Стану твоим первым

Глава 22

Яр

В замешательстве смотрю на охрану, разгуливающую по территории пансиона. На унылые лица друзей. И на виноватое лицо Леры.

— Да хорош! Ты-то тут при чём? — пытаюсь приобнять девушку, но она сразу отходит в сторону.

Феликс, видимо, решает, что теперь его выход, потому что тут же начинает лебезить перед ней:

— И правда, Лерчик! Твоей вины тут нет. Мы все слишком долго испытывали терпение Влада Сергеевича, так что всё логично! И всё нормально.

Меня передёргивает. Посмотрев на Егорова и скривившись, произношу беззвучно:

— Лерчик?

Фу, бля…

— Да я в порядке, — отмахивается девушка. — Пойдёмте лучше на урок.

— Да, до конца истории ещё пятнадцать минут, — сверяется с часами Крис. — Серафимов нас на атомы разберёт если не явимся.

— Фима не разберёт, — начинаю спорить.

— Уверен? — дёргает бровями Крис. — В свете последних событий от учителей, даже самых вменяемых, можно ждать чего угодно.

Откуда ни возьмись, появляется завуч.

— А вы чего здесь стоите?! Марш на урок! — раздражённо бросает нам Маргарита и тут же куда-то убегает.

Одно ясно — у всех кипиш. И дело не только в нас и наших выходках. Видимо, на директора продолжают давить из министерства.

Шагаем на историю. Крис с Лерой идут впереди, мы с Костяном следом. Мэт куда-то испарился. Феликс — сразу за нами.

— Как-то всё безрадостно… — протягивает Костян, посмотрев за окна. — Целый год на зоне — я не согласен.

— Фигня, прорвёмся, — отмахиваюсь. — Любую систему можно облапошить. Мы приспособимся.

— Интересно, как? — вклинивается Егоров, поравнявшись со мной. — Теперь, походу, и правда — никаких пряток, никаких девчонок в нашей общаге.

— Не нагнетай! — рычит на него Костян.

— Я лишь констатирую факт, а не фантазирую, что мы сможем легко выпутаться из этой ситуации, — вальяжно произносит Егоров.

На меня он смотрит весьма красноречивым взглядом. Как именно мы будем выполнять условия спора, если Леры в нашей комнате быть не должно?

Но как я уже сказал: прорвёмся. Повторять не буду.

Заходим в класс. Историк — Серафимов Павел Олегович — нетерпеливо ждёт, когда мы рассядемся по местам. Мэта по-прежнему нет. Его соседки тоже. Хм… Интересно…

Перевожу взгляд на Леру, сканирую её профиль. Сейчас на девушке такая непробиваемая броня, что её видно почти физически. Вчерашний поцелуй не сблизил нас, а наоборот, словно откинул в самый первый день. И она вновь выглядит недоступной. А вчера была совсем другой… Я обнимал её. Она прижималась ко мне… И её губы… Чёрт! Я не могу о них не думать!

— Агоев!

— А? — перевожу взгляд на Фиму.

— Повторяю вопрос. Второй этап Великой Отечественной войны. Даты, переломные моменты. И встань для начала.

Встаю. Отвечаю уверенно:

— С ноября 42-го по декабрь 43-го. Прорыв блокады Ленинграда, победа под Курском и на берегах Днепра. Освобождение Северного Кавказа.

— Ладно, садись, — снисходительно говорит историк. А потом вдруг хмыкает: — Перестань пялиться на свою соседку. Очевидно, что ты её смущаешь.

По классу пробегают смешки. И я готов прибить учителя, потому что это он сейчас смущает Леру. Откинувшись на спинку стула, лениво протягиваю:

— Сложно не смотреть на красивую девушку…

Класс дружно улюлюкает. А я смотрю Фиме прямо в глаза. Он, как мужик, должен меня понимать, вообще-то.

Павел Олегович усмехается и продолжает урок. Я придвигаюсь к Лере. Понизив голос, говорю ей в ухо:

— Я не вру. Мне сложно на тебя не смотреть. Ты мне нравишься. Очень.

— Яр, — дёрнув плечом, она бросает на меня взгляд: — Хватит.

— Неа, не хватит. Хочу позвать тебя на свидание. Позже напишу, где и во сколько.

