Трон галактики будет моим! Книга 7

Глава 6 Разговоры на кухне на встрече выпускников

Мы летели в тесной, дружеской компании — Андрон, Вова Крестовский, Иоланта и её серв-дворецкий, Капитан Немо. Ну, ещё парочка горничных Иоланты, куда же без них. Одна зонтик держит, вторая — изящный графин для поддержания водяного баланса, всё такое. Октавию, Макса и Илью оставили следить за роженицей — только после этого она успокоилась и отпустила меня.

Путь оказался по меркам Первопрестольной коротким, всего полторы тысячи километров — остров располагался на экваторе в аккурат напротив Административного Региона.

Я смотрел в окно и пытался понять, что чувствую. Возвращаться в место, где провёл лучшие годы своей молодости — всегда немного волнительно. Да, первой из двух «молодостей», сейчас я тоже молод, но всё же.

Более всего я бы не хотел увидеть здесь ту же разруху, что видел в Административном Регионе. Развалины зданий, где когда-то учился. Воронки от тактических ядерных бомб, следы Серой Плесени и прочие прелести инопланетного вторжения.

И тем более, я был приятно удивлён, когда увидел, что здесь почти ничего не изменилось. Ну, по крайней мере, в худшую сторону.

Более того, три станции лифта, болтающиеся над тремя лучами звезды, обросли новыми портовыми конструкциями, переходами, а также квадробластерами и рельсотронами. И на них висели целые грозди судов — и каких! Военных судов. Да, временами, старых, потёртых-побитых в боях. Но прямо-таки взаправдошных, причём из них пара десятков — нехилых таких размеров, с половину станции, шестой и седьмой класс размерности.

Это, конечно, были не суда Академии. Это был Второй Легион, я уже знал это. Две трети штабелей и портов на лифтовых комплексах были отданы им, а немногочисленный личный флот Академии выполнял больше полицейские функции и служил для тренировки курсантов. Ровно та же ситуация была на двух лифтах с противоположной стороны планеты.

Мы пролетели мимо них — вылетели на Скотинке и приземлились на пошли на снижение под углом к лифтовым стрелам, на наземную челночную парковку Старикан всю дорогу ворчал и причитал.

— Не могли меня причесать — перекрасить перед полётом! Теперь стыдоба сплошная, перед такими серьёзными господами! Стыд и позор! Хотя бы приветственный герб нарисовали!

Ну, я уже и не думал особо комментировать. А вот Андрон не сдержался.

— На вашем месте бы, дорогой друг, я бы лучше восхитился местными достопримечательностями! Вон, глядите — одно из старейших зданий на острове, корпус классических наук, ему по меньшей мере полторы тысяч лет. А вон радиовышки. Вы только вдумайтесь, коллега, как это звучит — радиовышка! Это слово нигде уже толком не используется несколько тысячелетий.

Только сели и двигатели погасили — у челнока уже нарисовалась встречающая делегация. Витольд Мендес, уже знакомый мне по беседу на орбите барон Ульрих Строганов-Сапегин, молодой проректор, заведующий по хозяйственной и жилищной части — по факту, выполнявший роль городского головы в обширном студенческом поселении. Фамилия была знакомая, из старых преподавательских родов.

Рядом — несколько не то студентов, не то молодых преподавателей, девушек, наряженных в традиционные для Первопрестольной костюмы, которые несли угощения и напитки, проскандировали какое-то приветствие… Ну, конечно же, парочка репортёрских дронов, как без них.

Мой взгляд скользнул дальше, и вот тут-то моё сердце ёкнуло.

Эдуард Николаевич Ксенофонтов.

Эдик.

Мой однокурсник.

Нет, я прекрасно понимал, что многие мои ровесники ещё могут быть живы. Я хоть и был одним из самых молодых выпускников на своём потоке — понимал, что сто пятьдесят и даже в сто восемьдесят лет — вполне подъёмный возраст безо всяких криокапсул. И, более того, при нашей медицине это вполне себе возраст ясного ума.

