Тень прошлого (СИ)

Часть 8. Разлом

Зена проснулась мгновенно, почувствовав на себе чужой, липкий взгляд.

Сердце забилось чаще, но не от страха, а от инстинкта защитить ту, что спала рядом. Габриэль мирно посапывала, закинув руку Зене на плечо, её светлые волосы разметались по походной подушке. В углу шатра пространство исказилось. Тёмный сгусток, лишённый объёма, зашевелился, отделяясь от полога. Тень. Но не её тень. Зена осторожно высвободилась из объятий подруги и бесшумно потянулась к мечу. Металл скользнул по коже ножен с едва уловимым шелестом, который для воительницы звучал как раскат грома. Тень отступила, но не исчезла. Она растянулась, принимая форму человека с длинными руками и головой, наклонённой под странным углом. В воздухе повисло давление — словно сама тишина стала тяжёлой, осязаемой.

Тень не уходила. Воздух в палатке стал густым и холодным, вытесняя тепло их тел.

— Кто ты? — прошептала Зена, и в её низком голосе прорезалась опасная сталь. — Тебе здесь не место.

Существо задрожало, стремясь обрести плотность. Тонкая призрачная рука потянулась в сторону Габриэль, словно желая коснуться нежной щеки сказительницы.

— Не смей к ней прикасаться, — Зена шагнула в центр круга, заслоняя собой любимую. — Ты не ответишь? Тогда я заставлю тебя уйти, — Зена шагнула вперёд, и тень вздрогнула.

В этот момент символ на её руке вспыхнул — не ярким светом, а тусклым, багровым пламенем, похожим на тлеющие угли. Тень разорвалась с тихим шипением, оставив после себя лишь слабый запах ладана — сладкий, но с привкусом гнили.

— Зена?.. — голос Габриэль был сонным и тревожным. Она потянулась к тому месту, где только что лежала Зена. Она села, протирая глаза. — Что случилось? Ты почему не спишь?

— Всё хорошо, просто дурной сон, — Зена поспешно убрала меч и присела на край ложа, стараясь унять дрожь в пальцах.

Она нежно коснулась лба Габриэль, надеясь, что та не заметит блеска стали.

Однако Габриэль уже увидела: на полу, в том месте, где стояла тень, остался след — перевёрнутая звезда, выжженная в дереве. Края её были неровными, словно кто-то пытался вырезать символ дрожащей рукой. Знак был исполнен такой ненависти, что Габриэль невольно прижала руку к груди, чувствуя, как холод тени всё ещё витает в их маленьком убежище.

— Снова они, — выдохнула Габриэль, проводя пальцами по обожжённому дереву. Она подняла взгляд на подругу, и в её глазах отразилось не столько опасение, сколько усталость от бесконечного преследования. — Они не дадут нам ни минуты покоя, Зена.

Воительница придвинулась к Габриэль и на мгновение накрыла её ладонь своей, сжимая пальцы в немом жесте поддержки.

— Да. С каждым разом они становятся смелее, — глухо отозвалась Зена.

Она встала и подошла к выходу, резким движением откинула полог палатки.

Снаружи воцарилась противоестественная тишина. Небо затянуло плотными тучами, скрывшими привычный блеск созвездий, и даже ночные птицы смолкли. Габриэль бесшумно подошла со спины, и Зена почувствовала, как её плеча коснулось родное тепло. Даже ветер стих, будто затаил дыхание.

— Чувствуешь это? — почти не слышно спросила сказительница, прижимаясь щекой к доспеху на плече подруги.

— Да, — прошептала Зена, не оборачиваясь, но позволяя себе на секунду расслабиться в этой близости. — Тьма сгущается. Она дышит нам в спину.

— Это не просто тени, — Габриэль обхватила себя руками, словно пытаясь согреться. — Это что-то древнее. Что-то голодное. От этого холода не спасает костёр.

Зена наконец обернулась. Она взяла Габриэль за лицо, заставляя смотреть прямо в глаза — в этот момент в её взгляде была вся нежность, которую она редко позволяла себе проявлять открыто.

