Стратег из ниоткуда. Книга вторая

Глава семнадцатая Сказка дядюшки Альвара

— Ответь честно, Альвар, ты действительно резал глотки беззащитным эльфийским женщинам и детям? — холодный голос Диассы прозвучал сразу после того, как за князем Эрагором Знающим Лес, на прощание едва заметно поклонившимся мне в знак уважения или достигнутых договорённостей между соседями, закрылся полог шатра.

Я посмотрел на эльфийскую лучницу, непривычно серьёзную в этот момент, и понял, что увильнуть от трудного ответа, а тем более отшутиться, в данном случае не получится.

— Поверь, я не стал бы врать могущественному князю про такое даже с целью показать себя кровожадным чудовищем, каким по мнению твоего дяди и должен быть вождь орков. Вот только вовсе не «беззащитных эльфов» я резал, как ты сказала, не нужно наговаривать на меня лишнее! В Лесу Вечного Короля эльфы были настроены крайне агрессивно и напали на людей первыми без какой-либо причины. И такой эпизод действительно имел место, хотя «женщина» и «ребёнок» в данном случае были одним и тем же разведчиком Рода Красной Змеи, напавшим на меня с ножом на громадном дереве. Только представь: ночь, пылающие вдали людские дома, многих моих друзей эльфы уже убили, я же взобрался на громадное дерево в надежде спрятаться и спастись, но меня в итоге тоже нашли…

Я помолчал немного, вспоминая тот жуткий первый день в новом мире, посмотрел на сидящую с округлившимися глазами эльфийку и продолжил.

— Лица того эльфа, что полез за мной с ножом на дерево с целью прикончить, я не видел. Но вопрос тогда стоял, кто из нас останется в живых: я или он, третьего варианта не существовало. В итоге в драке победил я. И только после того, как скинул со своего мёртвого противника капюшон, обнаружил, что мне противостоял вовсе не могучий опытный воин, а остроухая девчонка на вид лет тринадцати. Длинноногая, красивая, с заплетёнными в косички серебристыми волосами и жемчужными серёжками в ушах, такой бы жить да жить! Можешь мне не верить, Диасса Ловкая Лань, но я сожалел о её смерти и той ужасной ночью, и даже сейчас спустя столько времени.

Моя собеседница помолчала, обдумывая мои слова, после чего ответила.

— По законам Леса Вечного Короля ты и все проникшие на запретную территорию люди являлись преступниками, так что те эльфы вправе были вас преследовать и убивать. Но я верю, Альвар, что ты искренне сожалеешь о случившемся. И большое спасибо, что честно мне всё рассказал. Я стала лучше тебя понимать и по-другому смотрю на нашу первую встречу в лесу. Теперь-то мне стало понятно, почему ты меня тогда пощадил. Увидел во мне ту девчонку с серебристыми волосами и испугался повторения трагедии. Кстати… а можно ведь выяснить, как звали ту убитую тобой юную разведчицу!

— И как? — я было предположил про сеанс общения с духами леса или хуже того некромантии, но всё оказалось куда проще и банальнее.

— Осенью в день равноденствия в резиденции Вечного Короля состоится большое собрание представителей всех эльфийских Родов. Князь Эрагор Знающий Лес в этом году туда также отправится, хотя мой дядя не любит пышные мероприятия, да и дорога за море весьма трудная и долгая. Дядя может поговорить с князем Рода Красной Змеи и всё разузнать про тот злосчастный эпизод. Тогда ты узнаешь имя убитой тобой девочки, вознесёшь подарок духу её Рода, попросишь у него прощения и сможешь наконец-то обрести душевный покой. Правда здорово?

Я вымученно улыбнулся, хотя предложенная идея мне решительно не понравилась. Давно потерявший меня Род Красной Змеи выяснит, где скрывается нарушитель и убийца, после чего проблем у меня явно прибавится. Оно мне надо? Вот только я видел огонь энтузиазма в глазах эльфийской охотницы и понимал, что Диасса Ловкая Лань для себя уже всё решила и сделает всё по-своему, невзирая на любые мои возражения, поскольку считает это правильным.

Разговор дальнейшего продолжения не получил, поскольку полы шатра распахнулись, и внутрь вошла целительница Луана в своих традиционных облачениях младшей жрицы, со свёртком одежды и кипой бумаг в руках. А ещё я обратил внимание на то, что охраняющий мою палатку огромный и жуткий Уголёк при виде хрупкой целительницы вдруг присел и испуганно закрыл голову руками. Это ещё что такое? Я попросил от Луаны объяснения.