— Как ты себе это представляешь? Нам нельзя покидать пансион.

— Мы не будем его покидать.

И меня очень радует, что она не отказывается. Во всяком случае, пока.

Звенит звонок, и Серафимов нас отпускает. Когда мы покидаем класс, в него тут же заходят рабочие, которые устанавливают сегодня камеры по всей территории.

Всех раздражают эти нововведения, среди учащихся явно назревает бунт. Особенно сильно возмущаются десятиклашки. Там дохрена мажоров разного уровня.

Камеры довольно быстро монтируют во всех классах. И даже в столовой. Уже на четвёртом уроке, на русском, за нами следит глазок над дверью. Даже меня начинает заводить эта херня! И плевать на ущемление наших прав. Просто такой тотальный контроль в школе — это же дичь!

Короче, я тоже в бешенстве. И мне нужно как-то выпустить пар!

На перемене оставляю Леру под присмотром Крис и Костика. От Матвея толку ноль — он с Милой занимается испанским. И не только, походу… Подхожу к Феликсу.

— Пошли со мной, дело есть.

— Какое?

Молча иду к лестнице, спускаюсь на первый этаж. Слышу, что он всё-таки идёт за мной следом. Выходим из школы.

— Какое, Яр? — допытывается Егоров.

— Нужно поговорить с Бесовым.

— Это который из десятого? — уточняет Феликс. — Лидер их?

— Да, он. Или ты предпочитаешь закрыть глаза на то, что произошло в коридоре?

Он смеётся.

— Поверить не могу, что ты просишь меня разобраться с Бесом!

— Я тебя не прошу, — отбриваю тут же. — Я лишь говорю, что собрался с ним пообщаться. А ты либо участвуешь, либо нет. Тебе решать.

— Конечно, я в деле. Они же вроде как обидели Леру.

Вот и проверим, насколько сильно она ему нравится! Готов ли он рискнуть своим пребыванием в школе, если разговор перейдёт в драку.

Кошусь на охранников возле спорткомплекса. Все под два метра. Шкафы с лицами профессионалов. Наверняка какое-то очень элитное агентство.

В спорткомплекс мы проходим беспрепятственно. Надеюсь, эти парни не будут следить за всеми слишком досконально. У десятиклашек сейчас плавание. И единственное место, которое осталось без камер — это раздевалки. Туда-то я и иду.

— Какой план, Яр? — возбуждённо спрашивает Феликс.

Агрессивно хрустнув шеей, показывает, что готов к любому варианту.

— Сначала вежливо спросим, какого чёрта они вчера устроили! — отвечаю я и с пинка открываю дверь в раздевалку.

«Вежливо» можно сопровождать напором. Для доходчивости.

— Какого хрена?! — тут же взвиваются пацаны.

— Яр, ты чего? — спрашивает меня самый мелкий и трусливый из них.

Осматриваюсь.

— Ян где?

— Здесь! — рявкает Бес, выходящий из душа.

— Вот ты-то мне и нужен.

Подхожу к нему. Он, конечно, пасовать не будет, особенно перед своими. Выпятив грудь и набычившись, смотрит на меня.

— Чё ты хочешь?

— Пока только спросить. По чьей инициативе вчера напали на нашу?

— На вашу? На Соболеву, что ли? Кто на неё нападал? — изумляется он. — Пацаны её поприветствовали просто!

— Ты был с ними? Видел? — продолжаю допрос.

Бросив взгляд на Феликса, замечаю, что он пристально вглядывается в лица остальных.

— Нет, меня там не было, — отвечает Ян. — Но я своим верю.

— Тогда мы в тупике, дружище, — хлопаю его по плечу, оскалившись. — Потому что я тоже верю своим. А мои говорят, что твои аборигены на неё напали.

Бес переводит взгляд на одноклассников. В этот момент один из них усмехается и подходит к Феликсу. С вызовом смотрит на него.

— Ты дурачок, или как? Твоя подружка отлично знает, что вчера произошло. Это шоу было по её просьбе.

Бля…

Взгляд Феликса мечет молнии. Не из-за Лики, конечно, которая ко всему этому причастна. Что неудивительно, впрочем. Егоров в бешенстве из-за оскорбления. И, кажется, сейчас будет драка.

Вашу мать!..