— И оно пришло именно за нами и знает, кто мы, — твёрдо произнесла воительница. — Или, по крайней мере, знает, что мы можем стать проблемой.

Габриэль кивнула. Её взгляд упал на символ на руке Зены — тот всё ещё мерцал, но теперь его свет казался тусклым, будто поглощённый окружающей тьмой.

— Что это было? — прошептала она. — Такого раньше не было, — Габриэль коснулась знака губами, оставляя едва ощутимый поцелуй на напряжённой руке. — Ты думаешь, это…

— Не знаю, Габриэль, — перебила Зена. — Но это не случайность. Они следят за нами. Ждут.

Тишина стала гуще, словно сама ночь прислушивалась к их разговору. Где-то вдали раздался протяжный вой — не волчий, не человеческий, а что-то среднее, от чего по спине пробежали мурашки. Габриэль вздрогнула, но тут же распрямилась, чувствуя, как рука Зены легла ей на талию, притягивая ближе.

— Мы не можем оставаться здесь, — сказала Габриэль, её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Если они нашли нас в палатке, значит, знают, где мы.

— Значит, пора двигаться дальше, — Зена коротким движением проверила, легко ли меч выходит из ножен, но так и не выпустила руку подруги. —

Уходим немедленно. Только в этой тьме все дороги ведут в никуда. Пойдём на ощупь, пока не найдём свет.

Габриэль присела на корточки, не отрывая взгляда от символа на полу. Знаки тлели, исходя багровым жаром, словно само дерево под ними превратилось в уголь. Она чувствовала, как тепло касается её лица, и в этом тепле была не только магия, но и нечто пугающе знакомое.

— Мы пойдём туда, где тьма ещё не успела всё поглотить. Туда, где свет ещё держится, — тихо произнесла она, коснувшись пальцами края выжженного круга. — Туда, где есть надежда.

Зена издала короткий смешок, но он не был холодным. Скорее, в нём слышалась горькая нежность. Она отпустила руку блондинки и переместила её на плечо Габриэль, едва ощутимо сжав его.

— Надежда? — Зена усмехнулась, но в её глазах не было иронии. — Ты всё ещё веришь в это? Ты продолжаешь цепляться за это слово? — воительница вгляделась в профиль спутницы.

Габриэль медленно встала, оборачиваясь к ней. В тусклом свете её глаза казались неестественно яркими.

— Если не верить, то зачем сражаться? — Габриэль подняла взгляд. — Мы не одни, Зена. С нами Лира. И если она сможет…

— Если, — резко оборвала Зена. — Слишком много “если”. — Она резко сократила дистанцию, перехватив ладонь Габриэль. — Мы не можем строить план на одном “если”.

— Но это “если” лучше, чем “никогда” — единственное, что отделяет нас от бездны, — Габриэль не отвела взгляда, сделав шаг навстречу, так что их дыхание смешалось. — Мы обязаны верить. Ради нас. Иначе тьма победит, не сделав ни единого удара.

Зена замерла, вглядываясь в родное лицо. В её сердце боролись два чувства: ярость и страх. Ярость — потому что тьма не имела права касаться тех, кто был ей дорог. А страх… страх — потому что она знала: тьма уже коснулась её саму. Она осторожно коснулась щеки Габриэль, заправляя выбившийся локон ей за ухо, и этот жест был красноречивее любых клятв.

— Хорошо, — выдохнула Зена, сдаваясь этой мягкой уверенности. — Идём. Но не отходи от меня ни на шаг. Если эта тварь снова попробует заговорить с тобой…

— Я не позволю ей, — Габриэль крепче перехватила посох, на мгновение прижавшись лбом к плечу Зены, ища и даря опору. — Вместе мы справимся.

Они вышли из палатки. Ночь встретила их холодом и молчанием. Но где-то в глубине леса, за пределами их видимости, тьма шепталась сама с собой — и в этом шёпоте слышались имена. Зена и Габриэль двигались сквозь лес, словно две тени, сливающиеся с ночной тьмой. Деревья вокруг становились всё выше, их ветви сплетались над головами, образуя мрачный свод, сквозь который не пробивался ни единый луч света. Воздух был густым, пропитанным запахом сырости и чего-то ещё — едва уловимого, но тревожного, будто сама земля источала страх. Исполинские деревья смыкали над ними свои когтистые лапы, превращая лес в бесконечный живой коридор, где единственным ориентиром оставалось тепло рук друг друга.