— Ах это… — девушка весело рассмеялась. — А нечего было твоему огру вставлять металлические кольца в свой… — девушка запнулась, не найдя приличного названия соответствующего органа, но я и без того понял. — Уж не знаю, кто из орков надоумил Уголька, но в итоге у огра там всё распухло и загноилось. И великан притопал сегодня в лазарет, смущаясь и не зная, как объяснить свою интимную проблему. В итоге просто спустил штаны, мне же пришлось резать по живому и удалять инородные тела, а потом заливать раны крепким самогоном, чтобы обеззаразить. Можно было конечно обезболить магией, но я решила этого не делать, чтобы дать твоему телохранителю урок на будущее так со своим телом не экспериментировать. В итоге огр орал так, что в горах Хребта Владык было наверное слышно, но теперь меня почему-то боится. И не только он. Когда я вышла после операции помыть руки в тазике с водой, то все орки стояли белые словно мел и смотрели на меня как на чудовище, способное испугать бесстрашного великана.

Мда… А я всё это пропустил, так как ездил в это время с инспекцией территорий вместе с эльфийской лучницей. Которая, к слову, уже собиралась примерять новую тёмно-зелёную безрукавку и стянула рубаху через голову, нисколько не стесняясь меня с целительницей. Я поспешил отвернуться.

— А эта… — Луана кивком указала на переодевающуюся охотницу за моей спиной, — так и будет тут присутствовать во время нашего занятия грамоте?

— Могу выставить Диассу Ловкую Лань из палатки, хотя не уверен, что эльфийка не попадёт в неприятности по дороге в тренировочный лагерь. Нравов орков она не знает, на их языке не говорит, так что как бы не подстрелила кого ненароком, не поняв намерений. Да и мне сегодня утром не понравилось, как засматривались на неё мужики. Как бы действительно не полезли к гордой племяннице князя с непристойными предложениями. Лучше после урока сам лично провожу Диассу до лагеря.

— Тогда действительно пусть остаётся, — согласилась целительница и принялась раскладывать на столе исписанные рунами листы бумаги. — Э… спасибо, Хельмут!

Последняя фраза относилась к старательному домовому, по устоявшейся уже традиции при появлении у нас в гостях целительницы поставившему на столик пиалы горячего травяного чая, причём на сей раз сразу три. Луана готовилась к занятию, Диасса пыталась втиснуться в непривычную для себя одежду, так что я первым взял чашу. Отхлебнул глоток, отметив для себя какой-то необычный горьковато-терпкий вкус напитка… и мир перед глазами поплыл, в глазах потемнело, ноги подкосились. Удара от падения на земляной пол я уже не почувствовал.

Знакомая уже комната без окон и дверей со стеллажами книг и свитков вдоль всех стен. Завёрнутая в тёплый банный халат девушка с пёстрыми раскрашенными в разные цвета прядями волос, сейчас потемневшими и влажными словно после недавнего купания, вальяжно развалилась в мягком кожаном кресле и закинула босые ноги на письменный стол. При моём неожиданном появлении дочь богини смерти испуганно ойкнула, убрала ноги со стола и поспешила сесть ровно, поправляя одежду, запахивая халат и подвязывая его поясом.

— Ты чего-то рано, Альвар, ждала тебя несколько позже. И без цветов ко мне заявился, хотя обещал, чуть ли не клялся, достойный моей красоты букет принести при нашей новой встрече.

— Ну так слишком неожиданно всё произошло, не успел подготовиться.

Я вежливо поздоровался с Мелисентой, хотя и не до конца ещё пришёл в себя после столь внезапного переноса. Неужели я снова умер? Но почему? Неужели предложенный домовым чай был отравлен? Посмотрел на дочь смерти, уже положившую ладонь на хрустальный шар на столе и с интересом изучающую мелькающие внутри разноцветные искорки.

— А, так ты совсем ненадолго на этот раз… — объявила девушка с плохо скрываемым разочарованием в голосе, не прекращая при этом своей непонятной работы. — Могу тебя обрадовать, Альвар, ты не умер. Там целительница уже заклинание нейтрализации яда наложила, да и эльфийка ей активно помогает, искусственное дыхание тебе делает. К тому же опытная орчиха-травница уже спешит с мерзко пахнущим отваром для промывания желудка, так что откачают тебя, не переживай.

Что ж, хотя бы это радовало, и оставалось лишь понять причину моего внезапного появления здесь.

