ХАМЕЛЕОНША 2. ТАЙНА КОРОЛЯ

ГЛАВА 24

Алекто тоскливо посмотрелась в зеркало. Еще совсем недавно она отдала бы что угодно за возможность надеть светлую тунику для выступления на миракле, собранную под грудью и украшенную вышивкой, но с тех пор многое изменилось.

— Вы хорошо выглядите, — произнесла мать, приближаясь, хотя Алекто видела, что той приходится преодолевать себя при виде дочери в столь непривычном наряде.

— Спасибо.

— И вам очень пойдет сюда высокая коса, — добавила она, собирая волосы Алекто наверх — так, как прежде, несомненно, порадовало бы ее. Чудо, что мать выпустила ее на миракль. А не заперла до конца жизни. — Сегодня День рождения его величества и Двенадцатая ночь. Скажите, так вы представляли себе пребывание в замке?

— Да, миледи.

Мать посмотрела на нее, но ничего не сказала.

— Идемте, — произнесла она, когда Алекто снова переоделась, и подставила локоть, хотя Алекто уже фактически не нуждалась в помощи: нога, как и предсказывал Сверр, оправилась, и хромать больше не приходилось.

Наверное, она должна была радоваться: история с огнепоклонником позабылась, мать даже не упрекала ее, и совсем скоро ей предстояло побывать на великолепном пиру, завершающем не менее великолепные зимние празднества. Вот только на душе празднично не было.

За завтраком царили шум и оживление. Только Эли сидел какой-то притихший, возя ложкой в своей миске.

— Что с тобой? — удивилась Алекто. — Я еще не видела тебя без аппетита.

Эли ковырнул в каше и пожал плечами.

— Похоже, с Дикки что-то не так.

— С чего ты взял?

Оглядевшись по сторонам, он наклонился к ней и, понизив голос, прошептал:

— Я видел у него в комнате кровь.

Алекто вздохнула и отодвинулась.

— Ты мне не веришь, — печально промолвил брат.

Алекто покачала головой и подтолкнула к нему куриный рулетик.

— Держи, уж это должно поднять тебе настроение.

Эли с отвращением его оттолкнул.

— Вы слышали? — раздался неподалеку голос леди Элейн. — В лесу нашли растерзанную косулю. Она выглядела так, будто ее разорвал дикий зверь.

— Волк? — приподнял брови лорд, участвовавший недавно в разговоре про огнепоклонников.

— Непохоже. Лесничий сказал, раны выглядят по-другому. Будто рвал человек, только так, что почти, как животное.

Алекто быстро подняла голову.

— Наверняка, это огнепоклонники замешаны, — заявила леди Томасина.

— С чего вы взяли? — осведомилась мать, аккуратно отламывая пуддинг, срез которого был плотно утыкан инжиром, изюмом и орехами.

— А кому еще было учинить что-то подобное? — пожала плечами та.

Но долго на огнепоклонниках беседа не задержалась, покружив вокруг них еще пару фраз и свернув в другое русло.

— А что думаете об этой косуле вы? — спросила леди Рутвель после завтрака, когда они направились в комнаты ее величества репетировать миракль.

— Я не знаю, леди Рутвель, но едва ли человек проявил бы подобное немилосердие, — Алекто осторожно переступила через рассыпанный кем-то для птиц корм. — Ведь куда логичнее было бы поразить косулю копьем или другим оружием, чтобы не мучилась.

— Не желаете ли до репетиции пройтись вместе с другими фрейлинами в розарий и нарвать апельсиновых ветвей, чтобы поставить в вазы?

— Желаю. — Фрейлина чуть кивнула, и они направились дальше.

— Как вы, ваше величество? — Я вошла в покои Омода.

Он поспешно спрятал какую-то тряпку.

— Простите, я не вовремя?

— Что вы, — Он широко улыбнулся и шагнул мне навстречу. — Я рад вас видеть. Ничто не поднимает мне так настроение.

— Что это? — Я потянулась к ссадине.

— Ничего, — тряхнул он волосами, скрыв ее. — Наткнулся в темноте на угол шкапа.

Я взглянула на упомянутый угол — он был и впрямь выдающимся.

— Как вы после вчерашнего?

— Все хорошо, — снова улыбнулся он, проходя к карте и переставляя некоторые значки, а иные вынимая.

— Значит вы уже достаточно оправились? Хотите знать содержание вчерашней беседы с вашим… третьим?

— В этом нет нужды.

— Но он больше не показывался?

— Нет, — Омод резко воткнул флажок в лесистую территорию.

Я подошла и встала рядом.

— Вы уже подготовились к Дню рождения? Будете произносить какую-то речь или еще что-то делать?

