Стану твоим первым

Глава 24

Яр

Повернувшись набок, тихо шиплю от боли. Нет, эта поза мне не подходит. Такое ощущение, что рёбра сломаны. Вновь с кряхтеньем ложусь на спину.

Феликс ушёл к медсестре за обезболивающим. Нормально нас с ним приложили…

Сначала была драка с десятиклашками, с которыми мы, кстати, успешно справлялись, несмотря на их численное преимущество. А потом появились новые охранники и упаковали нас мордами в пол за две секунды. И противников наших тоже. Потом всех отправили на ковёр к директору.

К счастью, среди нас был этот… как его там… который хаманул Феликсу. А, точно — Покровский. Хрен его отчислят! Там такой бронежилет в виде папочки-политика… Короче, раз его не отчислят, так и нас тоже. Не в этот раз.

Хотя директор сначала орал как сумасшедший. А потом отправил нас на трудотерапию — драить сортиры в административном корпусе. Даже Покровский драил.

Когда я наконец добрался до общаги, пришёл Костян. Но даже ему я ничего толком не рассказал. У меня всё болит… Всё завтра… А сейчас мне просто необходима хотя бы таблеточка спазмалгона. И уснуть. Может, во сне так болеть не будет.

Веки опускаются, и я начинаю проваливаться в спасительную дремоту. Но меня беспардонно выпихивает оттуда стук в дверь.

Чёрт…

Пялюсь на дверь, не собираясь вставать. Кто бы там ни был, пусть сваливает.

Стук повторяется. Он настойчивый и даже какой-то отчаянный.

Если это мудак Феликс забыл ключ, я за себя не ручаюсь…

Сползаю с кровати, прижимая ладони к рёбрам. Морщусь. Может, всё-таки сломаны, а? Покидали мы друг друга в раздевалке знатно. Такой замес был дикий… Девять против двоих. Огонь! И ведь мы их почти уделали, если бы не эти омоновцы, чтоб их…

Плетусь к двери, распахиваю. И столбенею от шока.

Лера. В нашей общаге! Как?

Быстро схватив её за руку, втягиваю в комнату и захлопываю дверь.

— Тебя кто-нибудь видел?

— Вообще-то, да. Охранник проводил меня.

Она подходит к окну и застывает там. Подчёркнуто держится как можно дальше от меня. В её глазах — и негодование, и упрёк…

— Яр, ты в курсе, что Кристина думает, что тебя отчислили? Она там места себе не находит!

Лера кладёт какой-то учебник на подоконник. Упирает руки в бока.

— Вас с Феликсом все потеряли. Ну кто так делает, а?

Это что, она сейчас меня отчитывает? За то, что ненадолго пропал с её радаров?

Так… А это у нас уже новая стадия нарисовывается. Стадия под девизом «Лере меня не хватает. Лера обо мне беспокоится!»

Кристина, значит, места не находит… Ну не только же она?

Усмехаюсь. Скрестив руки на груди, прижимаюсь спиной к двери. Почему-то появляется желание прикинуться придурком, который троллит понравившуюся девчонку. Не потому, что мне хочется её троллить. Мне просто не хотелось бы обнадёживаться понапрасну.

Но Лера сама подала мне эту надежду, раз пришла в мою комнату. И, конечно, я ни за что не буду ей хамить.

— Мы с Феликсом вроде как взрослые уже, — вновь усмехаюсь. — Но на будущее я учту твои пожелания… Буду ставить тебя в известность, где я, с кем и т. д.

— Меня-то зачем? Я про Кристину сейчас говорю. Про твою ближайшую подругу, — парирует Лера и демонстрирует учебник: — А я просто заниматься пришла.

Испанский…

— И тебе разрешили ко мне пройти? — спрашиваю с недоверием.

— Не совсем к тебе, — закусив губу, она отводит взгляд.

— Эм… А поподробнее?

— Я сказала, что мой партнёр Костик, — признаётся Лера.

Хм… Теперь она ещё и врёт, чтобы со мной увидеться. Да я счастлив, мать вашу! Глуповатая неконтролируемая улыбка расплывается по лицу. Кажется, даже боль в рёбрах притупляется.

Подхожу к Лере. Она вжимается в подоконник пятой точкой. Почти садится на него. Поставив руку рядом с бедром девушки, тянусь к учебнику испанского. Достаю листок с диалогом и пробегаю глазами по тексту.

— Мы могли бы потратить наше время на что-то более интересное, — перевожу взгляд на её лицо. — Свидание, к примеру…

— Никаких свиданий, — заявляет она категорично. — У нас только два часа, и мы будем заниматься.

Сканируем друг друга упрямыми взглядами. У нас буквально бесконтактный поединок. А я хочу тактильно его прочувствовать! Она хочет делать домашку, а я просто хочу быть с ней! Но так и быть… Испанский так испанский.

— Но сначала ты расскажешь мне, что у вас произошло, — продолжает Лера. — Кристина ждёт от меня сообщения.

В подтверждение своим словам вытаскивает телефон из кармана. Разблокировав его, вводит пароль. Походу, всё тот же.