У Эдика в глазах ясным ум вполне прослеживался. Да что ум — даже осанка, несмотря на лёгкую старческую сутулость, ещё присутствовала. Я бы сказал, что большинство встречавшихся мне пожилых людей в Пантеоне, перешагнувшие семьдесят лет, выглядели сильно хуже Эдуарда Николаевича.

А ведь он, помимо прочего, был на два года старше меня. Причём, в самом, что ни на есть хронологическом, настоящем виде!

Седые, хорошо уложенные усы, пиджак со скромной парочкой орденов — я был уверен, что их сильно больше.

И, похоже, он заметил, когда я инстинктивно приподнял брови, увидев его. И принялся внимательнее вглядываться в меня в ответ. Сурово, как-то настороженно так.

Витольд же прервал затянувшуюся паузу, крепко пожал мне руку, даже приобнял, хлопнув по лопатке, что для него сильно нехарактерно. Затем поздоровался с Крестовским и галантно поприветствовал юную эрц-герцогиню.

И вернулся ко мне.

— Господа, рады приветствовать наших почётных гостей! Это граф герберский, командир легендарного Отряда Безумие Александр Игнатьевич Иванов! Его ученики и спутники — Владимир Константинович Крестовский и Иоланта Вторая Цербская-Хитклифф, эрц-герцогиня Коварола.

— Войд-герцог ещё, — тихо подсказал барон Строганов-Сапегин.

— Бросьте, хватит титулов… Вас я узнаю, Ульрих Радимьянович, — пожал я руку проректору. — А вы…

Я пожал сухую ладонь своего друга юности. Рукопожатие всё ещё было крепким, орлиный взгляд продолжал меня сверлить.

— Эдуард Николаевич Ксенофонтов, — представил нас Мендес. — Почётный профессор Академии, заведующий кафедры Энергии Большого Взрыва. Он был другом и однокурсником моего деда, известного героя Орландо Мендеса.

— Надо же… как похож, — наконец сказал Эдуард, всё ещё разглядывая меня. — Вы же, юноша, из Помпейского? И фамилия Иванов? И Александр. Не дальний ли родственник герою Александру Леонову-Иванову, а?

— Дальний, — кивнул я. — Со стороны бабушки Александра Игнатьевича.

— Ага! Угадал. Чувствую… Чувствую, силушка присутствует, да. — наконец-то расплылся в улыбке Ксенофонтов. — Ну, а вы чего встали, пойдёмте уже отсюда. Чай пить.

— Эдуард Николаевич, — возразил проректор. — Мы планировали быстро устроить торжественную встречу.

— Успеется встреча, — махнул рукой Эдуард Николаевич. — А накормить у меня будет чем.

И проректор согласился — похоже, слово моего однокурсника, пусть и был он формально рангом ниже проректора — значило куда выше. Мы пошли — прямо по посадочному полю, между стартующих лёгких учебных истребителей, а потом влились в большой поток студентов и преподавателей, идущих с занятий — мы прибыли в аккурат в начале обеденного перерыва.

Отлично поднимало настроение! Мало того, что стройные, спортивные студентки повсюду в этих замечательных лётных комбинезонах, так и вообще — ощущение, что и не было вовсе этих ста лет. Душевный подъём, воспоминания, эдакое слияние первой моей молодости со второй. Приятная ностальгия, в общем.

За мной следовал Вова с тактической лопаткой наперевес, Иоланта и, конечно же, её горничные.

— Как добрались? — осведомился Мендес. — Как всегда, с приключениями?

— Ну, разве это приключения! — усмехнулся я. — Вот до этого…

— Я правильно понимаю, что разговариваю теперь с герцогом?

Я кивнул.

— С войд-герцогом, если быть точнее. Насколько я понимаю классическое титулование, это примерно как быть мэром территории без полноценного населённого пункта.

— Тем не менее, — покачал головой Мендес. — Вы мне обязательно расскажите потом, как у вас это получилось. Нам вон в тот корпус, я там через полчаса буду вести занятие.

— Не знал, что вы ещё и преподаёте.

