Трудные дороги космоса

Глава VI В космос — на работу!

6 июня 1971 года в 7 часов 55 минут по московскому времени с космодрома Байконур стартовала космическая ракета-носитель с транспортным кораблем «Союз-11». Через девять минут корабль был выведен на расчетную орбиту спутника Земли.

Экипаж четко выполнил все предусмотренные программой подготовительные операции на коррекции орбиты и уверенно состыковал свой корабль со станцией «Салют». Через некоторое время Добровольский, Волков и Пацаев перешли из корабля на борт «Салюта». Впервые в мире долговременная орбитальная станция начала функционировать в космосе в пилотируемом режиме.

Из всех предшествующих пилотируемых космических аппаратов станция «Салют» выделялась своими размерами (по объему более чем в десять раз превышала «Союз») и богатым оснащением (на ее борту действовало более двух тысяч самых разных приборов, агрегатов и систем).

Для большей наглядности приведу еще несколько цифр: масса станции вместе с пристыкованным к ней транспортным кораблем составляла 25 тонн, длина — 23 метра, наибольший диаметр — 4,15 метра, объем — около 100 кубических метров.

Стыковочный узел станции позволял экипажу переходить из корабля на станцию и обратно в обычных полетных костюмах.

Станция состояла из двух отсеков — переходного и рабочего. Имела 20 иллюминаторов. На ней были созданы хорошие условия для жизни, работы и отдыха всех членов экипажа. А работы у экипажа станции было более чем достаточно.

В первом пилотируемом полете испытывалась конструкция станции, надежность всех ее бортовых систем, систем жизнеобеспечения.

Впервые на станции была установлена бортовая цифровая вычислительная машина БЦВМ, которая помогала экипажу определять параметры орбиты, прогнозировать движение станции, делать автономные расчеты для проведения коррекций и других маневров.

Много времени и внимания уделяли члены экипажа и медицинским исследованиям — после восемнадцатисуточного полета Николаева и Севастьянова появилось много новых проблем, а новый пилотируемый полет был рассчитан уже на три с лишним недели, длительность пребывания космонавтов на орбите увеличивалась сразу еще на шесть суток.

Этот полет должен был подтвердить эффективность средств, снижающих неблагоприятные воздействия длительной невесомости на человеческий организм и облегчающих последующую реадаптацию космонавтов к условиям земного тяготения.

На борту станции был установлен звездный телескоп «Орион». Впервые в истории астрономии с помощью этого телескопа за пределами атмосферы были получены спектрограммы звезд — Веги из созвездия Лиры и Агены из созвездия Центавра.

С помощью другого телескопа — «Анна-III» — фиксировалось гамма-излучение, регистрировались потоки космических лучей и отдельных космических частиц высоких энергий — до 100 миллиардов электрон-вольт.

Но, пожалуй, наибольший объем работ предстояло выполнить космонавтам по фотографированию поверхности Земли и земной атмосферы в интересах народного хозяйства нашей страны.

Перед первым экипажем пилотируемой орбитальной станции «Салют» было поставлено более ста практических задач из области географии, геологии, геодезии, сельского хозяйства, мелиорации, лесного и рыбного хозяйства, метеорологии, океанографии и других наук.

Не могу утверждать, что экипажу все давалось легко. Трудностей было много, не все поначалу ладилось. Но настроение у экипажа поддерживалось на высоком уровне. Космонавты были постоянно бодры и жизнерадостны. То и дело их официальные доклады и репортажи прерывались веселыми репликами, остроумными замечаниями.

Удивительны дневниковые записи космонавтов. Трудно поверить, что делались они в космосе, в условиях, далеких от земных…

Вот выписки из записной книжки Виктора Пацаева: «Ночью звезды и Земля видны хорошо. Видны облака, ночные города (огни на Земле). Край Земли угадывается по отсутствию звезд…

Видны ли звезды днем? Это зависит от высоты Солнца… При угле менее 15 градусов можно наблюдать крупные звезды и планеты.

Заметить: 1. У сумки с инструментами — длинны ремни, это мешает, лучше сделать планки…

2. Разъем пылесоса расположен низко — неудобно работать и темно».