— Ты что, до сих пор его не сменила? — изумляюсь я.

— Яр, при чём здесь это? — она устало вздыхает. — Где вы с Феликсом были?

— Не скажу.

Снова грызёмся лишь глазами. Эта игра мне нравится, в ней очень много страсти. Придвигаюсь чуть ближе, наши ноги соприкасаются.

— Хорошо, не рассказывай, — тут же капитулирует она. — И сделай шаг назад, пожалуйста.

Отрицательно качаю головой и остаюсь на месте. Откладываю листок с диалогом на подоконник. Протянув руку к лицу девушки, убираю прядку за ушко, провожу пальцем по щеке.

Лера замирает. В её глазах появляется испуг.

Решаю проигнорировать это. Мне хочется двигаться быстрее. Мы с ней слишком долго топчемся на месте. А она ещё и про какие-то шаги назад говорит…

— Признайся, что переживала за меня. Именно ты, а не Кристина.

— Нет, — выдыхает она.

Веду большим пальцем к уголку её губ. Уговариваю шёпотом:

— Признайся… И тогда я отойду и больше не буду тебя трогать. Сегодня.

Как тебе такая игра, синеглазка? Вижу ведь, что ты хочешь, чтобы я тебя трогал!

— Я не переживала. Отойди, — настаивает она.

— Неправильный ответ.

Палец невесомо скользит по её нижней губе. Лера судорожно вдыхает и делает длинный выдох, немного приоткрыв рот. Её губы нестерпимо манят меня. Обхватываю лицо ладонями. Мой рот приближается к её рту, как к единственному источнику, способному утолить жажду. Я почти касаюсь их, почти выпиваю…

— Чёртов парацетамол! Это всё, на что мы можем рассчи…

Феликс, внезапно появившийся в дверях, затыкается, не закончив.

— Кх… Эм… Не понял!.. — охреневает мой сосед от развернувшейся перед ним сцены.

А Лера, к несчастью, вновь напяливает свою броню и, уперев руки в мою грудь, резко меня отпихивает.

Боль взрывается в рёбрах. Сделав шаг назад, чертыхаюсь и зажмуриваюсь.

— Очень вовремя, блин! — злобно смотрю на Феликса.

Стараясь не делать резких движений, подхожу к нему, вытягиваю из руки блистер. Выудив одну таблетку, закидываю в рот, разжёвываю и снова морщусь.

— Шёл бы ты погулять, а?

— Яр, что случилось? — внезапно оживает ошеломлённая Лера. — У тебя явно что-то болит. Вы подрались?

Феликс ухмыляется. Обходит меня, падает на кровать.

— Вообще-то, мы оба немного ранены сегодня. И нет, в этот раз друг другу мы ничего не делали.

— А что случилось? — переключается на него синеглазка.

И, безусловно, замечает припухшую скулу Егорова и его разбитые костяшки. Нет, так дело не пойдёт. Не хотел ей ничего говорить. Но если этот падла выложит, и Лера обо всём узнает, то она должна меня пожалеть! Меня! Не его!

— Да просто проучили кое-кого… — продолжает лыбиться Феликс. — Одну очень красивую девочку надо было защитить. Её обидели вчера.

Вот же подхалим, вашу мать!

— Кто обидел? — не понимает Лера его намёков. — Кого обидели?

— Феликс! — рявкаю я.

Он отмахивается и отвечает:

— Имбецилы из десятого. Тебя.

Лера переводит на меня хмурый взгляд. Её глаза опускаются ниже, на мою грудь. А потом она подходит и резко задирает мою футболку. И тут же охает.

Да, синяк там смачный. Тёмно-бордовый.

Опускаю футболку обратно.

— Вы что, с ума сошли? — ошеломлённо шепчет синеглазка, переводя взгляд с меня на Феликса и обратно.

— Нет, мы-то как раз вменяемые, — усмехается Егоров.

— Не льсти себе! — бросаю я. — Лер, давай заниматься. Всё остальное уже неважно.

Важно то, что нас не отчислят. И что десятый класс вряд ли теперь сунется к моей новенькой.

— Заниматься? — резко садится Феликс. — Чем?

— Не твоё дело, — отбриваю я. — Заниматься мы будем не здесь.

Возвращаюсь к окну, забираю учебник и листок. Иду к двери. Открыв её, многозначительно смотрю на Леру.

— Выходи. Здесь ты не останешься.

Два часа Леры в компании Феликса — это перебор.

Егоров ей подмигивает.

— Не переживай за своих защитников, крошка. Мы поправимся.

Стушевавшись окончательно, она опускает глаза и вылетает из комнаты. Прежде чем последовать за ней, с вызовом смотрю на Феликса.

Да-да, я ухожу с ней. Наш спор он почти проиграл. Пусть утирается.

Беспрепятственно проходим мимо охраны на входе. Парни провожают меня недобрыми взглядами.

Да, мы с Феликсом теперь знакомы практически с каждым из них. Правда, знакомиться, будучи лицом в пол, как-то некомильфо было.

