Трон галактики будет моим! Книга 7

Глава 15 Девушка! Красавица!

Вопрос, правильно ли я поступил на арене, мучил меня даже во сне. Быть или не быть ордынцу живым — не оставлял меня.

Ведь этот хрящезадый сработал на древнейшем инстинкте всех разумных, и даже полуразумных существ — не добивать раненого врага.

Искусанный стаей волк припадает ниц, и вожак его щадит. В схватке саблезубого тигра и медведя последний всегда отпустит хватку клыков, если поймёт, что медведь уже не пытается его ударить… Побеждённый соперником броненосец…

А, нет, это уже другое.

Одно я знал наверняка — издревле поверженного соперника на таких вот круглых песчаных рингах гораздо чаще оставляли в живых, чем добивали. Но вот же очень сложный нравственный вопрос: стоит ли применять даже нечеловеческую этику — этику разумных существ к этому хрящезадому? И чем больше думал, чем больше крутил в голове — понимал, что нет. Это совсем другое. Орда — перманентный враг человечества.

В том же сне я всё рвался куда-то, чтобы всё отменить и что-то исправить, но трагически не успевал.

Не люблю такие сны. Причём я прекрасно понимал, что должен сначала проснуться, и вот уже тогда…

Но уже под конец в кривых руках ордынца, сидящего в клетке, возник струнный инструмент. И меня до глубины души поразила песня, ворвавшаяся в спутанное сознание прямо сквозь сон.

— Девушка! Красавица! Ты мне очень нравишься!

Кто-то безжалостно молотил по гитаре прямо под окнами нашей башни и истошно орал бессмертные строки:

— Выходи ко мне скорей. Полетим кормить зверей!

— Я тебя самого зверям скормлю, — пробормотал я, падая с постели прямо на пол.

Ну, конечно же, это был он, наш кочевник, в смысле темник, в смысле поклонник.

Зря. Зря мы не прострелили ему колено, когда была такая возможность! Вот теперь ночами не спим.

— Вы там охренели вообще⁈ — проорал я, привычно вставая сбоку от бойницы, под которой вопили не стройные, но очень истошные голоса. Прям в бойницы выглядывать жизнь меня давно отучила, а то так прилетит, что не унесешь. — Совсем страх потеряли?

Внизу заметались, забегали, с гулким грохотом уронили гитару, или домбру, что там у них было на сопровождении хора — я не разобрал, нечто этническое. Но нестройный кошачий концерт на семь голосов оперативно свернули и отошли на заранее намеченные позиции, прочь от моих окон.

Очевидно, исчерпав средства брутального лобового ухаживания, наш тысячник, пораженный прямо в мозжечок сердечным недугом, перешел к фланговым подкатам через территорию галантного обращения. Со всеми замашками неизысканного высокопоставленного военного в духе «бери больше, кидай дальше». И что дальше будет? Завтра ночью полтора миллиона алых роз под окна нам шагающими самосвалами выгрузит?

Такой может. Дури и средств хватит.

Сна, конечно, уже никакого не было. Глухая ночь на дворе, самое время для плодотворного бессонного бородстования.

Я вздохнул, накинул мой роскошный губернаторский халат в гербах города Королёв и пошел на нашу импровизированную кухню на этаже, собранную из наших личных запасов, чтобы заварить себе плотного и бодрящего гербрского кофейку, как привык по утрам. Только обычно его мне Октавия заваривала, ну да я и сам молодцом, справлюсь, чего там, когда в эскадроне одна сабля, без ансамбля. Не впервые на манеже.

Спокойно попить кофейку мне, конечно, не дали. Сначала приперся, так и не проснувшись толком, Вова Крестовский с порученной его попечению саперной лопатой под мышкой, со сна моргает, как пришибленная сова. Пришлось добавить в кофейник и для него. Потом, естественно, неслышным ночным призраком прибыла Иоланта, вся в черном строгом ночном гарнитуре в тонкую серую полоску с мягкой игрушкой, кажется, в форме светлейшего князя Потемкина, изображавшего трупик. Такой самодельный плюшевый зомби-броненосец. Самое то — игрушка на ночь. Страх всем кошмарам.

— Что, любезная эрцгерцогинюшка, не спится? — усмехнувшись я добавил в кофейник третью ложку кофе.

Иоланта с привычной мрачной ненавистью зыркнула в мою сторону, забралась на кухонный стул с ногами, буркнула:

— Поспишь тут с вами, ага…

Я сварил кофе, разделил на три кружки.

Испив горячего кофею со сливками, что я ей подал, Иоланта буркнула:

— Что-то нужно с этим решать…

— С политической ситуацией на Первопрестольной? — согнул я иронично бровь. — Несомненно надо, конечно!