Из дневника Вадима Волкова: «Побрился, но только немного — решил отращивать бороду.

Виктор пристроил пылесос, а я плаваю по кабине, чищу ее.

Пока мы вне видимости наших пунктов, но все же посижу на связи. Вдруг да поймаю что-нибудь… В наушниках песня: «В далекий край товарищ улетает…» Жора проснулся, спрашивает: «Что-нибудь новенькое услышал?» — «Привет тебе!» — шучу я.

Приступил к дежурству в 21.30. Наверное, я буду первым, кому посчастливится увидеть на счетчике «Глобуса» 1000-й виток. Просто непостижимо…

Завтра ожидаем передачу «С добрым утром». Должны передавать для нас, по нашему заказу…

Почему-то сплю последние два дня мало… Вчера перед сном решил почитать «Евгения Онегина». Так увлекся, что протянул после отбоя целый час…»

Из дневника Георгия Добровольского:

«Сегодня, 19 июня, у Виктора день рождения. Накрыли праздничный стол. Деликатесом был репчатый лук. Приняли много поздравлений.

22 июня. Все время заняты какой-либо работой. То замена баков с питьевой водой, то включение научной аппаратуры и ее калибровка, то фотосъемки, то контроль систем корабля, составление программы дня, связь…

Вадим в свободное время носится с книгами — читает Пушкина, Лермонтова. Виктор занимается то с магнитофоном «Эра», то перезаряжает кино- и фотокамеры, то что-то «колдует» в нашем «живом уголке» — следит за лягушками, за прорастанием семян.

С корабля «Академик Сергей Королев» ребята-одесситы прислали мне теплое поздравление в стихах. Зачитали по радио выдержку из газеты «Правда». На сессии городского Совета Одессы меня избрали почетным гражданином города.

С Земли передают: «Скоро спуск! Вводится режим усиленной физической подготовки!»

И вот он наконец настал, этот день — день завершения работы на станции «Салют», день спуска с орбиты…»

29 июня, подготовив станцию к работе в автоматическом режиме, экипаж перешел в транспортный корабль.

В 21 час 25 минут 15 секунд по московскому времени «Союз-11» отошел от «Салюта».

Репортаж о спуске космического корабля «Союз-11» записывался на пленку, утром он должен был пойти в эфир. По просьбе телекомментатора я вел его из Центра управления полетом. Старался передать для телезрителей и радиослушателей все подробности спуска. Поскольку сам я уже трижды спускался с орбиты, то ощущения, которые обычно испытывают экипажи в это время, мне были хорошо знакомы.

В 1 час 35 минут по московскому времени командир корабля включил тормозной двигатель, он отработал положенное время, и корабль устремился к Земле. В расчетное время произошло разделение корабля. Спускаемый аппарат продолжал управляемый спуск.

Вдруг связь с экипажем прервалась. Я подумал, что корабль уже вошел в плотные слои атмосферы, и стал рассказывать радиослушателям о том, что видят сейчас космонавты за бортом, как трясет их корабль, как с каждой секундой перегрузки становятся все сильнее и сильнее. Я рассказывал радиослушателям о разных разностях и еще не знал, что на борту корабля произошло несчастье…

Группа поиска из района приземления сообщила, что она видит, как космический корабль спускается на парашюте. Парашют раскрыт, и спуск проходит нормально.

А связи с экипажем все нет. Но я продолжаю репортаж. Группа поиска сообщает, что четко сработали двигатели мягкой посадки и приземление произошло нормально.

Вертолеты опускаются рядом с кораблем. Люди бегут к спускаемому аппарату… Почему же не открывается крышка люка?.. Я все еще продолжаю вести репортаж… Группа поиска у аппарата. Начальник группы сам открывает люк… Он видит космонавтов; сидящих в своих креслах… Но они не подают никаких признаков жизни… Они погибли… Пленка видеомагнитофона продолжает вращаться. Но у меня нет слов. Тишина…

Что же произошло?

Немедленно была создана правительственная комиссия. Я был включен в ее состав. Мы сразу же вылетели на место приземления космического корабля «Союз-11».