— Знаешь, мы, наверное, и в другой раз можем позаниматься, — пытается забрать у меня учебник Лера.

Перекладываю его в другую руку и, не останавливаясь, иду мимо общаги девчонок, несмотря на то, что синеглазка решила притормозить у его дверей.

— Нет, сейчас. Пошли, — развернувшись, шагаю спиной вперёд. — Я в норме, если тебя это беспокоит.

Нахмурившись, Лера всё-таки идёт за мной.

— В столовой посидим. К тому же есть охота, — направляюсь прямиком к столовке.

— Интересно, там тоже камер добавили? — синеглазка задумчиво оглядывает территорию.

Вообще-то, именно во дворе школы пока ничего не изменилось. Разве что главные ворота теперь наглухо закрыты. А ещё появилась будка типа КПП. И когда успели? А камеры лишь те, что были, новых не видно.

— Да пофигу на эти камеры, — отмахиваюсь. — Вывести их из строя, если что, не проблема.

— Яр, может, хватит? Тебя совсем не заботит возможное отчисление? — говорит она таким тоном, словно я сейчас не со сверстницей общаюсь, а с завучем, к примеру.

Мы заходим в столовую, подходим к буфету. Лера вглядывается в моё лицо в ожидании ответа. А ответа у меня нет. Потому что никогда прежде я не думал, что меня реально могут отчислить. И буду ли я страдать, если это случится, тоже не знаю.

С одной стороны, иногда хочется жить дома, потому что мои родители временами просто забывают, что у них есть сын. А с другой стороны — выпускной год в пансионе должен был стать моим личным золотым временем. Но с этим тотальным контролем всё пошло к чертям. Однако теперь меня крепко держит здесь совершенно другое…

Тянусь за тарелкой супа, задеваю ладонью предплечье Леры. Намеренно неторопливо и нежно провожу по нему, и девушка сразу смещается в сторону. Ставлю тарелку на поднос.

— Ты супчик будешь?

— Нет. Я сама выберу, — она проходит вдоль буфета, изучая ассортимент.

Самостоятельная моя…

— Ты хотя бы тысячу калорий в день съедаешь?

— Наверное, — пожимает плечами, не оборачиваясь.

Наблюдаю за тем, что же она выбирает. Салат из свежих овощей. Котлету без гарнира. Сок. Негусто. В то время как я готов сожрать раз в пять больше.

Взяв на второе мясо с картошкой, несу поднос на террасу. Возвращаюсь, забираю поднос Леры. Всё делаю довольно медленно, чтобы не тревожить рёбра. Мы садимся напротив друг друга. Лера тянется к учебнику, достаёт листок. Я прячу его обратно.

— Давай поедим без испанского, ладно?

— Ладно, — отвечает она и опускает взгляд в тарелку с салатом. Вяло ковыряет его вилкой. — Зачем ты пошёл к десятиклашкам? Я же сказала, что меня никто не обижал.

— А мне рассказали совсем по-другому, — парирую. — Крис видела, что они на тебя напали. Так что…

— Ещё и Феликса втянул, — качает она головой.

Явно расстроена всем этим. А я почему-то злюсь.

— Жалеешь его?

— И тебя тоже, — отвечает Лера, подняв на меня глаза. — Очень похоже, что у тебя там перелом, — смотрит в район рёбер.

— Перелома нет. Ушиб просто. На мне всё заживает как на собаке. Так что забей.

— Не могу, — признаётся она. — Не хочу, чтобы люди из-за меня попадали в дурацкие ситуации.

— Мы в эту ситуацию попали осознанно. Порой приходится показывать мелким, кто здесь лидер.

Лера усмехается.

— Ну да. Как я могла забыть?..

Улыбка у неё мягкая, нежная. И даже язвительный тон меня совсем не обижает.

— Ешь давай, — подгоняю её. — А то вновь начну тебя кормить.

И она начинает есть. Съедает и салат, и котлету. А я быстро разделываюсь со своими блюдами. Выпиваем сок и наконец берёмся за испанский.

Тем временем в столовую начинает прибывать народ. Время обеда.

Периодически к нам подходит кто-то из наших. А когда появляется Кристинка, нам с Лерой вообще приходится прерваться. Потому что Дружинина почти запрыгивает на меня с кулаками.

— Ну разве можно так пугать, Яр?! — гневается Крис. — Ты бы хоть сообщение написал, что вы в порядке!

— А они не в порядке, — вдруг вклинивается Лера. — У Ярослава огромный синяк на рёбрах, — указывает на мою грудь. — У Феликса новый синяк на лице.

— Господи! Что? — Крис шокированно смотрит на меня.

Я отмахиваюсь.

— Всё, девчонки, проехали. В норме мы. Синяки пройдут.

— А причину их появления можно узнать? — не отстаёт Кристина. И её тут же осеняет: — Чёрт! Ты с Бесовым сцепился?

— Ну почти.

— Зачем, Яр? Что у тебя за методы такие?

Ещё одна отчитывальщица…

— Ноу коментс, — отрезаю уже резче. — Пойду ещё что-нибудь съем.