— Это так, позвал однокурсник по старой дружбе. Он теперь тут декан факультета государственного хозяйствования. Я, как видите, пошёл по коррупционной стезе, а он — по преподавательской. Вот, попросил прочитать короткий курс про экономику военных действий.

Тут он как-то изменился в лице, видимо, подумав, что мне подобное может не понравится.

— Я, конечно, могу всё отменить, чтобы пообщаться с вами, но, полагаю, мы это ещё успеем. Вы же к нам надолго?

— О, да. Минимум… на месяц, получается, — кивнул я.

По факту, конечно, всё могло произойти и решиться чуть раньше, но подробностями я, конечно, делиться не собирался.

— Стоп! — вдруг скомандовал Эдуард Николаевич, резко подняв руку.

И мы все послушно остановились у входа в учебный корпус, развернувшись в сторону большой аллеи, ведущей на взлётку.

Напротив нас, в десяти метрах, стояла статуя, и я вздрогнул, вглядевшись в лицо.

Статуя меня.

Нет, я уже видел несколько раз портреты Героя Александра, видел полуразрушенную статую у Пантеона, но лицезреть так близко чистый, достаточно свежий памятник самому себе — ощущения весьма специфические.

— Именно отсюда его увезли. Увезли навсегда со Звёздчатого Острова, на котором он и обрёл свой покой. Целый год после Великой Битвы у Первопрестольной, пока велось строительство Пантеона, его саркофаг находился здесь, вот в этом корпусе. После его погрузили на челнок и переправили через залив.

Я увидел, как он сжимает кулаки, и как его аж потрясывает от многолетнего гнева и несправедливости.

И чувства вины.

— Меня не было здесь. Мы с Орландо прибыли только через месяц после битвы… разгребать завалы, патрулировать, обустраивать базу флота на оставшихся лифтах. Видят Творцы… весь тот год я добивался курса ускоренной регенерации! И пытаюсь добиться его до сих пор! Я знал, и знаю, точно знаю, что у Императорского дома есть технологии многослойного генетического импринтинга, и то, что от него осталось, можно было…

— Тише, тише, — барон Строганов-Сапегин опасливо заоозирался по сторонам. — Опять вы, Эдуард Николаевич, старую песню. Я всё понимаю. Мы все чтим память героя Александра. Кстати, Александр Игнатьевич, рекомендую вам посетить Пантеон. Вы же там достаточно недалеко остановились? Говорят, Олдрины несколько месяцев назад произвели там большую реконструкцию.

— Вот как? — усмехнулся я. — Очень интересно, конечно. Спасибо за наводку, постараюсь.

Очень похоже на то, Матвей Вильямович, узнав, кем я являюсь на самом деле, всё-таки постарался и разгрёб весь тот бардак, который был в Пантеоне и на площади около него. Что ж, добавим пункт в экскурсионную программу.

Хотя что-то мне подсказывало, что особого времени на экскурсию у меня не будет.

Мы уже собрались заходить внутрь, как вдруг произошло ещё одно событие.

Высокая, коротко стриженная брюнетка подбежала сзади к Вове Крестовскому и закрыла ему глаза руками сзади. «Угадай, кто там?» — обычно так это называлось когда-то давно.

Ну, Вова, конечно, мгновенно и инстинктивно высвободился из захвата, размахнулся знаменитой тактической лопаткой Отряда Безумие, едва не располосовав девушке рёбра…

Не зря тренировался. Моя школа, мда. И только потом он проговорил тихо и как-то задавленно:

— К… Кира⁈

А затем оба сдержались, чтобы не обняться у всех на глазах.

— Напиши мне, — сказала она, убегая дальше в толпу.

Надо будет при случае похвалить Владимира за хороший вкус. Действительно, красивая девушка, бойкая такая.

Переходы, коридоры, а я всё крутил башкой по сторонам — конечно, за сотню лет не обошлось без перепланировок, разного рода кустарщины, плохого и недоделанного ремонта.

Преподавательская у Эдуарда Николаевича — мне всё ещё хотелось называть его Эдиком — была трёхкомнатная, по сути, небольшие апартаменты в недрах корпуса. Мог себе позволить, заслужил, чего и говорить.

