Тень прошлого (СИ)

Часть 9. Голос из прошлого

Уже вечером, когда они разбили лагерь, Габриэль, разложив нехитрый ужин, с беспокойством отметила, что Зена не ест. Воительница сидела у костра, подтянув колени к груди и глядя на огонь, её тёмные волосы рассыпались по плечам, а голубые глаза, обычно острые и решительные, теперь казались затуманенными, а взгляд был рассеянным, будто она слушала что-то, недоступное другим. Обычно собранная и суровая, сейчас она выглядела уязвимой. Она не притронулась к еде — куску хлеба и сушёному мясу, — и Габриэль, ощущая растущую тревогу, мягко коснулась её руки. Кожа Зены была тёплой, чуть влажной от вечерней росы, и этот простой контакт разжёг в Габриэль искру, которую она пыталась игнорировать. В этом безмолвном лесу, где лишь треск веток и шёпот листвы нарушали покой, близость Зены ощущалась острее, чем когда-либо. Лес вокруг них дышал вечерней тишиной: шорох листвы под ветром, далёкий крик совы, потрескивание поленьев в пламени. Воздух был пропитан ароматом хвои и дыма, а тени от деревьев удлинялись, обволакивая их уединение мягким, почти интимным полумраком.

— Ты опять слышишь их? — едва слышно прошептала Габриэль, подаваясь вперёд.

Она осторожно провела пальцами по предплечью воительницы, ощущая перекат мышц под бархатистой кожей, и позволила себе задержать руку чуть дольше обычного. Зена едва заметно вздрогнула, но не отстранилась, не отрывая глаз от огня. Её тёмные волосы, растрёпанные ветром пути, падали на лицо, а губы слегка подрагивали, словно от внутреннего напряжения. Она медленно повернула голову, и прядь чёрных волос скользнула по её лицу, скрывая печаль в уголках губ.

— Эти голоса не умолкают, — отозвалась Зена, и её голос в интимной тишине лагеря прозвучал надломленно. — Они называют имена. Иногда моё имя, иногда твоё… иногда — такие, которых я не знаю.

Габриэль придвинулась ещё ближе, её бедро прижалось к бедру Зены, и тепло их тел смешалось с жаром костра. Она всегда чувствовала эту связь — не просто дружбу, а что-то глубокое, первобытное, что разгоралось в такие моменты уединения. Лес казался их личным убежищем, где мир со своими войнами и загадками отступал, оставляя место только для них двоих. В этот вечер пламя костра казалось лишь слабым отблеском того чувства, что связывало их сильнее любых клятв. Сказительница прижалась щекой к плечу воительницы, вдыхая знакомый аромат дорожной пыли, стали и чего-то неуловимо родного, принадлежащего только Зене. В лесной тишине каждое движение превращалось в безмолвное признание, а близость тел становилась единственной истиной в мире, полном хаоса.

— Что они говорят на этот раз? — едва слышно спросила Габриэль, и её дыхание, тёплое и нежное, опалило шею Зены, заставляя ту невольно вздрогнуть.

Зена на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь моментом умиротворения, прежде чем ответить. Она повернула голову, и их лица оказались так близко, что Габриэль могла видеть каждую искорку страсти и усталости в бездонной синеве её глаз. Воительница накрыла ладонь подруги своей, переплетая их пальцы в крепком замке.

— Повторяют одно и то же: Ключ должен открыться. Ключ должен сломаться, — отозвалась Зена, и в её низком голосе проскользнули непривычные мягкие нотки. — Эти голоса не знают покоя, как и мы с тобой.

Габриэль нехотя потянулась к дневнику, стараясь не разрывать физического контакта. Страницы снова покрывались символами, но на этот раз они складывались в карту. Линии пересекали горы, леса, реки — и сходились в одной точке: древний город, скрытый в долине Теней.

— Это не просто путь, это ловушка или призыв, — произнесла Габриэль, не отрывая взгляда от карты. — Они ведут нас туда намеренно, Зена.

Зена нежно коснулась подбородка Габриэль, заставляя её снова посмотреть на себя. В этом жесте было столько невысказанной любви и готовности защищать, что у сказительницы перехватило дыхание.

— Мы и так идём туда, — подтвердила Зена, и её голос вновь обрёл силу, но остался наполненным нежностью. — Мы продолжим путь на рассвете. Не потому, что такова их воля, а потому, что мы должны остановить это.

