Трон галактики будет моим! Книга 7

Глава 11 Акула клюет

Сперва я удивился. Потом я рассмеялся от такого предложения. А потом я изобразил величайшую степень гнева.

— Вы сейчас ставили целью меня оскорбить, каган Угэдей?

Мой собеседник нахмурился. Похоже, до патриарха Ганзоригов не дошло.

Впрочем, не удивительно. С большой натяжкой — но можно было их понять. При выборе меня в качестве выгодной цели матримониальных манипулияций он не знал того, что знали Лу и её дед, Матвей Вильямович.

Он не знал, что я — принц крови, и не знал, что я герой Империи, имеющий неиллюзорные шансы взойти на трон.

Возможно, они даже не были в курсе, что я владею Энергией Большого Взрыва. С этих позиций я был средней паршивости феодальчиком где-то в глубоком захолустье. Планет, подобных Гербере по населению, разной степени сохранности в галактике — несколько тысяч. Уверен, что даже стань я вдруг князем всей звёздной системы — мой рейтинг в его глазах вырос бы не сильно высоко.

Почему именно её попытался мне подложить патриарх Ганзоригов?

С другой стороны, даже такое предложение, будь я чуть более циничен и беспринципен — могло показаться мне полезным. Да, она весьма недалёкого ума, хоть и интриганка. Да, она вдова, что в условиях патриархального общества, как это принято говорить — сильно роняет её в цене.

Но, чёрт возьми, она действительно весьма неплоха собой, и представляет один из самых могущественных, если не самый могущественный космический клан в современной Империи!

Опять нравственная дилемма! Что важнее — моя искренняя любовь к Дарье Крутовой и данной ей слово — или возможная выгода для Империи?

Я попытался прояснить ситуацию, хотя бы для себя. И пояснил:

— Светлана Чингизовна — замечательная женщина. Но она, во-первых, баронесса. Во-вторых — вдова. А в третьих, хотя, скорее, во-первых — абсолютно не в моём вкусе.

На лице Угэдея отразилось разочарование.

— Ну и кто, граф Александр, в вашем вкусе, позвольте спросить?

Я посмотрел вокруг. На дальнем конце, за уже весьма обнажёнными горничными, сиделись и шушукались внучки и молодые родственницы кагана. Одна, та самая, остроглазая, поймала мой взгляд и, словно украдкой, коротко помахала мне рукой.

Вот чертовка. Он же сейчас скажет — мол, выбирай кого-то ещё!

— Каган Угэдей, вы очень любезны, — решил я, всё-таки, смягчить разговор. — Я уверен, что вы совсем не хотели меня обидеть, а всего лишь хотели немного… приручить. Заарканить жеребца хотите. Ведь так?

Патриарх Ганзоригов улыбнулся уголками глаз. Хитрый старик. Наверняка выбор пал на Светлану Чингизовну именно как на наиболее лояльную и простую в управлении родственницу. Одного взгляда на собравшихся в зале высокородных девиц хватало, чтобы понять — они с радостью упорхнут из-под патриархального родительского крыла во все четыре стороны.

— Убеждён, что совершать браки необходимо исключительно по-любви, — продолжил я. — А не по принуждению, и не из выгоды. А политические и военные союзы можно создать и куда более современным методами, не так ли, каган Угэдей.

Он покачал головой, выражая неопределённость.

— Так надёжнее, что ли. Ну, и пока что на пути к заключению нашего союза стоит один ещё неродившийся младенец. Ваш сын, как я понимаю?

Я кивнул.

— Если вы дадите мне слово и гарантии, что не тронете моего сына — я готов подписать с вами соглашение о намерениях. А затем, возможно, и союзнический договор. Вы мне показались мудрым правителем, и вашему слову я готов доверять.

Каган развёл руками.

— Тогда что вам мешает? Дождитесь рождения — и просто увезите, заберите, выкрадите этого ребёнка. На Гербере он будет вашим сыном, а здесь никем.

Показ мод заканчивался. Все были в восторге: тёртые космические вояки, ближайшие соратники Угэдея, плотоядно зыркали на горничных. Девицы выстроились в ряд в быстро организованные за ширмами в углу гигантской юрты примерочные.

Н-да, и наш разговор с каганом так толком не склеился.

Признаться, я уже думал о варианте, предложенном Угэдеем — после родов выкрасть сына и попросту увезти. Вариант, на самом деле, вполне себе рабочий. Но всё осложнялось несколькими факторами.