— Ты чувствуешь это? — едва слышно выдохнула Габриэль, почти касаясь плечом руки воительницы.

Она невольно замедлила шаг, чувствуя, как ладони вспотели на гладком дереве шеста.

— Да, — отозвалась Зена. Её голос был низким и вибрирующим, она не оборачивалась, но Габриэль почувствовала, как между ними натянулась невидимая струна близости. — Такое чувство, будто нас не просто ждут, а направляют.

Они двигались плечом к плечу, ловя ритм дыхания друг друга в этой пугающей тишине. Лес замер, словно затаив дыхание: ни птичьего вскрика, ни шелеста травы. Лишь тихий стук их сердец и шорох сапог по сухой земле нарушали покой этого места. Когда деревья наконец расступились, их взору открылась поляна, окутанная серыми сумерками. В самом центре возвышался древний колодец, поросший изумрудным мхом и лишайниками, который в этом мёртвом свете казался чернильно-чёрным, а крышка, некогда деревянная, теперь представляла собой трухлявые останки, едва держащиеся на проржавевших петлях.

— У меня от этого места мурашки по коже, — прошептала Габриэль, бессознательно ища защиты и делая шаг ближе к Зене.

Королева воинов не ответила, лишь слегка коснулась пальцами локтя подруги, даря ей короткое, но полное нежности подтверждение своей поддержки. Она медленно подошла к каменному кольцу, чувствуя, как метка на коже отзывается болезненным жаром, пульсируя в такт её участившемуся пульсу.

— Зена, гляди под ноги, — Габриэль указала на рыхлую почву.

Среди спутанных корней тянулись причудливые борозды. Эти следы не принадлежали ни человеку, ни знакомому им зверю; они походили на глубокие шрамы на теле земли, оставленные чем-то многоногим и тяжёлым.

— Они возвращаются сюда снова и снова, — Зена нахмурилась, в её глазах отразилась тревога за ту, что стояла рядом.

Она осторожно коснулась покрытого лишайником камня. Холод был настолько яростным, что Зена ощутила его всем телом, словно ледяная игла пронзила её сердце. Она отшатнулась, и Габриэль тут же оказалась рядом, перехватив её руку, чтобы согреть своими ладонями.

— Что с тобой? Ты побледнела, — в голосе Габриэль прозвучал неподдельный страх.

— Он дышит, Габриэль, — Зена взглянула на неё сузившимися глазами, и в этом взгляде смешались решимость и нежелание подвергать любимого человека опасности. — Это не просто древние камни. Это врата, и они открыты.

Габриэль сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, так что Зена могла чувствовать тепло её тела. Бард всматривалась в вязкую тьму колодца, и её голос едва заметно дрожал.

— Врата куда? Зена?

— Туда, откуда пришли тени. Туда, где коренится тьма, — Королева воинов накрыла ладонь Габриэль своей, на мгновение сжав её пальцы на древке посоха, прежде чем перехватить рукоять меча. — Туда, где зародилось то, что преследует нас.

В этот момент из глубины колодца донёсся звук — тихий, почти неразличимый шёпот. Слова были непонятны, но в них чувствовалась злоба, голод, нетерпение. Габриэль побледнела и невольно прижалась плечом к Зене, ища защиты в её силе.

— Мы не должны были находить это место. Оно само нас нашло.

— Или мы нашли его, когда нужно, — возразила Зена, но её голос дрогнул.

Она обернулась к подруге, и в её глазах, обычно холодных и решительных, промелькнула тень нежности и тревоги за самого дорогого человека. Шёпот усилился. Теперь он звучал не только из колодца, но и со всех сторон — словно лес ожил, повторяя слова, которых никто не мог разобрать.

— Нам нужно уйти, — Габриэль потянула Зену за руку, пытаясь увести прочь от края. — Пока мы ещё можем.

