Трон галактики будет моим! Книга 7

Глава 10 Типичное восточное гостеприимство

Я прищурился и в очередной раз решил проверить Крестовского на сообразительность.

— Ты же понимаешь, какая у тебя теперь задача?

— Что, прямо… того? — без доли энтузиазма вопросил Вова.

— Ну, прямо-таки «того» пока точно не надо. Но… Тут ты должен сделать точный и чёткий выбор. Или — любовь на расстоянии с девушкой, которая, судя по всему, является предателем родины. И, по факту, переход в состояние ровно такого же предателя, причём, уже вскрывшегося.

— Или — предательство девушки, — мрачно кивнул Крестовский.

— Тут вопрос — кто кого предаёт. Ты не думал о том, что она же прекрасно понимает, кем являешься ты, и кем являюсь я?

Крестовский покачал головой.

— Может, она и притворялась, но она сказала, что не знает, кто вы именно такой. Что какой-то имперский рыцарь, герой сражений с Ордой, но даже не была в курсе про графский титул. Говорит, что давно не читает новостей, тем более — с Герберы.

— Может, и притворяется, — кивнул я. — А может — и действительно не в курсе. Может, её кто-то использует из этих негодяев? Главное — что нам теперь важно это тоже использовать. Согласись на встречу, выйди на связного — это очень важно.

Мне было немного жаль Вову. Может, там действительно настоящая любовь и далеко идущие планы? Но задание, полученное от суперадминистратора Леонова-Выборского было куда важнее. И для меня, и, главное — для Системы и Империи. Вова, надо отдать должное — это прекрасно понимал.

Я же видел, что недостатка женского внимания молодой герберский дворянин не испытывал: видом он бы вполне себе пристойным, над манерами, возможно, и стоило поработать, и местами был простоват, если даже не туповат. И чисто по-человечески мне следовало пожелать ему нечто большее, чем своенравную студентку Академии в двух неделях перелёта. Да ещё и потенциальную предательницу Родины, которую с большой вероятностью следует посадить.

— Хорошо, учитель, — кивнул Крестовский. — Я напишу ей.

В Кубе нас уже ждал почётная встречающая делегация — благо, в составе несколько куда более скромном, чем в первый раз.

Среди прочего — Сакура Олдрина-Акинава, мать Лу.

— Мы рады приветствовать ваше возвращение во дворец, Александр, — расплылась она в улыбке. — Как прошло ваше посещение Академии?

— Великолепно, ваша светлость! Выиграл в орбитальный футбокс команду асов Академии.

Мы не спеша пошли с посадочной площадке ко Дворцу. Она вздёрнула точёную цундуритскую бровь.

— Вы уверены, что вам стоит предаваться подобным развлечениям и подвергать здоровье неоправданному риску? — спросила она всё тем же приветливым, но вместе с тем холодным тоном. — Это было так необходимо — отлучаться из дворца на сутки с лишним?

Ого! Да у нас тут нарисовалась железная леди, которая хочет построить со мной отношения из разряда тёщи из анекдотов.

Нет уж, дорогая бабушка моего сына. Не выйдет — на вашей дочери, при всём моём тёплом и уважительном к ней отношении, я жениться не собираюсь.

— Сакура Сабуровна, — сказал я таким же холодным голосом. — Если вы думаете, что все мои передвижения и действия на континенте подчинены праздным столичным развлечениям — то вы ошибаетесь. Моя главная цель, с которой я прибыл на Первопрестольную — защита ребёнка и его матери.

— О, да, я не сомневаюсь! Именно поэтому вы собрались на ужин к нашим заклятым врагам? Ваша секретарь уже сообщила мне распорядок дня.

— Это был сарказм? — предположил я. — Если да — то очень неуместный. Уж вам ли не знать важность дипломатического урегулирования конфликтов.

Она не то вздохнула, не то — фыркнула.

