Тень прошлого (СИ)

Часть 6. Тень сомнений

Зена замерла на вершине холма, впитывая последние лучи заходящего солнца. Ветер трепал её волосы, но воин не замечала прохлады. Её пальцы почти неосознанно скользнули к предплечью, где под плотной тканью доспеха пульсировал символ, отзываясь в такт её собственному сердцу.

Габриэль приблизилась максимально бесшумно, но Зена всегда чувствовала её присутствие — по теплу, по ритму дыхания, по той невидимой связи, что была прочнее любого металла. Заметив, как пальцы воительницы судорожно впились в предплечье, Габриэль осторожно накрыла её ладонь своей.

— Ты в порядке? — мягко спросила она, заглядывая в глаза подруге.

— Да, — ответила Зена и на мгновение прикрыла глаза, позволяя себе расслабиться под этим прикосновением. Однако её голос звучал отстранённо. — Просто… чувствую что-то. Скорее… зов. Как будто кто-то шепчет прямо в кровь.

— О чём они шепчут? — Габриэль сделала шаг ближе, так что их плечи соприкоснулись.

— Не знаю. Я не могу разобрать слов, Габриэль. Будто кто-то зовёт меня. Это как старая песня, которую ты забыла, но мелодия всё равно заставляет сердце сжиматься.

Габриэль нахмурилась. Она хотела сказать что-то ещё, но в этот момент ветер принёс запах ладана. Они обе обернулись — вдали, среди деревьев, мелькнул силуэт в чёрном плаще.

— Снова эти тени, — Габриэль крепче перехватила шест, но не отпустила руку Зены. — Они не оставляют нас ни на минуту. Они следят за нами. Опять.

— Они охотятся не на нас, а за ней, — рука Зены под пальцами Габриэль заметно накалилась. — Им нужна она.

— Кто “она”? Лира? — Габриэль внимательно всмотрелась в лицо спутницы, пытаясь уловить малейшую перемену в её лице. — Ты чувствуешь её?

— Я чувствую… связь. Нас связывает невидимая нить, Габриэль, — Зена обернулась и нежно коснулась щеки сказительницы. — Но сейчас эта нить натянута до предела, и я боюсь, что она может оборваться.

Габриэль прижалась лицом к её ладони, ища опору в этом жесте:

— Ты думаешь, она в опасности?

— Не только она. Все мы, — голос Зены дрогнул от скрытой тревоги. Она посмотрела на Габриэль с такой нежностью и страхом потери, которые не могла скрыть ни одна маска сурового воина. — Символ… он не просто горит. Он растёт. И с каждым днём я всё отчётливее слышу голоса. Они требуют её, Габриэль. И я боюсь, что не смогу защитить тебя от того, что грядёт.

— Какие голоса? — Габриэль сократила расстояние между ними, вглядываясь в лицо подруги с нескрываемой тревогой.

— Не могу разобрать. Они говорят на языке, которого я не знаю. Но иногда… иногда мне кажется, что я узнаю интонации. Как будто это кто-то из прошлого. — Зена нахмурилась, пытаясь сосредоточиться.

Габриэль нежно накрыла ладонью её пальцы, чувствуя, как напряжены мышцы воительницы:

— Может, это твой умерший любовник? Тот, кого ты видела в храме?

— Возможно. — Зена перевела взгляд на своё предплечье, где сквозь плотную кожу наруча начал пробиваться пульсирующий слабый алый отблеск. — Но он не один. Их много. И они хотят чего-то.

— Чего именно? — прошептала сказительница, не отпуская её руки.

Королева воинов замерла, впитывая тишину, которая на самом деле была полна криков. Зена помолчала, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя.

— Они хотят, чтобы я пошла туда. В долину Теней.

— Мы и так туда идём, — Габриэль переплела свои пальцы с пальцами Зены. — Как всегда. Твой путь — это мой путь. Ты это знаешь.

— Это может быть ловушкой, — предупредила Зена. — Там я могу потерять себя, — Зена сделала шаг навстречу, сокращая пространство до минимума. — Если тьма внутри меня откликнется на их призыв… Если я поддамся…

— Поддашься чему? Этого не случится, — Габриэль мягко перебила её, коснувшись свободной рукой щеки Зены. — В тебе больше света, чем ты готова признать. Ты — Зена. Ты не поддаёшься ничему, кроме собственного решения. А ты принимаешь решения, исходя из любви, а не из страха или злобы.

Зена почувствовала, как лёд в груди начинает таять от этого прикосновения, и в её глазах мелькнула редкая нежность.

Она слабо улыбнулась:

— Ты всегда знаешь, что сказать. Как у тебя получается всегда подбирать именно те слова, в которых я нуждаюсь?

— Потому что я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Потому что я вижу твою душу, Зена. Я вижу за маской воина ту женщину, которую люблю больше жизни. И я вижу, когда эта женщина напугана, — Габриэль чуть приподнялась на цыпочках, не сводя глаз с губ Зены.

Зена хотела было возразить, по привычке выстроив стену, но не смогла. Она лишь выдохнула, когда Габриэль осторожно, почти невесомо коснулась её губ своими. Это был поцелуй, полный обещания верности и тихой силы, заставивший мир вокруг замолчать.

— Страх — это нормально, — прошептала Габриэль, отстранившись на миллиметр, но продолжая согревать лицо Зены своим дыханием. — Особенно когда вокруг творится такое. Но знаешь, что важнее? Мы вместе. И пока мы рядом, у нас есть шанс. Вместе мы выберемся из любой долины.

Ветер снова усилился, принося с собой запах ладана. Силуэт в чёрном плаще мелькнул за деревьями и исчез.

— Они ждут, — выдохнула Зена, ответив на поцелуй коротким, но страстным касанием губ, прежде чем взяться за рукоять меча. — Час настал.

— Пусть ждут, — бодро ответила Габриэль. — Мы не торопимся. И мы не одни. Помнишь Лиру? Она тоже идёт своим путём. А значит, где-то там есть ответы.

Зена отвела взгляд, в её глазах отразилась глубокая тревога:

— А если ответы нам не понравятся? — с горечью спросила она.

Габриэль ласково коснулась её щеки, заставляя Зену посмотреть на неё, и переплела их пальцы.

— Тогда мы придумаем свои. Я не отпущу твою руку. Обещаю.

Воительница крепко сжала ладонь подруги, чувствуя, как внутри разливается забытое тепло.

— Спасибо тебе.

— За что? — Габриэль заглянула ей в самую душу.

— За то, что ты здесь. За то, что не позволяешь мне потеряться в этом хаосе. За то, что в этом безумном мире ты единственная, кто видит во мне не только прошлое, но и надежду.

Габриэль улыбнулась и лукаво прищурилась, пытаясь разогнать остатки меланхолии:

— Ну, должна же я заботиться о своём герое. Кто ещё будет так самоотверженно закрывать меня от стрел и монстров? Я, конечно, неплохо машу шестом, но когда дело доходит до полчищ врагов… мне нравится знать, что ты за моей спиной. Я, конечно, могу справиться с парой теней, но против целой армии…

Зена негромко рассмеялась, и этот звук был полон нежности:

— Против целой армии мы справимся вместе. Только так.

— Вот именно на это я и рассчитываю! — Габриэль подняла шест, но не спешила двигаться с места. — Так что, идём в долину Теней?

— Идём, — кивнула Зена. — Но сначала… — Она достала свиток, найденный в храме. Символы на нём зашевелились, складываясь в новую карту. — Нам нужно понять, где именно ждать подвоха и нужно знать каждый выступ в этом проклятом месте, чтобы я могла защитить тебя.

— Отлично! Обожаю, когда у тебя есть план, — Габриэль прижалась плечом к плечу Зены, рассматривая карту и потирая руки. — Значит, план прост: находим ловушки, разрушаем козни богов и снова спасаем человечество. Наш типичный вторник. Как обычно.

Зена убрала свиток, задержав взгляд на губах Габриэль, и коротко улыбнулась:

— Наш типичный вторник. Как обычно.

В этом взгляде было сказано гораздо больше, чем в любых словах — признание, преданность и любовь, которая была сильнее любого проклятия.

Они обменялись взглядами, полными решимости, и шагнули в сгущающиеся сумерки рука об руку, навстречу судьбе, готовые встретить любую опасность долины Теней, пока они остаются единым целым.

Ночь выдалась неспокойной. Воздух казался тяжёлым, пропитанным призрачным холодом. Габриэль проснулась от едва уловимого шороха — будто кто-то царапал ткань палатки изнутри. Она приоткрыла глаза и повернула голову, ища взглядом Зену, но увидела в углу пульсирующую тьму и замерла: в углу, едва различимая в лунном свете, стояла тень. Не просто тень от предметов — она жила, медленно меняя форму. Габриэль осторожно приподнялась. Тень повторила её движение — но с задержкой в три секунды, словно отставая от реальности. Когда Габриэль встала и сделала шаг назад, тень шагнула вперёд, её очертания стали чётче. В них проступили знакомые черты — лицо её подруги детства, давно ушедшей в царство Аида.

