Тайное чудо для магната. Вернуть любовь

Глава 21

Оля.

Весь день верчусь, как белка в колесе.

Мало того, что этот постоялец выезжает со скандалом. Еще и номер не оплатив. Обещая подать на нас в суд и в полицию. Но туда я даже не высовываюсь.

Делегацию тоже нужно принимать. Кормить. Только кажется, что все так просто! А на самом деле все нужно проконтролировать! И именно мне!

Предпочтения специальных блюд, которых нет у нас в меню. Приходится связываться с поставщиками. Заказывать продукты, напитки.

А Рогожин как сквозь землю провалился!

Или он все еще проверяет мою профпригодность, отслеживая меня по камерам?

Скорее всего, именно так!

И я стараюсь.

Черт!

Сама не понимаю, почему и что на меня вдруг нашло.

Совсем недавно я и не думала больше задерживаться в этом отеле. А теперь мне прямо кровь из носу хочется доказать ему, что я способна. Способна со всем справляться не хуже этой его идеальной Вики!

И даже не потому, что во мне играет ревность. Хоть она есть, и я наконец-то в этом признаюсь хотя бы сама себе. Нет.

Мне…

Черт! Просто хочется ему доказать. Что он ошибся. Что я занимаю свою должность по праву, и вообще я молодец!

Сколько я провела бессонных ночей, когда Марточка была совсем крошечной. Болела… Не отходила от ее кроватки!

Да. Это мое счастье, что я была не одна. Со мной была Маришка, Ирочка Олеговна, Василий. Вообще весь наш дружный коллектив!

Но ведь и тогда я не опускала рук!

Доучивалась, работала. Делала, что могла в детском доме.

И я справилась. Я заслужила!

Пусть заработала и не так много, и, конечно, до уровня тех роскошных моделей, с которыми Фил проводит свое время с тех пор, как выкупил каким-то чудом «Респект», самое знаменитое и крутое модельное агентство, мне далеко! Как до неба!

Конечно.

У меня ведь намного больше забот, чем ходить в салоны красоты и выбирать платья. Делать маникюры и массажи для лица.

Но я выстояла. Я справилась. Даже тогда, когда руки сами опускались, и мне казалось, что я больше не выдержу. Не смогу.

Особенно, когда отчаянная боль из-за разбитого сердца разъедала меня, как кислота. Изнутри.

Я справилась. И заслужила свою должность!

И я хочу, чтобы Рогожин это понял! Чтобы признал! Перестал думать, будто я ни на что не способна, а здесь держалась только из-за какого-то романа с прежним владельцем!

Хотя… Надо признать. Что в появлении Фила все же есть плюс. Противный жирный боров хотя бы от меня отстал!

Но мне так хочется! Так хочется, чтобы он понял. Понял, что зря поступил тогда так со мной! Чтобы в его глазах мелькнуло восхищение. Признание! Хочется до слез!

Которые я и смахиваю в этот день постоянно с глаз.

Совсем расклеилась. Воспоминания нахлынули, накрыв меня с головой.

Особенно после того, как Рогожин показал себя не совсем негодяем. Поступил, как рыцарь. Вышвырнул этого мерзавца, который ко мне приставал. Даже ценой репутации отеля!

И даже ни одного вопроса мне не задал! Не обвинил ни в чем!

И вот тогда что-то во мне будто рухнуло. Сломалось. Наверное, тот лед, который ограждал меня все эти годы от настоящих чувств! Потому что я просто запрещала себе им поддаваться! Спасибо! Одного раза с Филом мне хватило раз и навсегда!

Но теперь…

Эти чувства пробились с новой силой.

А еще мне вспомнилось, как хорошо с ним было. Надежно. Уверенно. Я знала, что Фил меня оградит от всего. Защитит, закроет собой от любой опасности!

Каким же он был нежным. Страстным. Любящим.

Как я была с ним счастлива!

Нет.

Я понимаю. Конечно, обратной дороги нет.

Но мне хочется. Нет. Мне просто крайне, жизненно важно, чтобы Фил понял, какую совершил ошибку!

И тогда…

Тогда я, возможно, смогу начать нормальные, настоящие отношения с кем-нибудь другим…

Разбираю счета. Документы.

Черт. У нас в бухгалтерии и правда бардак.

А все потому, что прежний хозяин вел дела спустя рукава. И экономил на нормальных специалистах. Хотя вполне мог их себе позволить.

Пытаюсь еще одновременно просмотреть варианты дизайнерских решений.

Кого-то обзваниваю, делаю заказы проектов.

Совсем не замечаю, как проносится время.

Падаю на кровать, когда уже чувствую просто смертельную усталость. Ноги отваливаются. Голова перестает соображать.