Во-первых, таким образом я однозначно решал вопрос с маркизатом и обрекал моего сына на роль безземельного бастарда. Во-вторых — я направлял на себя гнев всего клана Олдриных, а также их немногочисленных, но вполне себе неприятных союзников из Центральных Систем, а зачем мне это?

И в третьих…

— Каган Угэдей, — вздохнул я. — Я точно не собираюсь отрывать ребёнка от его матери. Мне же в таком случае придётся увезти домой и Лу Олдрину! Возможно, и с её матерью. А вам ли не знать, что такое… лишняя кочерга для семейного очага?

Тут мы с каганом немного посмеялись. Кажется обстановка слегка разрядилась.

— Нет, если серьёзно, — закончил я. — я бы предпочёл оставить своего потомка здесь, на Первопрестольной. А его статус — тут есть пространство для манёвра. Уверен, что мы сможем найти компромисс, не угрожающий никому — ни ребёнку, ни Олдриным, ни мне — ни вам.

Патриарх Ганзоригов потёр подбородок, кивнул.

— Хм… Возможно, я не знаю чего-то о вас, граф Александр? Вы выглядете весьма мудрым для своего юного возраста. И хорошо знаете себе цену. Сколько вам на самом деле лет? Точно не двадцать пять и даже не тридцать.

— Столько не живут, — вроде как в шутку буркнул я.

— Граф Александр! — вдруг вскинул брови патриарх Ганзоригов. — Я всё-таки решил. У меня к вам предложение! Почему бы нам не продолжить наше с вами общение на свежем воздухе?

— Что вы имеете в виду? — насторожился я.

— Всё. Решено, — хлопнул он по коленям, вставая. — Я приглашаю вас — и госпожу Иоланту тоже — как высокопоставленных гостей в свой тумен.

— Поясните?

— На традиционный охотничий заезд на глайдербайках — он как раз стартует завтра. Отказа я не приниму!

Видали когда-нибудь тумен глайдербайков в походе? Ну, то есть, десять тысяч летящих над землей машин с всадниками, что, стремительно надвигаясь, подминает под себя травы саванны, развернувшись от горизонта до горизонта? Вот и я еще не видел. Мощь. Незабываемо.

Трубы трубят, барабаны бьют, развиваются бунчуки из хвостов экзотических инопланетных животных. Параллельным курсом — длинный караван, практически поезд из здоровенных, по сотне метров гравитрейлеров снабжения — провиант, энергостанции, мобильные шатры для лагеря. В эфире сотни незнакомых позывных прорываются сквозь долбежку походного саундтрека, и пыль взлетает в стратосферу — уверен это демонстративное явление различимо из космоса невооруженным глазом.

Перед нами всё цветет, после нас всё повергнуто в пыль. Такую живую лаву тактической ядерной бомбой не остановишь, не хватит факторов поражения. И двумя не остановишь.

Из-за поднятой пыли дышать можно только в маске гоночного скафандра. Мы двигались в составе Гостевой Сотни, недалеко от Патриаршей, следовавшей сразу за Передовой разведывательной Сотней, что прокладывала нам всем путь.

Интересно у них тут названия с Системой Наследования пересекаются. Не похоже, что это случайность. Скорее похоже на претензию. Нет ли в этом откровенного сепаратизма, интересно? Продолжим наблюдение…

Парад Имперского легиона, конечно, помасштабнее будет, но у выезда этой дикой дивизии тоже было свое очарование.

Мы когда выбирали глайдербайки на бесконечной конюшне Ганзоригов на окраине мегаполиса, познакомились буквально с сотнями моделей на любую задачу и извращенный вкус. Столько глайдербайков в одном месте я еще не встречал, даже на складах Флота их было чуть меньше.

— Так, — задумчиво произнесла Иоланта, указывая длинным пальцем цели для своих горничных, ожидавших на низком старте. — Этот мне, этот для господина учителя. Забрендировать гербами Дома Коварол и Имперского города Королев. На всё полчаса. Начали.

Горничные сорвались с места как вышколенные гончие.

— А мне? — нерешительно поинтересовался славный оруженосец моей личной саперной лопаты Вова Крестовский.

— Да подбери себе что хочешь, хуже уже не будет, — с легкомысленным высокомерием отмахнулась Иоланта.

Некоторые вещи, очевидно, неизменны.

Макс выбрал себе машину потяжелее, аж на трех гравитаторах, мастадонт, а не байк! Пристроил на багажник свой безразмерный рюкзак, по слухам, с невероятным арсеналом внутри. Слухам я склонен верить, я уже повидал всякого.