— Вполне подготовился, миледи. Есть у меня одна идея, — он рассеянно зачесал волосы назад, — но я пока в процессе.

— Что ж, тогда продолжим? Сегодня, верно, занятие будет коротким, потому что потом мне нужно на репетицию подарка, о котором вы ни сном ни духом.

Омод коротко улыбнулся уголками рта и прошел на середину комнаты.

— У меня есть идея получше. Как насчет совместной трапезы? Я ведь пропустил завтрак.

— Кстати, отчего?

Он нетерпеливо пожал плечами, и я не стала продолжать расспросы. Должно быть, он отдыхал после вчерашнего.

Омод прошел к сундуку, откинул крышку, и я заметила внутри кое-какие деревянные игрушки, верно, принадлежащие Дикки. Достав обернутый в бумагу куль, он уселся на шкуре на полу, развернул его и сделал мне знак.

— Присоединитесь?

Подобрав подол, я устроилась напротив Омода, который сидел, скрестив ноги. Он быстро рвал пальцами хлеб, кидая его в миску. Докончив, положил кисть винограда. Я принялась чистить мушмуллу.

— Куда вы ходите вечерами, леди Лорелея?

— Что? — Я вздрогнула, слишком сильно сдавив плод, и сок брызнул меж пальцев.

— Я как-то видел вас во дворе, уже за полночь.

— В розарий.

— В розарий? — приподнял брови он. — Как на днях с леди Алекто?

— Да.

— И что же вы там делаете?

— Любуюсь.

Он быстро на меня посмотрел и закинул в рот виноградину.

— Вам по нраву цветы матери?

— Ее величество очень трудолюбива.

— Да, это так.

— Это были ваши игрушки? — спросила я, беря одну из них из сундука и рассматривая.

В моих руках был грубо намалеванный персонаж, один из тех, что фигурируют в детских сказках.

— Да, но некоторые приобрели специально для Дикки.

— Я поняла, — я принялась рассматривать другую игрушку.

Омод с любопытством взглянул на меня и потянулся к куску пирога.

— Как ваша семья? Довольна пребыванием в замке?

— О да, сир.

— А дочь? Недавно ваш зверек приносил мне что-то. Вы, к слову, не знаете, что?

— А что именно приносил? — заинтересовалась я.

— Какую-то фигурку. Четырехголовую.

— В самом деле? — удивилась я. — Алекто мне ничего не говорила.

— Должно быть, какой-то пустяк, — заметил он, быстро стряхивая крошки и направляясь к окну. — Давайте звать дух Двенадцатой ночи.

— С утра?

— Да.

— Это как, сир? — спросила, я приближаясь.

— А вот так, — Он распахнул окно и крикнул в пустоту: — Эгегеееей, — Несколько человек удивленно обернулись.

Я рассмеялась.

— Он вас услышал?

— Не знаю, — весело отозвался Омод, поворачиваясь ко мне. — Теперь вы, чтоб точно услышал.

Чувствуя себя немного глупо и вместе с тем ощущая радость, я встала рядом — Омод специально подвинулся, — и тоже крикнула в окно. Ветер подхватил крик, кружа его и залепляя мне рот.

Омод стоял, продолжая чуть улыбаться, но явно уже задумавшись о чем-то своем. Ветер трепал волосы, на лицо падали лучи поднимающегося солнца, и мне было необыкновенно хорошо.

— Это прекрасные праздники, ваше величество, — я чуть пожала ему руку.

Он словно бы очнулся и повернулся ко мне.

— Да, леди Лорелея, прекрасные.

Потом мы отправились в передний двор посмотреть, как замерз старый колодец — утром говорили, что на нем проступили затейливые узоры, по которым можно прочитать судьбу.

— Вы верите в это? — спросил Омод, пока мы шли к моей комнате, чтобы я захватила теплую мантию.

— Не знаю, ваше величество. Предпочитаю верить, что человек сам делает свою судьбу. Не хочу возлагать ее на колодец.

— Но хотите полюбоваться узорами?

— О да, — смеясь, произнесла я, когда впереди показался поворот к моим покоям.

— Подожду вас здесь, — произнес Омод, останавливаясь в галерее.

— Я быстро, ваше величество, — я торопливо направилась к себе. — Вы не будете долго ждать.

Едва леди Лорелея скрылась из виду, Омод перестал улыбаться. Потянувшись ко рту, он дотронулся до губ и посмотрел на свои пальцы, словно ожидая увидеть кровь, которая была на них сегодня утром по пробуждении. А еще воспоминания о шерсти… Хотя он не был на охоте. Не был ведь? Пальцы задрожали, и он поспешно убрал руку, спрятав ее в одежду, и чуть поклонился в ответ проходящим мимо придворным.