Знакомая, ровная, как стол, казахстанская степь. Одиноко стоит корабль. Мы подходим к нему. Внимательно осматриваем со всех сторон. Никаких заметных повреждений снаружи нет. Значит, столкновение с метеоритом исключается… Тогда что же?

Дальнейший осмотр спускаемого аппарата изнутри, исследования и эксперименты на предприятии, куда он был доставлен, позволили установить истинную причину происшедшего. На большой высоте, порядка 100–120 километров, в момент отделения спускаемого аппарата перед входом в плотные слои атмосферы произошла его разгерметизация. Причина — раньше, чем нужно, открылся один из клапанов.

Конструкция этих клапанов была тщательно продумана и многократно испытана на Земле и в космосе. Уже десять «Союзов» вернулись с орбиты на Землю, и эти клапаны всегда срабатывали безотказно. На трех из этих десяти пришлось летать мне, и ни у кого они не вызывали и тени подозрения. Открытие их происходило в несколько этапов, под контролем автоматики. И то, что случилось, казалось немыслимым…

Совершенствуя технику, конструкторы прежде всего заботятся о повышении ее надежности. И техника действительно становится все более и более надежной, заметно облегчается управление ею. И тем не менее предусмотреть все случайности не удается…

Разгерметизация произошла настолько неожиданно и так стремительно, что предпринять каких-либо мер для своего спасения космонавты не могли. Они, возможно, даже не успели определить истинной причины аварии…

Похороны героев состоялись на Красной площади в Москве. Урны с их прахом были установлены в кремлевской стене. На родине героев поставлены памятники… Но лучшим памятником экипажу «Союза-11» служат новые орбитальные станции и космические корабли, которым они, проложили; дорогу в космос…

Все системы и конструкции корабля и станции подверглись новым скрупулезнейшим испытаниям и на стендах на Земле, и в реальном космическом полете беспилотных аппаратов. Общими усилиями велась большая работа по повышению надежности космических систем…

Штурм космоса продолжался… Выводились на околоземные орбиты все новые и новые искусственные спутники Земли — и исследовательские серии «Космос», и метеорологические серии «Метеор», и спутники связи серии «Молния».

В декабре 1971 года достигли Марса наши автоматические межпланетные станции «Марс-2» и «Марс-3». Впервые в мире спускаемый аппарат советской межпланетной станции мягко опустился на поверхность этой загадочной планеты. На Луне продолжал работать наш луноход, удивляя всех своим колоссальным запасом прочности. Его работа продолжалась уже почти год — намного больше запланированного срока. Луноход проделал по Луне путь свыше десяти километров, передал на Землю сотни снимков и другую информацию. В феврале 1973 года «Луна-20» доставила на Землю с поверхности Луны очередную порцию лунного грунта. В июле спускаемый аппарат станции «Венера-8» совершил управляемый спуск в атмосферу этой планеты и посадку на ее поверхность…

Продолжали свои космические исследования и американцы. В конце 1971 года состоялась их очередная экспедиция на Луну. «Аполлон-XV» доставил на поверхность нашего естественного спутника еще двух астронавтов — Дэвида Скотта и Джеймса Ирвина, а третий член экипажа, Альфред Уордеп, ожидал товарищей на окололунной орбите.

С Дэвидом Скоттом и членами его семьи я познакомился еще в 1969 году в Париже, когда был приглашен для участия в работе авиационного салона. Естественно, что за его полетом я следил с особым интересом и вниманием. Дэвид и его товарищ по экипажу пробыли на Луне более трех суток. Они впервые испытали устройство, служащее для передвижения но поверхности Луны, — механическую тележку. Полет к Луне и возвращение на Землю прошли у них без особых происшествий, и я от души поздравил Дэвида с успехом.

Когда мне несколько позже пришлось побывать в США, мы встретились с Дэвидом Скоттом, и он подарил мне на память свою фотографию, сделанную Ирвином на Луне. Дэвид стоит возле огромных каменных глыб, между которыми астронавтам приходилось проезжать на своей тележке.