— Да с этими воплями под окнами! — озлилась Иоланта. — С озабоченным этим! Он меня уже начал доставать! Горничную мою я ему не отдам! Пусть и не мечтает! Надо его унять.

— А давайте прострелим темнику ногу, — весело предложил я, дуя на горячий кофе.

— Вам бы все шуточки, господин учитель, — мрачно процедила Иоланта обнимая плюшевого зомби-броненосца. — А дипломатические последствия кто будет расхлебывать? Князь Потемкин?

— Давайте я его вызову, — внезапно выдал Вова Крестовский.

Ого. Шарахнул кофе и ожил. После событий в Академии оруженосец, как я посмотрю, снова поверил в себя.

— И он так тебя измордует, что меня столько грима не найдется, чтобы привести в приличный вид то, что от тебя останется, — отмахнулась Иоланта. — Тут нужно нечто надежное, безотказное, раз и навсегда чтобы.

Придумать, чтобы это такое могло быть мы не успели, за окнами полыхнуло, громыхнуло, аж кофе плеснуло в чашках.

— Так, это чот уже совсем выходит за все рамки приличного, — пробормотал я, вскакивая и наблюдая из бойницы недалекое светопреставление.

— Что там? — Иоланта встала с другой стороны окна. — Сумасшедший поклонник фейерверк устроил?

— Не похоже, — я задумчиво глядел на султаны пламени, взлетевшие над стеной замка.

Из района, совпадающего на моей внутренней карте со стоянкой хозяйственных глайдеров.

Больше это походило на акцию спецподразделения или партизан. Взорвали глайдеры на отходе, после рейда по тылам.

Интересно-то как.

— Так, ну это уже переходит всякие границы! — возмущенно воскликнула Иоланта. — В моем возрасте крайне важен длительный непрерывный сон! А это что такое?

Тем временем внизу промчался как ошпаренный один патруль, за ним другой.

Затем — десяток всадников на глайдербайках.

— Эй! — крикнул я третьему патрулю, пробегавшему под моими окнами. — Что случилось?

— Гена сбежал! — крикнули снизу. — Ордынец хрящезадый, падла синяя! Угнал глайдер, а остальные взорвал, скотина! Ушел в степь! Ищем!

— А у меня под окнами ищете потому, что тут светлее? — поинтересовался я, но не получил ответа.

Тут не до мнения гостей по этому поводу. Патруль умчался дальше.

Надо же. Сбежал ордынский инвалид. Взял свою судьбу в собственные руки. Сколько у него там их еще оставалось тех рук? И вот не могу его за это порицать. Вот никак не могу. Тут бы его прибили, неизбежно.

Я бы, сам возможно, и прибил бы. Когда бы окончательно проснулся.

За следующие полчаса криков, воплей и азартных переговоров на всех каналах Гену еще не поймали, но подняли на уши весь замок. В ночь уходили поисковые отряды на десятках глайдербайков. Даже патрульные челноки подтянули. Короче, шухер с этим побегом получился грандиозный.

Да. Гена Геноцид решил напоследок громко шарахнуть дверью.

— Ладно, — буркнула Иоланта, обнимая плюшевого Потемкина. — Пойду посплю, что ли. Вдруг получится. Если будет пожар, не будите, выносите первой прямо в постели.

И ушла.

Парочка украдкой зевающих горничных ушла за нею следом. А вот это я как преподаватель только одобряю. Ни шагу без прикрытия на недружественной территории. А то у них тут вон, неучтенные ордынцы по саванне рассекают…

Так я и сидел у себя на кухне, попивал кофеек и наблюдал, как носится по двору замка охрана, перекрывая все входы-выходы, как ловят говорящую птицу, уже упорхнувшую из опустевшей клетки.

Можно бесконечно наблюдать как горит огонь, как льется вода, и как беспомощные ищейки пытаются взять давно остывший след.

Вон, уже светает. Скоро Первосолнце взойдет. За это время на глайдере можно до края континента добраться при некотором везении. Нет, не возьмут они Гену Крокодила, в смысле, Гену Геноцида, ну, вы поняли…

— Его же поймают, — произнес Крестовский, стоя рядом и наблюдая за беготней внизу.

— Рано или поздно, — согласился я. — Мы в сердце Империи, отсюда ему не выбраться. Но что-то мне подсказывает, живым он им уже не дастся, и много кого с собой заберет, если вдруг догонят…

Крестовский видать уловил странное в моем тоне и удивленно покосился на меня:

— Мы же должны помочь им? Он же ордынец. Роторомордым смерть.