Нет, он не хочет думать о том, что произошло. Рядом с леди Лорелеей он чувствовал себя нормальным. Нужно поскорее присоединиться к ней и позабыть все остальное.

Тряхнув головой, Омод быстро направился к ее покоям.

Я вбежала в покои, все еще чувствуя на губах улыбку. Взгляд упал на медальон с портретом Омода, который я в последний раз оставила на стуле подле камина. Я потянулась его убрать, но услышала шум в спальне. Войдя туда, я застыла при виде большой широкой фигуры в дорожных одеждах, на которых таял снег.

— Анна, — шумно приветствовал меня Рогир и, приблизившись, сгреб в объятиях.

Я так и застыла, пока он кружил меня, приподняв над полом.

— Как ты? — спросил он, ставя меня обратно.

— Хорошо, милорд, — выдавила я онемевшими губами. — А как вы?

— Как видишь, нога зажила. — Он откинул плащ, демонстрируя ее.

Даже повертел носок туда-сюда, словно предлагая мне получше его разглядеть.

— Так здесь вы с Алекто живете? — повертел он головой.

— Да, милорд.

— И как вам замок и празднества? Здесь и правда такой добрый эль, как о нем говорят? Ты мало что упоминала в письмах.

— Здешние угощения великолепны, — осторожно ответила я, глядя на Рогира так, будто он в любой момент мог рассыпаться, как неожиданное видение.

И, говоря откровенно, мне бы хотелось, чтоб рассыпался. Все это время я настолько не думала о нем, что успела отвыкнуть.

— Как же я соскучился, Анна, — он снова перевел взгляд на меня и опять сгреб в объятиях, вдохнув запах волос.

— И я, сир, — произнесла я, не предпринимая попытки обнять его в ответ. — Алекто тоже будет очень рада вас видеть.

— С ней я повидаюсь позже. А сейчас хочу побыть с тобой. — Он отодвинулся и убрал кончиками пальцев волосы у меня с шеи.

— Мне нужно идти. Его величество.

— Слышал, мальчишка души в тебе не чает. Я почти заревновал. Так что ему от тебя нужно?

— Ничего. Король — лишь мальчик, которому нужна компания временами, — произнесла я, чувствуя себя неприятно, оттого что обсуждаю Омода с Рогиром и стремясь поскорее завершить этот разговор.

— Компания в чем?

— У него болезнь.

— Как удобно для нашей семьи.

— Перестань, нас могут услышать.

— И о чем же вы беседуете?

— Ни о чем особенном, темы пусты и весьма ограничены.

— Так пусть найдет себе кого-то другого, чтоб развлекала, а моя жена должна быть со мной, — Рогир поцеловал меня в шею и потянул в сторону постели.

— Постой, — остановила я. — Я сейчас не могу. Мне нужно быть в другом месте, мы свидимся с тобой позже.

Рогир со вздохом рухнул спиной на кровать, прямо в обуви.

— Ну что ж, раз должна.

— Я кликну слуг, чтоб помогли тебе с вещами. — Я быстро направилась к двери, переходя с шага на бег.

Едва ступив за порог, я уже напрочь забыла о нем. Поспешив в галерею, где остался Омод, я подошла к высокой стоящей спиной ко мне фигуре.

— Ваше величество, я.

Человек обернулся, и я осеклась: это был не Омод. Повертев головой, я обнаружила, что его тут нет. Направилась в его покои, но он, похоже, не возвращался с тех пор, как мы их покинули. Кликнув слугу, я справилась о короле, но и тот не знал, где он.

Выбежав во двор, я устремилась к колодцу, позабыв про мантию и ловя удивленные взгляды окружающих. Но короля не оказалась и возле колодца для гаданий. Я растерянно замерла, не обращая внимания на глазеющих на меня придворных и объятая неприятным предчувствием.

Омод как раз вошел в приемную комнату покоев леди Лорелеи, когда услышал мужской голос.

— Как же я соскучился.

— И я, сир.

Он замер, а потом сделал несколько шагов вперед, к приоткрытой двери.

Двое, бывшие в соседней комнате, не слышали его, явно увлеченные друг другом.

— Хочу побыть с тобой.

— Его величество.

— Слышал, мальчишка души в тебе не чает. — Омод замер на последнем шаге, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее, а в ушах шумит, заглушая слова.

— Король — лишь мальчик, которому нужна временами компания. — Омод схватился за спинку стула. Боль в носу нарастала, словно из него готова была вот-вот брызнуть кровь, как сегодня ночью.

Стул качнулся, и с него что-то упало. Опустив глаза, Омод встретился взглядом со своим портретом. Это был медальон, который он никогда не видел. Его явно исполнил не придворный живописец.

— Компания.

— У него болезнь.