— Помнишь, как мы прятались в амбаре? — прошептала тень голосом, который Габриэль узнавала безошибочно.

У Габриэль перехватило дыхание. Это были слова, известные лишь им двоим.

— Ты не она, — с трудом произнесла Габриэль, сжимая в руке дневник. — Ты — обман.

В этот момент полог палатки отлетел в сторону, и внутрь стремительно ворвалась Зена. Она мгновенно оценила обстановку, но вместо того чтобы обнажить меч, шагнула к Габриэль, заслоняя её собой.

— Ты — всего лишь морок, порождение тьмы, — голос Королевы воинов прозвучал как удар стали о сталь.

Она крепко сжала руку Габриэль, и этот контакт, тёплый и живой, вернул блондинке самообладание. Тень рассмеялась — звук был похож на треск сухого дерева. Она подняла руку, и в воздухе появился символ — перевёрнутая звезда. Линии пульсировали, источая могильный холод, от которого кожа покрылась мурашками.

— Ты лжёшь себе, Габриэль и боишься признать правду, — прошипела тень. — Ты бросила её умирать, как бросишь умирать и эту воительницу. Твоя преданность — лишь маска для трусости.

— Замолчи, — Зена обернулась к Габриэль, игнорируя призрака. Она обхватила лицо подруги ладонями, заставляя смотреть только на себя. — Не слушай её. Габриэль, посмотри на меня.

Зена прильнула к губам Габриэль в глубоком, отчаянном поцелуе, вкладывая в него всю свою силу и защиту. Это было утверждение жизни против смерти, правды против лжи. Габриэль ответила на поцелуй, чувствуя, как страх отступает под натиском этой страсти. Когда они отстранились друг от друга, тяжело дыша, Габриэль уверенно схватила свой дневник.

— Я знаю, кто я, и я знаю, кого я люблю, — твёрдо произнесла она, раскрывая записи. — Твои слова больше не имеют власти.

Страницы зашелестели, и на одной из них вспыхнул свет, отбросивший тень в дальний угол. В этот момент палатка затрещала. Ткань разорвалась, и внутрь ворвался ледяной ветер, принося с собой запах моря — резкий, солёный, хотя до побережья были сотни миль. Зена мгновенно обернулась. Её меч уже был в руке, а символ на предплечье светился тусклым красным светом.

— Что случилось? — спросила она, оглядываясь. — Где тень?

Габриэль судорожно прижала дневник к груди, её пальцы побелели от напряжения.

— Тень, — голос сказительницы сорвался. — Она говорила… вещи, которые никто не должен знать.

Зена нахмурилась. Её взгляд упал на землю — там, где стояла тень, остался след: перевёрнутая звезда, выжженная в почве. Королева воинов подошла ближе и мягко положила свободную ладонь на плечо подруги, чувствуя, как ту бьёт крупная дрожь.

— Они ищут лазейки в наших душах, — Зена заглянула Габриэль в глаза, и в её взоре больше не было холода битвы, только болезненная нежность. — Пытаются использовать нашу близость и наши тайны против нас.

Габриэль сглотнула, не в силах отвести взор от почерневшего символа.

— Значит, для них нет ничего святого… Они видят всё, что нас связывает, и бьют прямо в сердце. Наши слабости…

Зена медленно опустилась на корточки, проводя пальцем по краю перевёрнутой звезды. Линии были горячими, словно только что остывшее железо.

— У них нет своей силы, Габриэль, поэтому они крадут нашу, — тихо произнесла она, не оборачиваясь. — Они не просто знают. Они помнят. Всё, что мы когда-либо чувствовали, о чём сожалели, чего боялись… это их оружие.

Габриэль с силой захлопнула дневник, но её руки продолжали дрожать. Она сделала шаг к Зене, ища защиты в её присутствии.

— Она говорила… про амбар. Про то, что я оставила подругу умирать. Но это неправда! Я пыталась её спасти! — Габриэль в отчаянии коснулась руки Зены. — Я сделала всё, что могла, ты же знаешь это! Почему это всё ещё причиняет такую боль?

Зена подняла глаза, и на этот раз в её суровом взгляде промелькнула нескрываемая нежность. Она подошла ближе, сокращая расстояние между ними до минимума.

— И ты знаешь, что это правда, — её голос стал тише, глубже. — А они — нет. Они лишь пытаются заставить тебя поверить в ложь.

— Но как? — Габриэль сжала кулаки и судорожно вздохнула, чувствуя, как дрожат пальцы. — Как они могут знать такие вещи? Только мы вдвоём… знали об этом.

— Потому что они копаются в наших воспоминаниях. Они ищут трещины в самых тёмных уголках души, — Зена мягко коснулась ладонью щеки подруги, большим пальцем очерчивая линию её губ. — Проникают туда, где хранится старая боль, и пытаются использовать её против нас.

Ветер снова взвыл, и палатка затрещала. Ткань зашевелилась, словно пытаясь вырваться из креплений.

— Они не оставят нас в покое, — прошептала Габриэль, неосознанно прижимаясь к руке Зены. — Эта тьма будет преследовать нас на каждом привале. Будут возвращаться снова и снова.

— Будут, — Зена едва заметно улыбнулась, и эта улыбка предназначалась только одной женщине в мире. — Но и мы не сдадимся. Пусть пытаются. Мы прошли через подземный мир и гнев богов. Мы не сдадимся и сейчас. — Она не просто протянула руку, она раскрыла ладонь в приглашающем жесте: — Дай мне дневник.

— Зачем? — насторожилась Габриэль. — Ты хочешь что-то изменить в нём? — Габриэль заглянула ей в глаза, пытаясь разглядеть замысел.

— Потому что это не просто книга. Ты сама говорила — он хранит твои истории. А истории… они сильнее тьмы.

Габриэль колебалась, но затем медленно отдала дневник. Зена открыла его, провела ладонью по страницам. Символ на её предплечье вспыхнул ярче, и страницы засветились мягким светом. Воздух в палатке потеплел, наполняясь ароматом озона и костра.

— Что ты делаешь? — спросила Габриэль.

— То, что умею лучше всего, — ответила Зена с лёгкой улыбкой. — Защищаю то, что мне дорого. — Зена вернула ей дневник, задержав свои пальцы на руках Габриэль чуть дольше, чем требовалось: — Теперь он защищён. Не идеально, но… достаточно, чтобы они не могли так просто проникнуть внутрь.

Габриэль приняла книгу, чувствуя, как от страниц исходит исходящее от Зены тепло. Страх, терзавший её последние часы, наконец отступил.

— Ты всегда защищаешь меня, — прошептала Габриэль, делая шаг вперёд и прислоняясь лбом к плечу воительницы. — Спасибо, — тихо договорила она.

— Не благодари, — ответила Зена, крепко обнимая её и целуя в макушку. — Мы обе знаем: это только начало. К тому же ты — это всё, что имеет значение.

— Но мы справимся, — с мягкой решимостью произнесла Габриэль, накрывая ладонь Зены своей. — Потому что теперь я точно знаю: ты рядом. И ты видишь правду, даже когда я сомневаюсь.

— А ты видишь свет, даже когда я теряюсь во тьме, — ответила Зена.

Они замолчали, прислушиваясь к шуму ветра. Где-то вдали, за пределами палатки, раздался тихий смех — тот самый, что звучал из уст тени. Но теперь он казался слабее, отдалённее.

— Знаешь, — Габриэль пристально посмотрела Зене в глаза, и в этом взгляде не осталось страха, — если они думают, что могут сломить нас, играя с нашими воспоминаниями… они сильно ошибаются.

— Конечно, ошибаются, — Зена подалась вперёд, сокращая расстояние между ними. — Потому что мы — не наши страхи. Мы — наши решения. И наше будущее.

Губы Габриэль тронула нежная улыбка:

— Тогда давай сделаем так, чтобы это будущее было таким, каким мы хотим его видеть.

— Давай, — прошептала Зена, касаясь пальцами щеки подруги и кивнув. — А пока… попробуй уснуть. Я буду на страже.

— Ты всегда на страже, — Габриэль потянула Зену за руку, не давая ей отстраниться. — Иногда мне кажется, ты вообще не спишь. Хватит быть просто стражем. Побудь со мной.