Резко встаю и шагаю к буфету. Феликсу надо добавить пару фонарей за длинный язык! Пробиваюсь сквозь толпу к выпечке, выбираю булку с черникой. В столовку входят учителя. У них свои столики в другом конце зала.

Здесь становится так многолюдно… А мне хочется побыть с Лерой наедине.

Жуя булку, подхожу к кофемашине. Наполняю два стаканчика капучино. Пожалуй, надо увести Леру отсюда. Пока погода хорошая, мы можем позаниматься в роще. Оборачиваюсь на девчонок. Кристинка складывает тарелки на поднос. За нашим столиком пополнение…

Булка застревает в горле. Закашливаюсь. Рёбра простреливает острой болью.

Бляяя…

Забрав напитки, выхожу на террасу, подхожу к столу.

— Ярослав, ты что-то хотел? — поднимает на меня глаза Жанна.

— Я?

— Да, ты же… — и затыкается, прикусив губу. Опускает глаза и делает глоток чая.

С того прошлогоднего случая нам немного неловко находиться в обществе друг друга где-то, помимо урока.

Щёки Жанны розовеют, и она довольно неловко начинает что-то объяснять Кристине по поводу её задания. Я смотрю на Леру, демонстрируя ей стаканчики, и многозначительно киваю на дверь. Она встаёт, забирает учебник. Похоже, согласна уйти отсюда.

— А вы куда? — отвлекается от Жанны Крис.

— В тишине почитаем, — отвечаю я и ухмыляюсь: — Без обид, Дружинина!

— Пфф! — фыркает она. — Идите уже, голубки.

Лицо у Леры начинает пылать, и она поспешно отворачивается.

— Увидимся, — бросает, не глядя на свою соседку.

Мы идём к выходу. Уже на улице меня окликает Жанна:

— Ярослав, на пару секунд!

Да что ей нужно?

— Я подожду, — поспешно говорит Лера, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Отдаю ей кофе и возвращаюсь к столовой. Жанна тут же идёт куда-то в сторону, и мне приходится следовать за ней. Мы останавливаемся за углом, у глухой стены без окон. Слева теннисный корт, на нём никого нет. Камер здесь тоже нет. Мы надёжно скрыты от всех.

— Что случилось? — нетерпеливо спрашиваю я.

— Встречный вопрос: что это?

Жанна достаёт из кармана клочок бумаги и отдаёт мне. Разворачиваю его. Это записка. Быстро пробегаю глазами по тексту.

«Нужно встретиться. Мне тяжело, что ты меня не замечаешь. Я соскучился».

Нахмуриваюсь.

— С чего Вы взяли, что это я написал? — возвращаю ей бумажку.

— А кто же? — изумляется Жанна.

— Вот уж не знаю, — пожимаю плечами. — И с чего бы я мог это написать?

У нас что, парней в школе мало? Ну, или тех же учителей? Хрен его знает, кого там она не замечает!

— Угу, понятно, — она комкает листок в кулаке. — Видимо, чья-то дурацкая шутка.

— Может быть…

И меня вдруг осеняет, что это не шутка, а проверка. Жанна даже не усомнилась в том, что это я по ней скучаю. А мы повелись и теперь шушукаемся, спрятавшись ото всех.

Чёрт!

— Послушайте, Жанна Альбертовна, я бы ни за что не стал писать Вам нечто подобное, — сделав шаг назад, почти выхожу из нашего укрытия.

Протянув руку, она хватает меня за запястье и тянет обратно.

— Подожди, Ярослав… Ты же не говорил никому… Ну… о… Ты же не стал бы, да?

— Нет, никому не говорил.

— Хорошо, — она заметно расслабляется.

Между нами возникает такая напряжённость, что даже дышать становится трудно.

— Ты прости меня. Я правда не знаю, что на меня тогда нашло.

— Да проехали уже, — отмахиваюсь.

Сто раз уже извинялась. Да и я тоже. За то, что поцеловал в ответ. Вообще-то, я даже ничего не почувствовал. Эта девушка не в моём вкусе, если рассматривать её не как училку, а именно как девушку.

— Я пойду, ладно?

— Да, конечно. Извини, что я на тебя подумала, — убирает записку в карман.

— Лучше порвите и выбросите, — советую я.

— Так и сделаю.

Всё, я сваливаю. Мы зря вот так здесь щебечем.

Выхожу из-за угла. Лера стоит на том же месте и пьёт кофе. Подхожу к ней, забираю свой стакан. Учебник она зажала под мышкой, и его я тоже забираю.

— Всё нормально? — синеглазка бросает взгляд на Жанну, выходящую из нашего укрытия.

— Да, в норме. Пойдём.

Мы обходим школу, направляемся к роще. Садимся на ещё зелёную траву. Сквозь кроны деревьев пробиваются согревающие лучи солнца. Склоняемся над листком, хотя я уже знаю первые строчки наизусть. Но мне так хочется быть ближе к Лере… Несмотря на боль в рёбрах, которая напоминает о себе из-за неудобной позы.