И вот уже через час на полностью брендированных глайдербайках мы впечатляющей кавалькадой выезжали из бесконечных гаражей Ганзориг-Сарая на простор Пангейской саванны. Флаги Коварола и Королёва бились на ветру на гибких флагштоках над избранными нами машинами.

Иоланта восседала на своем изящном глайдербайке расслабленно, как на родимом эрцгерцогском троне, в её гоночной маске под узкой эксгероцогоской короной отражалось алое солнце, длинный черный шарф с золотыми гербами на концах бился за спиной.

Пара ловких горничных на одном глайдербайке обеспечивали Иоланте тень. Одна за рулем, как приклеенная, следовала за машиной повелительницы, другая, демонстрируя невероятные чудеса эквилибристики и самообладания, непоколебимо удерживала зонт на длинной ручке точно над эрцгерцогиней. Так, чтобы тень гарантированно укрывала драгоценную госпожу от лучей презренного солнца.

Блин, а я думал, что это мне было сложно, когда меня мичманом гоняли по всяким безумным заданиям на моем первом корабле. Тут реально спецназовцем станешь и на пенсию уйдешь инвалидом в тридцать лет с размочаленными в пух нервами. Если выживешь, конечно. Не жалеет Иоланта своих горничных, совсем не жалеет.

И, конечно, горничная Иоланты, та, что с зонтом, немедленно привлекла внимание окружающих нас беспечных ездоков. Вероятно, тем, что выполняя порученную ей рабочую задачу немного увлеклась и перестала обращать внимание на то, во что превращает встречный ветер её форменное одеяние. Да и позы принимала такие… Очень творческие.

И, конечно, такой подвиг глайдребайковой джигитовки на полном ходу не мог остаться незамеченным и не оценённым. Особенно этой благодарной публикой, поистине способной оценить настоящее мастерство во всех его проявлениях.

Желающие лицезреть происходящее собственными глазами подъезжали небольшими стадами, пялились, совершали все положенные жесты одобрения и восхищения, и уступали место другим. Один особенно высокопоставленный гонщик, тысячник, если я правильно расшифровал его знаки различия — матерый мужик в шлеме с пушистым волчьим хвостом, разогнал низкопоставленных гонщиков по сторонами и занял место в первом ряду. Мол, я один буду на это смотреть.

Клянусь, эта горничная даже успела кокетливо стрельнуть взглядом в высокопоставленного поклонника, от чего дружина Ганзоригов едва не лишилась этого своего офицера. Пораженный, видать, в самое нежное тысячник едва удержал на ходу свой внезапно потерявший равновесие байк.

Вот так мужики и погибают. И этому, судя по всему, пришел конец, однозначный и бесповоротный. Всю дорогу потом он висел за нами как привязанный. Я был спокоен по поводу всяких эксцессов, поскольку Макс мгновенно уловив мой указающий взгляд, не спеша и неброско занял на своем огромном черном глайдербайке позицию за волкохвостым ценителем женской красоты и грациозности, чтобы немедленно вмешаться, если ситуация выйдет за пределы приличного.

Не впервой Максу нерадивых солдафонов от горничных отгонять, не впервой… За то его и любят.

Так мы и неслись к далекому горизонту. А перед нами расстилалась великая Пангейская саванна.

Мы двигались по маршруту от одного уходящего в небо космического лифта до другого. Их только в этом полушарии было штук пять. Столичная планета… Но вот второй из этих лифтов полсотни лет назад развалился и разбомбил местность огромным сошедшими с орбиты кусками — саванна в этом регионе оказалась завалена упавшими обломками, изуродована множеством валов кольцевых кратеров, между которыми и протискивался тумен.

Животные, если они тут были, задолго до нашего появления убирались с нашего пути. Земля дрожала от движения огромной массы всадников и от тысяч малых локальных искажений гравитаци пыль закручивалась в длинные устойчивые спирали.

Это всё, конечно, впечатляло. Ещё бы. Но государственный деятель во мне раздраженно и угрюмо подсчитывал, что средств, потраченных на эти десять тысяч понтовых глайдербайков и на весь этот балаган хватило бы на несколько кораблей размерностью выше четвёрки. Или на починку и восстановление одного из этих лифтов. Может, он бы тогда не развалился бы…

Но главное — хватило бы на восстановление пары прибрежных мегаполисов, пострадавших от нашествия Орды. Ну, я уже понял, что Патриарху на города, по большому счёту, наплевать.

Тумен в походе ест на ходу то, что запасено в седельных сумках, и мы, конечно, не обломались, тоже ели, как предками завещано: пастообразную еду космонавтов из походных тюбиков, прямо через трубки в защитных масках.

