Тайное чудо для магната. Вернуть любовь

Глава 8

— Оля, к Бурыкину не забудь зайти.

По пути меня ловит Аленка, главный бухгалтер.

Поднимаю на нее сумасшедшие глаза.

Черт. О Бурыкине я вообще забыла!

Да и, если разобраться, то вообще, обо всем и обо всех! Как будто в прошлое перенеслась!

— А?

Тру глаза.

Кофе. Мне срочно, просто жизненно необходима роскошная, огромная доза кофе! Просто ударная после этой ночи и сумасшедшей половины дня!

— Бурыкин. Ждет тебя.

— Да. Иду. Ален. А что там с этой недостачей? Это правда?

— Сама не понимаю, как так вышло. Оль. Вот поверь! У меня налево ничего не уходит! А тут… Просто дурдом какой-то!

— Гостя нашего оформить не забудь. И чтоб деньги ему вернули.

— Так он же за счет заведения?

Ох. Хорошо. Руслан уже сам всем сообщил. Еще это с Бурыкиным согласовывать у меня сил бы уже не хватило!

— Все равно. Оформи. А то главный нам потом скажет, что мы заселяем людей, а он не в курсе.

— Хорошо, Оль. Придумаю что-то. А ты чего такая бледная?

— Не выспалась просто, — хмуро бормочу, бросая взгляд на дверь номера, за которой Рогожин со своей идеальной помощницей.

Похоже, в ближайшее время спокойно спать не выйдет. Можно и не мечтать.

Бурыкин подождет, решаю, делая крюк и направляясь в ресторан.

Мне нужна хотя минутка передышки.

Медленно потягиваю черный тягучий кофе. Тройную дозу. Даже глаза прикрываю, чувствуя себя машиной, в которую заливается топливо.

Отзваниваюсь Маришке, чтобы узнать, как там моя малышка. Улыбаюсь, когда Марточка щебечет мне о том, как они с Маришкой плели косички ее любимой кукле, а еще покрасили ей волосы в разноцветные пряди.

— Мам? Ты когда вернешься? Ты обещала мне, что мы слепим снеговика!

— Слепим, малышка. Обязательно слепим, — страраюсь, чтобы голос звучал как можно беззаботнее.

А у самой слезы на глазах.

Марточка моя. Моя отдушина. Мое счастье.

Такая добрая и светлая девочка!

Даже не верится, что ее отец… Вот тот мерзавец из номера для молодоженов!

Хотя… Нет у нее отца. Марточка моя! Моя и только!

— Люблю тебя, моя сладкая, — шепчу, прощаясь.

Оправляю юбку и медленно направляюсь к кабинету Бурыкина.

Вдыхаю, останавливаясь у его двери. Мне предстоит сейчас пережить еще одну битву! И кто знает, пройдет ли все удачно!

— Семен Валентинович? Можно?

Решаю делать вид, что ничего не было. Что он не делал мне этого грязного, отвратительного предложения.

— Рябинина! Ну, где тебя черти носят? Я что? До завтра тебя ждать должен? Я же сказал. Срочно.

— Наш ВИП-клиент, кажется, доволен. По крайней мере, больше не возмущался.

— А я знаю. Знаю, Олечка.

Глаза Бурыкина начинают масляно светиться.

Он подходит ко мне близко. Практически вплотную.

— Что? С молодым миллиардером ты оказалась посговорчивей, да? Быстро же ты справилась со своей девичьей застенчивостью!

— Семен Валентинович!

Вспыхиваю.

— Я…

— В общем так, Рябинина. Клиент, кажется, и правда успокоился. Но требует, чтобы его обслуживал администратор. Лично. Так что давай. Номер еще один ему подготовь. И делегация какая-то там должна приехать. И… Рогожин решил остаться. Как минимум на сутки. Думаю, не надо объяснять, что ты должна здесь быть все это время.

— Но… У меня ребенок! И я с ночи не спала.

— Рябинина. Желание такого гостя для нас закон. Скажет, — и номера лично будешь ему мыть. И туалет чистить. И еду подавать. Хоть трое суток подряд! И это еще не говоря о том, как вы с ним накосячили!

— Семен Валентинович. Вопрос с Рогожиным я загладила. А в остальном… Кажется, я пока еще не утверждена официально администратором нашего отеля, поэтому…

— Не ерепенься, Рябинина. И уж тем более. Со мной. Не пытайся идти на шантаж. Удовлетвори клиента, а там говорить будем. И не забывай. Вопрос с недостачей пока не закрыт. Так что пока не разберемся. Ты вообще дневать и ночевать здесь должна!