Бросаю взгляд на часы, и только ахаю.

Не может быть!

Уже девять вечера!

А Марточке я так и не позвонила даже! Не говоря уже о том, чтобы приехать к ней сегодня пораньше!

День отца для моей малышки всегда болезненный. Как никогда, в эти дни она тоскует по папе, которого у нее никогда не было!

Наверное, нужно все же присмотреться поближе к Василию. И попытаться как-то сблизить их с малышкой.

Ей ведь так хочется, чтобы у нее был отец. И Василий готов взять на себя эту ответственность. Он так искренне относится к моей малышке! И ообще очень любит детей, а это такая редкость для мужчины!

Все. Хватит на сегодня работы!

Все равно я толком ничего не сделаю, даже если буду работать всю ночь. Тут как минимум на неделю. И рабство, между прочим, давно отменили. Нужно будет об этом сообщить Рогожину, а то он, похоже, не в курсе.

Быстро собираюсь. Вызываю такси.

Несусь, как угорелая, на всех парах в детский дом.

Прошу водителя гнать быстрее. Надеюсь, моя малышка не сидит где-нибудь в углу, глотая слезы!

Даже сердце разрывается, потому что так и вижу перед глазами эту картину!

— Ирочка Олеговна!

Влетаю в дверь, на ходу расстегивая дубленку.

— Как Марточка? Я совсем заработалась сегодня! Не плачет?

— Оля…

Ира Олеговна как-то странно на меня смотрит. Переминается с ноги на ногу. Опускает глаза.

— Что? Что случилось?

Меня накрывает паника.

А вдруг малышка заболела? Или, не дай Бог, полезла на чердак и сломала себе что-то?

Она у меня такая. Милая, послушная. Но может быть такой непоседой, когда все отвернутся!

— Оля. Ты не волнуйся только.

Она берет меня за руку, и мне становится совсем плохо.

Обычно такое говорят именно тогда, когда больше всего и надо волноваться!

— Что с ней?

Кажется, у меня пропадает голос.

— Ее забрали.

— Кто? Как забрали? Да что происходит?

— Рогожин. Ну, помнишь, этот меценат, который нашему дому помогает. Приехал. Забрал малышку, как узнал про день отца. Пойми. Ну, как я ему могла отказать? Тем более, Марточка сама с ним поехать захотела. У нее прям так глазки разгорелись. Она просто счастлива была! Даже про котенка своего забыла, которого от меня в своей комнате прячет!

— Ох….

А вот теперь меня нужно держать.

Потому что я медленно оседаю прямо на пол. А перед глазами становится темно.

Беда пришла, откуда и не ждали!

— Оля! Оля! Ну, ты что?

Ира Олеговна хлопает меня по щекам.

Успевает подхватит под локоть, пока я окончательно не упала прямо на пол.

— Он же не бандит какой-нибудь. Уважаемый, приличный человек! И ты бы видела, как у Марточки глазки разгорелись, как только она его увидела! Малышка прямо захлебнулась восторгом! Сама к нему бросилась! И про папин день рассказала. Правда, я даже поражаюсь, как он ее слова разобрал. Малышка так сбивчиво и восторженно лепетала!

— Ира Олеговна.

Дергаю узел шарфа, который вдруг резко начал меня душить.

Перед глазами все еще темно. Все как в дурмане.

— Ну как вы могли? Я же на вас полагалась! А вы… Ведь он… Он…

Захлебываюсь. Горло сдавливает до боли.

— Оля. Марта мне как родная. И ты. Ты ведь наша, своя! Я тебя вырастила. Да мы с Василием и Маришкой роды у тебя принимали, или забыла? Марточка мне, считай, как внучка! Я никогда бы не отдала ее в чужие, да еще и плохие руки! Но это же Рогожин! И я знаю, что теперь ты на него работаешь! Ну, что случится? Поведет он нашу малышку в детское кафе. Взбитых сливок и шоколада поесть. Она так хотела! Я не могла малышке отказать. Мне кажется, что он для нее еще важнее, чем котенок! Ты бы глазки ее видела…

— И все равно. Как вы могли!

— Думаю, что он и сам этого не планировал. Просто заехал. Узнать, что еще нашему приюту нужно. А Марточка как его увидела. Сразу к нему и рванулась. Он просто не смог ей отказать… Хотя…

— Что? Что «хотя»?

Хватаюсь пальцами за косяк двери. Так сильно, что пальцы немеют.

— Странное тут дело, Оль. Рогожин еще после того первого раза, как приехал, Марточкой интересовался. Документы ее спрашивал. Про родителей и есть ли они.

— О, Господи!

