Тень прошлого (СИ)

Часть 11. Дорога чёрных камней

Чёрный камень под ногами поглощал свет, а дорога, казалось, вела в самое сердце преисподней. Зена чувствовала, как холод камней пробирается сквозь сапоги, достигая души. Когда её пальцы случайно коснулись одного из пульсирующих символов, по телу пробежала дрожь. Габриэль, заметив это, мягко перехватила её руку, переплетая свои пальцы с пальцами воительницы.

Тепло кожи подруги было единственным, что казалось здесь настоящим.

— Слышишь? Они будто заводят печальную песню, — едва слышно произнесла Габриэль, прижимаясь плечом к плечу Зены.

Эта музыка не касалась слуха, она резонировала где-то внутри грудной клетки. Третьей в их молчаливом шествии была Лира. Девушка держалась чуть позади, её глаза лихорадочно блестели.

— Это мелодия того, что мы потеряли, — добавила Лира, и её голос дрогнул.

Зена сильнее сжала руку Габриэль, чувствуя, как металл её меча отзывается на ритм подземного пульса. Свет вокруг стал гуще, проявляя на камнях высеченные черты. Габриэль замерла, глядя вниз. С холодного гранита на неё смотрело её собственное лицо — но это была женщина, познавшая лишь горе, с потухшим взглядом и глубокими морщинами у губ.

— Это я… спустя вечность одиночества, — выдохнула Габриэль.

Зена резко остановилась и развернула подругу к себе, закрывая собой страшное изображение.

— Не давай этой мгле заглянуть тебе в душу, — Зена коснулась лбом лба Габриэль, заставляя её смотреть только в свои глаза. — Это лишь морок, пытающийся нас разлучить. Они питаются вниманием.

— Чувствуешь это? — спросила Габриэль, оглядываясь по сторонам.

— Да, — ответила Зена, не замедляя шага. — Это как… дыхание. Но не живое. Механическое.

Лира вскрикнула, когда синий туман, похожий на призрачные ладони, начал обвивать её щиколотки. Пар поднимался из расщелин, жадно лаская кожу путниц.

— Оно тянет меня вниз! — Лира попыталась отступить, но туман следовал за ней.

Габриэль, не выпуская руки Зены, протянула другую Лире, помогая ей удержать равновесие.

— Что это за магия? Оно ощущается как… чьё-то последнее желание, — Габриэль попыталась стряхнуть фантомные прикосновения, которые оставляли на коже ледяные ожоги.

— Это отголоски тех, кто сдался, — Зена взглянула на дорогу впереди, которая, казалось, не имела конца. — Их невыплаканные слёзы и забытые обещания. Но мы не останемся здесь. Пока мы чувствуем друг друга, этот холод не победит.

Зена притянула Габриэль ближе и запечатлела быстрый, полный отчаянной нежности поцелуй на её виске, прежде чем продолжить путь по ожившим камням. Лира следовала за ними. Вдали, на горизонте, проступали мрачные очертания города. Его стены, высеченные из обсидиана, поглощали свет, а башни, подобные когтям неведомого зверя, яростно терзали предрассветное небо. Над массивными воротами пульсировал знак — перевёрнутая звезда с тремя точками, которые ритмично мерцали алым, словно живые сердца в груди титана.

— Наше путешествие подходит к концу, — негромко произнесла Зена.

Её клинок отозвался на эти слова коротким всполохом, разрезая густой синий туман, который, казалось, пытался задушить их. Зена почувствовала, как Габриэль прижалась ближе, и это мимолётное тепло было дороже любого доспеха.

— Долина Теней, — Габриэль сверилась с дневником. Символы на пергаменте танцевали, выстраиваясь в чёткий маршрут, ведущий прямо к чёрным стенам. — Судя по карте, мы у цели.

Зена осторожно переплела свои пальцы с пальцами подруги, на мгновение сжав их для поддержки.

— Главное, чтобы эта цель не оказалась нашей могилой, — добавила она, сканируя взглядом местность.

В этот момент за спиной раздался чих. Лира, идущая чуть поодаль, прикрыла рот рукой.