Слова повисли в воздухе, и вдруг напряжение между ними лопнуло, как перезревший плод. Зена потянулась к Габриэль, её рука скользнула по щеке барда, пальцы запутались в светлых локонах. Габриэль не сопротивлялась — напротив, она наклонилась вперёд, их губы встретились в поцелуе, сначала лёгком, как прикосновение крыльев бабочки, а потом глубоком, жадном. Вкус Зены — солоноватый от пота дня пути, с примесью дыма — разжёг в Габриэль огонь, который она так долго сдерживала. Они опустились на мягкий мох у костра, лес шептал вокруг, одобряя их близость. Зена расстегнула завязки на топе Габриэль, обнажая полные груди, подсвеченные пламенем. Её ладони были грубыми от меча, но прикосновения — нежными, почти благоговейными. Она провела языком по соску, чувствуя, как он твердеет под её губами, и Габриэль выгнулась, тихо застонав.

— Зена… пожалуйста… — прошептала она, её руки потянулись к кожаному платью воительницы, расстёгивая его с дрожью в пальцах.

Зена позволила себе расслабиться, откинувшись назад, пока Габриэль стягивала с неё платье, обнажая объёмные груди, мощные бёдра и тёмный треугольник волос между ними. Лесной воздух ласкал обнажённую кожу, а вечерняя прохлада только усилила жар их тел. Габриэль опустилась ниже, её губы коснулись живота Зены, спускаясь к той сокровенной точке, где пульсировала страсть. Она раздвинула ноги Зены нежно, но настойчиво, и её язык скользнул по влажным складкам, пробуя солоноватый вкус желания.

Зена ахнула, её пальцы впились в землю, тело выгнулось дугой.

— Да… вот так… глубже… — выдохнула она, её голос стал хриплым, полным той первобытной похоти, что скрывалась за маской воина.

Габриэль лизала её медленно, кружа вокруг клитора, то нежно посасывая, то проникая языком внутрь, чувствуя, как Зена течёт, её соки стекали по подбородку барда. Костёр потрескивал в такт их дыханию, тени плясали на телах, подчёркивая каждую кривую. Зена не выдержала — она потянула Габриэль вверх, переворачивая её на спину. Теперь воительница была сверху, её губы впились в шею Габриэль, оставляя следы зубов, а рука скользнула между ног барда. Пальцы Зены нашли вход — мокрый, горячий — и вошли легко, одним движением, заставив Габриэль закричать от удовольствия.

— Ты такая узкая… такая мокрая для меня… — прошептала Зена, двигая рукой ритмично, глубоко, растирая большим пальцем клитор.

Они сливались в этом танце страсти: Зена трахала Габриэль пальцами, её большой палец кружил по чувствительной точке, а губы ласкали грудь, посасывая соски до сладкой боли. Габриэль извивалась под ней, её бёдра поднимались навстречу, соки текли по руке. Габриэль продолжала извиваться под Зеной, её тело горело от каждого движения воительницы. Пальцы Зены, сильные и уверенные, скользили внутри неё, растягивая узкие стенки, касаясь самых сокровенных точек. Соки барда лились обильно, пропитывая руку Зены, стекая по бёдрам Габриэль и впитываясь в мягкий мох под ними.

Костёр трещал громче, словно подпевая их стонам, а ночной лес шептал в ответ — шелест листьев, далёкий крик совы, всё это сливалось в симфонию их желания.

— Зена… пожалуйста… глубже… — простонала Габриэль, её голос дрожал, прерываясь вздохами.

Она вцепилась пальцами в плечи воительницы, ногти оставляли красные следы на загорелой коже. Зена улыбнулась хищно, но в глазах её теплилась нежность — та, что предназначалась только для Габриэль, её светлой половинке. Она наклонилась ниже, губы обхватили сосок барда, посасывая его жадно, слегка покусывая зубами, пока Габриэль не выгнулась дугой от удовольствия. Рука Зены двигалась быстрее, пальцы входили и выходили в ритме, который заставлял тело Габриэль содрогаться. Большой палец воительницы неустанно тёр клитор — набухший, чувствительный, как спелая ягода. Габриэль чувствовала, как давление нарастает внутри, волнами накатывая жар от живота к груди. Её вагина сжималась вокруг пальцев Зены, не желая отпускать, соки хлюпали тихо, но откровенно, подчёркивая их близость. Зена вынула руку на миг, чтобы поднести пальцы к губам Габриэль — мокрые, блестящие от её эссенции. Бард лизнула их послушно, пробуя свой вкус, солоноватый и сладкий, и это только усилило её возбуждение.

