними, сил не осталось.

Она чувствовала себя выпитой досуха, почти неживой. В тенях, что расселись по полу, и то было больше жизни. Они перешептывались меж собой, и голоса их чудились полными осуждения. Дом дышал, вздыхал протяжно, скрипел половицами и ступенями – и каждый раз сердце Иссы замирало. Но никто не приходил.

В горле пересохло невыносимо, и хотелось есть. Сон не шел, да и засыпать она боялась. Даже просто сомкнуть веки было страшно – чудилось, что тогда тени бросятся на нее всей стаей и… Да и пусть бы растерзали, пусть бы выпили остатки сил. Умирать уже не так страшно – страшнее остаться жить тут, с колдуном.

Тени кивали – закрывай, закрывай. Мы не убьем, и все не выпьем, только самую малость… Им ведь тоже холодно, и хозяин не кормил давно – вон как они отощали. И надо-то им немного – капельку человеческого тепла. От крови бы они тоже не отказались. У Иссы ее достаточно, почему бы не поделиться? На всех хватит и ей самой еще останется.

Ночь была бесконечной. Самой страшной в жизни, возможно – самой первой в череде таких же ночей.

Щелкнул, отворяясь, засов, и у Иссы в груди все оборвалось. Сжалось сердце и тут же пустилось вскачь. Как же так? Не было же шагов! Она бы услышала….

Дверь открылась, впуская темный силуэт. Он замер на пороге, чуть склонив голову – Исса видела краем глаза, боясь просто повернуть голову. Может он решит, что она спит и уйдет. Наивная глупость! Не для того, он вернулся…

- Пшли прочь! – сквозь зубы процедил вошедший.

И тени всполошились, заметались по комнатке в поисках убежища. Не выйдет – здесь так тесно и пусто, что и спрятаться не куда.

- Пшли, я сказал. И чтоб не возвращались.

Тени жалобно запищали, расползаясь, точно побитые щенята. И Иссе даже стало их жаль. Совсем немножечко. Они же ни в чем не виноваты…

- Завтра сам накормлю, - будто смилостивившись, бросил человек.

Тени исчезли, и тут же стало свободнее дышать. А еще стало светлее. И Исса все-таки повернулась. Слух не подвел – в дверях стоял не Дуваф.