Хватаюсь за сердце. Вот сейчас мне совсем плохо!

Догадался? Неужели?

А если он ее заберет? Насовсем? Украдет моего ребенка!

Хотя, это же Рогожин. Ему и воровать никого не нужно. Если догадался, то просто сделает тест ДНК. И заберет Марточку к себе. Меня еще и родительских прав лишит!

— Что вы ему сказали?

Еле сдерживаюсь, чтобы не схватить Иру Олеговну за воротник и не встряхнуть хорошенечко.

— Пока ничего, — пожимает плечами. — Сказала, что документы в столице, на оформлении. И еще не пришли.

— Ладно.

Тереблю край шарфа, превращая его в бахрому.

— Но чего ты так испугалась? Не пойму тебя, Оля. А что, если малышка ему понравилась? Ну вот в душу запала. Так ведь бывает. Я и таких видела, кто вот с первого взгляда в ребенка просто влюблялись. И они становились после прекрасными родителями сироткам!

— Марта не сиротка!

— Конечно, Оля. Конечно. Разве я такое говорю? Но все же подумай. Ты одна. Тебе давно замуж бы нужно. А Рогожин… Это же… Это же мечта! Красивый. Умный. Уверенный в себе. Детей вон, как любит. Детским домам помогает. Я вот подумала сейчас. Может, потому и помогает? И ездит по детским домам поэтому? Детей-то у него нет, а возраст — то уже давно для отцовства. Может, он детей иметь не может? Поэтому и ездит. Присматривается. И Марточка наша ему в сердце и запала. И ведь и он ей! Ни разу не видела, чтобы она к кому-то так тянулась! Хотя Василий вон, как старается. А она ни в какую.

— Вы вот сейчас о чем, Ира Олеговна? Вы что? Хотите меня ребенка лишить? Да как вы…

— Зачем лишить? Почему? Оля. Я ведь не об этом! Семья у вас может получиться. Всем хорошо будет! О тебе думаю!

— Какая семья? Ничего, что у него жена есть?

— Ну, а что? Кто эту жену видел, а? Ее с ним не было, когда он еще в первый раз приезжал. И теперь. Он, как отель выкупил, сколько уже времени здесь живет? Видел кто-то эту его жену? Нет. То-то же!

— Это ничего не значит.

Боже. Мне плохо! Очень плохо!

— Может, она лечится где-нибудь. Или отдыхает на каких-нибудь морях. Или бизнес у нее свой в столице. Да мало ли!

— А я так тебе скажу, Оля. Был бы у них счастливый брак, он не сидел бы здесь в одиночку. Может, не он. Может, жена его детей иметь не хочет. Или не может. Жена не стена, в конце концов. Подвинуть можно. Не в средние века живем. Развод дело привычное в наше время. А ты… Ты счастлива будешь.

— Вот уж нет!

Срываюсь.

Изо всех сил ударяю кулаком по стене. Ноготь ломается прямо до мяса.

— Не смейте. Слышите. Не смейте вот так… Я сама как-нибудь со своей личной жизнью справлюсь! И нет у меня ничего с Рогожиным! И никогда не будет! Точка! А сердцем ребенка я играть вам не позволю!

— Ну хорошо. Хорошо. Прости меня, Оля. Я ведь как лучше хотела. Ну?

— Просто. Никогда больше так не делайте! И Марточку ни с кем не отпускайте без меня! Даже с Василием. И еще. Ира Олеговна. Очень вас прошу. Не говорите Рогожину, что я мать Марточки! Пожалуйста!

— Хм…

Ира Олеговна прищуривается. Начинает сканировать меня взглядом. Как когда-то в детстве. Она всегда умела безошибочно определить, кто нашкодил.

— Ладно, Оля. Не скажу. Но… Кажется, я не так уж и не права… А говоришь нет у вас ничего!

— Хорошего точно ничего. Он тиран и деспот!

— Ну-ну. Посмотрим, — Ира Олеговна постукивает пальцами по стене.

— Кстати. А вон и его машина. Зря ты волновалась. Приехала наша Марточка!

Я резко прячусь на стеной, делая Ире Олеговне выразительные страшные глаза.

Она кивает, понимая, и быстро идет вперед. Навстречу Рогожину и Марточке.

Осторожно выглядываю из-за стены.

Странные, противоречивые чувства пламенем и льдом проносятся внутри. Замораживают и обжигают прямо на физическом уровне!

— Они заходят вместе. Вернее, не так. Рогожин несет на себе явно утомленную поздним временем и впечатлениями Марточку.

А она… Она буквально висит на его шее. Крепко обнимает одной рукой. А другой еле удерживает огромного серо-белого плюшевого кота…

Боже! Как же они сейчас похожи!