Зена помедлила, чувствуя, как привычная броня — и стальная, и внутренняя — даёт трещину. Она отложила меч и опустилась на меховую подстилку рядом с Габриэль. В тесном пространстве палатки внезапно стало жарко. Воздух между ними, казалось, вибрировал от невысказанных слов и многолетнего напряжения, которое наконец нашло выход. Габриэль придвинулась ближе, вдыхая знакомый аромат кожи, дорожной пыли и чего-то неуловимо родного. Её пальцы коснулись застёжек на доспехах Зены, действуя уверенно и трепетно. Воительница не остановила её; напротив, она ответила на этот жест, помогая Габриэль освободиться от лишних одежд. Когда их кожа соприкоснулась, по телу каждой пробежала дрожь, не имеющая ничего общего с ночной прохладой. Это было долгожданное узнавание, слияние двух душ, переросшее в физическую потребность. Поцелуи Зены были сначала осторожными, почти вопросительными, но под напором ответной страсти Габриэль они стали глубокими и властными. Каждое прикосновение, каждое движение было признанием, которое они так долго скрывали за маской дружбы. В полумраке палатки их тела сплелись в едином ритме, заглушая все тревоги внешнего мира. Это была не просто страсть — это было исцеление, окончательная победа любви над всеми тенями и призраками прошлого.

Позже, когда дыхание выровнялось, Зена осталась лежать, прижимая Габриэль к себе. Знак на её предплечье продолжал ровно светиться, но теперь этот свет казался лишь бледным отражением того тепла, что разливалось у неё в груди.

— Иногда и не сплю, — призналась Зена, глядя в темноту. — Но это не важно. Пока ты здесь, я не позволю им забрать тебя, — прошептала Зена в золотистые волосы спящей Габриэль. — Никогда.

В тишине палатки слышалось лишь ровное дыхание Габриэль. Зена лежала, не шевелясь, меч лежал возле неё, а символ на предплечье продолжал светиться — тихий, но неукротимый свет в ночи.

На следующий день они достигли небольшой тихой деревни. Люди встречали их настороженно, но без страха, провожая их долгими взглядами, в которых читалась тревога. Устроившись в полумраке местной таверны, Зена заказала воду, но, едва сделав глоток из кружки, отдёрнула руку и резко поставила её обратно, поморщившись.

— Что случилось? — спросила Габриэль и мягко накрыла ладонь воительницы своей рукой, заметив её внезапное напряжение.

— Вкус, — Зена посмотрела на прозрачную жидкость с отвращением. — Он… металлический. Как кровь.

Габриэль осторожно пригубила воду из своей кружки — обычная родниковая вода. Она переглянулась с хозяйкой таверны, та лишь пожала плечами. Бард нежно коснулась щеки Зены, стараясь успокоить её.

— Для меня она кажется обычной, — прошептала Габриэль, пристально изучая старую посуду. — Может, просто привкус от кружки? Возможно, дело в сплаве, из которого отлита чаша? Она выглядит древней и кое-где потемнела. — Габриэль осторожно поставила сосуд на стол, внимательно разглядывая металл. — Выглядит обычно… но мало ли.

Королева воинов отрицательно покачала головой, переплетая свои пальцы с пальцами Габриэль:

— Нет. Это не кружка. Я чувствую… что-то чужое в воде. Как будто она пропитана… не знаю, тьмой. В самой воде растворено нечто зловонное, невидимое глазу. Словно дыхание тени коснулось самого источника.

Хозяйка таверны, поджав губы, облокотилась о стойку:

— Вы, девушки, не первые, кто такое говорит. Уже неделю — то у одного вкус странный, то у другого. А вода-то из нашего родника, всегда чистая была.

— Когда это началось? — резко спросила Зена, не отрывая взгляда от кружки.

Она выпрямилась, её голубые глаза сверкнули сталью, хотя она не выпускала руку спутницы.

— Да как тот туман опустился, — вздохнула хозяйка. — Помню, три ночи назад? Весь склон в серый саван укутало. А наутро — вот, начались беды. То скот заболеет, то вода вкус поменяет…

Габриэль и Зена обменялись тревожными взглядами. Та угроза, о которой они подозревали, обретала форму. Обе подумали об одном: знак тьмы.

Габриэль подалась вперёд, запечатлела быстрый, полный поддержки поцелуй на губах Зены и обратилась к хозяйке:

— А где этот родник? — спросила Габриэль как можно спокойнее.

— За околицей, мимо пастбища к востоку. Там часовенка старая стоит, а за ней — ключ. Но я бы не советовала ходить туда сейчас.

— Почему? — насторожилась Зена и нахмурилась, а её рука непроизвольно легла на шакрам.

— Люди видели… тени. — Хозяйка понизила голос. — Не такие, как обычно. Они у воды крутятся, будто ждут кого-то.

— Ждут добычу или охраняют границы? — пробормотала Зена, поднимаясь из-за стола.

Габриэль тут же поднялась следом, коснувшись ладони подруги, чтобы успокоить её.

— Ох, девоньки, — покачала головой хозяйка, — вы бы уехали отсюда. Пока не поздно. В горах неспокойно, а в долине… говорят, оттуда вообще никто не возвращается.

— Мы не ищем лёгких путей, — усмехнулась Габриэль, но улыбка вышла натянутой. — Трудности нас никогда не пугали, — её пальцы чуть сильнее сжали руку Зены.

— Это я вижу, — вздохнула женщина. — Только помните: не всякая тайна стоит того, чтобы её раскрывать.

Зена шагнула к выходу, но остановилась, пристально глядя на женщину:

— Спасибо за предупреждение. Но мы всё же посмотрим на этот родник.

— Как знаете, — хозяйка перекрестила их вслед. — Храни вас боги.

Выйдя на свежий воздух, Габриэль прижалась плечом к плечу Зены.

— Ты действительно думаешь, что это связано с символом на твоей руке? — шёпотом спросила она.

— Не думаю — знаю, — Зена остановилась и посмотрела на свою руку. — Он реагирует. Чувствует. Это их работа — отравлять источники, размывать границы между мирами.

— Но почему именно здесь? — Габриэль оглянулась на деревню. — Это же просто маленькая таверна, несколько домов… Здесь ведь только мирные люди.

— Потому что маленькие места — самые уязвимые, — пояснила Зена. — Здесь меньше защиты, меньше веры в то, что зло может прийти. А значит — легче проникнуть. Зло любит тишину, — Зена повернулась к ней, мягко поправив выбившийся локон волос Габриэль. — В таких местах проще всего спрятаться, здесь страх пускает корни быстрее, чем в шумных городах.

Ветер донёс слабый запах ладана. Габриэль невольно вздрогнула и придвинулась ближе к Зене.

— Опять этот аромат… как в храме.

— Они дышат нам в спину, — Зена обняла Габриэль за талию, увлекая за собой в тени деревьев. — Но пока не атакуют. Ждут, когда мы сделаем шаг, ослабим бдительность, но они не знают, ради чего мы сражаемся.

— Тогда сделаем это, — решительно сказала Габриэль, на мгновение коснувшись пальцами ладони воительницы. — Покажем, что мы не боимся.

Зена перехватила её руку, на секунду крепко сжав в своей, и в её ледяных глазах промелькнула редкая теплота.

— Страх нам не враг, — тихо ответила она. — Он помогает оставаться начеку. Главное — не давать ему управлять собой.

Они двинулись к восточному краю деревни. Солнце клонилось к закату, и тени становились длиннее, будто пытались дотянуться до путниц. Вдалеке, за полями, окружённая густым кустарником, виднелась старая заброшенная часовня. За ней, как сказала хозяйка, бил родник — источник жизни этой деревни. И, возможно, источник новой угрозы.

— Надо проверить родник, — твёрдо сказала Зена, глядя в сторону часовни. — Если вода действительно отравлена… это только начало.

Габриэль невольно придвинулась ближе к подруге, чувствуя исходящую от неё уверенность и жар.

— А если там ждут? — Габриэль нервно перекинула прядь светлых волос за спину. — Тени у воды, как говорила хозяйка…

Воительница остановилась и мягко положила руку на плечо Габриэль, заставляя ту посмотреть себе в глаза.

— Тогда мы будем готовы, — твёрдо сказала она. — Но нельзя оставлять деревню без источника чистой воды. Представь, что будет, если отравление распространится. К тому же я не позволю ничему коснуться тебя.

Габриэль грустно улыбнулась, накрыв ладонь Зены своей рукой.

— Знаю. Просто… мне не нравится это ощущение. Как будто мы идём прямо в расставленную ловушку.

— Возможно, так и есть, — согласилась Зена, едва заметно улыбнувшись уголком губ. — Но у нас есть преимущество: мы знаем, что ловушка возможна. А те, кто её поставил, вряд ли ожидают, что мы придём туда.