Следующая экспедиция на Луну состоялась в апреле 1972 года. В экипаж космического корабля «Аполлон-XVI» входили Джон Янг, Томас Маттингли и Чарльз Дьюк. Они благополучно достигли района Луны, но после отделения лунной кабины от основного блока обнаружились неполадки в работе двигательной установки основного блока и встал вопрос о целесообразности высадки астронавтов на поверхность Лупы.

Пока специалисты Центра управления полетом проигрывали на ЭВМ сложившуюся ситуацию, лунная кабина успела трижды облететь Луну. Тревога оказалась ложной, и с шестичасовым опозданием Джон Янг и Чарльз Дьюк прилунились на каменистой, неудобной для посадки равнине…

Астронавты дважды выходили из лунной кабины и совершали «прогулки» по Луне. При этом они также использовали для передвижения механическую тележку. Во время первого выхода проехали на ней около двух километров, а во время второго — более трех. Однако их подстерегала еще одна неприятность — отказала система навигации тележки. Чтобы «не заблудиться», астронавты были вынуждены вернуться к своей лунной кабине по проложенной колее.

Очередная экспедиция на Луну американских астронавтов состоялась в декабре 1972 года. В состав экипажа «Аполлона-XVII» входили Юджин Сернан, Рональд Эванс и Гаррисон Шмитт. Прошел этот полет успешно, однако последующие старты к Луне не состоялись.

Ранее НАСА планировало провести, по крайней мере, еще три экспедиции на Луну. Но, убедившись, что Советский Союз не планирует в ближайшие годы полетов на Луну, твердо и последовательно работает над решением проблем создания долговременных орбитальных станций, руководители НАСА решили сократить свою лунную программу, а сэкономленные средства использовать для создания своей долговременной орбитальной станции.

После того как между СССР и США в мае 1972 года было подписано Соглашение о сотрудничестве в исследовании и использовании космического пространства в мирных целях, контакты между нашими космонавтами и американскими астронавтами, между Центрами подготовки космонавтов и астронавтов, а также между учеными, занимающимися проблемами космонавтики, расширились. Началась деятельная подготовка к осуществлению первого в мире совместного пилотируемого полета. Об этом я еще расскажу читателям, а пока замечу, что мне и моим товарищам часто приходилось бывать в США, в Центре подготовки астронавтов в Хьюстоне, и можно сказать, что осуществление американской программы запуска орбитальной станции, которую они назвали «Скайлэб», проходило у нас на глазах.

Станция «Скайлэб» («Небесная лаборатория») была выведена на орбиту два года спустя после нашей станции «Салют», 14 мая 1973 года, с помощью ракеты «Сатурн-V», которую ранее американцы использовали для лунной программы.

Первая информация, полученная с борта этой станции, работающей поначалу в автоматическом режиме, была неутешительной. По какой-то причине панели солнечных батарей раскрылись не полностью, и электроснабжение станции было серьезно нарушено. К тому же под влиянием вибрационных нагрузок во время выведения станции на орбиту отошел от корпуса противометеорный экран. Этот экран, кроме метеорной защиты, выполнял еще роль и терморегулятора станции. В результате та сторона, которая была обращена к Солнцу, нагрелась до 120–150 градусов, и специалисты опасались, что может лопнуть стена основного блока, что приведет к разгерметизации объекта.

Внутри станции температура также поднялась намного выше нормы — до 50 градусов по Цельсию. Попытки снизить температуру с помощью кондиционеров не дали результата, поскольку не хватало энергии для их работы на полную мощность.

«Мы еще не хороним нашего пациента, — заявил один из руководителей полета, — хотя признаем, что он опасно болен…»

Объясняя причины сложившейся ситуации, директор Центра пилотируемых полетов Кристофер Крафт сказал: «Станция не прошла предварительных летных испытаний, а никакие наземные испытания не дают возможности точно предсказать «поведение» панелей метеорного экрана под воздействием нагрузок, которые возникают при выведении станции на орбиту».

Старт транспортного корабля «Аполлон» к «Скайлэбу» отложили. Специалисты из Центра управления полетом спешно искали пути спасения станции. Было решено предпринять попытку установить на станции защитный экран вместо сорванного противометеорного экрана.

