ХАМЕЛЕОНША 2. ТАЙНА КОРОЛЯ

ГЛАВА 19

Когда Алекто выбежала во двор, Каутин уже ждал, держа в поводу лошадь. На нем был пурпуэн и мантия. Ноги облегали шоссы и кожаные башмаки. От колен до лодыжек были наголенники, защищавшие от ударов веток и стволов. Голову покрывал худ, оставлявший открытым лишь лицо. За спиной покачивался лук с колчаном, в руках он сжимал рогатину с наконечником в виде листка.

Многие другие, включая консорта, тоже были тут. Над собравшимися витало оживление, чувствовалось, что все взбудоражены. Леди Элейн и леди Томасина тоже принимали участие в охоте, приготовившись ехать позади супругов.

— Готов? — спросила Алекто у Каутина, сдерживая дыхание: она так торопилась сюда, что почти задыхалась.

— Да. — Он спокойно повернулся к коню и погладил его по холке, но она поняла, что охота ему не по нраву.

Каутин предпочитал более спокойные занятия. Будь его воля, наверняка, остался бы с учителем его величества обсуждать что-то высокое и мудрое, недоступное пониманию Алекто. Впрочем, он всегда был прилежен, много тренировался, бился хорошо, равно как и был хорошим наездником и стрелком.

— Прости, из-за меня ты поедешь медленнее.

— Это ничего, мы сможем насладиться если не охотой, то верховой прогулкой.

Алекто благодарно ему улыбнулась и в который раз подумала, что небеса послали ей лучшего брата из возможных.

— Ты чудесно выглядишь, — произнес он, взяв ее за руки и разведя их в стороны.

— И ты.

— Она изготовлена из сырого шелка, — донеслось до них. Ройф неподалеку демонстрировал свой лук кому-то из оруженосцев. — Так тетива намного прочнее и посылает стрелу далее всего.

Его собеседник с благоговейным видом тронул тонкую струну. Ройф перехватил взгляд Алекто и чуть поклонился. Она быстро отвернулась.

— Ты видел Эли?

— Да, он сказал, что не расстроился. Ничуть. Совсем. Ни в малейшей степени. Ни капельки.

— Наверное, ты еще на "ничуть" понял, насколько сильно не расстроился.

— Да, — склонил голову Каутин.

Дальше говорить стало невозможно из-за поднявшегося лая. Чуя предстоящую охоту, собаки рвались вперед. А еще приветствовали короля, как поняла Алекто, обернувшись и увидев его самого, сходящего с крыльца. На его величестве был плащ, скрывавший наряд. В руках он держал рогатину с наконечником в виде листка шалфея, а голову тоже прикрывал худ.

За ним вышла ее величество, провожая сына: она предпочла остаться в замке.

Король приветствовал собравшихся и пожелал хорошей охоты.

Пока все взбирались в седла, королева подошла к супругу, и эти двое замерли, держась за руки и обмениваясь взглядом. Алекто вдруг пожелала, чтоб и ее брак когда-нибудь был столь же счастливым, потому что не оставалось никаких сомнений в том, что консорт и леди Бланка питают друг к другу самые нежные чувства.

— Она напала на след кабана, — крикнул кто-то, тыча в подбежавшую собаку, которая едва ли не с ума сходила от волнения.

— Наверняка рыл поблизости в поисках корней и червяков, — подхватил другой.

Оба охотника в возбуждении посмотрели на короля.

Тот подозвал ищейку и, ласково проведя между ушами, пустил ее легким похлопыванием по боку по следу.

Несколько всадников тут же сорвались за ней. Остальные, замешкавшись, обернулись к королю. Тот кивнул, и охотники последовали примеру первых. Каутин, который уже помог Алекто взобраться на богато расшитую седельную подушку, пристегнутую к его седлу, тоже вскочил на коня. Когда они тронулись в путь, позади раздался крик, и Алекто, обернувшись, увидела бегущего за ними Эли. Он что-то кричал и мчался изо всех сил. По блестящим от слез глазам стало ясно, что просил взять его с собой. Но тут нога запнулась за корягу, и он растянулся на земле.

Алекто, зажмурившись, обхватила Каутина покрепче за пояс, дав себе обещание по возвращении непременно чем-то это искупить перед Эли, и перевела взгляд вперед, на виднеющийся вдалеке лес.

Каутин был прав: охота для них двоих больше напоминала конную прогулку. Остальные всадники метались по лесу, загоняя и выматывая добычу. Помимо "черного зверя" — кабана, — целью был еще олень, которого Алекто видела издалека. Вернее, даже не его, а рога, которые легко можно было принять за ветки.