— Хорошо, Семен Валентинович. Я вас поняла. Могу идти работать?

— Иди, Рябинина.

Большой босс королевским жестом отпускает меня из своего кабинета.

Черт!

Кажется, я попала по полной программе!

Хотя…

С другой стороны, есть и плюсы. Рогожин меня не узнал, а Бурыкин больше не приставал со своими грязными требованиями! Может, еще и обойдется? Фил уедет. Вообще не понимаю, ради чего он решил остаться. Ну, что ему здесь делать? Уж точно не от очарования отелем он здесь застрял!

Или, может, просто пользуется возможностью провести время со своей помощницей подальше от жены и вездесущих журналистов, которые могли бы их застать вместе? В любом случае, раз не узнал, то я могу хотя бы дышать спокойно! Выдохнуть!

А вот с Бурыкиным тоже, возможно, еще все устаканится. Например, он увидит, как я блестяще справляюсь и начнет смотреть на меня исключительно как на хорошего работника! Незаменимого, если уж на то пошло! И отстанет уже со своей грязью, а я получу официальную работу!

Что ж. Все, кажется, налаживается…

— Вера.

Набираю главную горничную.

— Еще один номер нужен. Самый лучший. Плюс делегация через несколько часов должна прибыть. Но этот номер. Ты мне сначала покажешь. Я сама все проверю!

И, пожалуй, придется проверить и все блюда! Во избежание новой экзотики от нашего шеф-повара!

От целой делегации будет отбиться еще труднее, чем от Рогожина!

Вздыхаю. Похоже, снеговик с малышкой сегодня отменяется.

Отправляюсь в свой крошечный служебный номер. Подозреваю, что когда-то здесь было что-то вроде кладовки.

Он совсем небольшой. Крохотное оконце в самом верху, над потолком.

Полуторный диван, на котором иногда, в случае вот таких вот авралов, или когда у Маришки ночная смена, нам приходится ютиться вдвоем с Марточкой. Правда, чаще она все же в детском доме. И мне спокойнее, потому что там самый надежный присмотр!

Распахиваю шкаф. Здесь у меня на смену несколько блузок и костюмов.

Туфлей на каблуках, как у идеальной Вики у меня здесь, конечно, нет. Да и не нужны они мне. Я на таких разве что несколько метров пройти готова. И то. В замедленном темпе!

Но кое-что есть.

Набор косметики… Выходной костюм… Не роскошный, но очень красивый. Черный пиджак и юбка-карандаш. Вроде бы и ничего особенного. Но он так идеально обтягивает мою фигуру…

Талия у меня после родов стала совсем тонкой. А вот грудь… Грудь наоборот. Налилась. Есть что подчеркнуть, одним словом.

Переодеваюсь. Не забываю и о белье.

Успеваю и подкраситься и прическу сделать.

— Что ж, Филипп Станиславович, — бормочу, критично оглядывая себя в зеркале. — Пожалуй, теперь вы не скажете, что мне требуется капитальный ремонт!

Блузка в тонкую черную полоску еще больше подчеркивает фигуру. А ее вырез на груди со складочками это вообще мое тайное и запретное оружие! Правда, было бы на ком его проверять…

Последним штрихом застегиваю тонкий черный поясок.

Удовлетворенно киваю, снова бросая взгляд в зеркало.

— Вера. Номер для гостя готов?

Отправляюсь сразу туда, уточнив, какой именно.

Это не я выбрала. Но он на другом этаже от того, в котором сейчас Рогожин проводит видеоконференцию, или что у него там. Значит, разлучим их с идеальной помощницей на целый этаж! Ничего. Пусть побегает. В его возрасте спорт полезен, как никогда!

— Черт, Вера.

Бормочу, качая головой, оглядывая апартаменты.

Ну, просила же, чтоб все было идеально! А если бы не проверила? Рогожин бы нам опять скандал закатил!

На первый взгляд все чисто. И пыли на плафонах нет. Но шторы! Они наполовину только закреплены! Висят, как будто оборванные!

Ладно. Тут на десять минут работы.

Горничные заняты выдраиванием номеров.

Сама забираюсь на стул, чтобы подправить. Ерундовое дело!

Приходится со стула взобраться на подоконник… Немного потянуться… И…

Вот же черт!

Нога соскальзывает.