Они двинулись по узкой заросшей тропе, ведущей к восточному краю деревни. Солнце уже клонилось к закату, и длинные, зыбкие тени ложились на землю, словно пытаясь ухватить путниц за ноги.

— Постой, слушай, — Габриэль вдруг остановилась и мягко коснулась локтя Зены, заставляя ту замедлить шаг. — А что, если это не просто отравление? Что, если…

Зена остановилась и внимательно посмотрела на спутницу, не убирая руки от её ладони.

— Если что? У тебя есть догадка?

— Что, если это часть большего плана? — Габриэль понизила голос и сделала шаг ближе, так что их плечи соприкоснулись. — Помнишь, что говорила Лира? О ключах, о вратах… Это не даёт мне покоя. Может, они специально создают очаги тьмы, чтобы ослабить защиту миров?

Зена задумалась. Символ на её предплечье едва заметно пульсировал. Она на мгновение прикрыла глаза, ощущая присутствие Габриэль рядом как единственную опору.

— Вполне возможно. Но пока у нас нет полной картины. Мы можем только реагировать. Твоё чутье редко подводит, — тихо ответила воительница. — Мы идём вслепую, но я не позволю этой тьме коснуться тебя.

— Реагировать и выживать, — усмехнулась Габриэль. — Наш девиз. Мы пройдём через это вместе, как и всегда, — Габриэль ободряюще сжала её руку.

Зена улыбнулась в ответ:

— Именно.

Через полчаса они достигли старой часовни. Здание выглядело ветхим, но крепким — каменные стены, покрывшиеся мхом, и деревянная дверь, слегка покосившаяся на петлях. За часовней, в небольшой ложбинке, бил родник.

Однако привычного журчания чистой воды не было слышно. Вода стекала по камням, образуя маленький бассейн, а затем уходила в ручей, питавший деревню. Но что-то было не так. Воздух вокруг родника казался гуще, словно пропитанный невидимой пеленой. И вода… она не искрилась, как должна была бы. Вместо этого на поверхности плавала едва заметная радужная плёнка, которая переливалась мёртвенным светом.

— Вот оно, — прошептала Зена, подходя ближе, к самому краю и чувствуя, как холод исходит от воды. — Чувствуешь?

— Да. Какой мерзкий привкус у самого воздуха, — Габриэль поморщилась, невольно прижимаясь к Зене. — Запах… как будто металл и что-то ещё. Гниль? Пахнет палью и старой кровью.

— Это дыхание Тьмы, — поправила Зена. — Она проникает в воду, меняет её суть. — Она опустилась на одно колено, внимательно изучая край бассейна. — Она не просто отравляет воду, она высасывает жизнь из самой земли. — Она наклонилась и хотела коснуться воды, чтобы рассмотреть родник внимательнее, но внезапно замерла, заметив странное движение в глубине мутного потока: — Габриэль, смотри.

На поверхности воды, в самом центре бассейна, медленно формировался узор — перевёрнутая звезда, точно такая же, как на коже Габриэль. Бард невольно коснулась символа на своей руке, чувствуя, как по телу пробежал неприятный холод. Линии на воде были полупрозрачными, но отчётливыми.

Они пульсировали, словно живое сердце.

— Зена, посмотри… Это… — прошептала Габриэль, побледнев, и в её голосе проскользнула дрожь. — Это же мой знак.

Зена сделала шаг вперёд, заслоняя подругу своим телом. Её рука легла на плечо Габриэль, крепко сжав его в жесте поддержки и защиты.

— Это не твой символ, Габриэль, — сурово ответила воительница. — Их. Они присвоили его. Они используют его, чтобы…

Договорить она не успела. Вода в роднике вдруг вспенилась, и из глубины поднялся столб тумана. В нём проступили очертания — десятки теней, кружащихся вокруг родника, и температура вокруг мгновенно упала. Они не имели чётких форм, но каждая излучала холод и злобу.

— Ну вот, похоже, радушного приёма не будет, — вздохнула Габриэль и крепче перехватила боевой шест, вставая спина к спине с Зеной. — Я так и знала, что нас ждут, хотя надеялась на спокойный вечер только для нас двоих.

— Мы устроим его позже, — Зена обнажила меч, и её глаза сверкнули решимостью. — А пока — держись за меня и готовься.

Лезвие засветилось тусклым красным светом — отблеском символа на её руке. Первая тень рванулась вперёд. Габриэль взмахнула посохом — из его наконечника вырвался луч света, рассекающий тьму. Тень зашипела и отступила, но за ней последовали другие.

— Их слишком много! — крикнула Габриэль, отбиваясь. — Они лезут отовсюду! — выдохнула сказительница, едва успевая блокировать очередной выпад ледяного холода.

— Смотри на меня, Габриэль! — Зена с яростью отбила невидимый клинок и на мгновение обернулась, поймав взгляд подруги. — Не давай им затащить тебя в темноту. Твоя любовь — их проклятие. Пока мы вместе, им нас не сломить! Не сдавайся! — Зена парировала очередной удар невидимого клинка, исходящего от одной из теней. — Они питаются страхом. Пока мы боремся — они слабы.

В этот момент, в подтверждение её слов символ на предплечье воительницы вспыхнул ярче. Вода в роднике забурлила, и из неё вырвался столб света, ударивший в небо. Тени завизжали, рассыпаясь на части.

— Что происходит?! — Габриэль зажмурилась, чувствуя, как воздух вокруг задрожал от невероятной энергии. — Что это?! — Габриэль прикрыла глаза от яркого света.

— Наша сила, — ответила Зена, чувствуя, как энергия течёт по её венам. — Она была здесь всё это время. В роднике. В земле. В нас.

Свет медленно угасал, оставляя после себя чистый, прозрачный родник. Вода больше не имела радужной плёнки — она сверкала, как прежде. Габриэль сделала шаг ближе, не отрывая взгляда от прозрачной воды.

— Мы справились? — её голос слегка дрожал от пережитого напряжения. — Получилось? — неуверенно спросила Габриэль, оглядываясь.

Зена притянула её к себе, обнимая за плечи.

— Сейчас — да. На время, но они вернутся. Это лишь начало, первая попытка пробиться в наш мир.

Габриэль развернулась в её руках и решительно посмотрела вверх.

— Значит, нам нужно быть сильнее, — решительно сказала она. — Мы отыщем способ закрыть эти врата навсегда, чего бы нам это ни стоило.

Зена вглядывалась в лицо спутницы, восхищаясь неугасимым пламенем в её глазах. Это была уже не та юная сказительница, которую она когда-то встретила; перед ней стояла женщина, ставшая её душой и опорой. Королева воинов склонилась и накрыла губы Габриэль долгим, глубоким поцелуем, в котором смешались облегчение, страсть и негласное обещание.

— Вместе, — прошептала Зена, отстранившись лишь на мгновение.

— Навсегда вместе, — выдохнула Габриэль, снова прижимаясь к ней.

Они стояли у родника, наблюдая, как последние отблески света растворяются в вечернем небе и чувствуя тепло друг друга. Где-то вдали, за горами, мерцали звёзды — но среди них, если присмотреться, можно было заметить одну, чёрную, как бездна. Тьма не исчезла — она затаилась, выжидая своего часа.

Ночью Зена проснулась от кошмара. Она резко села, хватая ртом холодный воздух, а сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Ей казалось, что символ на руке растёт — проникает в вены, тянется к сердцу. В полумраке её ладонь озарилась мёртвенным, пульсирующим светом. Она вскочила, задыхаясь.

— Зена?.. — голос Габриэль, хриплый от сна, прозвучал совсем рядом.

Она приподнялась на локте, сонно моргая и глядя на силуэт воительницы с тревогой.

— Ничего. Просто плохой сон. Спи, — Зена судорожно опустила руку, пытаясь скрыть свечение, но голос её дрогнул.

Габриэль не легла обратно. Она заметила: на полу, рядом с кроватью, остались тёмные следы, похожие на капли чернил. Они медленно растекались, складываясь в знакомый символ — перевёрнутую звезду.

Когда Габриэль попыталась стереть их, следы впитывались в дерево, оставляя выжженные контуры.

— Ты больше не можешь нести это в одиночку, — Габриэль мягко взяла Зену за здоровую руку, заставляя ту посмотреть на неё. — Я чувствую твой страх. Ты должна рассказать мне. Что происходит?

Зена замерла. Она молчала. В глубине её зрачков на мгновение промелькнула первобытная ярость, тут же сменившаяся беззащитностью, которую она позволяла видеть только одному человеку в мире.

— Я не знаю, — выдохнула Зена, и её пальцы крепко переплелись с пальцами Габриэль. — Но чувствую… что-то меняется. Оно внутри. Во мне. Что-то чужое переписывает мою суть.

Габриэль придвинулась ближе, прижавшись плечом к её плечу, пытаясь своим теплом разогнать ледяной ужас подруги.