Чарльз Конрад, Поль Вейц и Джозеф Кервин, которые должны были первыми отправиться на станцию, приступили к тренировкам в бассейне гидроневесомости и в специальных скафандрах, с помощью штанг учились устанавливать экран вокруг станции.

Проведенные опыты на Земле на макете станции говорили о том, что под влиянием высокой температуры должно произойти выделение вредных газов и атмосфера станции может оказаться опасно вредной для человека. Пришлось снабдить экипаж еще и газовыми масками.

Приготовления экипажа были закончены к 25 мая. Астронавты стартовали без четко расписанной программы, так как очень многое зависело от того, в каком состоянии находится станция.

Когда «Аполлон» приблизился к «Скайлэбу», экипаж обнаружил, что одна солнечная батарея совсем отсутствует, а другую заклинило осколком разрушившегося метеорного экрана, и она раскрылась лишь частично.

Конрад подвел корабль к станции, а Вейц, облаченный, как и все члены экипажа, в специальный скафандр, высунулся из люка и попытался длинным металлическим шестом раскрыть солнечную батарею. При этом Кервин держал Вейца за ноги, чтобы тот «не выпал» в космос.

Однако раскрыть солнечную батарею австронавтам не удалось. Более удачной оказалась попытка установить теплозащитные экраны. Хотя не полностью, но экраны прикрыли большую часть станции от жгучих солнечных лучей.

Когда наша группа космонавтов была в Хьюстоне, нам показали несколько вариантов этих экранов. Одни из них имел форму большого зонтика. Его выдвигали наружу через шлюз, который служил обычно для выставления в открытый космос научных приборов. Другой экран в виде «пляжного тента» был натянут астронавтами при их непосредственном выходе в открытый космос, что хорошо продемонстрировало возможности космического экипажа по выполнению различных ремонтно- восстановительных работ в открытом космосе.

Ядовитых газов на станции астронавты не обнаружили, но работать им было жарковато — плюс 52 градуса! Благодаря установленному экрану температура на станции постепенно снизилась. Астронавты скоро вошли в график работ и выполнили полностью программу полета, проработав на станции 28 суток.

Второй экипаж стартовал к станции 29 июля. В его состав входили Алан Бин, Джек Лаусма и Оуэн Гэрриот.

В первые дни пребывания на станции все трое испытывали сильное недомогание, организм астронавтов медленно приспосабливался к условиям невесомости.

«Когда мы готовимся к еде, — передал на Землю Бин, — у нас такое ощущение, будто мы входим в кабинет зубного врача».

Специалисты объяснили недомогание астронавтов излишней активностью в период, когда еще не закончилась адаптация к условиям невесомости. Астронавтам предложили хорошенько отдохнуть и на два-три дня воздержаться от проведения каких-либо сложных экспериментов.

В дальнейшем жизнь на станции наладилась, и астронавты успешно выполнили почти всю намеченную программу работ, рассчитанную на 59 суток.

Интересно, что один из экспериментов, которые проводили астронавты на борту орбитальной станции, был предложен американской школьницей Джудит Майлс. Она вышла победительницей на общенациональном конкурсе американских школьников, предложив взять на борт станции двух пауков, чтобы проследить, как в условиях невесомости они будут ткать свою паутину.

Поначалу пауки — Анита и Арабелла — «работали» плохо. Они потеряли ориентировку, и симметричной сетки у них не получалось. Но постепенно паутина стала принимать знакомые очертания. Однако довести до конца эксперимент не удалось — пауки погибли от голода, отказавшись принимать пищу…

Во время нахождения экипажа на станции вышли из строя два из четырех двигателей корабля «Аполлон». Встал вопрос об аварийном возвращении экипажа на Землю. Моделирование на Земле сложившейся ситуации показало, что особой опасности нет и экипаж может продолжить свою работу. И полет продолжался…

В третьей экспедиции на «Скайлэб» приняли участие Джеральд Карр, Уильям Поуг и Эдвард Гибсон. Все трое — «новички», впервые отправившиеся в космический полет. Он продолжался 12 недель. Астронавты успешно выполнили свою программу и благополучно вернулись на Землю.