— Нет. Я не могу бежать, зная, что эта угроза останется за спиной, — Зена мягко высвободила руку, оставаясь непоколебимой. — Если это дверь, то мы должны знать, что за ней. Иначе как мы сможем остановить то, что идёт за нами? Если мы не узнаем природу этого зла сегодня, завтра оно придёт за тобой, когда меня не будет рядом.

— А если, открыв её, мы лишь ускорим приход тьмы? — Габриэль крепче перехватила посох, её пальцы побелели от напряжения. — Ты рискуешь душой, Зена, а я не готова потерять тебя снова.

Ответа не было. Шёпот становился всё громче, превращаясь в хор голосов — древних, измученных, жаждущих вырваться наружу. Древний символ на предплечье Зены внезапно отозвался невыносимым жаром, вспыхнув ослепительным лазурным пламенем. Свет ударил в колодец, и на мгновение в его глубине проступило лицо — искажённое, с пустыми глазами и улыбкой, слишком широкой для человеческого рта.

— Долгожданные гости… — пророкотал холодный, потусторонний голос, от которого задрожали деревья. — Мы истосковались по твоей силе, Зена… и по чистоте твоей спутницы.

Зена плавно отступила, её клинок со свистом разрезал тяжёлый воздух, а пальцы по привычке проверили, рядом ли Габриэль. Бард тут же прижалась к её плечу, и её посох отозвался на это движение тёплым, пульсирующим светом, который казался продолжением их общей воли.

— Кто ты? — голос Зены прозвучал как удар стали, но в нём слышалась скрытая тревога за ту, что стояла рядом.

Лицо в колодце рассмеялось — звук был похож на скрежет металла по камню.

— Я — начало. Я — конец. Я — то, что вы не сможете остановить.

— Ты недооцениваешь нас, — Зена сделала вызывающий шаг вперёд, и сияние её меча на мгновение разогнало мрак. — Мы сражались с богами и побеждали.

— О, вы уже проиграли, — прошелестел голос. — Просто пока не осознали этого. Победа — лишь иллюзия, которую вы выбираете, чтобы не сойти с ума. Ваш финал уже написан.

Символ на предплечье Зены болезненно пульсировал, и Габриэль, почувствовав эту вспышку боли через их незримую связь, накрыла ладонь воительницы своей рукой. Ледяной холод колодца отступил перед этим простым жестом.

— Твои пророчества ничего не значат, пока мы есть друг у друга, — негромко, но с непоколебимой силой произнесла Габриэль. — Наша любовь — это то, что тебе никогда не понять и не сломить. Мы — не одни. И мы будем бороться.

Голос в колодце засмеялся снова, но теперь в его смехе слышалась ярость.

— Тогда пусть начнётся игра. Я посмотрю, как вы будете гореть в этой преданности.

Колодец задрожал. Камни начали трескаться, выпуская из глубин клубы чёрного тумана. Шёпот превратился в крик — тысячи голосов, слившихся в единый вопль. Зена и Габриэль инстинктивно сблизились так, что между ними не осталось пространства. Свет стали и сияние дерева слились в единый защитный ореол.

— Я не отпущу тебя, что бы ни случилось, — прошептала Зена, мельком коснувшись щеки Габриэль.

— Я знаю. Мы одно целое, — отозвалась та, крепче перехватывая посох.

Тьма обрушилась на них маслянистым, ледяным потоком, пытаясь разъединить их руки. Зена взмахнула мечом, превращая сияние в разящие молнии, которые вспарывали мрак. Габриэль вскинула посох, создавая вокруг них купол из чистого, нежного света, о который разбивались волны пустоты, бессильные перед их общей силой.

— Не отступать! — крикнула Зена.

Её голос, всегда стальной и уверенный, на мгновение дрогнул от нежности и страха за ту, кто стала её смыслом жизни. Она сделала шаг назад, прижимаясь спиной к Габриэль, чтобы чувствовать тепло её тела сквозь доспехи.

— Я здесь, прямо за тобой. Всегда, — отозвалась Габриэль. Она перехватила посох, но на секунду её ладонь скользнула по руке воительницы, короткое касание передало больше сил, чем любые слова. — Мы — единое целое, им нас не разделить. Мы выстоим.