— Ты помнишь, как мы встретились? В тот день, когда ты вырвала мою деревню из лап Дрейко, я увидела в тебе то, что ты сама в себе отрицала, — тихо произнесла Габриэль. — Помнишь, я поклялась идти за тобой на край света?

— Помню. Ты была такой упрямой, — тень улыбки коснулась губ Зены. — Сказала, что не отстанешь, а я лишь потребовала тишины и отсутствия лишних вопросов.

— Но те времена прошли, Зена. Теперь твоё молчание — наш общий враг. Скажи мне, что ты слышишь? Что с тобой происходит?

Молчание. Зена до боли сжала кулак. Под кожей на предплечье вспыхнул ритмичный алый свет.

В её сознании бушевал шторм из сотен голосов, выкрикивающих имена тех, кого она любила и кого ненавидела:

“Лира… Арес… Габриэль…”

Каждое имя сопровождалось вспышкой боли в висках.

И вдруг среди этого хаоса прорезался её собственный голос — холодный, лишённый тепла и человечности, эхом отозвавшийся в самой душе:

“Твоё время на исходе. Ты уже не ты. Ты — дверь”.

— Зена, посмотри на меня, — Габриэль коснулась её щеки, заставляя воительницу встретиться с ней взглядом. В этом жесте было столько нежности и отчаянной преданности, что Зена невольно вздрогнула. — Ты не одна. Я здесь, с тобой. Каждое мгновение.

Зена медленно подняла глаза, полные невысказанной боли. В их глубине Габриэль видела отражение той тьмы, что пыталась поглотить её душу, но теперь там теплилось и нечто иное — искра любви, за которую Зена цеплялась как за последний якорь.

— Они говорят мне… — голос Зены сорвался до едва различимого шёпота. — Говорят, что я уже не я, что та женщина, которую ты любишь, исчезает. Что я — лишь дверь, через которую они пройдут в этот мир.

— Ты никогда не будешь для них дверью, — Габриэль переплела свои пальцы с её ладонью, крепко сжимая руку. — Скажи мне всё. Вместе мы найдём ответ. Мы разделим это бремя, как делили всё до этого.

— Я не могу объяснить, — Зена притянула Габриэль ближе, уткнувшись лбом в её плечо. — Но я чувствую, как этот символ пускает корни в моём сердце. Он меняет меня, Габриэль. Он хочет вытеснить всё человеческое.

Габриэль бросила гневный взгляд на очертания перевёрнутой звезды, выжженной на полу. Этот знак казался ей личным оскорблением их союзу.

— Это они делают? Те, кто стоит за всем этим?? — в голосе Габриэль зазвучала сталь.

— Думаю, да. — Зена с трудом сглотнула. — Они используют меня. Или готовят. Как сосуд. — Зена отстранилась и посмотрела спутнице прямо в глаза. — Хотят превратить меня в пустую оболочку, лишённую воли.

— Но ты не сосуд! — резко возразила Габриэль. — Ты — Зена. Королева воинов. Моя подруга. И ты сильнее, чем они думают. — Габриэль обхватила лицо Зены ладонями, заставляя ту замереть. — Ты — моя жизнь, Зена. Воительница, чей дух непокорнее любого бога. Ты сильнее их магии, потому что у тебя есть то, чего нет у них.

— Если бы я знала, как… — Зена опустила голову. — Я боюсь, Габриэль, — Зена впервые позволила этой слабости прозвучать открыто. — Боюсь, что однажды я открою глаза и не узнаю твоего лица. Что дверь откроется и закроется навсегда, оставив тебя одну.

В комнате повисла тяжёлая тишина. За окном мерцали звёзды, но их свет казался холодным, чужим.

— Помнишь, что ты обещала мне, когда мы только осознали, что значим друг для друга? — тихо спросила Габриэль, едва касаясь губами лба Зены. — Ты сказала, что ни одна сила в мире не заставит тебя оставить меня.

Зена выдохнула, прикрыв глаза, и на её губах появилась тень слабой, болезненно-сладкой улыбки:

— Помню. Просто я не думала, что самым опасным врагом, у которого мне придётся тебя отвоёвывать, окажусь я сама.

— Ты не просто сражаешься с тенью, — Габриэль мягко перехватила ладонь Зены, не давая ей сжать кулаки до белых костяшек. — Ты отвоёвываешь саму себя. И в этой битве я не оставлю тебя одну.

Она потянулась к походной сумке и достала свиток, аккуратно развернув его на коленях.

— Расскажи мне всё. Каждое видение, каждое пугающее шёпотом слово, каждый образ. Так мы сможем понять, что с тобой происходит. И найти способ остановить это. Мы напишем их здесь, на бумаге, чтобы они перестали быть твоей реальностью. Мы вырвем у них власть над тобой.

Зена горько усмехнулась, глядя, как дрожит пламя свечи в отражении глаз подруги.

— Чернила не станут щитом, Габриэль. Свиток не защитит меня от них, — покачала головой Зена. — Это зло не снаружи, оно течёт по моим венам, отравляя мысли.

— Пусть так, может, и не защитит, — Габриэль придвинулась ближе, касаясь своим плечом плеча воительницы, даря ей своё тепло. — Но он поможет нам разобраться. А когда мы понимаем — мы можем противостоять. А когда мы даём страху имя, он теряет силу. Мы разберём этот хаос по частям, пока он не станет понятным. А то, что понятно, можно победить.

Зена долго смотрела на чистый пергамент, затем перевела взгляд на Габриэль. В глубине её зрачков постепенно разгорался огонь — не страха, а решимости.

— Хорошо. Давай попробуем. Пиши, Габриэль.

Габриэль обмакнула перо в чернильницу, замерла в ожидании:

— Начни с самого начала. Что ты слышишь?

— Имена… — голос Зены стал тише, почти превратившись в хрип. — Они выжигают меня изнутри. Лира. Арес. Твоё имя звучит громче всех, и от этого больнее всего. И я вижу место… холодный камень, храм, утопающий в тенях. Алтарь и перевёрнутая звезда, сочащаяся тьмой.

— А что ты чувствуешь? Что в твоём сердце, кроме этого шёпота? — Габриэль быстро фиксировала каждое слово, не отрывая взгляда от лица любимой.

— Жажду, боль, — призналась Зена, и её пальцы невольно сплелись с пальцами Габриэль. — Но и… притяжение. Как будто меня зовут туда. В храм. К алтарю.

Рука Габриэль дрогнула, и на пергамент упала крошечная клякса. Она подняла голову, и в её глазах Зена увидела непоколебимую преданность.

— Значит, они хотят, чтобы ты пришла. Они заманивают тебя в клетку, играя на твоей вине. Это ловушка.

— Я понимаю это, — прошептала воительница, нежно поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Габриэль. — Но если я откажусь идти на их зов… цена может быть слишком высока. Я не переживу, если они доберутся до тебя или Лиры.

— Мы найдём другой путь, — твёрдо сказала Габриэль, решительно скрутила свиток и прижалась лбом к лбу Зены. — Не через их ловушку. Мы не будем играть по их правилам, а придумаем свой план. Мы проложим свою тропу, как делали это сотни раз.

— Как всегда, напролом через богов и демонов? — Зена слабо улыбнулась, и этот знакомый дерзкий блеск в её глазах был для Габриэль дороже всех сокровищ мира. — Типичный план Габриэль.

— Единственный план, который у нас есть, — ответила та, коротко и трепетно коснувшись губами её виска. — Мы — команда. И пока мы вместе, они не победят.

Их взгляды встретились — долгие, пронзительные и полные невысказанного понимания.

Наконец Зена нарушила тишину, протягивая руку к подруге:

— На сегодня хватит дел. Иди ко мне.

Габриэль послушно оставила свои записи и, отложив перо, придвинулась вплотную к воительнице. В тишине слышалось лишь их дыхание, пока они ласково касались друг друга, изучая кончиками пальцев знакомые линии рук.

Это молчаливое общение переросло в глубокий, томительный поцелуй, на который Габриэль ответила со всей нежностью. Рука Зены уверенно легла на бедро девушки, сминая ткань юбки и поднимаясь выше, пока Габриэль не вскрикнула от внезапного и желанного прикосновения. Движения воительницы были ритмичными и уверенными, заставляя спутницу изгибаться в её руках, ища близости. Зена осыпала поцелуями шею и плечи подруги, пока её пальцы ловко расправлялись с завязками зелёного топа.

Когда одежда была отброшена, Зена переключила внимание на открывшуюся грудь Габриэль, вызывая у той прерывистый вздох.

— Зена… — прошептала девушка, растворяясь в ласке.