По рассказам отца она представляла охоту как-то иначе: помнила азарт, с которым он о ней говорил, буквально чувствовала себя то охотником, мчащимся по следу добычи, то истекающей кровью косулей, которую вот-вот настигнет наконечник рогатины. Впитывала в себя вместе с рассказом запахи леса, почвы и пота. Сейчас же она растерялась от всех этих криков, лая и холодного ветра. Она вполне оценила предусмотрительность матери, настоявшей на шапочке и мантии именно с застежкой, и немного завидовала Каутину, чью голову еще надежнее защищал худ.

Но в какой-то момент все эти неудобства отступили перед тем самым чувством, о котором говорил отец: они заметили оленя и помчались в его сторону. Алекто вдруг охватило одно желание — как можно скорее нагнать зверя. О том, что будет, когда они это сделают, она не думала. Кровь бурлила, заснеженные ветки мелькали перед глазами, а звук копыт буквально оглушал.

В нетерпении она даже несколько раз стукнула Каутина по спине.

— Быстрее.

Тот, обернувшись, что-то ей прокричал.

— Что?

Свист в ушах мешал расслышать ответ.

— Не стоит… — донеслось до нее, а остаток фразы снова проглотил ветер, но Каутин все же пустил коня быстрее.

Все произошло настолько стремительно и неожиданно, что она не успела этого понять: беря препятствие в виде поваленного дерева, животное зацепилось за корягу и, обрушившись на передние ноги, повалилось на бок. Каутин успел соскочить, а вот Алекто на пару мгновений потеряла себя от удара о землю. Когда тьма раздвинулась, она услышала свое судорожное дыхание и обнаружила нависшего над ней Каутина. Его лицо было искажено, он что-то кричал, а руки дрожали, и Алекто увидела, что они в крови. Дотронувшись до лица, осознала, что — в ее.

Разум возвращался медленно, то крутя перед ней заснеженные верхушки деревьев, обступивших ее точно огромным древесным колодцем, то кидая обратно к брату. Он пытался поднять коня, который придавливал ее, но тот лишь ржал и сучил ногами. Алекто попыталась двинуться и застонала.

— Иди, — прохрипела она, — позови на помощь…

— Я тебя не оставлю, — почти прорыдал Каутин, стирая со лба пот.

Худ сполз, открыв мокрые взъерошенные волосы, иголками торчавшие на ледяном ветру.

— Ты его не поднимешь.

— Он у родника меж вывороченных дубов, — донесся до них далекий крик, за которым последовал заливистый лай собак.

— Они там, иди же, — Алекто из последних сил оттолкнула брата.

Сидевший на корточках Каутин завалился назад на руки, но тут же вскочил.

— Я сейчас, — крикнул он, бросившись в сторону голосов и то и дело оборачиваясь на Алекто. На ходу споткнулся, но, пробежав пару шагов, не упал. — Приведу помощь, Алекто, держись.

Когда качнувшиеся заснеженные ветви скрыли его из виду, Алекто прикрыла глаза. В ушах шумело, болела придавленная нога, и саднило висок. Похоже, из него-то и натекло столько крови. Ничего страшного, она чувствует свое тело и, наверняка, было больше испуга, чем настоящей раны.

— Ну же, Смерч, постарайся, — взмолилась она, но конь в ответ лишь жалобно тонко заржал.

Алекто откинула голову, чувствуя, как затекает за шиворот снег, а к горлу подступает тошнота.

Сейчас, сейчас придет Каутин…

Когда раздался хруст веток, она почти совсем успокоилась.

— Каутин… — Алекто попыталась приподнять голову и так и застыла.

Тот, кто вышел из-за деревьев, тоже замер. Алекто сразу узнала эту держащуюся чуть согбенно фигуру со свисающими впереди руками. В правой что-то было.

— Не подходи, — прохрипела она, забившись под Смерчем и изо всех сил пытаясь высвободить ногу. — Не смей приближаться.

Незнакомец какое-то время молча смотрел на нее, а потом качнулся и двинулся вперед. И по мере того, как он приближался, страх Алекто возрастал, дойдя до такой степени к моменту, когда он оказался рядом, что она вот-вот готовилась потерять сознание.

Стало ясно, что не так с его правой рукой: в ней он держал тушку кролика. Запястье было словно покрыто красной перчаткой.

Алекто завизжала, и незнакомец склонил голову на бок.

— Лека… — донеслось из раздвинувшихся губ, и Алекто умолкла, тяжело дыша и глядя на него с испугом.

Пошарив рядом, она ухватила какой-то сук и бросила в него. Он ударился о незнакомца и упал, не причинив вреда, но, к счастью, и не разозлив. Переведя взгляд вниз, на коня, существо подхватило выпавшую у Каутина рогатину и, размахнувшись, занесло над животным.

— Нет.

