Тайное чудо для магната. Вернуть любовь

Глава 38

Оля

— Куда мы собираемся, мам?

Глазки Марточки горят восторгом.

— Поедем на аттракционы. Ты же хочешь?

— Очень хочу!

Марточка радостно хлопает в ладоши.

— Мы поедем с Филом?

И я точно знаю, что она сейчас совсем не о котенке! А об этом… Чудовище!

Черт, и как я могла в него влюбиться? Не заметить, что там внутри настоящий бессердечный монстр? Ну вот как?

— Да, солнышко. С Филом, — вздыхаю, заканчивая плести косичку.

— Уллла!

Малышка просто сияет.

И я не могу отделаться от мысли, как замечательно мы могли бы жить все вместе. Настоящей семьей…

На самом деле очень редко детки так обожают своих отцов. Я этого так много навидалась в детском доме!

Иногда даже и подходить к ним не хотят.

А тут…

У нас могло бы получиться все совсем иначе!

Настраиваюсь на очередную битву с Филом.

Пусть господин Рогожин и привык подминать под себя конкурентов, но тут совсем не тот случай! Готовьтесь проиграть, Филипп Станиславович! Потому что свою дочь я так просто не отдам!

Но Фил ведет себя…

Просто удивительно!

Все время, пока мы катаемся, улыбка не сходит с его лица.

Никаких властных ноток. Приказного тона и жестов.

Он нежный. Предупредительный.

Спешит исполнить все наши желания и сделать все, чтобы этот вечер прошел счастливо!

— Горячего чаю? Или кофе с молоком?

Накатавшись на катке, я просто падаю на лавочку. А малышка еще катается с тренером.

— Не нужно, Фил. Дочери нет рядом. Ты можешь не притворяться.

— А я и не притворяюсь, — он пожимает плечами.

Скользит по моему лицу таким взглядом, что… Дух захватывает!

— Так что тебе принести?

— Кофе с молоком, — вздыхаю.

Ну, почему он бывает таким разным? Я уже не знаю, где он настоящий!

Сейчас вот такой… Заботливый. Родной… Такой знакомый!

— Я скоро, — Фил. Кивает, улыбаясь и помахав рукой дочери.

— Рябинина!

Вдруг слышу резкий голос. Меня хватаю за руку так, что она начинает саднить.

— Семен Валентинович? Вы здесь откуда?

Изумляюсь, узнавая Бурыкина.

— Рябинина. Я смотрю, ты время даром не теряла! Олигарха себе подцепила, Да? Да что ж ты творишь такое в постели, что он тебя, да еще с приплодом твоим аж к себе домой взял?

— Моя жизнь вас не касается, — холодно отвечаю, отворачиваясь и пытаясь выдернуть руку.

— Да отпустите вы меня!

— Э, нет.

Вместо того, чтоб отпустить, он резко дергает меня на себя.

Так, что его лицо оказывается совсем рядом. Фу. Я даже слышу его неприятное дыхание.

— Рябинина. Ты очнись. Олигарх наиграется и уедет. А тебе еще жить в этом городе, между прочим! Ты кем себя возомнила, а? думаешь, он тебя с твоей нагулянной дочкой к себе в столицу увезет? На черта ты ему там нужна! У него таких знаешь, сколько? Так что ты со мной поласковей. И повежливей. Органы опеки никуда не денутся. Придут потом разбираться, как ты живешь. А ты ведешь разгульный образ жизни! Отобрать у тебя твою малявку я уж смогу как-то порешать!

— Убирайтесь!

— Не наглей, Рябинина. Я тебе последний шанс даю.

Он пытается меня облапать. Мерзко скользит своими пухлыми пальцами по талии и выше.

— Я завтра буду в отеле. И ты обслужишь меня! Как этого олигарха! А когда он уедет… Так и быть. Даже квартиру тебе куплю!

— Эй.

Голос Фила бьет ледяным ударом прямо в спину.

Боже, ну почему все так? И именно сейчас!

А дальше…

Дальше Бурыкин просто отлетает.

С грохотом валится на землю.

Фил.

Охренеть.

Это уже за гранью!

Стоит мне на пару минут отойти, как Ольга уже зажимается с тем жирным боровом!

Красная пелена застилает глаза. Какого черта он ее лапает, а она… Не стесняется даже ребенка!

Это что? Моя дочь постоянно такие картины видела!

Я готов убивать.

Навсегда лишить Ольгу возможности видеться с дочерью!

Но…

Ледяное спокойствие, — напоминаю себе.

Просто бесшумно подхожу поближе. Слушаю, что этот мерзавец ей говорит, и…

Рука сама впечатывается в его мерзкую жирную рожу.

— Ты охренел?

Визжит Бурыкин, когда я подхожу.

— Ты что себе позволяешь.