— Город выглядит так, будто он сам не рад гостям, — заметила Лира, шмыгнув носом. — Музыка здесь звучит фальшиво, Зена. Сама земля поёт о боли.

Ветер, налетевший внезапно, принёс с собой многоголосый шёпот.

Он просачивался под кожу, минуя слух, и оседал в самом сознании:

— Ты не сможешь убежать…

— Ты уже часть нас…

— Открой дверь…

Габриэль судорожно вцепилась в ладонь воительницы, её глаза расширились от ужаса.

— Зена, ты тоже это слышишь?

— Слышу, — голос воительницы стал жёстким, она сильнее сжала эфес меча, не выпуская при этом руки Габриэль. — Но не слушаю.

Зена резко обернулась, рассекая воздух сталью. В тенях мелькнул чей-то подол, тёмный силуэт растворился в дымке прежде, чем её взгляд успел за него зацепиться. Лира тут же спряталась за спины своих спутниц.

— Нас ведут, как на заклание, — прошептала сказительница, не отрывая взгляда от ворот.

— Пусть смотрят, — отрезала Зена, бережно притягивая Габриэль к себе и заставляя ту посмотреть ей в глаза. — Пока мы вместе, они не получат того, за чем охотятся. Ни твою душу, ни мою.

Рядом с ними камни, иссечённые древними рунами, начали оживать.

Иероглифы извивались, словно потревоженные змеи. Прямо под ногами Зены один из валунов треснул, и из разлома ударил столб смоляного дыма.

Он мгновенно соткался в костлявую кисть, которая потянулась к лицу воительницы. Одним коротким, точным движением Зена развеяла морок, и дым растаял с захлёбывающимся воплем.

— Это лишь иллюзии, рождённые страхом, — Габриэль постаралась выровнять дыхание, хотя рука её всё ещё заметно дрожала. — Они хотят напугать нас.

— Не только напугать, — ответила Зена. — Они хотят, чтобы мы остановились. Или повернули назад.

— Но мы не повернём.

— Нет.

Лира подошла к ним вплотную, коснувшись плеча Габриэль.

— Страх — это тоже песня, — тихо сказала она. — Но мы напишем другой финал.

Зена на мгновение коснулась губами лба Габриэль, вкладывая в этот жест всю ту нежность, которую не могла выразить словами в пылу грядущей битвы.

— Держись за меня, — прошептала она. — И не отпускай, что бы ты ни увидела за этими воротами.

Когда путницы достигли городских врат, путь им преградила стена из чёрного льда, испещрённая пульсирующими знаками. На её поверхности отражались их лица, но искажённые, с чёрными глазами и усмешками. Зена сделала шаг вперёд, прикрывая собой спутниц. Её ладонь почти коснулась поверхности, но стоило пальцам погрузиться в холодную субстанцию, как лёд отозвался тягучей плотностью. Королева воинов резко отпрянула, шипя от боли — на коже алел след, будто от прикосновения раскалённого металла.

— Это иллюзия, — сказала Зена.

Габриэль мгновенно оказалась рядом, перехватив обожжённую руку Зены.

Она нежно накрыла рану своими ладонями, и в этом жесте было столько же тревоги, сколько и нескрываемого обожания.

— Тише, Зена, — едва слышно прошептала сказительница. — Это не просто застывшая вода. Это… застывшая боль. Наша память.

На чёрной поверхности, словно в дурном сне, проступили картины: Зена, захлёбывающаяся в ярости посреди горы трупов; Габриэль, в отчаянии сжигающая свои свитки, символ потерянной надежды; и Лира, маленькая фигурка, тянущая руки к отцу, который уходил прочь, ни разу не оглянувшись.

— Они показывают нам наше прошлое, — прошептала Габриэль. — Чтобы мы усомнились.

— Прошлое — это прошлое, — твёрдо сказала Зена. — Мы не те, кем были.

Лира, до этого хранившая молчание, сделала шаг к стене, глядя на призрака своего прошлого.