— Домовой Хельмут меня отравил? — задал я вопрос «в лоб», на что Мелисента даже оторвалась от шара и перевела взор на меня.

— Не говори ерунды, как он мог тебя отравить? Домовой нечисть, ты его полноправный хозяин. Никакая нечисть не может восстать против хозяина, а тем более навредить ему. Но на твоём месте я бы выяснила, где твой домовой ворует заварку для чая.

Мелисента наконец-то погасила шар, устроилась в кресле поудобнее и снова уставилась на меня своими пронзительными чёрными глазищами.

— Мать про тебя спрашивала. Морана осталась недовольна моим самовольным решением вернуть тебя в мир живых, так что на твоём месте я бы её так не провоцировала, выпивая откровенный яд. Корень пёстрой белладонны имеет очень характерный вкус, ты не мог не почувствовать неладное. А раз почувствовал, зачем же тогда глотал отраву⁈ А вообще ты меня разочаровываешь, Альвар, так как сильно отстаёшь от остальных героев. Ты последний из попавшей в мир Элаты группы людей, кто до сих пор не использовал демоническое ядро для усиления. Поторопись, а то может быть поздно. Но хоть с навыками-то своими геройскими разобрался?

— Конечно! — я принялся загибать пальцы. — Умение видеть нечисть и общаться с ней. Понимание языков мира Элаты. Ну и обращение с древковым оружием.

— Два из трёх угадал, но вот умение понимать языки всем призванным героям даётся обязательно, так что это за навык не считается. Неплохо, Альвар, голова у тебя всё-таки соображает. Ладно, подскажу. Третьим геройским умением у тебя практически полный иммунитет к враждебной магии, к тому же ещё и усиленный высоким показателем твоего интеллекта. Потому и маг-некромант не смог тебя убить молнией возле крепости Алатырь-Кала, да и верховный шаман орков Жужа отказался от сжигания тебя огненным шаром, поскольку заранее понял, что заклинание не сработает. А вообще я смотрю…

Мелисента сделала долгую паузу и осмотрела меня, причём в чёрных зрачках глаз дочери смерти в этот момент крутились сияющие золотым светом непонятные символы

— … ты времени впустую не теряешь, зря я на тебя наговаривала. Силу неплохо подкачал и выносливость, уже на настоящего героя стал походить, а не на тощего доходягу. Как проглотишь демоническое ядро, сможешь взять четвёртое геройское умение, но перед этим поговори с целительницей и попроси эту малышку рассказать о последствиях. Ну всё, тебя уже откачали, сейчас очнёшься. Буду ждать новой встречи, Альвар! Только не забудь в следующий раз цветы для меня, а то действительно обижусь!

Очнулся я резко, словно вынырнув из-под воды. Ещё секунду назад видел перед собой хитро улыбающуюся Мелисенту, но вот уже вокруг меня столпилась куча народа. И Луана тут присутствовала, и Диасса Ловкая Лань в новой ярко-зелёной безрукавке, и старуха-травница Фелна с её малолетней помощницей, и даже все три шамана племени столпились возле моей кровати, это не считая перепуганного огромного Уголька и нескольких встревоженных бойцов.

— Ну всё, всё, обошлось, — успокоил их я и в доказательство своего уже вполне нормального состояния даже присел на кровати.

Голова кружилась, в теле ощущалась слабость, но в целом состояние было на редкость неплохим для человека, который всего пару секунд назад находился в обители смерти.

— В чае оказался яд, — сообщила мне Фелна, и я кивнул.

— Да, я уже понял. Спасибо всем за то, что успели вовремя, — я попробовал спустить ноги на пол и едва не наступил в тазик с мутной и пенной рвотной массой. Мелисента сказала верно, желудок мне всё-таки промывали.

Целительница поспешила убрать вонючее неприятное свидетельство моего экстренного лечения. Я же покрутил головой в поисках домового и обнаружил Хельмута, забившего в тень у стены шатра.

— Или сюда, пройдоха, — поманил я домового рукой. — И теперь покажи, где ты взял ту заварку с корнем пёстрой белладонны, из которой приготовил чай для меня и девушек.

Домовой молча кивнул и на своих коротеньких ножках засеменил на выход из шатра. Я встал, и хоть меня немного пошатывало, направился следом за нечистью. Поприветствовал рукой столпившихся у шатра вождя встревоженных орков и двинулся дальше. Ну… в целом предсказуемо. Домовой вывел меня к большому шатру, используемому в племени как лазарет, а заодно как лаборатория травницы, где в отдельно отгороженной комнате повсюду на стенах и под потолком висели пучки засушенных трав. Хельмут проскользнул незамеченным мимо тройки охраняющих палатку варгов, остановился возле стола и указал на большую плошку с мелко нарезанными травами. Пришедшая следом за мной травница покопалась рукой в смеси, вытащила оттуда какой-то сухой корешок и всплеснула руками.