— Ты такая вкусная, моя Габриэль… — прошептала Зена, её голос был хриплым от желания.

Она снова вошла в неё, на этот раз тремя пальцами, растягивая осторожно, но настойчиво. Габриэль закричала, тело её задрожало, бёдра раздвинулись шире, приглашая глубже. Воительница опустилась ниже, её язык присоединился к пальцам — лаская клитор нежно, кружа вокруг него, пока пальцы трахали ритмично, глубоко. Соки Габриэль текли теперь по языку Зены, она глотала их жадно, чувствуя, как бард приближается к краю. Ночь в лесу обволакивала их теплом — воздух был густым от запаха дыма, хвои и их пота. Тени от пламени костра играли на обнажённых телах, высвечивая изгибы бёдер Габриэль, полные груди Зены. Воительница подняла голову, губы её блестели, и поцеловала Габриэль страстно, делясь её вкусом. Языки сплелись в танце, мокром и жарком, пока рука Зены не ускорилась, пальцы вонзались сильнее, растирая стенки внутри. Габриэль задыхалась, её стоны эхом разносились по поляне, но лес хранил их тайну.

— Я… я сейчас… Зена! — выкрикнула она, тело напряглось, как тетива лука.

Оргазм накрыл её волной — мощной, неудержимой. Вагина сжалась вокруг пальцев Зены, пульсируя, соки брызнули, пропитывая всё вокруг. Габриэль дрожала, слёзы удовольствия катились по щекам, она прижималась к Зене, ища опору в её объятиях. Воительница не останавливалась, продолжая ласкать мягко, продлевая экстаз, пока бард не обмякла, тяжело дыша. Но Зена не насытилась. Она перевернулась, укладывая Габриэль на бок, и прижалась сзади, их тела слились в ложбинку. Рука воительницы снова нашла путь между ног барда, но теперь ласки стали нежнее — пальцы скользили по мокрым складкам, кружа вокруг входа, не проникая сразу. Габриэль повернула голову, их губы встретились в поцелуе, полном любви и похоти.

Зена шептала ей на ухо неприличные слова, от которых бард краснела, но возбуждалась заново:

— Я хочу почувствовать тебя снова… тебя изнутри, как ты течёшь для меня… Ты моя, Габриэль, вся…

Её пальцы вошли медленно, один за другим, растягивая, заполняя. Габриэль застонала, толкаясь назад, насаживаясь глубже. Зена лизала её шею, покусывая мочку уха, свободной рукой массируя грудь и соски. Они двигались в унисон, тела тёрлись друг о друга — кожа была скользкой от пота и соков. Лесная ночь дарила им уединение, только треск костра и их дыхание нарушали тишину. Вскоре Габриэль снова была на грани, но Зена хотела большего. Она вынула пальцы и повернула барда лицом к себе, раздвигая ноги шире. Теперь воительница опустилась между ними, язык её нырнул внутрь — глубоко, жадно, лаская стенки. Габриэль схватила Зену за волосы, прижимая ближе, её бёдра дрожали. Язык Зены трахал её, кружа, посасывая клитор, пока пальцы не вернулись, чтобы тереть снаружи. Оргазм настиг Габриэль второй раз — она закричала, тело изогнулось, соки хлынули на лицо Зены, которая пила их, не отрываясь. Наконец, они замерли, обнявшись у угасающего костра. Они лежали, переплетаясь, пока вечер не сгустился в ночь. Габриэль гладила волосы Зены, шепча слова любви, а воительница целовала её плечо, обещая вечную страсть. Лес обнимал их, как любовник, а костёр угасал, оставляя лишь жар их тел.

Ночной мрак окутал лагерь, превращая привычные очертания деревьев в причудливых монстров. Габриэль пробудилась от шороха — едва уловимого скрежета когтей по плотной ткани их укрытия. Она накинула на голое тело плащ и, осторожно выглянув, увидела тень, ползущую по земле. Она двигалась не как тень от дерева или человека — она жила. Тень выпрямилась, обретая пугающе знакомые очертания женщины с рассыпавшимися по плечам волосами.

Ветер донёс леденящий шёпот:

— Ты тоже была жертвой…

Грудь Габриэль сдавило спазмом узнавания. Бард замерла. Это снова был голос из её прошлого — голос подруги, которую она не смогла спасти.

— Я не виновата, — едва слышно выдохнула сказительница, сжимая пальцы.

Тень издала сухой, трескучий смех:

— А кто виноват?

Чернота растаяла в лесной чаще, оставив после себя лишь запах тления.