Её голос дрожал, но в нём крепла сила:

— Он не видит меня. Никогда не видел.

— Это лишь тени, которые питаются твоим сомнением, — Зена взглянула на Габриэль, и в этом долгом взгляде читалось обещание, которое было крепче любого клинка. — Моё прошлое залито кровью, но моё настоящее — здесь, с вами. И я не позволю льду диктовать, кто мы такие.

Зена крепче перехватила меч, притянула Габриэль к себе для короткого, придающего сил поцелуя в висок, и с рывком обрушила сталь на преграду.

Лёд не разлетелся осколками, а начал плавиться, раздвигаясь в стороны и открывая узкий, сочащийся тьмой проход.

— Дорога свободна, — констатировала Зена, не выпуская руки Габриэль. — Но впереди нас ждёт то, что страшнее воспоминаний.

Габриэль уверенно перехватила посох, встав плечом к плечу с воительницей.

Между ними и Лирой возникла невидимая, но осязаемая связь — круг защиты и любви.

— Мы справимся. Вместе.

Едва они миновали арку, как пространство вокруг сгустилось. Из мглы выделились высокие силуэты. Теневые создания, чьи тела казались разрывами в самой реальности, а глаза тлели багровыми углями, медленно смыкали кольцо. Ощущение удушающей тяжести навалилось на плечи, пытаясь заставить их склониться. Зена выставила меч, чувствуя, как Габриэль и Лира прикрывают её спину.

— Назовите себя, пока я не развеяла ваш прах по этому проклятому городу! — крикнула она, и её голос эхом отразился от мёртвых зданий.

Фигуры молчали. Одна из них медленно подняла костлявую руку, и под её ногами вспыхнул древний знак — перевёрнутая звезда, чьи лучи жадно тянулись к центру. Пульсирующее синее пламя, вырвавшееся из трещин, не обжигало, а иссушало воздух, заставляя кожу стягиваться.

— Это не воины, Зена, — Габриэль придвинулась ближе к подруге, чувствуя, как страх ледяными иглами впивается в сердце. — Они — лишь шестерёнки в этом кошмаре.

Зена не ответила сразу. Она перехватила меч поудобнее, но её свободная рука на мгновение накрыла ладонь Габриэль, сжимавшую посох. Это короткое, почти незаметное прикосновение сказало больше любых слов: я здесь, я не дам тебя в обиду.

— Тогда мы заставим этот механизм сломаться, — мрачно отозвалась воительница, делая шаг в сторону теней. — Если вы не говорите — мы пройдём сами.

Существа не напали. Они плавно разошлись, создавая узкий проход, залитый призрачным сиянием. В конце его мерцал синий огонь, от которого исходил низкий гул, проникающий в кости.

— Нас приглашают войти, — Зена прищурилась, всматриваясь в марево. — Вопрос в том, кто ждёт нас на той стороне.

— Мы уже часть их замысла, — прошептала Габриэль, чувствуя, как липкая тьма смыкается за их спинами. — И правила здесь пишет не добро.

Рядом с ними, словно из ниоткуда, возникла Лира. Её движения были резкими, а взгляд — лихорадочным. Она коснулась стены башни, и тени вокруг её пальцев затанцевали в безумном ритме.

— Вы чувствуете это? — голос Лиры сорвался на шёпот. — Башня дышит. Она голодна.

У основания башни возвышалась дверь из обсидиана, испещрённая символами, которые, казалось, шевелились. В самом центре чернело углубление, в точности повторяющее очертания человеческой ладони.

— Испытание, — произнесла Королева воинов.

Зена, ведомая инстинктом воителя, уже занесла руку, но Габриэль перехватила её запястье, удерживая.

— Стой, — мягко, но настойчиво произнесла она, заглядывая Зене в глаза. — Не отдавай им то, что они просят так просто. Посмотри на знаки. Лира, помоги мне.

Лира прильнула к холодным письменам, её зрачки расширились.

— Здесь написано… — Лира запнулась, проводя рукой по камню. — “Кровь открывает дорогу, но воля сжигает мосты”.