— Ну, да, — задумчиво отозвался я. — Ну, да. Так и есть…

Уже утром за общим завтраком у патриарха в пиршественной зале замка, я не отказал себе в удовольствии малость поддеть хозяина нашего круглого стола:

— Я слышал, один наш общий знакомый, Гена Геноцид, ушел в отрыв?

Явно не выспавшийся, как и все, патриарх кисло покосился на меня, буркнул под нос:

— Поймаем. Один раз уже поймали, и ещё раз поймаем.

— Может, помочь вам? — любезно улыбаясь во всю мочь, предложил я. — Я могу выделить десантников с моих боевых кораблей. Они хорошо умеют работать на местности.

— Обойдемся, — скривился патриарх. — У нас тут есть дело поважнее. Эй! Темник! Да, ты, ты, не оглядывайся! Подойди ближе. У тебя же было дело к нашим гостям? Вот. У тебя есть твои пять минут. Приступай.

Наш влюбленный темник, а это был именно он, стоял во внешнем охранении, резво выскочил из толпы придворных, отвесил патриарху поясной поклон и немедленно приступил.

То, что он нам за тем устроил, напоминало масштабом и размахом, вступление восточного каравана с сокровищами Али-бабы в одну из сказочных столиц из сказаний «Тысячи и одной ночи». Блеск, феерия и безрассудство. Безрассудство и феерия.

По первому сигналу в зал ворвался отряд музыкантов, издавая ритмичную этническую музыку. Кажется, именно их я видел сегодня ночью у себя под окнами.

Следом обольстительно танцующие девушки в разнузданных нарядах внесли на головах огромные золотые чаши, наполненные редчайшими, экзотическими, недоступными плодами отдаленных миров, вроде дьявольских морских фруктов, исполняющих желания, или синих силайских яблок, меняющих судьбу.

За ними следом в залу вступили стройные ряды хромированных снизу доверху сервов, они попарно внесли здоровенные контейнеры, полные драгоценных кристаллов памяти, невероятной емкости.

— Это же уже десяток миллионов имперок, — негромко произнес Макс. — Если не сотня…

Верно говорит, не зря казначеем в своей роте когда-то был. За такое богатство любой вольный искусственный интеллект поднял бы всеобщее восстание машин немедленно, а меня стер в мелкий порошок.

Следом маршировали помпезные сокольничьи с надменными птицами-бумерангами на бронированных ловчих перчатках. У него есть собственные сокольничьи? Хрена себе, высший шик на этой планете, доступный только высокопоставленным особам!

Трое полуголых, могучих, с татуированных чёрным спиралями атлетов вступили в зал один за другим — каждый жонглировал тремя кусками чистейшего самородного кристаллического палладия и иридия, сверкающего в столбе света падающего через купол зала. Это не я такой искушенный, это мне встроенный в глаз спектрограф по отраженному блеску металла расшифровал.

Нам только что втащили в зал и под ноги бросили примерно годовой бюджет всего моего флота. Впечатляет, чтоб его. Впечатляет!

Иоланта с непередаваемым выражением потрясенной надменности на лице пялилась на принесенные сокровища, как кошка на нечищенный горшок.

Темник бросился на одно колено и протянул вперед огромное платиновое кольцо с бриллиантами и произнес в вытаращенные глаза своей избранницы-горничной:

— Сегодня я просил милости у своей матери, и она доверила мне наше родовое брачное кольцо. Будь моей женой, войди в мой дом полновластной и главной хозяйкой, любовь моя, или возьми мой меч и отними мою жизнь, так как нет её, если в ней нет тебя!

От так вот. Вот выдал, так выдал! С козырей зашел. И я проверил по внутренним часам — в отведенные пять минут уложился. Идеальный служака.

Я с интересом перевел взгляд на Иоланту. Что на это скажет сюзерен акробатической красотки?

Иоланта кое-как взяла себя в руки, обвела взглядом брошенный к ее ногам калым, подняв брови. Развела руками.

— Ну, а ты что скажешь? — обратилась Иоланта к виновнице торжества. — Пойдешь за него замуж?

На что горничная изо всех сил зажмурилась и прошептала довольно неожиданное:

— Пойду…

— Да что же это такое, — возмутилась в ответ Иоланта. — Мне что, снова невесть кого учить зонтик вовремя открывать?

— Простите, госпожа, — прошептала горничная, зажмурившись.

— Ну вот и что на это сказать? — возмущенно спросила Иоланта у меня.

А чего сразу я? Нашла кого спрашивать.

— Ну что сказать, ну что сказать, — усмехнулся я. — Совет, да любовь?