Габриэль вскочила, судорожно сжимая верный посох. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Но Зена спала — или притворялась спящей. Её дыхание оставалось ровным, лицо спокойным, будто тьма не смела к ней приблизиться.

— Ты видела? — прошептала Габриэль, подползая к подруге ближе, ища тепла и защиты.

Королева воинов медленно приподнялась, и в её пронзительных глазах отразилось не только пламя гаснущего костра, но и бесконечная нежность, смешанная с тревогой. Она протянула руку, мягко коснувшись щеки Габриэль, стирая выступившую слезу.

— Видела. Я чувствовала её присутствие, — голос Зены звучал низко и вибрирующе. — Она пыталась пробраться в мои мысли, Габриэль.

— Что это было? — голос Габриэль дрогнул. — Она говорила со мной. Знала моё имя… Называла меня жертвой…

Зена притянула её к себе, обняв за плечи и заставляя сесть рядом.

— Они всегда так. Ищут слабые места. Помню, как в детстве я боялась теней за дверью. Они — те же тени. Только теперь научились говорить. Они используют наши страхи. Наши сомнения. Это их оружие.

— И как нам защититься? — Габриэль подняла глаза на подругу.

— Не позволять им проникнуть внутрь. Мы — это мы. А они — просто тени, — Зена замолчала, её взгляд смягчился. Она ласково коснулась подбородка Габриэль, заставляя ту смотреть прямо на неё. — Мы — это не наше прошлое. Ты — это ты. Моя Габриэль.

Зена медленно наклонилась и накрыла губы девушки глубоким, успокаивающим поцелуем, вкладывая в него всю свою силу и преданность.

Этот контакт вытеснил ледяной ужас, заменив его живым теплом. Когда они отстранились друг от друга, страх окончательно отступил.

— Пока мы вместе, никакие тени не пройдут внутрь, — прошептала Зена, прижимаясь лбом ко лбу Габриэль. — Ложись. Я буду охранять твой сон.

Габриэль сжала посох, чувствуя, как под пальцами проступает узор — едва заметный, но живой. Символы на нём начали светиться, складываясь в незнакомые знаки.

— Зена, взгляни, — прошептала она, придвигаясь ближе к подруге и протягивая ей посох. — Они снова меняются, словно пытаются что-то сказать.

Зена не просто посмотрела — она накрыла ладонью пальцы Габриэль, на мгновение задержав её руку в своей. Кожа воительницы была тёплой, и это прикосновение на миг прогнало ночной холод.

— Это не просто знаки. Это предупреждение. Они знают, куда мы идём. И хотят, чтобы мы сомневались, — голос Зены стал низким, вибрирующим от сдерживаемого напряжения. — Это метка. Те, кто ждёт нас впереди, прощупывают нашу решимость. Они хотят посеять в твоём сердце страх.

— Пусть пытаются, — Габриэль перехватила взгляд Зены, и в её глазах, обычно мягких, отразилось непокорное пламя костра. — Мой путь определяет не этот посох и не их тени. Я иду за тобой, Зена. И это единственное, что имеет значение. Мы идём не потому, что они хотят. Мы идём, потому что должны.

Зена кивнула и ласково коснулась щеки Габриэль, но её пальцы слегка дрогнули. Но в её взгляде Габриэль уловила тень сомнения — мимолётно, как отблеск луны в мутной воде.

— Ты ведь тоже слышала этот шёпот, — тихо, почти интимно произнесла Габриэль, не отрывая взгляда от лица спутницы. — Голос из тех времён, которые ты пытаешься забыть.

Костёр перед ними треснул, выбросив сноп искр, и Зена нахмурилась, словно от боли.

— Слышала, — неохотно признала она. — Это эхо прошлого позвало меня по имени. Она сказала, что я стану твоей погибелью, что я не сумею тебя уберечь.

— И что ты ответила ей в мыслях? — Габриэль подалась вперёд, сокращая расстояние между ними так, что их дыхание смешалось.

Зена медленно обнажила меч. Сталь блеснула, отразив не только свет углей, но и решимость в глазах воительницы. Она перевела взгляд с лезвия на Габриэль, и в этом взгляде было больше правды, чем в любых словах.

— Я не дам ей коснуться тебя, — твёрдо произнесла она, положив свободную руку на плечо Габриэль. — Даже если мне придётся вырвать свою душу у богов, я буду твоим щитом до последнего вздоха.