Существо замерло.

— Убить.

— Нет, Смерч не виноват.

Конь косил на него испуганным глазом, вероятно, чувствуя, что жизнь его висит на волоске.

— Только посмей, — прошептала Алекто.

Незнакомец застыл, а потом отбросил кроличью тушку, копье, присел и рывком приподнял животное. Алекто тотчас выползла из-под него. Оказавшись на ногах, конь несколько раз споткнулся с пронзительным ржанием, словно проверяя, действительно ли снова может держаться на них, наконец выпрямился и бросился к кустам, припадая на одну ногу. Миг, и он скрылся из виду.

Алекто, уперевшись локтями в землю, попыталась отодвинуться, волоча ногу, которую простреливало болью при каждом движении. Она знала, что это отчаянная попытка, но не попытаться не могла.

Незнакомец нагнал ее в несколько шагов, резко сел, разведя в стороны колени и снова напомнив просто существо, и двумя пальцами пригвоздил лодыжку к земле, так что Алекто вскрикнула и заплакала от боли. Дальше больше: повернул ногу, чтобы носок смотрел прямо. Алекто зажмурилась, когда пальцы зашарили по ней. Почувствовав рывок, открыла глаза и обнаружила, что незнакомец пытается обвязать лодыжку сдернутым с нее поясом. Но, похоже, это ему никак не удавалось, потому что он злился и скалился.

Наконец, поднявшись, он подобрал рогатину и с хрустом сломал о колено. Приставив обломок к лодыжке, туго привязал поясом. Алекто, боявшаяся пошевелиться и от страха почти не чувствовавшая оглушающей боли, приподнялась на локтях, глядя на свою туго стянутую ногу.

Существо, сидевшее на корточках, посмотрело на нее, а потом, дотянувшись до лежащего в стороне кролика, взялось обеими руками и разорвало его пополам. Одну долю протянуло Алекто, а во вторую вгрызлось само.

Алекто почувствовала, как уже давно подступившая к горлу тошнота скакнула, готовясь вырваться спазмом. Но ее так и не стошнило. Хотя при виде того, как существо рвет свою половину и запихивает в рот целые куски, прямо со шкурой, скрутило бы кого угодно.

Заметив, что она не ест, незнакомец нахмурился и подтолкнул тушку, лежащую у нее на животе, ближе.

— Нет, — прошептала Алекто.

Прекратив жевать, он какое-то время сидел неподвижно, а потом вдруг потянулся к ней. Алекто откинулась назад насколько могла. И усилием воли не закрыла глаз, когда он навис над ней, оказавшись в каком-то дюйме над лицом, и коснулся виска.

Глянув на свои пальцы с ее кровью, он внезапно лизнул один.

Алекто расширенными глазами смотрела в вертикальные зрачки. Тут вдалеке снова залаяли собаки, и послышались крики охотников. Рог гудел так, что с верхушек деревьев сыпалась снежная пыль.

Тоже прислушавшись, существо отодвинулось и вдруг подхватило ее на руки, держа так, словно она ничего не весила, хотя одной мантии хватало, чтобы Эли кривился, таща ее по просьбе Алекто.

Перехватив ее поудобнее, незнакомец двинулся к кустам, но не к тем, за которыми скрылся Каутин, а в другую сторону. Он двигался так быстро, что Алекто казалось, они вот-вот на что-то наткнутся, но он словно читал лес, ориентируясь со звериной легкостью. В одном месте прыгнул через русло замерзшего ручья, прямо с ней на руках, и дыхание у Алекто перехватило.

Наконец звуки и голоса придвинулись, и он замер — ноздри подрагивали, а вертикальные зрачки пульсировали. Потом кинул Алекто на землю. Совсем не так, как в романтических историях.

Тут рог снова загудел и звучал так долго, что Алекто поняла: это знак о конце охоты. Пошарив поблизости, он бросил ей крепкий сук, посмотрел в последний раз и скрылся.

Она еще какое-то время дрожала, а потом медленно, опираясь руками о землю и отставляя ногу, поднялась, схватила сук и, используя его, как посох, двинулась на звук.

Когда она вышла на поляну, охотники все еще трубили об удаче, собравшись в круг. Кто-то, весело болтавший с соседом при виде ее умолк, кто-то вскрикнул, и все взгляды обратились к ней.

Алекто была слишком обессилена и потрясена пережитым, чтобы смутиться. А не то ее бы глубоко уязвило выражение лиц леди Элейн и леди Томасины.

— Дитя, что с вами? — поспешил к ней консорт и поддержал. Алекто с облегчением оперлась о него.

— Я упала с лошади, — пролепетала она непослушными губами.

Тут из леса выскочил Каутин с полубезумным видом и бросился к ней.