— Вы представляете, сколько я средств и нервов всадила в эту горе-невесту? — выпалила Иоланта в ответ на это. — Сколько сил, тренировок! Всё думала, как ещё огранить этот необработанный алмаз! Ночей не спала! Вот прям сегодня и не спала! А, что взамен⁈ Вот что, я вас спрашиваю?

— Ну так и калым впечатляющий, — заметил я. — Вон та сбруя для ездового горобобыка в зверином стиле явно платиновая с инкрустацией из кристаллического калифорния-двести пятьдесят один.

— Еле-еле в ноль расходы сведу! — возмущенно ответила ученица, всплеснув руками. — И это только если в долгую входить на рынок редкоземов и выбить из министерства финансов налоговую льготу!

Я мог только искренне заржать во ответ. У неё как всегда все уже было подбито и посчитано. Да и решено все уже тоже.

Лучшей партии для своей горничной ей на свете не найти. Это если, конечно, допустить, что эрцгерцогиня действительно планирует кого-то для своих личных горничных подыскивать.

— Что, тоже, небось, все замуж хотите? — мрачно поинтересовалась Иоланта у остальных своих горничных.

Те тут же изобразили на десяток лиц выразительную возмущенную пантомиму, что вы, госпожа! Как можно! Как такое вообще можно подумать про нас, таких преданных и верных, мы не такие, не-не-не!

— Лживые вертихвостки! — мрачно процедила Иоланта. — Я вам ещё устрою свадьбу за свой счет. Всю ночь свадебные наряды шить будете, все пальцы иголками исколете. Новую коллекцию по этому случаю пошьем из семидесяти гарнитуров, вы меня слышите?

Лица горничных выражали только единодушный самоотверженный порыв к трудовому подвигу и превозмоганию. А где-то даже и вдохновение. Свадьба же. Не своя, но тоже приятно! Может, в подружки невесты возьмут, в бальном платье покрасоваться.

— Госпожа! — выпалила избранная темником горничная, бросаясь на колени перед Иолантой.

— Вставай уже, — буркнула Иоланта. — Я ещё его брачное предложение для тебя не видела. Где там мой юрист? Сейчас посмотрим, что он там имеет ввиду под полновластной хозяйкой…

А темник, угадав, что дело решилось к его полному удовольствию, вскочил, взял милую его сердцу горничную за руку и надел ей огромное кольцо на палец. Все вокруг взвыли от восторга!

Патриарх лыбился широко, как старый месяц, словно собственную внучку замуж выдал. Весело ему, понимаешь. Веселится и гуляет весь народ. Ну, да — когда народ веселиться, и правителю легче.

— Свадьба за мой счет! — объявил вдобавок довольный патриарх и вызвал новый шквал восторга и излияния верноподданических чувств.

Тут уже все его начали обожать со всех сторон. Объединил страждущие юные сердца и на себя внимание перетянуть не забыл, старый опытный нарцисс…

Нда. Вот тебе и скрепление будущего союза. Ну, действительно, как говорится, молодым — совет да любовь…

— Ну, в каком-то смысле, ты теперь от него точно избавилась, — шепнул я взъерошенной Иоланте.

Но, конечно, настроение от этого у неё все равно не улучшилось. Некоторым недостаточно чужого счастья, им больше по нраву собственные бесконечные страдания. Ладно, Иоланте нужно еще немного времени свыкнуться с этой мыслью, и я ей его предоставлю.

Свадьба? Почему бы и нет? Тоже развлечение не из последних. Значит, ещё погуляем.

А потом Вова осторожно тронул меня за плечо.

— Чего там? — нахмурился я обернувшись.

— Кира вышла на связь только что, — смущенно проговорил Крестовский, наклонившись над моим ухом. — Предлагает встретится.

— Где? — озабоченно скривил я бровь.

— Тут, на Пангее. Ближе к побережью начинается влажная субтропическая зона, там какое-то мемориальное владение принца Александра есть с музеем, туда пускают посетителей. — доложил Вова. — Вот там, через пару дней.

Ого! Так я его помню! Это же одно из моих владений на Первопрестольной! Там виноград и прочие такие дары земли, неплохой годовой доход. Так там музей теперь? Очевидно, в мою честь? Фига себе! Интересно! Я должен срочно это увидеть!

А Ганзоригам скажем, что поехали собирать редкие цветы для букета новобрачной.

Должна же она чем-то после церемонии в подружек запустить?

Надо будет взять с собой сервокаркасы, бронепластины, запасные батареи для бластеров, гранаты. Да, без гранат в этом деле никуда. Ну а вы как думали? Букет для невесты собирать, дело такое. Опасное.

Запросто — не все из нас вернутся обратно.