— Батюшки… А я-то завтра из этого планировала утренний чай для всего посёлка Умной Совы сварить! Но откуда тут корень белладонны взялся? Не мог же он свалиться сверху, вон пучок в самом углу висит, — указала травница на связку корявых мохнатых корней.

— Не мог, — согласился я. — Как и не мог сам мелко нарезаться и смешаться с другими ингредиентами. Кто посторонний заходил сегодня в лазарет?

Пара орков-охранников у входа лишь недавно сменилась, так что за весь день говорить не могли. Но за их смену никто чужой в лазарет не входил, а из пациентов шатёр покинула только роженица-эльфийка, которую я сам же и отпустил единственную из всех длинноухих пленников вместе с её новорождённым сыном. Мольда Тихая покинула посёлок с эльфийским князем, унеся закутанного в одеяльце младенца в красивой резной люльке в виде лебедя, которую для нашей длинноухой гости сделали мастера-резчики по дереву.

Мольда, Тихая Мольда… Я вернулся в свой шатёр и поинтересовался у Диассы Ловкой Лани, кем по профессии в их племени была молодая мать, отпущенная из милосердия первой ещё до полного получения выкупа за пленников. Оказалось, что травницей, прекрасно разбирающейся в лесных растениях. Именно поэтому нарушившие границу по Стылому ручью эльфы и брали её с собой в лес, несмотря на огромный уже живот беременной женщины, поскольку травница искала весенние первоцветы, из цветов которых собиралась сделать лекарство для облегчения схваток во время родов.

— Эльфийка видела, как утром я готовила чай на весь посёлок в огромном котле, — припомнила Фелна. — Но неужели наша длинноухая гостья, которой мы помогли родить здорового малыша, отплатила чёрной неблагодарностью и решила отравить сотни орков разом?

Я перевёл вопрос травницы для эльфийки, и Диасса Ловкая Лань потупила взор, промолчав, что было красноречивее любого ответа.

— А ведь у неё могло получиться! — не унималась старуха Фелна, у которой даже руки тряслись от волнения. — Это вот человек отключился сразу после одного-единственного глотка, но у орков отравление белладонной проявляется не сразу, и когда резь в желудке возникает, спасать отравленного обычно бывает уже поздно.

Даже так? Я сказал эльфийской охотнице, что мне нужно с ней серьёзно поговорить наедине, и предложил вместе пройтись до тренировочного лагеря. И как только мы отошли подальше от ворот посёлка, задал прямой вопрос.

— Как считаешь, решение отравить целый посёлок орков эльфийская травница приняла самостоятельно? Или ей приказал это сделать князь Рода Речной Крысы? Мне нужен твой максимально честный ответ, Диасса Ловкая Лань.

Моя спутница надолго задумалась, после чего принялась отвечать, крайне осторожно подбирая слова.

— Я этого не знаю, Альвар. Орков Тихая Мольда и вправду ненавидит, так что могла действовать просто из личной неприязни. Тем более что похоже уже знала к этому моменту, что ты её отпускаешь, и в момент массового отравления завтра будет находиться в безопасности вместе со своим ребёнком. На остальных же членов племени Мольде было всегда плевать. Вот только не всё так просто…

Эльфийская охотница надолго замолчала, не решаясь продолжить трудный разговор. Но потом всё же описала и другую версию.

— Мой дядя Эрагор Знающий Лес очень самовлюблённый и гордый, и его сильно задевает, что управляемый им Род Речной Крысы один из самых малочисленных и слабых из всех эльфийских Родов. Потому князь так неуживчив с соседями и не готов уступать им даже в мелочах, так как считает это недопустимым проявлением слабости. Такой характер князя уже стал причиной конфликта с Родом Невидимого Богомола из-за права охоты на Серном плато и Родом Горного Барса из-за старой медной штольни, которая давно истощилась, пользы от неё никакой, но уступать её дядя всё равно отказывается. И потому я так удивилась, что дядя пошёл на серьёзные уступки во время переговоров с тобой по поводу леса за Стылым ручьём. Это совсем не в его характере. К тому же…

Диасса снова надолго замолчала, а потом, прежде чем продолжить, попросила не считать такую позицию князя её собственной, поскольку сама охотница не разделяла подобных взглядов.