Габриэль крепче сжала руку Зены, переплетая свои пальцы с её.

— Это не просто замок, — сказала бард, чувствуя тепло, исходящее от кожи Зены. — Это проверка того, чем мы готовы пожертвовать ради друг друга.

Зена посмотрела на Габриэль так, словно во всём этом проклятом месте существовала только она.

— Я готова на всё, ты это знала ещё до того, как мы подошли к этим стенам, — тихо ответила воительница, и в её взоре на миг промелькнула беззащитная нежность, предназначенная только для одной женщины.

Символы на двери вспыхнули ярче, складываясь в новые слова:

Кровь открывает…

Воля ломает…

Любовь убивает.

Страх питает…

— Нам не пробить это насилием, — Габриэль мягко коснулась плеча Зены, чувствуя, как перенапряжены мышцы воительницы. — Здесь нужно нечто иное… созвучие наших душ.

Она извлекла из сумки свой дневник. Старый пергамент затрепетал, и на чистой странице проступила вязь знаков, в точности повторяющая узор на вратах. Когда Габриэль прижала ладонь к бумаге, металл перед ними отозвался низким гулом, а холодная поверхность двери стала податливой, принимая очертания её пальцев.

— Ты видишь то же, что и я? — спросила она, глядя на Зену.

В её глазах отражалась не только магия, но и бесконечная преданность.

Габриэль медленно поднесла ладонь к углублению. Когда её пальцы коснулись металла, дверь раскрылась, но не наружу — она разошлась в стороны, как трещина в зеркале, открывая проход в темноту.

— Да, — выдохнула Зена, и в её суровом голосе промелькнула редкая нежность. — Это не просто преграда и не дверь. Это зеркало, отражение нас самих.

Как только их общие усилия заставили символы вспыхнуть в последний раз, монолитная стена не просто открылась — она раскололась, словно гладь лесного озера, в которое бросили камень, открывая путь в неизвестность.

Из вязкой тьмы впереди донеслось многоголосое эхо, вибрирующее в самом сознании:

— Вы пришли…

— Вы выбрали…

— Вы стали…

— Вы принесли свою связь…

— Вы обрели истину…

— Вы едины…

— Что бы там ни было, мы встретим это вместе, — Зена крепче сжала руку подруги, делая первый шаг в пустоту.

— Я всегда за твоей спиной, — отозвалась Габриэль, не отпуская её ладони.

Когда они пересекли порог, дверь за ними исчезла, оставив лишь гладкую стену. Тени, стоявшие у башни, медленно растворились, а символы на земле погасли, как будто их никогда и не было. Внутри царила тишина — не мёртвая, а напряжённая, как перед бурей. Воздух дрожал, будто натянутая струна, а каждое движение казалось замедленным. Вдали, в глубине коридора, мерцал свет — не тёплый, а холодный, синий, как лёд.

— Они ждут, — прошептала Зена.

Её меч дрогнул, и багровый свет на мгновение погас, обнажив тьму внутри.

— И мы дадим им то, чего они не ждут, — ответила Габриэль. Она подняла посох, и его свет стал ярче, разгоняя тени. — Мы не сломаемся.

Зена посмотрела на неё. В этом взгляде было всё: боль, страх, любовь — и решимость. Она сжала руку Габриэль, и в этот момент тьма внутри неё отступила. На мгновение. Но прежде чем они сделали следующий шаг, позади раздался тихий, но отчётливый звук — словно кто-то провёл ладонью по каменной стене. Обе обернулись. В полумраке, у самого входа, Лира остановилась.

— Они не просто ждут, — добавила Лира. Её лицо было бледным, глаза — широко раскрытыми, но в них не было страха. Только упрямая сосредоточенность. На запястье пульсировал символ — уже не просто отметина, а живая руна, переливающаяся тёмно-фиолетовым светом. — Они боятся того, что вы нашли друг в друге.

— Лира… — Габриэль мягко коснулась плеча девушки, но та лишь решительно качнула головой.

— Я иду с вами, — её голос, хоть и тихий, резал тишину башни. — Не могу остаться позади.