Ответом послужил лишь тихий, довольный рокот, сорвавшийся с губ воительницы. Габриэль крепко обхватила Зену, исследуя ладонями сильное, гибкое тело своей королевы. Окружающий мир перестал существовать — даже пляшущие на стенах тени казались лишь случайными зрителями их страсти, до которых им не было дела. Тени наблюдали за ними, но женщины не обращали на них никакого внимания. Если хотят, пусть смотрят. Лишь спустя время, когда буря утихла, подруги замерли в объятиях друг друга, согретые общим теплом и негой. Сон не шёл обеим. За окном медленно светлело небо, размывая густые ночные тени, затаившиеся в углах комнаты.

Тишина была хрупкой, прерываемой лишь мерным дыханием друг друга.

Зена лежала, перебирая светлые локоны Габриэль, и тепло её тела казалось единственным якорем в этом неверном мире.

— Поклянись мне, — голос Зены прозвучал приглушённо, почти надтреснуто. Она коснулась щеки Габриэль, заставляя ту встретиться с ней взглядом. — Если тьма возьмёт верх и я потеряю себя… если я стану той, кем была раньше, ты должна меня остановить. Любой ценой.

Габриэль не отстранилась. Напротив, она подалась вперёд, сокращая последние сантиметры между ними, и накрыла ладонь воительницы своей.

— Никогда, — твёрдо произнесла она, и в её глазах вспыхнула решимость. — Я не стану сражаться с тобой, Зена. Я буду сражаться за тебя. Я вытащу тебя из любой бездны, потому что твоя душа принадлежит свету, что бы ты сама о себе ни думала.

Зена открыла рот, чтобы напомнить о прошлых грехах, но Габриэль мягко пресекла спор, прижавшись своими губами к её губам. Это был поцелуй, полный отчаянной нежности и нерушимого обещания. В этот миг метка на предплечье Зены, обычно пульсирующая угрожающим багрянцем, окуталась мягким золотистым сиянием, словно сама судьба признала силу их связи.

— Мы справимся, — прошептала Габриэль, отстранившись лишь на миг, чтобы коснуться лбом лба подруги. — Только вместе.

— Навсегда вместе, — выдохнула Зена, притягивая любимую к себе и пряча лицо в её плече, чувствуя, как уходит страх.

Рассвет застал их в пути, но привычная бодрость утра сменилась гнетущим предчувствием. Габриэль шла чуть позади, любуясь тем, как первые лучи солнца играют в тёмных волосах воительницы, когда краем глаза снова уловила знакомый силуэт. Чёрная фигура возникла прямо за плечом Зены, почти касаясь её. Едва Зена почувствовала чужое присутствие и резко развернулась, тень растворилась в воздухе. Ветер, словно издеваясь, дохнул в лица тяжёлым ароматом ладана, сквозь который пробился приглушённый, разрывающий сердце плач младенца.

— Зена, посмотри, оно опять… — Габриэль непроизвольно сделала шаг ближе, ища защиты.

— Тебе кажется, Габриэль, — отрезала Зена, хотя её спина напряглась, как струна. — Просто тени деревьев и утренний туман.

Она не оборачивалась, боясь, что Габриэль увидит странный алый блеск, на мгновение вспыхнувший в её зрачках. Её ладонь сжалась на шакраме, так сильно, что побелели костяшки пальцев. Вскоре тропа вывела их к старому, поросшему мхом колодцу. Вода в нём была чёрной, как чернила, и когда Зена наклонилась, чтобы набрать её в ладонь, поверхность зашевелилась, словно живая. Из чернильной глубины на неё воззрилось её собственное лицо: хищный взгляд абсолютно чёрных глаз и холодная, торжествующая усмешка.

Габриэль, почувствовав неладное, крепко переплела свои пальцы с пальцами Зены и резко дёрнула её назад.

— Не пей, — в её голосе звучал не просто страх, а мольба.

— Я… и не собиралась, а просто смотрела, — Зена ответила не сразу, и её обычно стальной голос на мгновение лишился своей твёрдости.

Когда они поспешили прочь, вода позади них чудесным образом очистилась, став прозрачной, но на самой поверхности застыла тонкая ледяная плёнка.

Трещины на ней сложились в те же зловещие символы, что жгли кожу на предплечье Зены. Габриэль не отпускала руку подруги, пока они не отошли на безопасное расстояние. Она чувствовала, как дрожит ладонь воительницы — той, кто никогда не знала трепета перед врагом.

— Что это было? Зена, посмотри на меня, — Габриэль мягко, но настойчиво заставила её остановиться, заглядывая в глаза.

— Не знаю, — Зена осторожно высвободила руку и отвела взгляд, словно боясь осквернить чистоту Габриэль тем, что увидела. — Но это не галлюцинация. Оно… оно ждало именно меня.

— Ждало? — Габриэль преградила ей путь, заставляя замереть. — Ты говоришь так, будто это было не просто видение. Ты говоришь о нём как о чём-то живом. Кто был в этой воде?

Зена долго молчала, вглядываясь в горизонт, а затем едва слышно произнесла:

— Моё прошлое, Габриэль. И, кажется, оно наконец-то обрело плоть.

— Обрело плоть? Кто? — голос Габриэль звучал напряжённо, но спокойно — она старалась не выдать охватившего её страха.

Бард сделала шаг ближе, сокращая расстояние между ними. Её голос слегка дрожал, но она накрыла ладонь Зены своей, пытаясь передать ей ту уверенность, которой ей самой не хватало.

— Я. Моя тёмная сторона. Та, кем я была до встречи с тобой. — Зена судорожно вздохнула, не разжимая кулаков, словно удерживая внутри себя зверя. — Я снова вижу себя. Но не такой, какая я сейчас.

Габриэль нахмурилась и ласково коснулась её щеки, заставляя Зену взглянуть на неё:

— А какой?

— Такой, которой я не хочу быть. — Она наконец посмотрела на подругу. В её глазах снова мелькнул алый отблеск, но тут же погас. — Мой “истинный облик”.

— Твой “истинный облик”? — переспросила Габриэль. — Я знаю тебя настоящую. Я люблю женщину, которая стоит передо мной, а не призрака из легенд, — прошептала Габриэль, заглядывая в самую глубину её измученных глаз.

— Ты знаешь меня сегодняшнюю, — твёрдо сказала Зена. — Но не знаешь, какой я была до встречи с тобой. — Зена накрыла руку подруги своей ладонью и прижала её к лицу.

Ветер снова принёс запах ладана, а вместе с ним — снова едва уловимый детский плач.

Габриэль невольно прижалась к плечу Зены:

— Ты тоже слышишь? Этот звук… он словно пробирается под кожу.

— Это лишь отголоски боли, — Зена обняла её за талию, защищая от невидимой угрозы. — Ловушка для совести. Память о грехах, которые я не могу искупить.

— Или предупреждение о том, что нас ждёт, — Габриэль отстранилась, глядя в густую чащу леса. — Зена, мы не можем просто идти вперёд, не понимая, с чем столкнулись. Нам нужно остановиться, разобраться… найти опору…

— Остановиться? — Зена болезненно усмехнулась, вглядываясь в тени. — Тьма не берёт перерывов. Она дышит нам в затылок, выжидая, когда мы проявим слабость. Каждый наш вздох — это часть её замысла.

— Значит, мы перепишем этот замысел вместе, — Габриэль решительно переплела свои пальцы с пальцами Зены. — Помнишь, как мы обманули саму смерть в подземном царстве? Мы победили, потому что были едины. Мы найдём её уязвимое место.

— У этого кошмара нет плоти, которую можно пронзить мечом, — Зена покачала головой, её голос был полон горечи. — Она везде: растворена в тумане, в воде, в тени, в каждом шорохе листвы. Она — сама тьма.

— Но тьма не может существовать без света, — напомнила Габриэль. — И пока мы идём вместе, пока мы верим друг в друга, у нас есть этот свет.

Зена замерла, вглядываясь в лицо подруги, и в её привычно строгих глазах мелькнула нежность, которую она позволяла видеть только Габриэль. Она протянула руку, едва касаясь кончиками пальцев щеки барда.

— Иногда я забываю, какую невероятную силу ты хранишь в себе.

— А я порой забываю, что за доспехами скрывается сердце, которое тоже может дрогнуть, — Габриэль накрыла ладонь Зены своей, заставляя ту задержаться. — И это делает тебя только дороже мне. Ты не обязана всегда быть из камня.

Они остановились на небольшой поляне, залитой мягким светом. Солнце пробивалось сквозь листву, создавая причудливую игру света и тени. Воздух здесь казался густым от аромата трав, а лучи заходящего солнца золотили волосы Габриэль. Несмотря на идиллию, Зена почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок — чужое присутствие ощущалось почти физически. Даже здесь, среди этого спокойствия, Габриэль тоже чувствовала — что-то следит за ними.