Поскольку создание станции «Скайлэб» носило экспериментальный характер, а еще точнее — престижный, она не была рассчитана на серийное производство. Учитывая колоссальные затраты на такую разовую программу (стоимость станции оценивалась в 2,7 миллиарда долларов), НАСА вынуждено было отказаться от попыток повторения подобного эксперимента, сосредоточив усилия на разработке аппарата многоразового применения — «Шаттл» с тем, чтобы на его базе вернуться к проблемам создания орбитальных станций. Осуществление этой программы американцы намечали на самый конец семидесятых — начало восьмидесятых годов,

В конце 1971 года меня назначили руководителем подготовки космонавтов. На этом посту я сменил генерал-полковника Николая Петровича Каманина. Имя Каманина хорошо известно каждому советскому человеку. Да и не только советскому — он один из первых Героев Советского Союза.

Этой высокой наградой Каманин был отмечен за участие в спасении челюскинцев.

С первых дней Великой Отечественной войны Николай Петрович находился на фронте, командовал различными авиационными соединениями. Его авиационный корпус принимал участие в освобождении Чехословакии от гитлеровских захватчиков.

Когда в нашей стране началась подготовка к запуску первых пилотируемых космических кораблей, партия доверила Николаю Петровичу отбор и подготовку будущих космонавтов. При его непосредственном участии началось создание Центра подготовки космонавтов и строительство городка. Вместе со специалистами космической медицины ему пришлось определять те качества, которыми должны были обладать кандидаты на первый космический полет, разрабатывать методику и средства подготовки космонавтов к полетам.

Все это приходилось делать впервые, никакого опыта ни у нас, ни за рубежом еще не было. Каманин и его товарищи по работе сами создавали этот опыт. И нужно отдать им должное — вся эта гигантская работа была проведена с большой тщательностью и на высоком уровне.

Николай Петрович пользуется огромным авторитетом среди космонавтов. Он был не только требовательным командиром, но и старшим товарищем, который во всем подавал пример молодым.

Николай Петрович, например, и сейчас увлекается спортом, отлично играет в теннис, шахматы. Он настойчиво прививал нам любовь к спорту. Мы, космонавты, часто встречались с ним то за шахматной доской, то на теннисном корте. И я не могу сказать, что мы — более молодые и крепкие — всегда выходили победителями в этих встречах, а если и побеждали, то победа давалась нам нелегко.

В соответствии с Положением о прохождении воинской службы Николай Петрович, отслужив в армии положенный срок, ушел на заслуженный отдых. Но он не оставил космонавтику. У него накопился богатый материал, который может быть полезен для изучения истории первых космических стартов, зарубежных поездок советских космонавтов и их встреч с видными государственными деятелями многих стран мира. Этот материал у него не залеживается. Николай Петрович является автором ряда интересных книг о космосе и космонавтах, и, передавая мне свое «наследство», он преподнес свою книгу с теплой, очень дорогой для меня надписью: «…верю, Володя, что тебе окажется по плечу этот тяжелый, но очень нужный человечеству труд».

Мое назначение совпало с началом нового этапа в изучении и освоении космического пространства в нашей стране. Это, естественно, потребовало значительной перестройки всей системы работы Центра подготовки космонавтов.

Задачи подготовки космонавтов значительно усложнились. Если раньше они ограничивались изучением конструкции только одного корабля и приобретением навыков работы с его системами и оборудованием в полете, то теперь космонавты должны были хорошо знать устройство и транспортного корабля, и орбитальной станции. Количество экспериментов, проводимых в полете, резко возросло, значительно увеличился и объем используемой аппаратуры. На борту станции появились совершенно новые приборы, предназначенные для изучения физики Солнца, динамики атмосферы, морфологии поверхности Земли, строения дна океанов и морей.

Встал на повестку дня вопрос о дальнейшей эффективности космических исследований, о решении с помощью космонавтики прикладных задач в интересах науки и народного хозяйства нашей страны. В связи с этим значительно расширился диапазон деятельности космонавтов. При малой численности экипажа станции требовалась более разносторонняя их подготовка. Нужно было менять старую схему подготовки, смелее выходить за пределы ЦПК, вступая в более тесные контакты с научными организациями и учреждениями, занимающимися подготовкой аппаратуры, разрабатывающими методику исследовательских работ в космосе.