Я, нелепо размахивая руками, лечу вниз вместе с занавеской, в которую успела вцепиться!

И…

Уже бы переломала себе все кости, как вдруг…

Вдруг, вместо деревянного паркета, я ощущаю что-то гораздо более мягкое… И горячее…

— Вы?

Сдавленно выдыхаю.

Аромат парфюма забивается в нос. Разливается под кожей.

Но даже и без него. Эти руки… Черт… Я узнала бы их из тысячи! Их прикосновения до сих пор горят на моей коже по ночам… Во сне…

— А вы еще и уборщицей здесь подрабатываете? Это самый паршивый отель, который я когда-либо видел.

Фил меня поймал. Спас от переломов.

Но сейчас, кажется, мне угрожает совсем другая опасность!

Потому что… Я открываю глаза. И тут же натыкаюсь на горящий взгляд его серебряных глаз.

Они прямо надо мной…

Его лицо совсем рядом…

Губы так близко, что я чувствую его дыхание на своих… Почти ощущаю забытый вкус…

От которого мурашки проносятся по всему телу!

И этот голос. Бархатный. С легкой хрипотцой… Такой же, как и тогда… Целую жизнь назад…

— Это очень опасный отель, как я вижу…

Его голос проносится мурашками по спине.

Срывает дыхание.

А руки…

Руки уверенно скользят по моим бедрам…

Как когда-то… Как будто не было всех этих лет…

Черт!

До слез кажется, что не было!

Что все окажется сейчас лишь сном…

Его губы близко… Так близко, что я уже чувствую этот трепет в груди. Он не забылся. Тот самый. До мурашек. За секунду, за миг до того, как эти губы накроют мои…

Мы замираем.

Врезаемся друг в друга глазами… И только два сердца рвано ударяют по ребрам в тишине…

— Фил…липп Станиславович, вы здесь?

Идеальная помощница снова вламывается без стука.

— Да, Вика. Здесь. Заходи.

Фил отпускает меня.

Жар, который только что огнем опалял кожу, превращается в холод. Как и сам Филипп. Снова собранный. По-ледяному спокойный. Отстраненный и чужой…

А я покачиваюсь. Голова кружится. Но хорошо, что удерживаюсь на уверенных каблуках.

— Это что? Номер еще не готов?

Идеальная помощница кривит свой идеальный носик.

Окидывает меня презрительный недовольным взглядом.

— Филипп Станиславович. Я не понимаю. Зачем вы здесь вообще остановились? Дел у вас тут никаких. Приходится переносить важные встречи. Если хотите немного разгрузиться и устроить себе пару дней отдыха, я прямо сейчас закажу билеты в любой точке мира. На курорте каком-нибудь. У моря. Где жарко и сервис… Приличный, одним словом сервис. Филипп…

— Вика. С каких пор мои решения обсуждаются?

Черная бровь Фила резко взлетает вверх.

А само лицо остается каменным.

А у меня сердце замирает.

Такой же жест и у моей малышки! Как я раньше не понимала, что это в точности его повторение? Когда я ей что-то запрещаю или отправляю спать пораньше… Или когда говорю, что кашу нужно съесть обязательно всю…

Марточка не капризничает. Она молчит. Даже не кривит губы, как другие детки.

Только вот ее лицо превращается в ледяную маску, а бровка точно так же взлетает вверх. Крайняя степень недовольства у моей малышки!

Ну да. Не видела этого сходства. Потому что мне Фил чаще улыбался! А каменного лица у него не было никогда! Кроме того, нашего самого последнего разговора. Который вырвал мне сердце из груди.

— Простите, Филипп Станиславович. Просто я подумала…

— Виктория.

Рогожин сжимает челюсти.

— Документы подготовила?

— Да, Филипп Станиславович. Все готово. Еще раз простите. И… Как вас?

Идеальная поворачивается ко мне.

— У вас что? Нет номера на том же этаже? Желательно соседнего, конечно! Вы же должны понимать, что бегать с этажа на этаж неудобно!

— Простите.

Развожу руками. Расплываюсь в самой доброжелательной администраторской улыбке.

— У нас делегация большая сегодня заехала. Бронь была за месяц, поэтому… Все, что смогли.

Разворачиваюсь и выхожу из номера, все так же улыбаясь.

Ничего. Пусть побегает. Поцокает своими шпильками.

— Сейчас вам повесят новые занавески, — сообщаю уже у выхода и гордо удаляюсь.