— Смотри-ка, деточка, фокус покажу, — сказал Эдик Иоланте, отчего та презрительно фыркнула.

Мы только расселись на диванах, старик размял ладони, сконцентрировался, нахмурился, стиснул зубы… и свеженаполненный чайник под его ладонями мигом вскипел и засвистел.

Признаться, я был слегка удивлён. Сто двадцать лет назад ничего такого у Эдуарда не проявлялось. Из нашей группы только я один во время учёбы открыл в себе Энергию Большого Взрыва и занимался на этой же самой кафедре на дополнительных занятиях.

Насколько я понимал, именно этим же со студентами Эдуард сейчас и занимался.

— Фу-х, — устало выдохнул профессор, присев рядом с нами и от души засыпая заварочник чёрным, как душа Тёмной Богини, ферментированным чаем. — Раньше проще получалось. Ну, я же самоучка. Владею, но достаточно слабо. Во мне Силушка проснулась в аккурат после битвы. По чуть-чуть. И до лет шестидесяти дремала… А потом стал заниматься с Принцами Крови. Перенимать техники…

— Сколько у вас сейчас студентов? — спросил я.

— Пятеро. Всего пятеро. Балбесы, нечего сказать! Кстати, вот же забавный факт. До сих пор люди верят, что только кровный родственник рода Леоновых может владеть техниками… Да и сами они вечно придумываю про каких-то бастардов в отдалённых колониях и «потерянные колена»… Да, конечно, тут гены и разного рода загадочные мутации играют роль. Но уверен, что если хорошо поискать, а затем научить — то по галактике можно тысяч двадцать, если не тридцать найти! Вон же, вы нашли.

Ох и возлюбил же Эдик на старости лет разного рода крамольные рассуждения! Благо, Иоланта вовремя подала голос и перевела разговор со скользкой темы.

— Эдуард Николаевич, разрешите нескромный вопрос?

— Конечно, эрц-герцогиня, задавай, — улыбнулся профессор.

— Сколько вам лет? Вы выглядете не таким старым, как рассказываете.

«Сто сорок восемь», — едва не озвучил я, но вовремя сдержал язык за зубами. Незачем Иоланте пока что это знать.

— Много, ваш сиятельство, много, — вздохнул профессор. — Столько не живут. Всего два однокурсника у меня живых осталось…

Тут мне, конечно, очень захотелось сказать, что три, а не два, но я в очередной раз сдержался.

— Ну, ладно, что это я всё о себе да о себе, — Эдик хлопнул себя по коленкам. — Рассказывайте давайте. Как ордынцев воевали. Кстати, Александр, скажите, а оболтуса моего, Сашку Константинова, вы с собой привезли?

Я не сразу вспомнил о ком он говорит. Один из многочисленных тёзок в моём окружении, которого я предпочитал называть по прозвищу.

— Да, он руководит дворянским ополчением в десантной группе корабля «Песецъ». А в каком это смысле — ваш оболтус?

— Да правнук он мой. Самый недалёкий.

Тут мне снова пришлось приятно удивиться.

— Надо же, какое совпадение!

— Те, кто поумнее да похитрее — все разъехались куда потише и побезопасней, в основном, на Второпрестольную, в Сур, или в Каверну. А этот тут остался, к Олдриным прибился. Собственно, это он Пантеон в бордель и превратил, ирод. Всё время клялся — «дедуль, мол, я за ним слежу, не беспокойся, под контролем!» Ну, снести не позволил, и то ладно. А потом его отправили ваш, Александр, корабль искать. И вы его в пустыню выгнали и к себе под крыло взяли. С тех пор остепенился, письма писал, вас нахваливал. Такие небылицы рассказывал, будто вы с одной сапёрной лопаткой супротив ордынцев пошли! И бордель в итоге через своих распорядился из здания Пантеона выгнать. Я от него про вас и узнал, и про подвиги ваши студентам своим рассказал.

— Получается, не такой уж недалёкий, — улыбнулся я. — И он говорил правду. Он же тоже входит в Орден Безумие. Он Ордынцу пасть порвал. Мы его зовём Правофланговым.