— Что если мы вернёмся? — Габриэль подошла ближе, так что их плечи соприкоснулись. — В деревню. Попросим помощи у местных. Может, там есть кто-то, кто знает больше?

— Они боятся, — Зена обернулась к ней, и в её голосе зазвучала горечь. — Они видят, как тень накрывает мир, и просто ждут конца, не желая бороться.

— Значит, мы должны бороться вместо них, — Габриэль не отступала, глядя прямо в синие глаза воительницы. — Мы не одни в этом мире. Есть Лира, наши союзники… мы можем собрать их. Кто-то должен знать правду.

— Моя правда всегда рождалась на острие меча, — Зена сделала шаг навстречу, сокращая расстояние между ними до минимума. — И сейчас эта правда велит мне защитить тебя, даже если для этого придётся шагнуть в самую бездну.

Габриэль ласково коснулась её подбородка, заставляя не отводить взгляд:

— Хорошо. Но обещай мне: если почувствуешь, что теряешь контроль, ты скажешь мне. Сразу. Ты не станешь закрываться. Если тьма внутри начнёт шептать тебе свои истины, позволь моему свету разогнать их. Не уходи в себя.

— Обещаю, — выдохнула Зена, прислонившись своим лбом к её лбу. — Потому что без твоего света я — лишь тень той, кем хочу быть.

Габриэль крепко сжала её ладонь, переплетая свои пальцы с её пальцами в безмолвной клятве:

— Мы справимся. Вместе. До самого конца.

— Навсегда вместе, — повторила Зена, переплетая её пальцы со своими, и в этом простом жесте было больше силы, чем в любом оружии.

И они двинулись дальше, оставляя позади колодец с его таинственным отражением. Но где-то глубоко внутри Зены, в самой тёмной части её души, та, другая, улыбнулась. Потому что знала: время почти пришло.

Вечером, у костра, Габриэль пыталась сосредоточиться на записях, но перо замирало в её руке. Она то и дело бросала взгляд на Зену, которая точила меч, и каждый раз в груди рождалось странное тепло, смешанное с тревогой.

Внезапно страницы дневника ожили. Символы начали проступать сквозь бумагу, словно кровь из раны.

Габриэль в ужасе попыталась смахнуть их, но чернила рассыпались серой пылью, мгновенно выстроившись в пугающую фразу:

“Ты любишь её, но боишься своей сути”.

Она с силой захлопнула книгу, чувствуя, как сердце бьётся о рёбра.

— Зена… — голос Габриэль дрогнул.

Королева воинов мгновенно подняла взгляд. В её глазах, обычно холодных, отразилась мгновенная нежность и готовность защищать.

— В чём дело? — спросила она, не выпуская рукоять меча из рук.

— Я… я просто… забудь.

Но Зена уже была рядом. Она видела, как в густой тени за спиной подруги промелькнуло нечто пугающе материальное — мрак, который жаждал поглотить свет этой чистой души. Зена мягко положила руку Габриэль на плечо, и этот жест был красноречивее любых слов.

— Постарайся отдохнуть, — прошептала воительница, накрывая Габриэль своим тяжёлым, пахнущим кожей и ветром плащом. Она задержала руку на её щеке чуть дольше, чем того требовал обычный уют. — Я рядом. Я не позволю им коснуться тебя. Поспи. Завтра будет долгий день.

Габриэль уснула, но Зена не сомкнула глаз.

Символ на её предплечье горел, как клеймо, а в ушах звучали голоса, повторяющие одно и тоже:

— Ключ. Ключ. Ключ.

— Зена… ты спишь? — Габриэль приподнялась на локте, глаза её блестели от невыплаканных слёз. — Ты видела, что там было написано?

Зена медленно повернулась. В темноте её лицо казалось высеченным из камня, но губы чуть заметно дрогнули.

— О чём ты, Габриэль? — она постаралась придать голосу спокойствие, которого не чувствовала. — Видела что?

— Дневник… он писал сам. — Габриэль прижала свиток к груди, словно щит. — Он написал, что я вижу тебя, но прячусь от самой себя. О чём это, Зена? Что это значит?

Зена пододвинулась ближе, так что их колени соприкоснулись. Она сжала кулак, скрывая пульсирующую метку, которая теперь светилась алым.

— Они ищут наши слабости, Габриэль. А наша единственная слабость — это то, что мы стали друг для друга всем.

— И что теперь? — прошептала Габриэль, ища руку воительницы.

— Мы идём до конца, — Зена переплела свои пальцы с её пальцами. — К вратам, за которыми скрыта правда. Чего бы нам это ни стоило. К тому, что должно произойти.

Габриэль вздрогнула, когда густая тень за её спиной вновь пришла в движение. В этот раз очертания стали пугающе чёткими: вытянутый, почти человеческий силуэт с неестественно длинными конечностями безмолвно застыл в паре шагов.

— Она не просто следит за мной, Зена, — едва слышно произнесла Габриэль, чувствуя, как холод пробегает по коже. — Я буквально ощущаю её прикосновение на затылке. Она смотрит на меня. Я чувствую её взгляд.

Зена молниеносно сократила расстояние между ними, её голос прозвучал как удар стали, но в глубине глаз светилась тревога за любимую:

— Отвернись. Не смотри на неё, — резко сказала она. — Не давай ей силы. Не смей подпитывать её своим вниманием.

— Как это — не давать силы? — голос Габриэль дрогнул. — Разве можно игнорировать то, что стоит прямо за спиной? — Габриэль судорожно вздохнула, ища поддержки. — Что она может сделать?

— Всё, что ты ей позволишь, — Зена шагнула к самому пламени, и под её волевым взглядом костёр яростно взметнулся вверх, на мгновение растворяя мглу. — Эта тварь питается страхом. Сомнениями. Воспоминаниями. Чем больше ты думаешь о ней, тем сильнее она становится.

Габриэль почти инстинктивно прильнула к боку воительницы, ища защиты в её тепле. Зена нежно, но крепко обхватила её ладонь своей, переплетая пальцы.

— Тогда как нам защититься?

— Держись за меня и помни, кто мы друг для друга, — прошептала она, и её дыхание коснулось виска Габриэль. — Мы сами куём свою судьбу, и ни одна тень не встанет между нами. Мы — не их игрушки. Мы — те, кто выбирает свой путь.

Внезапно дневник на коленях Габриэль задрожал. Страницы сами собой раскрылись, и на чистом листе начали проявляться новые символы. Они складывались в узор — перевёрнутую звезду с тремя точками внутри.

— Опять это безумие… — Габриэль попыталась закрыть свиток, но тот словно оцепенел, превратившись в камень.

— Подожди, — остановила её Зена и накрыла руку Габриэль на свитке, призывая к спокойствию. — Давай посмотрим, что он хочет сказать.

Символы бешено заплясали, выстраиваясь в рваные строки, пока наконец не замерли, превратившись в одну-единственную фразу:

“Ключ в вас обеих”.

— Ключ? — Габриэль подняла глаза на Зену, и в этом взгляде смешались страх и робкая надежда. — Они всё время говорят о каком-то ключе. Все эти загадки… Неужели этот ключ — это то, что связывает нас? Или это мы сами?

— Может, ни одна из нас, — Зена произнесла это едва слышно, скорее делясь мыслью, чем утверждая. — А может, мы обе — две половины одного целого.

Она почувствовала, как тепло Габриэль согревает её в наступившей прохладе.

Бард подняла на неё глаза, в которых отражались искры затухающего костра.

— Ты имеешь в виду, что наша связь и есть тот ответ, который они ищут? — прошептала Габриэль.

— Вполне возможно. — Воительница протянула руку и коснулась пергамента, но стоило её пальцам коснуться древних знаков, как те рассыпались, оставив лишь пустоту. — Но наша судьба принадлежит нам, а не этим записям.

— А если у нас не останется выбора? — Габриэль невольно вздрогнула, провожая взглядом тень, растворяющуюся в лесной чаще.

Зена мягко, но уверенно обхватила ладонями лицо подруги, заставляя ту смотреть прямо на неё.

— Никто не сможет подчинить ту силу, что есть между нами, — в её голосе зазвучала сталь, смешанная с бесконечной нежностью. — Мы — это мы. И пока мы чувствуем друг друга, их власть никчёмна.

Габриэль прикрыла глаза, поддаваясь этому прикосновению, и сделала глубокий вдох, успокаивая сердцебиение.

— Пожалуй, ты права. Давай решать проблемы по мере поступления. Но сейчас нам обеим нужен отдых. Давай просто поспим. А завтра найдём выход.

— Ложись, — кивнула Зена, хотя знала, что этой ночью сама не сомкнёт глаз.