— Дипломатия не сработает. Нужен флот и наземная армия. Скажу честно… я предполагала, что вы явитесь сюда со всем вашим флотом. И всей армией… а не с двумя с половиной боевыми кораблями. И решите вопрос силой.

— Вы полагаете, что лучше разбираетесь в военном искусстве, чем я? — слегка поддал холодку я.

Сакура Сабуровна вздёрнула нос:

— Мне сразу показалось, что в вас есть какая-то тайна, Александр. Что вы с Лу что-то от нас скрываете. Но пока что мне кажется, что я ошиблась. И я надеюсь, что вы ещё одумаетесь и перейдёте к решительным действиям.

С этими словами она коротко кивнула и гордо удалилась в один из коридоров. Интересно, подумалось мне, почему женщины у власти порою намного кровожаднее мужчин? Возможно, материнский инстинкт, перекладываемый с детёныша на подданных в целом, заставляет их огрызаться и ощетиниваться всеми видами вооружения в ответ на любой конфликт с противостоящими им феодалами-мужчинами. Ну, подобные вопросы я в любом случае предпочёл бы оставить специалистам, изучающим политологию и психологию власти.

Мне от этого разговора стало неимоверно душно. Я у самого входа в дворец свернул на аллею, где меня и догнала Октавия.

— Господин рыцарь! Господин рыцарь! Вы точно успеваете на приём к Ганзоригам? У нас осталось меньше трёх часов. Я до сих пор не очень понимаю, зачем вы вернулись во дворец. Вы бы могли отправиться в Ганзориг-Сарай прямиком из Академии.

— Эх, Октавия. Почему у тебя так плохо с эмпатией и анализом межличностных отношений? Мне важно было навестить Лу. Как-никак, мать моего будущего ребёнка. Лучше доложи о текущих делах.

— Важных событий и попыток прорыва на территорию Дворца нет. Макс в ваше отсутствие продолжил со мной прерванную несколько месяцев назад серию генетических экспериментов…

— Об этом не стоит. Так. Как там на Гербере? Ты созванивалась?

— Да, господин Рыцарь, — кивнула Октавия. — Поиски Черепа продолжаются. Пока новостей нет.

— Скверно, — констатировал я.

— Иоланта, как выяснилось, распорядилась своим кутюрье подготовить для Ганзоригов модный показ.

— Да? А мне она ничего не сообщила. Что ж, я не против. Постараемся втиснуть в дипломатическую программу. Продолжай.

— Дарья Крутова сообщает о девяносто девяти процентах готовности «Геркулеса». На стройку прибыло станочное оборудование с Коварола и Помпады. Начинается сборка цеха локомотивов. Также Дарья Семёновна сообщает о том, что соскучилась по вам.

— При следующем сеансе связи обязательно сообщи, что я тоже… Впрочем, я сам созвонюсь и напишу. Далее?

— У входа в вашу резиденцию нашли самодельное взрывное устройство.

— Вот как? Интересно, кто это сделал? Кто нашёл?

— Потёмкин, — немного неохотно и брезгливо отозвалась Октавия. — И… обезвредил устройство, почти полностью его съел. Улик и отпечатков пальцев, по сообщению Петра Скорого, распознать не получилось.

— Что у нас Потёмкин? И Дюймовочка?

— Беременность проходит без эксцессов, — поморщилась Октавия. — С княжичами всё без изменений. Гостят в Королёве у госпожи посла.

— Отлично. У меня к тебе — и Андрону — задание. Разузнай побольше про мать Лу, Сакуру. У меня такое впечатление, что она что-то скрывает. И что имеет огромное влияние на двор.

— У меня тоже создалось такое же впечатление, — поджала губы Октавия. — И Андрон это подтвердил. Он уже начал сбор информации.

— Вот и отлично, а теперь, пожалуйста, подготовь всё к вылету и оставь меня на некоторое время наедине.

Я вышел по геометрически-строгим аллеям парка к небольшой площадке со скамейками. Здесь было очень многолюдно — гвардия Олдриных на смежных дорожках, ближе к площадке — моя гиацинтовая пехота и боевые горничные, стоящие, словно панцирь вокруг чего-то уязвимого. И я уже догадывался, что там.