— Buenas tardes, ¿puede ayudarme? — читает Лера первую строчку.

У неё хорошее произношение. Глубокое… и какое-то вкусное, что ли. Отвечаю:

— Hola, sí, por supuesto.

Она, в роли заблудившейся туристки, просит помочь ей. А я, в роли неравнодушного прохожего, соглашаюсь. Девушка смотрит на экран своего телефона так, словно у неё, и правда, там карта открыта. На самом деле в диалоге указано, что туристка либо с телефоном, либо с брошюркой.

— Estoy un poco perdido… Estoy buscando el Hotel Galicia. Pero no entiendo nada de este mapa, — Лера стучит пальчиком по экрану, рассказывая, что заблудилась.

Я двигаюсь ещё ближе. Заглядываю в тёмный экран. Волосы девушки задевают мою щёку. Немного щекотно и чертовски приятно.

— Eres muy guapa y hueles bien.*

Лера смотрит на меня с недоумением. Переводит взгляд на листок. И обратно на меня.

— Там такого нет, Ярослав!

— Теперь есть. Переводить надо? — игриво дёргаю бровями.

Она произносит в ответ:

– ¡Lea el texto, por favor!*

– ¡No! — говорю упрямо. Прикасаюсь к её лицу ладонью. — No quiero estudiar. Quiero besarte.*

Положив вторую руку на её щёку, сжимаю лицо Леры в ладонях.

— Не надо, Яр, — пищит она, вмиг становясь испуганной.

— Чего ты боишься? — шепчу напротив её губ. — Нас же тянет друг к другу. Мы оба это чувствуем… Лер… Я не могу сопротивляться этому притяжению.

Она почти не дышит. А ещё, кажется, дрожит. Её взгляд шарит по моему лицу, опускается к губам, и она невольно облизывает свои.

Вот теперь я точно не могу сопротивляться этому притяжению…

* — Ты очень красивая. И от тебя приятно пахнет.

** — Читай текст, пожалуйста!

*** — Нет. Я не хочу учиться. Я хочу поцеловать тебя.

Глава 25

Лера

«Чего ты боишься?»

Этот вопрос Ярослава засел в моей голове. Ответов много: его, себя… того, что между нами происходит.

День за днём мы с ним сближаемся всё больше. Против моей воли. Ведь я совершенно точно этого не хотела.

«Расскажи ему свою историю прямо сейчас!» — внутренний голос буквально грохочет в ушах. А Яр нависает надо мной, обхватив руками лицо. Собирается поцеловать. И меня невольно накрывает чувством дежавю… В памяти всплывает то, что я очень хочу забыть…

— Чего ты боишься? — прошептал Денис напротив моих губ. — Мы же давно дружим. Я-то точно тебя не обижу.

— Вот именно — дружим, — пискнула я, вжимаясь в стену. — Не надо…

— Ле-ра, — вновь прошептал он, подбираясь вплотную. — Я так долго ждал именно этого…

Его губы коснулись моих, и меня почти парализовало от ужаса.

— Лерочка, девочка моя, ну не бойся… — начал уговаривать Денис, покрывая поцелуями щёки и уголки губ.

Меня затошнило. Всё опять происходило против моей воли.

— Марику я заткнул. Да я половину школы заткнул! Никто не посмеет больше тебя обсуждать!

Он ещё сильнее стиснул мою талию. В ответ я наконец-то начала вырываться.

Я больше не хотела быть жертвой! Не могла себе этого позволить. Иначе всё — точно с ума сойду. Лишь чудом не свихнулась после изнасилования!

— Денис, мы же друзья! — выкрикнула я и ударила парня в грудь. — Не переходи эту черту!

Мы всегда дружили втроём. Я, Марика, Денис. Всегда только друзья! Да что это с ним?!

Вырвавшись из его объятий, рванула к двери и распахнула её.

— Уходи!

Он подошёл, решительно захлопнул дверь, прижал меня к стене. Высокий, сильный… Намного сильнее меня. Я впустила его в дом, потому что никогда не сомневалась в его порядочности.

— Сейчас мама вернётся, — зашептала сбивчиво, когда он обхватил моё лицо руками.

— Твоя мама сейчас вместе с моей. У них шопинг. Это надолго, — его лицо расплылось в гнусной улыбке. — А твой отец вернётся только завтра.

— И что ты намерен делать, а?! — вновь выкрикнула я. — Тоже меня изнасилуешь?!

— Зачем? Ты же меня хочешь, Лера… Я знаю. И я дал тебе очень много времени, чтобы это осознать.

Он что, под кайфом? Никогда я его не хотела! Это Марика была влюблена в него. Поэтому и растрепала всей школе про изнасилование. Разозлилась за то, что Денис уделял мне больше внимания.

Чёрт! Мои друзья меня просто предали…

Резко отпрянув от Яра, вскакиваю на ноги. Он тоже поднимается. Хватаю учебник испанского, забираю листок с диалогом и судорожно тараторю, не глядя парню в глаза:

— Диалог читать в понедельник, у нас есть ещё время позаниматься. Сделаю ксерокопию. Необязательно читать вместе.