Хватаю его за куртку, слегка приподнимая к себе.

— Это ты, я смотрю. Совсем охренел. Вкрай! Ты совсем бессмертный? Угрожать моей женщине!

— Кто твоя женщина? Эта шалава? Да она с каждым…

Хрясь.

Кулак смачно врезается в его челюсть.

— Чтоб я тебя больше не видел в этом городе, скотина. Кстати, о недостаче. Я проверю, кто себе присвоил мой миллион! Может, из города ты уедешь в совсем не курортные места!

— Это был мой отель и мои деньги!

— Это уже мой отель. И ты проворовался.

— Ты думаешь, тебе так это обойдется? Да я… Я тебя в порошок сотру! Решил, что раз олигарх, то все можно? На таких, как ты, тоже есть управа!

— Смотри, сам не сотрись, — пинаю эту мерзость ногой.

— Оля, ты как?

Черт. Она дрожит вся. И точно не от холода!

А ведь я все слышал!

Сколько ей еще такого пришлось пережить? Разных уродов, которые запугивали, угрожали?

Ольга красивая женщина. И одна. Совсем без защиты!

— Оля.

Прижимаю ее к себе.

Протягиваю стаканчик с кофе.

Черт. У нее руки дрожат! Так сильно, что даже кофе расплескивается!

— Оля. Перестань.

Глажу ее по волосам.

— Он больше ничего тебе не сделает. Никогда. Я обещаю.

Сам не понимаю, как это выходит.

Отбрасываю к черту стаканчик из ее рук. Прижимаю к себе сильнее.

Мало я гаду врезал! За эти слезинки, что сверкают в ее глазах. Надо было убить!

Окидываю площадку диким взглядом. Но эта куча жира и дерьма уже свалила из поля зрения!

— Оленька. Ну все. Перестань, — целую ее в висок. В волосы. Глажу руками.

— Он ответит за все. Я обещаю. Что он тебе сделал? Он же не…

Твою мать!

Я даже боюсь произнести это вслух!

Этот урод угрожал Оле. Не особенно-то и спорил про недостачу. Он ее заставил с ним спать?

Нет. Я его убью. А потом откопаю и убью еще раз.

— Нет, — Оля смахивает слезу.

Прижимается ко мне так доверчиво…

— Это он, получается, натравливал на меня органы опеки! Они угрожали Марточку забрать! У меня ведь не было официальной работы, а, значит, и дохода! Он специально не оформлял меня, и…

Подонок! Нет, я однозначно его найду!

— Все, малыш. Все, моя родная. Все в прошлом. Я разберусь с ним. Поверь мне. Он заплатит за все!

— Тебя больше никто не обидит. Никогда. Обещаю. Ты мне веришь? Веришь, Оля?

Я лихорадочно скольжу руками по ее телу. Покрываю поцелуями ее лицо.

С ума схожу, думая о том, что мою девочку… Мою маленькую, такую нежную девочку, так легко могли обидеть.

— Верю, — выдыхает Оля.

И наши губы встречаются. Безумный взгляд глаза в глаза.

Мы оба проваливаемся в пропасть.

Черт.

Я ничего не вижу. Ни о чем не помню! Только мы!

И даже сердце начинает стучать совсем по-другому!

Оно… Будто оживает.

С ней. Только с ней я могу чувствовать себя живым!

Но все вдруг исчезает.

Оля отталкивает меня.

— Но ты… Ты хуже всех! Ты хочешь лишить меня Марточки! С ними я еще могла бороться, а ты… Ты…

— Все, что я хочу, это чтобы вы были со мной, Оля, — хрипло выдыхаю, сжимая ее руки.

— Вы обе. Навсегда! Разве ты не понимаешь? Я же не жил без тебя все эти годы! Черт, да я стал просто машиной!

— Но ты сказал… Ты…

— Оля. Я просто разозлился. А кто бы не злился на моем месте?

— Ты обещаешь? Ты не разлучишь меня с дочкой?

— Мама! Фил!

К нам подбегает Марточка.

Я тут же подхватываю ее на руки, усаживая себе на колени.

— Мы будем вместе, — шепчу Оле одними губами. Всегда.

— Мама, ты что? Плакала?

Марточка хмурит брови. Становится совсем серьезной.

— Нет, малышка. Совсем нет, — качает головой Оля. — Это просто снежинка в глаз попала.

— Ну что? Пойдем есть десерты?

— Даааааа!

Восторженно улыбается наша малышка, уже сползая с моих колен.

Мы поднимаемся и отправляемся к машине.

Я крепко сжимаю руку Оли, а она… Она так и не выдергивает ее…

Оля

Мы укладываем Марточку спать.

Вместе.

Малышка уже почти освоилась в новой комнате.

И счастливо засыпает в своей нереально красивой кроватке в форме лепестка.