По центру площадки стоял Макс, ощетивнившийся десятком стволов и турелей. Над ним летали дроны из Термитника в режиме патрулирования. А на скамейке сидели Лу Олдрина и мой ребёнок. Вернее, серв-плацента.

Для меня не было открытием и удивлением, когда Лу после моего прибытия встретила меня уже не беременной в прямом смысле этого слова. У знатных столичных родов было традицией использовать серв-плаценты, хотя большая часть галактики всех сословий ещё до пришествия Орды вернулись к биологическим методам деторождения. Я тоже не очень одобрял подобные методы детоводства, но выбирать не приходилось. Серв-плацента способна защитить ребёнка значительно лучшем, чем сорок пять килограмм концентрированной цундуристской спеси.

Тем не менее, ребёнок оставался привязанным к матери до самого конца вынашивания. Это был не просто инкубатор, производился непрерывный обмен гормонами, разного рода инъекции и другие процедуры.

Я был рад, что они оба наконец-то оказались на открытом воздухе.

Присел рядом.

— Ах вот ты где. Папаша, — хмыкнула она. — Явился-не запылился! Почему ты так долго?

— У меня были дела.

— Настолько важные дела, что они потребовали оставить меня одну⁈ — фыркнула Лу.

— Вы с матушкой сговорились? — усмехнулся я. — Лу, если я буду беспробудно сидеть в замке — я не решу проблему с Ганзоригами. Никак. Мне важно понять, что происходит на планете. Поездка в Академию была очень полезной.

— Я правильно понимаю, — Лу перешла на шёпот. — Что ты сейчас полетишь в Сарай, чтобы убить всех Ганзоригов?

Оп-а. Какой интересный тактический ход. Приехать на мирные переговоры, и перерезать там всех. На какой-то миг я даже задумался — а не попробовать ли?

Ну, только на миг. Предложение было абсолютно безумным. Я даже молчу про то, что Ганзориги мне не менее важны, как союзники для флота. Молчу про то, что в Ганзориг-Сарае наверняка не будет некоторых наследников. Это чёрт возьми, просто нарушает все законы гостеприимства!

— Я учту твоё предложение, — снисходительно кивнул я. — Такой вариант решения тоже будет рассмотрен.

— Ты меня за дуру, что ли, держишь⁈ — Лу уже кричала. — Ты с ними летишь какие-то мутные союзы мутить! А их надо всех! Под корень! Вырезать!

Ну, а потом вдруг зарыдала. Да, понимаю, гормоны, это тяжело. И нападения эти, и предстоящее деторождение и годы младенчества.

— Я всё решу, — заверил я мать моего будущего ребёнка.

И отправился решать, ещё особо не представляя, как.

Мы на двух челноках и яхте Иоланты отправились через океан, на соседний континент пролетев по дуге мимо Звёздчатого острова с Академией.

Нас встретил сухой песчаный зной и белёсые, похожие на пики, небоскрёбы Ганзориг-Сарая, крупнейшего населённого центра на Восточной Пангее. Пятьдесят миллионов человек на прибрежных горах, сползающих в саванну, чисто-азиатский хаос и шум, нищета вперемешку с шиком, блеском, долговой работорговлей, базарами, голодранцами-попрошайками и прочим таким колоритным весельем.

Мы это всё видели только издалека, на подлёте к резиденции Ганзоригов.

А резиденция представляла огромную площадку, огороженную толстенными стенами. По центру стояла пятёрка нехилых размеров военно-пассажирских кораблей, примерно третьей или даже почти четвёртой категории, вросших в песок. Вокруг высились пристройки, юрты, сотни челноков и прочее. Эдакая смесь средневековой крепости и трейлер-парка.

Кочевники, что поделать. Готовы в любой момент сорваться и даже дворец перенести в какое-то новое место.