Горничные Иоланты и тут устроили аристократическое зрелище. Её подходная стюардесса, ко времени обеда, догнала госпожу с подносом, на котором виртуозно несмотря на встречный ветер удерживала резной сосуд с длинной гибкой трубкой для походного утоления жажды, из которого Иоланта с царственным безразличием отпила пару глотков.

Блин, всё-таки умеет ученица себя поставить. Такую роскошь никто из гостеприимных хозяев не смог даже себе обеспечить. Уверен, у них от такого акробатического высокомерия под седлами изрядно подкоптило. Вот и славно, ибо нефиг тут. Нехай осознают, кто тут образец и законодатель мод манер и этикета, пусть хавают нашу мягкую силу ложками, небось, не шерсть, не подавятся, котики.

Ещё до заката тумен достиг намеченной местности и начал становиться на ночевку, и прямо в голом поле, прямо на глазах начали подниматься быстровозводимые юрты походного лагеря.

Лагерь тут же брали в кольцо дозоров, натягивались проволочные заграждения, вытягивались в небо вышки с автоматическими пушками и дрон-станциями, в общем, ничего плохого сказать не могу, службу несли образцово.

Для ночлега нам предоставили маленькую скромную юрту, размером со средний геокупол, всего сотня метров в диаметре, не больше. Под куполом метались случайно запертые там во время монтажа юрты ошалелые степные птицы. Длинными расписными ширмами для нас разделили пространство на множество обширных покоев, тут же наполненные раскладной походной мебелью и бытовой техникой.

А чуть погодя нас пригласили в юрту патриарха на вечерний пир. Иоланта и тут не изменила себе, ни шагу в простоте: шик, блеск и надменное превосходство.

Наше вступление в патриаршую юрту оказалось отдельным представлением, где надменность горничных Иоланты едва ли не превосходило гранитно непоколебимую самооценку их госпожи.

Горничные маршировали, громыхая в барабаны и медные тарелки заводную мелодию следуя к месту своего назначения:

Ты-дыц-тыдыц-тыц! Ты-дыц-тыдыц-тыц!

Высокие чёрные кивера, взметнувшиеся плиссированные юбки и острые каблуки добивали тех, кто ещё не понял, что уже поражен до глубины души.

У патриарха Ганзоригов челюсть от офигения реально отпала, я сам видел!

Следом за марширующим оркестром в атаке в юрту вошли горничные-прапорщики под флагами Коварола и Королёва. Вид, с которым они несли флагштоки с гербами наших территориальных образований, не намекал даже: орал во всю глотку. Что при случае они готовы тут же продемонстрировать благодарным зрителям реальный добивающий флаговтык посреди развалин цитаделей их самолюбия, по первому сигналу к бою, немедленно и запросто. С таким видом города берут, а не в скромные юрты входят.

Была бы в этой юрте дверь, с ноги бы её выбили.

Мы с Иолантой спокойно следовали за ними. Нашего с нею появления, кажется, никто не заметил, ведь впереди маршировал её соблазнительный и неотразимый военный оркестр.

Ты-дыц-тыдыц-тыц! Ты-дыц-тыдыц-тыц!

Следом парочка горничных внесла такой уже полузабытый мной аксессуар переговоров с позиции силы, как Чорная Табуреточка. При полном при параде, во всем блеске злата-серебра, черного лака и балдахинчика. Установили её, как положено, перед столом, и я в неё со всеми удобствами и уселся, закинув ногу на ногу. Ослепил всех присутствующих зеркальным блеском моих адмиральских сапог, так сказать.

Десять блистающих горничных образовали безупречный ровный ряд, справа от меня, за скромно присевшей с краешку на пуфик Иолантой.

— И вам всем добро пожаловать, — прокашлялся, наконец, патриарх, вернувший себе отшибленный этим ослепительным появлением дар речи. — В моё скромное жилище.

Скромное жилище занимало в диаметре примерно полкилометра, но вид, с которым его обвела взглядом надменная Иоланта, ясно подсказывал всем желающим понять, что видала она сараи и пороскошнее этого.

Пока все пребывали в восторге от торжественного действа и готовились к рассадке, меня поймал Вова Кристовский и на ухо нашептал:

— Господин рыцарь, мне Кира написала.

— И что же? — остановился я.

— Что интересующие нас люди рассмотрели мою кандидатуру и готовы встретиться в течении ближайших дней. Место мне передадут.

Опа. Акула клюнула!