— Алекто.

С ним было еще несколько человек, которых он, очевидно, приводил ей на подмогу.

— Я пришел, а тебя нет… лишь следы. И так, будто ты не одна. Я чуть не свихнулся.

— Все в порядке, Каутин, — прервала она его, подняв руку. — Я сумела добраться сама.

— Но как? Тебя ведь придавил конь… Он ведь не мог сам встать.

— Смерч встал и убежал. Нужно будет послать кого-то за ним.

Каутин пытался еще что-то сказать, но консорт положил руку ему на плечо.

— Сейчас вашей сестре нужно поскорее оказаться в тепле и отдохнуть.

Судорожно вдохнув, Каутин кивнул.

— Леди Алекто требуется помощь, — громко произнес консорт, обращаясь к остальным. — Она упала с коня, но нашла в себе мужество добраться сюда.

К Алекто тут же приблизилось несколько человек: кто-то протянул мех с горячительным питьем, кто-то предложил руку, одна дама даже пожертвовала свою мантию, поскольку накидка Алекто была вся мокрой от снега и изорванной.

Постепенно шокировавшее всех поначалу происшествие улеглось в головах присутствующих, и они начали возвращаться к своим занятиям.

— А где король? — спросил кто-то.

— Я здесь, — раздался голос на краю поляны, и там показался его величество в сопровождении Ройфа.

Король улыбался, тщательно кутаясь в плащ, но Алекто почудилось, что он устал больше, чем хотел показать.

— Там, на пригорке, ждет косуля, чтоб ее разделали, а потом зажарили на вертеле, — произнес он, и несколько слуг тотчас поспешили в указанном направлении, а остальные присутствующие отвесили комплиментов умению короля.

Проходя мимо Алекто, которую устроили на ложе из веток с постеленным поверх одеялом, он лишь слегка удивленно взглянул на нее.

Добычу уже разделали, и псарь принялся раздавать долю собакам, выделив первой ищейку. Ей он бросил сердце, остальным голову и внутренности. Собравшиеся вокруг охотники приглушенно спорили о технике этого действа, очевидно раздражая мужчину, десятилетиями занимавшегося раздачей и теперь лишь морщинами на лбу высказывавшего высокородным господам все, что он о них думает.

Вскоре хорошо приготовленные части оленьей туши нанизали на рогатины, и люди выстроились попарной вереницей, важно держа филей, лопатки, задние ноги и прочие части. Мужу леди Элейн достался зад.

Псарь еще прошелся, переставив их в соответствии с достоинством той части дичи, которую они несли, и, наконец, удовлетворенно кивнув, признал, что они могут возвращаться.

Алекто была настолько благодарна, что ей не приходится идти самой или ехать верхом, что даже не думала, как выглядит, сидя на ложе из связанных веток, которое тянули несколько добровольцев.

Когда они приблизились к замку, уже смеркалось, и вперед зажгли факелы, бросавшие вокруг красные отблески.

Алекто задремала после нескольких глотков крепкого напитка в тепле мантии, надушенной чужими духами.

Ее пробудила суета, поднявшаяся во дворе. Она несколько раз моргнула, пытаясь прийти в себя. И первое, что увидела, это лицо матери.

— Я в порядке, — вяло бросила она, отстраняя руки, которые потянулись ощупать ее. — Не беспокойтесь, миледи, лишь нога болит.

Каутин принялся путано объяснять матери, что произошло. Все это время он был взвинчен больше самой Алекто и, кажется, испытывал вину за то, что с ней произошло.

— Я могу идти сама, — произнесла она, когда мать хотела распорядиться, чтобы ее отнесли в комнату. В памяти всплыло, как Алекто нес незнакомец. Ребра до сих пор ныли от его хватки, свидетельствовавшей, что его волнует лишь дело, а не ее удобство.

Поднявшись при помощи Каутина и еще одного оруженосца, она ступила на землю и, поджав ушибленную ногу, прикусила губу.

— Я могу идти, — повторила она, часто дыша и стараясь не показать, как больно на самом деле.

— А это откуда? — удивился Каутин, впервые разглядев обломок рогатины, которым была зафиксирована ее лодыжка.

— Я… сама, — выдохнула Алекто.

— Сама сумела сломать рогатину и привязать? Кто тебя этому научил?

— Отец, конечно.

Тут разговор пришлось прекратить, потому что все двинулись в замок.

Алекто заметила проходящего мимо короля. На миг его взгляд и взгляд матери встретились, и ей показалось, что при ней только что состоялся безмолвный диалог. Лицо матери, когда она снова повернулась, было расстроенным.

— Вы точно сможете идти? — спросила она.

— Да, — произнесла Алекто и в доказательство сделала первый шаг.