Нас встретила толпа вельмож. Парча поверх белоснежных шёлковых мантий, блеск и шик.

И лишь один из них был в белой тунике, больше напоминавшей футболку. Угэдей Четырнадцатый, каган десятка обитаемых планет и патриарх рода, мог позволить себе обходиться без условностей в облачении.

— Граф Александр! — он радушно заключил мою ладонь между двух своих.

Шершавых, обветренных. Явно любит спорт и не чурается физической работы.

Нас долго знакомили с целой толпой наследников и наследниц. Того самого запасного наследника, который чуть не устроил сражение на орбите, тут не было. Как и не было основного, главного наследника — Угэдея Пятнадцатого. Ну, ничего. Ещё познакомим.

Затем нас проводили в юрту для приёма гостей, на чаепитие. Мы долго рассаживались вокруг гигантского кольцевого стола, затем подали угощения, начались ненавязчивые разговоры о том, как мы добрались, какая погода сейчас в Гербере, и в чём отличия пустынного климата от саванного и среднемноморского.

Я отошёл от своего правила — задавать все важные вопросы в лоб и позволил этим разговорам вестись в традициях восточного гостеприимства. Плавно, постепенно мы подбирались к теме и сути беседы. И, что самое интересно, я не чувствовал ни малейшей агрессии. Кажется, самым настороженным здесь был я сам. Ну, ещё и Иоланта.

Но она больше переживала из-за предстоящего показа. Я мог представить, какая гигантская и ответственная работа сейчас кипит внутри приземлившейся яхты. Она то и дело выразительно поглядывала на меня, и, наконец, я плавно перевёл тему.

— Показ мод? — удивился патриарх Ганзоригов. — Что ж, любопытно. Давайте, давайте!

По центру, вместо импровизированной сцены, на которой выступали фокусники, жонглёры факелами и прочие этнические артисты, мигом вырос прямоугольный подиум.

И пошли девицы. Настоящие фотомодели, хотя технически это были горничные — все, как на подбор, смуглые, бойкие, остроглазые.

Иоланта объявляла костюмы:

— Представляем вашему вниманию свежие комплекты лёгких лётных комбинезонов цветовой комбинации «Пустыня». Прочные, из естественных материалов, идеально подчёркивают фигуру.

— Прекрасно, прекрасно! — тихо поделился своим умилением патриарх. — Какие формы, какие фигуры!

— Вижу, каган Угэдей, что вы не теряете чутья по поводу женской красоты, — ухмыльнулся я.

— Да, конечно. И вы, насколько я знаю, тоже! Лу Олдрина — прекрасная девица. Признаюсь, что если бы не наши вековые разногласия с их родом, и если бы не вы, граф Александр, я бы позвал её в свой гарем.

Я продолжал наблюдать за показом мод, осторожно подбирая нужные слова.

И заметил, что с противоположного конца круглого стола на меня пялится одна круглолицая, но, несомненно, знойная и очень дорогая особа в меховом воротнике. Кажется, одна из внучек патриарха.

Ладно, не отвлекаемся. Дипломатия, мать её.

— … Теперь демонстрируется открытый комбинезон-купальник для всесезонного плавания в пригодных для обитания прибрежных морях планеты. Автоматический радиационный контроль, встроенный отпугиватель хищной морской фауны, микроаптечка-антидот…

— Скажите, каган Угэдей, — решил спросить я. — Почему вы рискнули решить вопрос с наследником Олдриных таким… прямо скажу, грубым образом?

— Граф Александр, — неодобрительно покачал головой патриарх Ганзоригов. — Вы меня хотите в чём-то обвинить?

— Да, хочу. Я вполне в курсе императорской энциклики изданной по поводу маркизата Цефалот. И я сейчас даже не спрашиваю вас как отец ребёнка, которого пытались убить. Я спрашиваю вас как, в первую очередь, феодал и дипломат. Ну это же очень заметно и не может не повлечь за собой последствия.