Тьма напирала, принимая формы — то длинные когтистые лапы, то искажённые лица, то извивающиеся щупальца, тянущиеся к ним. Каждый раз, когда свет меча или посоха касался этих созданий, они шипели и отступали, но тут же возвращались, становясь ещё более жуткими. Каждый взмах меча Зены был продиктован не только яростью, но и жаждой защитить свою любовь.

— Они хотят сломить нас, — прошептала Габриэль, чувствуя, как холод проникает в каждую клеточку тела. — Хотят, чтобы мы отчаялись.

— Пусть хотят, — Зена обернулась, на мгновение заглянув в глаза подруги, и в этом взгляде было столько нерастраченной ласки, сколько не видело ни одно поле боя. — Пока я дышу, ты не будешь одна. — Она сделала резкий выпад, и меч рассёк очередное теневое щупальце. — Мы не сдадимся.

В этот момент символ на её руке вспыхнул с новой силой — не багровым, а чистым, золотым светом. Он ударил в колодец, и из его глубины раздался вопль — не человеческий, не звериный, а что-то древнее, забытое, разъярённое.

— Кому вы лжёте? Вы не остановите неизбежное! — проревел голос, и камни колодца задрожали. — Тьма уже в вас. Она течёт по вашим венам. Вы обе прокляты. Ваша близость — лишь отсрочка перед вечной тьмой, которая уже отравила вашу кровь.

Габриэль почувствовала, как её рука дрогнула. Она пошатнулась, а в голове вспыхнули образы: Зена, падающая в бездну; она сама, стоящая посреди руин, окружённая тенями; Лира, чья фигура растворяется в чёрном тумане.

Страх, острый как кинжал, кольнул сердце.

— Нет! Это неправда! — крикнула она, сжимая посох так, что костяшки пальцев побелели. — Наша тьма общая, и мы сами выберем, как с ней сражаться. Моя душа принадлежит ей, а не тебе!

— Ложь? — голос из глубины колодца отозвался издевательским смехом, от которого лесные тени вздрогнули. — Посмотрите на свои руки. На свои символы. Они светятся не от силы. Они горят от тьмы, которую вы носите внутри.

Зена стиснула зубы. Она знала: если поддаться сомнениям, всё будет кончено. Но в её сердце ещё жила ярость — та самая, что вела её через сотни битв.

— Если в нас живёт тьма, — Зена обернулась к Габриэль, на мгновение встретившись с ней взглядом, в котором читалась не только тревога, но и безграничная преданность, — то мы заставим её служить нам. Мы превратим этот огонь в наше оружие.

Символ на её руке вспыхнул, и свет разлился по поляне, выжигая тени. Тьма отступила, но не исчезла — она сжалась, свернулась кольцами, готовясь к новой атаке. Габриэль сделала шаг ближе, почти касаясь плеча Зены своим, черпая силы в этой близости.

— Тебе не нужно нести это бремя в одиночку, — тихо произнесла Габриэль, накрыв свободную ладонь Зены своей рукой. — Мы справимся. Если Лира успеет…

— Сейчас не время думать о “если”, — перебила Зена. — Сейчас время сражаться.

Она шагнула вперёд, к самому краю колодца. Вода в колодце была чёрной, как смола, и когда Зена наклонилась, чтобы заглянуть внутрь, поверхность зашевелилась, образуя лицо — искажённое, но узнаваемое.

— Это… я? — едва слышно выдохнула она, теряя опору под ногами.

— Зена, нет! Не верь его отражениям! — Габриэль рванулась вперёд, обхватив подругу за талию и с силой оттаскивая её от гибельного края.

Лицо в воде улыбнулось, но улыбка была чужой, жестокой. В тот же миг из колодца вырвался холодный пар, принявший форму костлявой руки. Пальцы потянулись к Зене, но она взмахнула мечом — и туман рассеялся с пронзительным визгом. На земле остался след — символ, выжженный в траве. Он пульсировал, словно сердце. Зена тяжело дышала, чувствуя на своей спине тепло рук Габриэль, которые не давали ей упасть в бездну — ни в прямую, ни в душевную.