— Диких орков большинство эльфов считают не более чем грязью под ногами, с которой гордым и великим обитателям леса, ведущим свою историю с самого момента сотворения мира, даже не стоит общаться. Мой дядя как раз ярчайший представитель таких эльфов, считающих нашу древнюю расу венцом творения, а все остальные обитающие в Элате народы недостойными права жить.

— И к чему ты ведёшь? — не понял я мысль собеседницы, и Диасса Ловкая Лань пояснила.

— Одно дело выкупить бессмертных эльфов из плена кровожадных дикарей, тут вопросов нет никаких. Но согласиться работать на первобытных орков, отдавая им половину добычи… да если про такое узнают другие эльфийские Рода, дядя же со стыда повесится! Тем не менее, князь предварительно согласился это делать, чем меня реально удивил. И либо я чего-то не понимаю, и дела у Рода Речной Крысы обстоят хуже некуда. Либо выполнять будущие договорённости князь Эрагор Знающий Лес не собирается, так как уже отдал распоряжение травнице Тихой Мольде и потому знал, что завтра количество противостоящих ему орков сократится в разы. Ведь приготовленный орчихой-травницей напиток разливают не только в посёлке Умной Совы, но и доставляют бойцам в тренировочный лагерь, так что количество жертв отравления измерялось бы многими сотнями! Но учти, Альвар, это только мои домыслы, и мой дядя мог вовсе не замышлять такой гадости!

— Вот мы это вскоре и проверим! — пообещал я, попрощался до завтра с эльфийской лучницей, так как впереди уже показались постройки тренировочного лагеря, и далее дойти девушка могла самостоятельно, сам же направился обратно в посёлок Умной Совы.

На этот раз сказка на ночь, которую я рассказал собравшимся у большого костра эльфийским детям, была моего собственного сочинения. И рассказывалось в ней про одну длинноухую травницу с чёрным сердцем, которую орки когда-то в стародавние времена спасли в холодном лесу, обогрели, накормили, помогли родить здорового малыша и отпустили домой с подарками. Травница же то ли по велению своего чёрного сердца, то ли по приказу кого-то из старших Рода, решила ответить добрым оркам неблагодарностью и отравила их вождя, а также преданных ему воинов. Но тут, крайне недовольная такой несправедливостью, вмешалась сама богиня смерти Морана, вождя и погибших воинов воскресила, а на эльфийский Род наложила своё проклятие. И дух-хранитель Рода, по странному совпадению такая же речная крыса-нутрия, как и у слушающих сказку малышей, не знала покоя ни в воде, где её преследовал огромный зубастый угорь, ни на суше, где за ней охотился когтистый невидимый филин. В моей сказке всё для эльфов закончилось плохо, их дух-хранитель Рода ослаб и погиб, а сами эльфы потеряли благословение и вынуждены были податься в дальние края, где сгинули от голода, холода и всевозможных опасностей. И причиной обрушившихся на них несчастий было лишь чёрное сердце одной неблагодарной длинноухой травницы, хотя может и приказ кого-то из старших эльфов…

Аналогия с сегодняшними событиями прослеживалась отчётливая, к тому же рассказываемую вождём орков «сказку на ночь» слушали не только эльфийские дети, но и находящиеся в плену у орков женщины Рода Речной Крысы. И если первые дружно плакали в конце, размазывая по щекам слёзы, и ругали неблагодарную травницу, то вторые задумчиво молчали, прекрасно понимая намёк вождя орков. На следующий день всех их выкупили из плена посланники Рода, привёзшие в посёлок Умной Совы остатки выкупа и прикатившие три запряжённые дугарами и до бортов нагруженные серой повозки.

А к вечеру того же дня одиночный гонец от эльфов доставил резную деревянную люльку в виде прекрасного лебедя, наполненную какими-то сине-фиолетовыми шишками и яркими прекрасными цветами, скорее характерными для жаркого лета, чем для сырой и холодной середины весны. Поверх всего этого великолепия лежала отрезанная голова Тихой Мольды, обескровленная и белая. На словах же длинноухий гонец передал послание от князя Эрагора Знающего Лес, извинявшегося за действия неразумной травницы, заверявшего вождя орков о своей непричастности к неприятному происшествию и выражавшего надежду, что договор о границе по Стылому ручью и разделе добычи на орочьей территории будет согласован в самые ближайшие дни, а страшная «сказка на ночь» не воплотится в жизнь.