— Это. Не. Я, — твёрдо отчеканил патриарх. — Я чадолюбив. Это знают все. Последнее, что я бы хотел допустить — это смерть ребёнка. Пусть даже и ребёнка из враждебного рода. Я служу Империи, как и вы. Каждый дворянин полезен Империи. Тот, кто сделал эти дерзкие нападения — изверг.

Ну, другого я и не ожидал. Очень, очень правдоподобно.

— Вы подозреваете кого-то из своих наследников?

— Нет. Это не они. Ищите, граф Александр, я знаю, что вы ищете. Ах, взгляните, ну какая красота!..

Я взглянул — действительно, на подиуме было очень и очень зрелищно. Иоланта, отвернувшись и несколько смущаясь, но не теряя самообладания, вещала

— … Теперь демонстируется комплект кружевного белья «Восточная Ночь»!

— Каган Угэдей, — продолжил я. — А вы можете мне объяснить ценность этого маркизата? Может, можно всё решить отказом от титула и разменом территорий на что-то более близкое и подходящее?

— Ценность очень, очень высока, — покачал головой патриарх Ганзоригов. — Этот маркизат замыкает Великий Кочевой Пояс. Проект, который родился ещё триста лет назад и стал доступен к реализации только сейчас.

— А поподробнее?

Патриарх кивнул и раскрыл на личном проекторе крохотную голограмму.

Центральные Системы. Колыбель Второй Империи. Первопрестольная, по сути, находится на окраине этой группы, потому что бОльшая часть из «восточной» части уже были опустошены в результате налётов Орды. Выше к галактиескому северу— планеты Чир, Мангазея, и прочее, и прочее. И в самом дальнем конце, дальше Второпрестольной — маркизат Цефалот.

И всё это объединялось широким эллипсом, охватывающим добрую половину галактического рукава.

— Человечество сделало ошибку, когда привязало себя к планетам. Корабли и космические технологии позволили вернуться ему к древнему кочевому образу жизни, но оно вернулось на планеты. И, нет, это не то же самое, что делает Орда. Орда — это прожорливая саранча, которая выедает человеческий урожай. Мы, Ганзориги, всегда хотели другого. Видите этот белоснежный город за стеной? Почти все из этих небоскрёбов могут подняться и улететь. И он обязательно поднимется — уже через два года. И улетит на планету Тарлана.

— Но зачем? — недоумевал я.

— Мы всегда хотели быть свободными в галактике. Если возникла угроза, или произошёл катаклизм — поднять с поверхности все города и улететь на другую планету. Но любое кочевие возможно только по заранее разведанному и подготовленному маршруту, которое поддерживает и снабжает большой межпланетный тумен. То, что ты видишь, граф Александр — это и есть проект этого тумена. Проект, уже почти реализованный. Опорные базы в транзитных системах, лифты, которые строит наш строительный концерн, и прочее, и прочее. И маркизат Цефалот — то недостающее звено, которое пока что не позволяет нам замкнуть цепь. Вот так.

Он выдержал паузу и снова перешёл на «вы».

— И мы были бы очень благодарны вам, граф Александр, если бы вы убедили Олдриных отказаться от этого и отказаться от титула маркиза. Чтобы убедили Матвея пойти вместе на поклон к императору и попросить переписать энциклику в нашу пользу. Разумеется, с сохранением жизни всем Олдриным, включая вашего ребёнка.

— Как великодушно! — вырвалось у меня. — А если Матвей Вильямович, и, главное, я, от этого откажутся?

Угэдей на миг изменился в лице, затем расплылся в улыбке.

— Граф Александр. Вы думаете, мне нечего вам предложить, чтобы вы были несколько благосклоннее к нам? Я знаю, что вы живёте на одной планете и уже очень хорошо знакомы со Светланой Чингизовной, вдовой барона Меркурьева. Моей троюродной племянницей… прелестная, прелестная девочка. Как насчёт династического брака, который позволит навсегда скрепить наши рода в тесном, кровном союзе?