Разворачиваюсь.

— Лера, ты чего? — в его голос недоумение, почти шок. — Что я сделал не так?!

— Ничего. Мне пора.

Сбегаю из рощи. Уже возле школы бросаю взгляд назад и вижу, что Яр торопится за мной. Забежав за угол здания, быстро вхожу внутрь и останавливаюсь возле окна в холле. Появляется Ярослав и начинает оглядываться по сторонам. Он явно не видел, куда я направилась.

Знаю, что веду себя, как неврастеничка… Но я просто не могу позволить ему поцеловать себя. Потому что не знаю, что произойдёт после этого. Вдруг он не ограничится поцелуем? Вдруг сделает то, что спровоцирует во мне неконтролируемую истерику? Со мной так уже было…

В тот день Денис сорвал с меня одежду. Не знаю, какого озверина он выпил, только вот почему-то решил, что я должна отдаться ему. Видимо, в качестве благодарности за то, что он вступился за меня, когда вся школа обмусоливала новость об изнасиловании. И ещё на правах друга. Типа мы были созданы друг для друга — кажется, так он заявил…

Я уже плохо помню подробности, потому что к тому моменту пребывала в приступе самой настоящей истерики. Денису пришлось вызвать «скорую»…

С этого дня началась моя долгая реабилитация. Изнасилование оставило тяжкие последствия во мне, которые всплыли из глубин подсознания от неадекватного поведения Дениса. Психиатр поставил диагноз «посттравматический синдром». Причина появления — я не проработала ту ситуацию, не пережила её. Не отпустила. И теперь любая близость с мужчиной могла вызвать истерику или обморок.

Ярослав, конечно, не Денис… Но ведь Дениса я знала много лет! А он вон что натворил!

Во все глаза наблюдаю за Ярославом в окно. По коридору проходят какие-то девчонки. Вероятно, возвращаются с факультатива. Выходят из школы, у них завязывается разговор с Яром. Одна из девочек кивает на окно, за которым стою я. Яр тут же переводит взгляд. Теперь мы смотрим друг на друга. На его лице недоумение и раздражение. Зашвырнув наши стаканчики с капучино в урну, направляется ко входу. Я бегу к лестнице. Через некоторое время слышу преследующие меня шаги.

Господи… Оставь меня в покое!

Сворачиваю к библиотеке. Ярослав быстро нагоняет меня, и в помещение библиотеки мы заходим практически вместе. Я сразу подхожу к высокой стойке ресепшена, из-за которого выглядывает пожилая седовласая женщина. Она расплывается в улыбке, увидев Агоева.

— Какими судьбами, Ярик? Неужели почитать решил?

— Здравствуйте, Марта Григорьевна. Как поживают Ваши сериалы? — не скрывая иронии, добродушно отвечает Яр.

Из-за стойки, и правда, слышатся голоса. Словно работает телевизор. Невольно заглядываю. Там не телевизор, а телефон. Именно на нём женщина смотрит сериал.

— Нормально. Последний сезон досматриваю, — хмыкает она. — А потом увольняюсь. Без моей любимой Асечки никому дела до меня нет.

— Я Вам новый сериал найду — и ещё на год останетесь, — усмехается Яр.

Странно, но эта Марта Григорьевна совсем не злится на его откровенные насмешки и согласно кивает:

— Если найдёшь — останусь. Чего пожаловали?

— Можно сделать копию? — протягиваю ей листок с диалогом.

Она молча забирает его, идёт к ксероксу. Яр поворачивается ко мне.

— И что это было?

Теперь его тон совсем не такой весёлый, как полминуты назад. А я не знаю, что ответить. Как объяснить малознакомому человеку, не вдаваясь в подробности, что мне просто страшно.

— Яр, давай не будем об этом, — вновь отворачиваюсь от него.

— Почему? Неужели я недостоин получить хоть немного конкретики?

Молчу. Упираюсь взглядом в седой затылок библиотекаря. Наконец женщина поворачивается к нам, подходит, отдаёт оба листа. Один протягиваю Ярославу. Тот не берёт. Кладу листок на стойку и тут же покидаю библиотеку.

Уже на лестнице слышу его злой голос:

— Ну и беги тогда! Не думал, что ты такая трусиха!

Замираю. Меня начинает трясти не от страха, а от этого оскорбления. Потому что прежняя Лера никогда не была трусихой.

— Ты даже не можешь просто сказать, что я тебе не нравлюсь! — продолжает Яр. — Обидеть меня, что ли, боишься? Так ты не бойся! Я переварю это и забуду о тебе!

Резко разворачиваюсь. Ноги сами несут меня вверх по лестнице.

Какого чёрта он говорит? Конечно, он мне нравится… Да как он вообще может не нравиться?!

— Лер, что ты делаешь?

Сквозь какой-то гулкий звон в ушах до меня доносится растерянный голос парня, и я очухиваюсь. Понимаю, что мои руки лежат на его плечах. И, не выходя из этого непонятного ступора, встаю на носочки и прижимаюсь к губам Яра.