— Неужели не врёт…

Чаёк подоспел, я кивнул и отхлебнул свеженалитый из кружки — и мигом пробило потом, а в голову ударило едва ли сильно слабее, чем от Тёмного Пойла из соответствующей бутылки. Какой же мощный сорт! Да, в чаёчке Эдуард всегда разбирался хорошо.

Тут включился в разговор проректор.

— Александр, а всё-таки, где вы Академию заканчивали? У нас данные разнятся, на Помпаде филиал, или на Гладиолусе?

— На Помпаде, — вовремя вспомнил я свою старую легенды.

— Ах, какая досада, — покачал головой Ульрих Радимьянович. — Тот филиал же был полностью разрушен в результате какой-то банальной бандитской вылазки! И, конечно же, никаких архивов не сохранилось.

— Это всё князь Леонов-Лисовский! — стукнул кулаком Эдик. — Всё это он! Он у себя под боком хрящезадых приютил, и под их дудку пляшет! Вот был бы жив Герой Александр, тогда…

Какие знакомые и родные сердцу разговоры на кухне пошли! Проректор, разумеется, проигнорировал очередной пассаж пожилого профессора в сторону княжеской власти и спросил:

— Я слышал, что вы открыли на Гербере свою Академию? Вы не хотели бы получить императорскую аккредитацию? Мы входим в совет по флотскому образованию, могли бы организовать.

— Звучит очень интересно! — кивнул я. — Я и сам думал о том, как легализоваться. А что мы от этого будем иметь? Помимо официального статуса. Субсидии, дотации, финансирование?

— Ну… — замялся барон.

— Как я понимаю, Александр, Академия Флота будет иметь возможность отправлять к вам отчисленных за неуспеваемость студентов, — ответил за него Мендес.

Ну, шутку все оценили, даже Вова, всё ещё сидящий смурным после встречи со своей первой любовью.

Но вопрос был очень серьёзный и своевременный.

— Я бы предложил создать на базе своей академии учебные классы по реальной боевой подготовке пилотов. Пилотов катастрофически не хватает, а ребят способных — очень много. Даже среди аборигенов. Только есть одна проблема.

Я выдержал паузу.

— Какая же? — осторожно спросил проректор.

— Учебные истребители, орбитальные и атмосферные. Их нет. Я, конечно, строю завод, но это всё будет ещё не очень скоро. Мы проводим тренировку на том, на чём придётся — на штатных челноках флота имперского города Королёв. Вы нам — истребители, а мы вам — бюджетные места для подготовки ваших студентов. Как вам?

Строганов-Сапегин хмыкнул и оттянул воротник.

— Надо… будет посоветоваться, обратиться к управление Второго Легиона. Может, очень может быть, что у них будет несколько списанных истребителей…

— В общем, ясно, — с явно долей огорчения кивнул я. — Вы хороший хозяйственник, и разбрасываться своей техникой не намерены. Хорошо, я обращусь во Второй Легион. Только чуть позже…

Витольд Мендес то и дело поглядывал на старинные часы на стене — и на своём внутреннем экране, вероятно, тоже.

— Знаете что, Александр. А не хотите вместо меня провести лекцию? — спросил он. — У вас гигантский боевой опыт. Вы хорошо понимаете экономику войны. Пусть это будет сюрпризом для студентов.

Тут, конечно, затараторил проректор Строганов-Сапегин.

— Ну вообще-то, Александр, при всех ваших заслугах, мы не можем точно сказать, что ваша степень…

— Пущай проведёт! — твёрдо постановил Эдик, прервав всяческие дебаты. — Парень в пустыне Академию за полгода построил, и хрящезадых уже дважды воевал, а вы тут сомневаетесь!

А затем ласково, по-отечески так приобнял Владимира Крестовского, сидящего с ним рядом, за шею сгибом локтя, а второй рукой достал из тумбочки угрожающего вида странный здоровенный пистолет и приставил его к виску моего ученика.

— А мы тут пока с одним нарушителем Системы Наследования разберёмся…