— Они хотят, чтобы ты заглянула глубже. Чтобы ты увидела… себя, — тихо произнесла Габриэль, не отрывая взгляда от бурлящей водной глади, в которой отражалась не только тьма, но и их переплетённые тени.

— Себя? — голос Зены дрогнул, в нём перемешались нежность и затаённая боль.

— Или то, во что ты можешь превратиться, — Габриэль коснулась плеча воительницы, и это мимолётное движение отозвалось в сердце Зены громче любого сражения.

Королева воинов хранила молчание. Мрачная глубина колодца поглощала свет, но когда она обернулась к спутнице, в её глазах отражалась тьма колодца, но в глубине зрачков мелькнул алый отблеск.

— Ты вообразила, что любовь сделала тебя недосягаемой? — выплюнула двойник Зены, сочащаяся тьмой. — Ты думаешь, что победила. Но ты лишь часть плана. Ты — ключ, который откроет врата.

— Тогда пусть они останутся закрытыми, — Зена шагнула вперёд, заслоняя Габриэль собой.

Сталь меча рассекла душный воздух, и клинок вспыхнул ослепительно-белым пламенем, разрезая тень надвое. Колодец задрожал сильнее. Камни начали трескаться, выпуская клубы чёрного дыма. Из глубины донёсся звук — не крик, не стон, а что-то среднее, будто сама земля разрывалась на части.

— Беги! — крикнула Габриэль, хватая Зену за руку.

Однако Зена осталась неподвижна, словно вросшая в землю. Она обернулась к Габриэль, и в этом взгляде было безмолвное обещание.

— Нет. Я больше не буду бежать от своего прошлого или своего будущего. Мы покончим с этим здесь. Мы закроем это место. Навсегда.

Она подняла меч высоко над головой, и символ на её руке засиял так ярко, что даже тьма отступила. Габриэль поняла: это их шанс.

— До самого конца, — прошептала Габриэль, вскидывая посох.

Их силы слились — свет меча и свет посоха соединились в единый поток, ударив в колодец. Камни затрещали, трещины поползли по стенам, и колодец начал медленно закрываться, словно его затягивало невидимой рукой. Голос из глубины взвыл, но теперь его крик был полон бессильной ярости.

— Вы не сможете удержать меня! Я вернусь!

Зена притянула Габриэль ближе к себе, чувствуя её дыхание на своей щеке.

— Мы будем ждать, — бросила она в закрывающуюся пустоту.

Свет вспыхнул в последний раз, и колодец исчез. На его месте осталась лишь ровная площадка, покрытая мхом и лишайником, будто ничего и не было.

Зена медленно опустила меч, чувствуя, как по венам ещё течёт ледяной адреналин. Её пальцы отчётливо дрожали, и она поспешила сжать кулак, чтобы скрыть эту мимолётную слабость. Габриэль сделала глубокий, судорожный вдох. Её взгляд, устремлённый на подругу, был полон нежности и немого восторга.

— Мы его закрыли? — прошептала она, делая шаг ближе.

Зена обернулась, и жёсткие линии её лица смягчились. Она протянула руку и осторожно коснулась щеки Габриэль, стирая большим пальцем пятно пыли.

— На время. Но они вернутся. И мы будем готовы, — тихо ответила воительница, не сводя глаз с губ сказительницы. — Главное, что сейчас мы здесь.

Лес молчал. Но теперь это молчание было иным — не гнетущим, а выжидательным. Где-то вдали, за горизонтом, небо начало светлеть. Первые лучи рассвета пробивались сквозь тучи, окрашивая землю в розовые и золотые тона. Габриэль накрыла ладонь Зены своей рукой, прижимаясь к ней сильнее, и коротко поцеловала её в центр ладони.

— Нам нужно идти, — Габриэль нежно улыбнулась. — К Долине Теней.

— Ты права, — Зена переплела свои пальцы с пальцами Габриэль, чувствуя тепло, которое было дороже любой победы. — Пошли. Она ждёт нас.

Они повернулись спиной к месту, где когда-то был колодец, и шагнули в рассвет. Впереди лежала дорога — длинная, опасная, но теперь они знали: пока они вместе, тьма не победит.