А я…

Я хочу, чтобы она подольше не засыпала.

Потому что руки дрожат, а по всему телу разносятся разряды тока! Особенно, когда мы с Филом встречаемся глазами!

Весь вечер он так на меня смотрел…

Горящим, голодным, дико кружащим голову взглядом!

Как будто я… его…

Раздевая меня этими чертовыми серебрянными глазами!

Лаская. С нежностью. С такой страстью, что в кафе я постоянно краснела и отводила глаза. А сердце колотилось, как безумное.

Он все время как бы невзначай меня касался.

Пальцами, передавая десерт. Или ногой, прижимаясь под столом прямо к бедру.

А как вспыхнули его глаза, когда Фил начал стирать салфеткой мороженое, которое запачкало мои губы…

Я чуть не задохнулась от одного этого взгляда! Забыла, где нахожусь, и…

Сейчас мы останемся вдвоем. В этом огромном доме.

И… Мне страшно, потому что больше ничего его не остановит!

А я…

Смогу ли я сопротивляться? Собственным чувствам?

— Оля.

Фил касается моих пальцев. Легко.

Но меня прошибает разрядом тока. Насквозь.

— Уже поздно, — облизываю дико пересохшие губы.

А как им не пересохнуть? Когда Фил постоянно на них так смотрит?

— Нам тоже пора спать.

Быстро соскальзываю с кроватки Марточки.

Стараюсь почти бегом покинуть эту комнату и добраться до своей! Чтобы запереться на сто оборотов ключа!

Но…

— Оля.

Фил быстро нагоняет меня в коридоре.

Тяжело дышит, разворачивая меня к себе.

— Может, пора сказать Марточке, что я ее папа?

Он прижимает меня к своему телу. Впечатывает в него, обдавая жаром своей кожи.

Мы дышим, как будто пробежали марафон.

Кажется, мое сердце сейчас просто вылетит из груди, так часто бьется!

— Пока рано, Фил. Подожди. Она только перестала думать, что ты чудовище.

Пытаюсь улыбнуться, но…

Губы горят от его вспыхнувшего взгляда.

— Хорошо, — хрипло отвечает Фил, медленно, мучительно сладко проводя пальцами по моим губам.

— С этим подожду… Но это… Это не может больше ждать!

Он обрушивается на мои губы.

Властно раздвигает их языком.

Прижимается ко мне так, что я ощущаю… Все его тело. И его бешеное, безумное желание.

— Не надо, Фил, — я тяжело дышу, еле отталкиваясь от него.

— Не надо. Пожалуйста. Я не хочу так…

— Ты моя единственная, Оля. Единственная. Навсегда.

Все внутри меня сжимается от его слов. От его голоса. Он серебра в его глазах, которое стало совсем черным.

— И ты моя. Признай это. Ну же. Признай.

Крепкие руки сжимают мои плечи.

Я молчу, но…

Он снова касается моих губ.

Теперь совсем иначе.

Нежно. Неторопливо. Так… Запредельно нежно и сладко…

И я дрожу.

Обхватываю его шею.

Сама запрокидываю голову, открываясь ему и раскрываю в ответ губы.

Это безумие. Настоящий ураган.

Он хрипит что-то мне в рот, и его поцелуй становится диким. Жадным. Безумным.

Как и руки на моем теле.

Они теперь везде.

Такие горячие. Таком страстные. Такие ненасытные.

Наши бедра ударяются.

Я лихорадочно отвечаю на его поцелуй. С ума схожу от этих диких, безумных ласк.

— Оля, — сдавленно выдыхает Фил, срывая с меня одежду. — Я люблю тебя. Люблю, твою мать!

И я больше ничего уже не слышу.

Лихорадочно срываю с него рубашку.

Наши зубы ударяются, когда мы схлестываемся в новом поцелуе.

Фили забрасывает мои ноги себе на бедра.

Несет вперед по коридору, продолжая дико, жадно целовать. А я даже не замечаю, куда!

— Пожалуйста.

Выдыхаю, когда мы оказываемся в постели.

Кожа к коже.

Фил нависает надо мной, придавливая тяжестью своего тела.

— Что, Оль?

Его глаза вспыхивают беспокойством.

— Пожалуйста, будь нежным. У меня никого не было после тебя…

Его глаза вспыхивают чем-то нечитаемым. Запредельным.

Из горла вырывается хриплое рычание.

— Моя. Моя девочка, — шепчет он, покрывая поцелуями все мое тело. Опускаясь до напряженного, подрагивающего узелка.

— Я буду нежным. Очень нежным с тобой, любимая… Моя…

И я впиваюсь в его волосы ногтями, когда он заполняет меня всю. Без остатка.

Меня взрывает мощными спазмами практически сразу.

Мечусь под ним, выкрикивая его имя…

Его… Только его… Всегда… Разве иначе может быть?