— Как удобно для нашей семьи.

— Темы пусты и весьма ограниченны.

Быстро развернувшись, Омод выскочил из комнаты, еще сам не зная, куда направляется, но чувствуя, как внутри заворачивается черный холод.

— Как вам, миледи? — спросила Алекто при виде меня, отвлекаясь от репетиции и демонстрируя венок, который наденет сегодня вечером на миракль.

— Прелестно. Ты видела короля, Алекто?

— Нет, — она удивленно на меня взглянула. — Я думала, вы с ним сейчас беседуете.

— Беседовали. А потом он ушел.

— Но.

— Отец приехал, Алекто, — перебила я, чувствуя себя сейчас не в силах с ней говорить. — Он будет рад тебя увидеть.

Счастливо вскрикнув, она кинулась к покоям. А я побрела прочь, не в силах собрать мысли и чувствуя лишь, как что-то надвигается.

Ингрид приблизилась к женщинам, весело переговаривающимся и толкающимся у колодца.

— Эй, пришла все-таки? — окликнула ее кухарка, звавшая на гадания.

— Да, — плотнее запахнув одежду, Ингрид встала рядом. — И что там?

— Колодец холодом прихватило, — присоединилась к беседе еще одна женщина. — В узорах проглядывает судьба.

— Пропустите-ка ее, — подвинула ближайших стоящих кухарка, взявшая шефство над Ингрид. — Пусть тоже поглядит.

Женщины, ворча, подвинулись, и Ингрид ухватилась пальцами за замерзший борт, на котором слоями застыл снег, оканчивавшийся крошечными сосульками.

— Что там? — спросил кто-то.

— Да погоди ты, — осек другой голос.

— Ну-ка, ну-ка, — произнесла главная гадальщица, — давай-ка посмотрим. Для начала дунь в колодец.

Ингрид сделала, как было велено, и женщины притихли.

— Похоже на мужчину, — заявила та, и сердце Ингрид всполошенно застучало. — Или даже юношу. Он молод, — женщина наклонила голову, разглядывая узоры и видя то, что было невидимо для Ингрид и остальных, — и богат.

Женщины завизжали.

— Что еще? — спросила Ингрид пересохшим горлом.

— У него что-то на голове, не пойму — нахмурилась женщина.

— Вошь что-ли? — захохотал кто-то.

— Дура ты, — осек тот же голос, что и в первый раз.

— Неееет, — протянула гадальщица, — будто обруч какой-то…

Ингрид перестала дышать.

— Может, это знак, что твой суженый — воин? Или его ждет стезя клирика…

Ингрид тихонько перевела дыхание.

— А что еще?

Женщина пожевала губами.

— Больше ничего не видать. Дунь-ка еще.

Ингрид послушно дунула, но новых сведений это не прибавило.

— Повезло тебе, — заметила кухарка, когда она отворачивалась, — мне вот нагадали прибавление работы в Новом году.

Ингрид еще какое-то время побыла там, слушая болтовню женщин, и что кому выпало, а потом заторопилась обратно в замок.

Алекто, сияя, шла рядом с отцом, держа его под руку.

— Ну, Алекто, как тебе здесь?

— Прекрасно, милорд, только скучала по вам. Как ваша нога?

Отец махнул плащом.

— Да я уже забыл о ней.

— О, вы должны взглянуть вот на эти украшения, — Алекто приблизилась к венку на стене. — Это мы с матерью и другими леди украшали. А еще делали благовонные свечи и…

— Вижу-вижу, вы потрудились на славу.

— А вы что делали в эти дни? — спросила Алекто, возвращаясь к нему и возобновляя прогулку.

— Что я мог делать в замке? То же, что и обычно.

— Охота? О, — оживилась Алекто, увидев впереди изящную фигурку в бледно-зеленом блио, — я хочу вас кое с кем познакомить.

— Миледи, вот мой отец, о котором я говорила, — поклонилась она леди Рутвель.

Фрейлина склонилась в ответном поклоне.

— Милорд, рада встрече, ваша дочь много о вас рассказывала.

— Надеюсь, упоминала достоинства, а не только об охоте трещала.

— Она говорила только самое лучшее, и в таких красках, что у меня ощущение, будто мы давно знакомы, — мило улыбнулась фрейлина, протягивая руку, которую отец любезно поцеловал. — А где леди Анна?

— Я видела матушку, она искала короля, — встряла Алекто.

— Я не видела его сегодня, — чуть нахмурилась фрейлина. — Должно быть, готовится к вечеру и Дню рождения.

— Отчего бы нам не прогуляться втроем? — предложила Алекто.

Леди Рутвель, к ее восторгу, согласилась, и Алекто продолжила путь, идя посередине и держа под руки отца и леди Рутвель.