Сердце замирает. Какой вообще был шанс на то, что они когда-нибудь встретятся!

Вместе с ними в приют залетает морозный свежий воздух. Какое-то странное ощущение праздника. Многие дети тоже возвращаются. Со смехом и шумом. Их приводят обратно горе-отцы.

Но я никого не вижу. Мне кажется, что Фил и Марта становятся необычайно высокими. Выше всех.

— Ну же, малыш. Просыпайся. Мы приехали, — Рогожин произносит каждое слово с таким необычным для него теплом, что сердце сжимается!

Так… Так он говорил только со мной… Когда — то…

И смотрит на нее так…

С щемящей нежностью и капелькой сожаления.

Так он иногда, правда, редко, смотрел и на меня. Когда ему предстояло уехать по каким-то важным делам в командировку.

Задыхаюсь. Снова вижу прежнего Фила.

Таким он был только со мной!

Для остальных была маска. Непроницаемая. Успешный бизнесмен. Жесткий руководитель. Умелый переговорщик.

Но для меня…

Для меня эта маска открывалась! И за ней я видела именно того, кого до сих пор не могу забыть!

Боже!

А вдруг он понял, что она его дочь? Вдруг узнал? Это же только слепой не заметит!

— Не хочуууу…

Тянет моя малышка, прижимаясь к Рогожину еще сильнее.

— Зачем ты уходишь? Ирррра Олеговна сейчас всем теплое молоко даст. Я и для тебя попрррошу! Ты оставайся. Если надо, я тебя тоже сплячу. У меня под кловатью места хватит на вас двоих!

— Мне пора, малыш, — Рогожин с сожалением качает головой, опуская еще сонную малышку на пол.

Придерживает ее, чтобы удержалась на ногах. Подхватывает этого огромного кота, которого Марточка чуть не роняет.

— А куда? Кто тебя ждет?

Ох же, дети! У них всегда так много вопросов!

Но на самом деле и я тоже очень бы хотела это знать. Так сильно, что вылетает сердце.

Кто еще ждет Рогожина? Так же, как моя малышка, даже не зная, кто он ей на самом деле? И где?

— Вы очень поздно, Филипп Станиславович, — Ира Олеговна деловито подходит к этой парочке.

— Простите, Ирина Олеговна. Увлеклись. Я даже не подозревал, что в детской комнате в вашем городе может быть так интересно! Время пронеслось незаметно!

— И сладости, — радостно сдает моя малышка Рогожина со всеми потрохами. — там столько сладостей! Ну, их много было. Это надолго. Слазу не съешь!

— Марточка!

Ира Олеговна берет малышку за руку. Наклоняется, строго сводя брови.

— Какие сладости? Я ведь говорила. Не больше одних взбитых сливок!

Теперь она переводит строгий взгляд на Рогожина. Явно понимает, что он не внял ее напутствию.

А я улыбаюсь.

Потому что наша любимая наставница смотрит на него так же, как на каждого нашкодившего сорванца в этом доме!

— Только одни, — разводит руками Рогожин.

По-мальчишески улыбается.

Вот же. Врун!

Можно подумать, я свою хитрюгу не знаю! Даже Маришка украдкой ей всегда покупает еще и шоколадный бисквит. И безе. А уж Рогожин точно не смог удержаться! Марточка кого хочешь умеет убедить! Особенно когда так очаровательно и невинно хлопает глазками, что можно подумать, будто она сто лет не ела! А против ее улыбки вообще устоять невозможно!

— Марта! Но ты то! Ты — то должна была сказать, что уже поздно и пора возвращаться!

Ира Олеговна строго отчитывает мою девочку. Которая…

Ну, как всегда. Очаровательно улыбается в ответ!

Даже я перестаю с ней быть строгой, когда она так делает.

И кое-кто это знает! Пользуется совершенно сознательно, между прочим!

И вот я смотрю на них. Таких одинаково нашкодивших и совсем не раскаивающихся. С такими одинаковыми улыбками на все лицо!

Это же почти зеркало. Просто маленькая копия рядом с большим оригиналом!

Кажется, и Ира Олеговна это замечает.

Растерянно переводит глаза с одного на другую.

— Так мы оставим его? Он холоооосый!

Марточка тянет Иру Олеговну за юбку.

— Тебе пора пить молоко и готовиться ко сну, — все еще растерянно моргая, сообщает Ира Олеговна. — А вы, Филипп…

— А я бы очень хотел переговорить с вами. Наедине.

Фил тут же становится собранным. Деловым. И мне это не нравится! Чувствую, разговор пойдет о нашей дочери!