— Воу… Это что сейчас было? — со смесью восторга и недоверия выдыхает Яр.

Быстро отстраняюсь и опускаю взгляд в пол. Почти до крови кусаю губы.

Я поцеловала его. Сама. Боже…

— Прости… — выдавливаю тихо.

Не могу совладать с эмоциями. Дыхание сбилось, пульс грохочет в ушах. От поцелуя… Простого поцелуя, который продлился секунды две.

— Прости? — переспрашивает Яр. — Нет уж… Если ты хочешь извиняться, то для этого нужна причина посерьёзнее.

Я поднимаю глаза, чтобы посмотреть в его лицо. Не понимаю: он шутит или злится? А Яр быстро приближается ко мне и накрывает мои губы своими.

Замираем. Секунда, две… Не встретив моего сопротивления, Ярослав начинает меня целовать. Нежно и неторопливо. Без резких движений. Словно спугнуть боится.

А я напугана! Но, видимо, не настолько, чтобы отталкивать парня. Все чувства обостряются и работают на полную катушку. Вкус его губ, их мягкость, свежесть дыхания, аромат парфюма…

Обхватив моё лицо ладонями, Яр углубляет поцелуй, заставляя меня немного приоткрыть рот. Его горячий язык встречается с моим, и меня простреливает, как от удара током. Толкаю Яра в грудь, и он тут же меня отпускает.

Перебор! Он переборщил! Не этого я хотела!

А чего, Лера? Чего же ты хотела? Ведь ты сама поцеловала его!

— Всё, я ухожу, — развернувшись, начинаю спускаться по лестнице. Бормочу себе под нос: — Никогда не называй меня трусихой.

Однако Яр меня отлично слышит и тут же отвечает:

— О нет! Если это твой личный триггер, и реагировать на него ты всегда будешь вот так… то я постоянно буду называть тебя трусихой. Моей маленькой вкусненькой трусихой.

Я не отвечаю и не оборачиваюсь. Уже на первом этаже, когда оказываюсь достаточно далеко от Яра, тщательно сдерживаемая улыбка всё же расплывается на лице. А внутри меня наполняет какой-то странной эйфорией.

Давно мне не было так хорошо…

— Значит, всё-таки рисование? — с этими словами Крис встречает меня у кабинета.

— Да, рисовать мне нравится. Лучшего факультатива и придумать невозможно.

Раз уж что-то обязательно нужно выбрать, я предпочитаю рисовать. Любой вид спорта может быть контактным, и я не знаю, как будет реагировать моё тело. А здесь — сиди и рисуй сам по себе. Спокойно и безопасно.

Кристина сажает меня за свободную парту и присаживается рядом, чтобы немного поболтать. Благо звонок ещё не прозвенел.

— А Яр где? Я думала, что его тоже потянет к творчеству, — подшучивает она надо мной.

Вообще-то, весь сегодняшний день друзья Ярослава не забывают нас время от времени ущипнуть, постоянно намекая на то, что мы парочка. Я не злюсь. Странно, но меня несильно беспокоит, что болтают окружающие. Подумаешь, приписывают нам с Агоевым отношения. Я-то знаю, что их на самом деле нет. А про поцелуй никто не в курсе.

Точнее, про два поцелуя. Первый был в такси позавчера. Второй вчера. Но на этом всё. Что бы там Яр себе ни надумал, не стоит увлекаться. Прививку вчера вечером я себе сделала, прочитав письмо от Марики. Отрезвляющая правда всегда помогает.

— Яр проводил меня и ушёл играть в баскетбол, — отвечаю, перебирая карандаши, лежащие на парте, и натачивая те, что затупились.

— Вот Ярику, кстати, о факультативах вообще можно не париться, — начинает вслух размышлять Крис. — Проще спросить, чем Агоев не занимается.

— И чем же?

Она пожимает плечами.

— На хореографию не ходит — там только девочки. Ну и на рисование ко мне, — изображает на лице обиду.

Мы хихикаем. Потом звенит звонок, и Крис начинает объяснять всем присутствующим, как правильно рисовать натюрморт. Возле доски стоит высокий стул, накрытый платком. На нём, в самом центре, ваза с яблоками. И одно лежит рядом с вазой.

Внезапно дверь в кабинет распахивается и заходит Феликс. Тут же подходит к моей парте, опускается рядом. Кристина смотрит на него ошеломлённо, остальные начинают перешёптываться.

Устроившись на стуле, Феликс вальяжно кивает Дружининой:

— Продолжай.

— А ты что, собрался здесь заниматься? — спрашивает она, не скрывая раздражения.

— Да, собрался. Мне нравится рисовать, вообще-то.

— А как же плавание? Футбол? Баскетбол?

— Кристина, если ты и дальше продолжишь меня допрашивать, все могут подумать, что ты мной увлеклась, — с сарказмом произносит Феликс. — Не компрометируй себя. Ты же преподаватель!

Она сжимает кулаки. И мне тоже хочется треснуть этого паршивца.