Над лагерем повисла густая, тягучая тишина, в которой слышался лишь стук двух сердец. Но этот покой был внезапно разорван: из темноты леса донёсся протяжный, леденящий кровь вой, в котором человеческая мука сливалась со звериной яростью.

— Они продолжают следить за нами. За каждым шагом. Каждым вздохом, — Габриэль прижалась плечом к руке Зены, чувствуя, как по коже пробегает холодок.

Зена плавно поднялась, её рука на мгновение задержалась на ладони подруги, прежде чем сжать рукоять меча.

— Ну и пускай следят. Пускай видят. Мы не свернём назад, — в голосе воительницы послышалась сталь, смешанная с нежностью. — Пусть видят, что мы не боимся. Нас не повернуть назад, пока мы вместе.

В этот момент символы на посохе Габриэль вспыхнули ярче. Они сложились в карту, но теперь на ней появились новые линии — красные, как кровь, тянущиеся от долины Теней к их лагерю.

— Они уже здесь, — выдохнула Габриэль. Она ощутила секундную слабость, но, встретив уверенный взгляд Зены, мгновенно выпрямилась. — Или… мы уже там.

Зена огляделась. Тени вокруг палатки стали гуще, их очертания размылись, превращаясь в фигуры — высокие, сгорбленные, с длинными руками и глазами, горящими как угли.

— Назад, — Зена заслонила собой Габриэль, выставив клинок.

Существа замерли, балансируя на грани света и тени, но не исчезли.

Пространство наполнилось многоголосым гулом, напоминающим шелест сухой листвы и предсмертный стон:

— Ключ должен открыться. Ключ должен сломаться. Вы — ключ. Вы — жертва. Вы — конец.

— Нет! — Габриэль вскинула посох, её лицо осветилось внутренним огнём. — Мы — начало новой истории!

Ослепительная вспышка сорвалась с навершия посоха, заставив тени с шипением отпрянуть, словно от удара хлыстом. Но силы зла не собирались сдаваться: они вновь замкнули кольцо, становясь ещё мрачнее и яростнее.

— У нас есть союзники, — напомнила Зена, чуть повернув голову к Габриэль, чтобы та видела её поддержку. — Лира ищет путь, и если у неё получится…

— Если, — Габриэль поймала взгляд Зены, и в этом обмене не было сомнения, лишь тихая печаль и бесконечная преданность. — Но вера — это всё, что у нас осталось. Без неё наш путь был бы бессмысленным.

— Мы здесь, чтобы положить этому конец, — Зена накрыла руку Габриэль своей на древке посоха. — И какую бы цену ни выставила судьба, мы заплатим её вдвоём.

Символы на древнем дереве посоха вспыхнули прощальным изумрудным светом, прежде чем окончательно угаснуть. Карта, едва заметная мгновение назад, растворилась в волокнах древесины, словно впитавшись внутрь.

Вместо запутанных линий на гладкой поверхности проступили выжженные слова, пульсирующие едва уловимым жаром:

“Долина Теней ждёт. Ключ уже в пути”.

— Пора идти. Пока у нас ещё есть время, — тихо произнесла Габриэль. Она обернулась к воительнице, и в её глазах отразилась решимость. — Нужно двигаться, пока у нас есть фора.

Зена лишь молча кивнула, накрыв ладонь подруги своей рукой. Она чувствовала, как сгущается тьма, готовая в любой момент преградить им дорогу, но страха не было. Только холодная готовность защищать ту, что стала её светом.

— Мы не дадим им ни шанса, — прошептала Зена, коснувшись лбом лба Габриэль. — Только не сегодня.

Они собрались и покинули палатку, окунувшись в прохладу предрассветного часа. Ночной воздух был неподвижен, словно мир замер в ожидании грядущей битвы. Однако где-то там, за невидимой чертой горизонта, небо уже начинало наливаться нежным румянцем, прогоняя серые тучи и окрашивая верхушки деревьев в золото.

— К Долине Теней, — Зена устремила взгляд на далёкие пики гор.

— Куда бы ни вела дорога, мы пройдём её вдвоём, — откликнулась Габриэль, крепко переплетая свои пальцы с пальцами Королевы воинов.

Когда лагерь остался позади, Габриэль оглянулась. На земле, у входа в палатку, остался след — перевёрнутая звезда, выжженная в траве. Они шагнули навстречу восходящему солнцу, согретые теплом друг друга, зная: за ними следит тьма. Но впереди — свет. И пока он есть, они будут идти. А в глубине леса, за деревьями, за ними кто-то наблюдал.