Зена обменялась с Габриэль коротким, многозначительным взглядом, в котором читалось и беспокойство, и невольное восхищение. Королева воинов шагнула к Лире, её доспехи негромко звякнули.

— Это опасно, — произнесла Зена, и хотя слова были суровы, в её глазах скользнула непривычная теплота.

— Опаснее, чем то, что уже внутри меня? — Лира коснулась своего запястья. Символ откликнулся лёгким жжением. — Я чувствую её. Тьму. Она говорит.

— Что? — спросила Габриэль, шагнув к ней. Она мгновенно оказалась рядом, инстинктивно ища защиты в близости Зены и одновременно стараясь поддержать Лиру. — О чём она говорит? — прошептала бард, накрыв ладонью запястье девушки.

— Не словами. Образами. Голосами. Как будто тысячи людей шепчут одновременно. — Лира сжала кулаки. — Но я не поддаюсь.

Габриэль подошла ближе, взяла её за руку. Тёплое сияние посоха коснулось кожи Лиры, и символ на её запястье на миг замерцал иначе — не угрожающе, а словно прислушиваясь.

— В тебе живёт свет, который Тьме не по зубам, — тихо сказала Габриэль, глядя Лире прямо в глаза. — Ты сильнее, чем думаешь.

— У Тьмы нет шансов, пока мы стоим плечом к плечу, — добавила Зена. — Мы все сильнее, чем думаем, — она встала к ним плечом к плечу. — Вместе.

Её голос стал ниже, предназначаясь скорее Габриэль, чем Лире. Она слегка сжала пальцы на плече подруги, передавая ей ту уверенность и любовь, которую редко обрекала в слова. Они двинулись дальше по бесконечному коридору. Древние камни башни, казалось, впитывали их присутствие.

Символы на стенах застыли, словно зачарованные этой странной связью между тремя женщинами.

— Эта башня привыкла к боли, — заметила Габриэль, задерживая руку на холодной кладке. — Настало время напомнить ей о чём-то другом.

Там, где касались её пальцы, оставался мягкий золотистый след, будто она вписывала новую историю поверх старых проклятий. Зена, не сводя глаз с Габриэль, обнажила меч. Сталь откликнулась не холодным блеском, а чистым, лучистым сиянием, отразившим тепло их союза.

— Пусть этот свет станет для них погребальным костром, — Зена на мгновение переплела свои пальцы с пальцами Габриэль, прежде чем перехватить меч поудобнее.

Лира внезапно замерла, вглядываясь в густой мрак впереди. Сердце предательски пропустило удар. В конце коридора проступили очертания фигуры — болезненно знакомый силуэт отца. Но в его неподвижности, в том, как неестественно склонилась голова, не было ничего человеческого. Это было что-то, принявшее его облик.

— Он ждёт нас, — едва слышно произнесла Габриэль, и Зена почувствовала, как пальцы подруги слегка дрожат, переплетаясь с её собственными.

— Пускай ждёт, — Зена остановилась на мгновение, чтобы заглянуть в глаза Габриэль, и нежно коснулась её щеки тыльной стороной ладони. — Теперь ему придётся иметь дело с нами обеими. С тем, кем мы стали вместе. Покажем ему, кто мы на самом деле.

Они двинулись дальше — втроём. Рука в руке. Свет и тьма. Любовь и борьба.

В этом жесте было всё: годы странствий, пролитая кровь и то негласное обещание, которое они давали друг другу каждое утро. Рядом с ними чувствовалось присутствие третьей спутницы, но их личная связь была тем самым нерушимым бастионом, который защищал их от холода подземелий.

Три души сплелись в едином ритме, но именно между воительницей и сказительницей пульсировала та особая искра, что ярче любого факела. Они знали: пока их ладони соприкасаются, никакая тьма не сможет просочиться внутрь. Впереди, за тяжёлым сводом, открывался финал их пути. Но вместо долгожданного покоя перед ними раскинулся призрачный, затянутый вечным туманом Город Теней — место, где само время, казалось, остановилось в предвкушении их прихода.