— Ну? Что там у нас? Натюрморт? — подгоняет Егоров Кристину, посмотрев на вазу с яблоками.

Девушка прокашливается. Густо покраснев от его намёков, сейчас она пытается стряхнуть с себя смущение, но это не удаётся сделать быстро. Лицо Крис идёт красными пятнами. Она прокашливается снова.

— Итак… Тени. Здесь их хорошо видно…

Слушая Кристину, делаю набросок на бумаге. Стараюсь не обращать внимания на Феликса, сидящего рядом. В отличие от Яра, он не пытается вторгнуться в моё личное пространство, и между нами достаточное расстояние.

Кристина заканчивает свою небольшую лекцию, и мы просто рисуем вазу с яблоками цветными карандашами.

Выбрав несколько зелёных разных оттенков, закрашиваю те яблоки, что в вазе. А то, что упало — яркое, красное. Пока работаю над рисунком, погружаюсь в размышления о Ярославе.

Сегодня он вёл себя так же, как вчера. Ходил за мной по пятам на каждой перемене, даже сторожил возле туалета. Пару раз почти набросился на парней из десятого. Один из них случайно задел меня локтем, а второй наступил на пятку, когда я спускалась по лестнице. Оба раза Агоев очень бурно отреагировал, буквально озверев, и мне пришлось его успокаивать.

Странно, но мне это даже лестно — его хоть и такая странная, но забота.

— Ты улыбаешься, — внезапно произносит Феликс. — О чём думаешь?

Я быстро стираю с губ улыбку и пожимаю плечами.

— О своём.

— Лаконично, — хмыкает. — Всё ещё злишься на меня за первый день?

Наверное, нет, не злюсь. К тому же в последнее время Феликс ведёт себя примерно. Даже с Ликой почти не общается, всё время находясь где-то поблизости от меня. Но я не отвечаю на его вопрос, а он словно и не ждёт ответа. Продолжает дружелюбно:

— Завтра в поход едем, помнишь?

Настроение немного падает.

— Да, помню.

— Возможно, нам повезёт с погодой, и будем купаться… Кстати, посмотри на мой рисунок, довольно неплохо вышло.

Я отрываю взгляд от своего натюрморта и смотрю на работу Феликса. Невольно прыснув от смеха, зажимаю рот ладонью.

— Что? Так плохо? — парень надувает губы.

Кажется, я сейчас взорвусь от смеха… Это не просто плохо — это ужасно. Яблоки в буквальном смысле квадратные. А вместо вазы корзина.

— Там же по-другому, — тычу пальцем в композицию, с которой нужно было просто срисовывать.

— Ваза не получилась, решил нарисовать корзину. Да какая разница? — разводит он руками.

И выглядит при этом так забавно, что я всё-таки не выдерживаю и смеюсь в голос. Феликс тоже взрывается от хохота. Тут же смотрю на Кристину. Она явно выглядит обиженной. Подавив смех, виновато выдыхаю:

— Прости. Но тебе нужно на это взглянуть.

Кристина неуверенно приближается к нашей парте, заглядывает в творение Феликса. Все, кто находятся в классе, вытягивают шеи, чтобы увидеть, почему нам так смешно. А Крис и бровью не ведёт. Забирает «шедевр», выдаёт чистый лист.

— Попробуй ещё раз.

— Я не успею, — протестует он.

— Значит, останешься, чтобы закончить! — отрезает девушка.

— Ууу… Злюка какая, — поддевает её Феликс.

Крис качает головой и уходит к учительскому столу. На меня она смотрит весьма укоризненно, и я предпочитаю больше не говорить с Егоровым. Свой натюрморт заканчиваю как раз к звонку. Феликс — тоже. На это раз у него получилось ещё хуже, но он не собирается перерисовывать.

— Пойдёмте на обед, — говорит он, добродушно посмотрев на Крис.

— Идите, я догоню, — отвечает она, не глядя на него.

Перебирает рисунки, делает какие-то пометки в блокноте… И я чётко ощущаю, что между нами пробежала кошка. Хочу дождаться Кристину, но она практически выпихивает нас с Егоровым в коридор.

— Не обращай внимания, Лера. Крис иногда заносит, — заявляет Феликс.

Но это не помогает…

Ведь всё же было нормально! Мне нужно извиниться за то, что смеялась на уроке. Но, видимо, не сейчас, потому что Кристина запирает дверь кабинета на ключ.

С досадой поджав губы, спускаюсь на первый этаж, выхожу из школы. Феликс не отстаёт.

— Ты идёшь на обед? — спрашивает он.

— Не хочется. Ты иди. А я пойду к себе в общагу.

Успеваю сделать лишь шаг, как Феликс ловит меня за руку.

— Да ладно тебе! Пошли похомячим, — добродушно говорит он, пытаясь притянуть к себе.

— Я же сказала: не хочу! — выдёргиваю руку.

— Ой… Ну сейчас начнётся, — хмыкает парень, посмотрев куда-то за мою спину.

Оборачиваюсь — Яр. Идёт к нам. И по его лицу понятно: сейчас действительно что-то будет.