Она села у костра, наблюдая, как пламя танцует в ночи и чутко прислушиваясь к каждому шороху.

Символ на её коже отзывался тягучей болью, а в ушах всё ещё звучали голоса:

“Ключ. Ключ. Ключ”.

Зена перевела взгляд на спящую Габриэль и едва заметно улыбнулась. Ключ был не в магии и не в крови, а в этой преданности, которая была крепче любого металла.

— Зена, — Габриэль не спала, она смотрела на закрытый свиток, и её голос дрожал от невысказанной тревоги, — мне по-настоящему страшно.

Воительница переместилась ближе, садясь рядом так, чтобы их плечи соприкасались. В неверном свете пламени её черты смягчились, а в глазах читалась молчаливая клятва.

— Я рядом, — произнесла она, накрывая ладонь Габриэль своей. — Страх — это лишь напоминание о том, как дорого нам то, что мы можем потерять.

— А если мы не справимся? — Габриэль крепче сжала пальцы Зены. — Если мы проиграем? Если они окажутся сильнее?

Зена притянула её к себе, позволяя Габриэль положить голову ей на плечо.

— Тогда мы упадём, — спокойно ответила Зена. — Но не без боя.

— Ключ в вас обеих, — повторила Габриэль слова, появившиеся в свитке. Она подняла взгляд на Зену, и в её глазах отразилось смятение. — Что, если они правы? Что, если мы действительно… часть чего-то большего? И не можем это контролировать?

Зена не просто положила руку на плечо, а нежно коснулась щеки Габриэль, заставляя ту замолчать и почувствовать тепло своей кожи.

Она помолчала, затем медленно произнесла:

— Даже если нас пытаются вписать в чей-то сценарий, — голос Королевы воинов стал низким и бархатным, — это не лишает нас воли. Судьба может дать нам силу, но только мы решаем, станет она созиданием или разрушением. Мы сами выбираем свой путь.

Габриэль накрыла ладонь Зены своей, прижимаясь к ней крепче, словно боясь, что видение исчезнет.

— Но как отличить правду от их манипуляций? — в её голосе дрожала нескрываемая нежность, смешанная с тревогой. — Как нам понять, что правильно, а что — их игра?

— По чувствам, — Зена подалась вперёд, так что их лбы соприкоснулись. — По тому, что говорит сердце. Если оно бьётся — мы на верном пути.

Габриэль закрыла глаза, впитывая близость подруги, и её дыхание выровнялось. Она глубоко вдохнула, затем выдохнула.

— Хорошо. Тогда давай будем слушать сердце. И друг друга.

Зена едва заметно улыбнулась и притянула Габриэль к себе, заключая в объятия, которые говорили больше любых клятв.

— Именно так. Мы — команда. И пока мы вместе, у них нет власти над нами.

В этот миг символ на предплечье Зены ожил. Но вместо привычной боли по телу разлилась мягкая, пульсирующая волна тепла, напоминающая ласковое прикосновение.

— Оно изменилось, — прошептала Габриэль, глядя на золотистое сияние. — Ты чувствуешь это?

— Да, — Зена взглянула ей прямо в глаза, и в этом взгляде была бесконечная преданность. — Это больше не их метка. Это свет нашей связи.

Габриэль чуть улыбнулась, кончиками пальцев очерчивая контур светящегося знака.

— Значит, мы — ключ, — задумчиво повторила Габриэль. — Но не для того, чтобы выпустить древнее зло. А чтобы открыть дверь в мир, который мы построим сами.

— Точно. Мы войдём в него вместе, — пообещала Зена. — Когда решим, что время пришло.

Они остались сидеть у костра, переплетя пальцы и глядя на огонь. Где-то вдали, за пределами их маленького островка света, шелестели тени. Но теперь они казались не такими угрожающими. Тьма, сгущавшаяся за пределами их лагеря, больше не пугала их. Тени отступили перед тихой, неоспоримой силой их любви, которая стала их главным щитом и единственной истиной. Потому что две подруги знали: пока они вместе, пока верят друг в друга — ничто не сможет их сломить.

— Спи, Габриэль, — прошептала Зена, коснувшись губами виска блондинки. — Я буду на страже.

Габриэль перехватила её руку, нежно сжав мозолистые пальцы воительницы своими.

— Только не забывай, что и ты нуждаешься в отдыхе, Зена. Мы обе, — она на мгновение замолчала, заглядывая в бездонные синие глаза подруги.

— Обещаю, — Зена едва заметно улыбнулась, и эта улыбка предназначалась только одной женщине в мире. — Когда ты уснёшь, я тоже попробую.

Габриэль устроилась поудобнее, положив голову на походный мешок и прижимая к груди свой дневник, словно величайшую драгоценность. Вскоре её дыхание сделалось глубоким и размеренным. Зена сидела неподвижно, глядя, как языки пламени пляшут в темноте, но в её взгляде больше не осталось места для тени сомнения. Лишь безграничная преданность.

Символ на её предплечье продолжал ритмично подсвечиваться, но этот свет теперь казался продолжением их общей жизни — тёплым, пульсирующим в такт биению сердца. Из лесной чащи донеслось знакомое эхо смеха, но сейчас оно казалось жалким и далёким. Тьма бессильно разбивалась о тот невидимый барьер, который создавала их близость. В какой-то момент Габриэль заметалась во сне, издав тихий, жалобный стон, будто пытаясь отыскать опору в кошмаре. Зена мгновенно опустилась на колени рядом с ней, почти невесомо очертив контур её лица кончиками пальцев.

— Тсс… я здесь, Габриэль. Ты в безопасности, — её голос, обычно резкий в бою, сейчас звучал как бархат.

Почувствовав это прикосновение, Габриэль расслабилась, на её губах промелькнула мимолётная улыбка, и она снова погрузилась в глубокое забытье. Зена выпрямилась, не сводя глаз с огня, который отражался в её суровом лице, смягчённом любовью. Когда из непроглядной мглы донеслись вкрадчивые голоса древних теней, Зена лишь крепче сжала рукоять меча, но осталась сидеть на месте. Она знала: пока они вместе, ни один шёпот из темноты не сможет причинить им вреда.

— Вы хотите, чтобы я испугалась? — едва слышно произнесла Зена, вглядываясь в обступившую лагерь пустоту. — Но страх больше не властен надо мной. Он сгорел в пламени, которое вы сами же и разожгли.

Шёпот стал громче, обрёл интонации, превращаясь в отдельные слова:

— Ключ… врата… судьба…

— Моя судьба — это мой выбор, — твёрдо произнесла Зена, не сводя глаз с тьмы. — И я выбираю путь света.

В этот момент символ на её руке вспыхнул ярче. Шёпот оборвался, сменившись тихим, почти жалобным стоном, растворившись в обиженном свисте ветра.

— Так-то лучше, — усмехнулась Зена с холодным торжеством. — Теперь вы знаете: мы не сдадимся.

Она опустилась на колени рядом с Габриэль. Взгляд воительницы, только что твёрдый как сталь, потеплел. Она протянула руку и кончиками пальцев коснулась щеки спящей девушки, убирая выбившуюся золотистую прядь.

— Ты — мой якорь в этом безумии, — выдохнула она, склонившись к самому уху подруги. — Они ищут во мне зверя, но находят лишь то, что ты во мне спасла. Ты дала мне силу, которую они не могут понять. Силу дружбы. Силу любви.

Зена осторожно прильнула к губам Габриэль. Это был короткий, трепетный поцелуй, полный невысказанных слов и обещаний, которые важнее любых клятв. Габриэль сквозь сон едва заметно улыбнулась и потянулась навстречу этому теплу. Где-то вдали прокричала ночная птица. Зена подняла взгляд к звёздному небу.

— Мы выстоим, — пообещала Зена, глядя на гаснущие созвездия. — Какую бы цену ни запросили боги. Вместе.

Костёр медленно угасал, но в душе Зены разгоралось новое пламя — пламя решимости. Она знала: впереди ждут испытания, но теперь у неё было самое главное — верная подруга и непоколебимая вера в то, что свет всегда побеждает тьму.

Когда первые лучи рассвета коснулись горизонта, окрашиваясь в нежно-розовый, воительница прилегла рядом с Габриэль, чувствуя её мерное дыхание. Габриэль приоткрыла глаза и, нежно притянув Зену к себе за шею, запечатлела на её лбу долгий поцелуй.

— Спи. Я теперь на страже, — прошептала Габриэль, переплетая свои пальцы с пальцами Королевы воинов.

Зена закрыла глаза с улыбкой, погружаясь в долгожданный сон:

— Как скажешь. Я в твоих руках.

И впервые за много ночей она уснула спокойно, зная, что подруга рядом — и что вместе они смогут преодолеть всё.