Назрела необходимость не только привлекать специалистов этих организаций к подготовке космонавтов, но самим космонавтам активно участвовать в подготовке экспериментов, в оценке качества подготовленных приборов, удобства и надежности разрабатываемого оборудования и аппаратуры, а также в отработке методики проведения различных экспериментов с учетом уже накопленного опыта работы на космических кораблях и орбитальных лабораториях.

Нисколько не уменьшились задачи и объем подготовки, необходимые для полета на транспортном корабле и выполнения космонавтами различных сложных динамических операций — коррекции орбиты и стыковки с орбитальной станцией, возвращения на Землю после окончания работы.

Если раньше подготовка экипажей заканчивалась выездом на старт, то теперь нужно было думать и о том, чтобы параллельно с работой одного экипажа в космосе продолжалась подготовка к старту других экипажей, которые должны были отправиться на станцию для смены своих предшественников. Причем в подготовке последующих экипажей должен был использоваться опыт текущей работы в космосе.

Положение усложнялось еще и тем, что очередной экипаж мог иметь сравнительно большой перерыв между «обживанием» станции на Земле и прибытием на эту станцию, выведенную на орбиту в космос. За это время можно и кое-что забыть, и утратить некоторые навыки в работе с приборами и системами конкретной станции.

Кроме того, подготовка должна была проводиться с большим числом основных и дублирующих экипажей, что требовало создания мощного тренажно-моделирующего комплекса, хорошей тесной связи с десятками организаций, работающих в этой области.

Теперь ЦПК располагает достаточной базой, обеспечивающей решение всех задач по подготовке не только советских космонавтов, но и космонавтов из братских социалистических стран, которые совершают полеты совместно с нашими космонавтами, на советских космических кораблях и станциях.

В связи с увеличением продолжительности космических полетов возникало великое множество и других достаточно сложных проблем, которые требовали своего решения еще на Земле…

Постепенно я входил в курс новых обязанностей. Теперь меня волновали вопросы и общего совершенствования работы Центра подготовки космонавтов, и дальнейшего строительства Звездного городка, и координации связей космонавтов с научно-исследовательскими учреждениями, и увязка задач подготовки космонавтов с работой тех производств, на которых создаются космические корабли и станции, и многое другое.

К середине 1973 года завершились работы по модернизации корабля «Союз» и предстояли его испытания в пилотируемом варианте.

Первые такие испытания мы поручили провести экипажу в составе Василия Лазарева и Олега Макарова. Перед ними ставилась задача проверить конструкторские решения и технические доработки, внесенные в космический корабль «Союз», а также испытать новые скафандры, которые должны были повысить надежность и безопасность космических полетов.

Скафандры для космических полетов не новинка. Все первые космонавты, летавшие на «Востоках», совершали свои полеты, независимо от их продолжительности, в скафандрах. В специальных скафандрах были и Павел Беляев и Алексей Леонов, когда осуществлялся первый выход человека в космическое пространство. В скафандрах работали в открытом космосе Евгений Хрунов и Алексей Елисеев.

Для экипажа «Союза-12» были созданы скафандры, более легкие и удобные, способные обеспечить активную работу космонавтов даже в условиях полной разгерметизации спускаемого аппарата корабля. В дальнейшем в таких скафандрах должны были работать все экипажи на самых ответственных участках полета — в момент выведения корабля на орбиту, выполнения стыковки со станцией и при возвращении на родную Землю. Все же остальное время пребывания не только на станции, но и в корабле космонавты могли находиться в обычных полетных костюмах или в специальных спортивных, нагрузочных.

В ходе предстоящей полета космонавты должны были осуществить много сложных динамических операций по маневрированию кораблем, проводить эксперименты по автономной навигации с целью отыскания эффективных путей для передачи функций управления с Земли на борт корабля. Довольно широкой была и научная программа этого полета. Она включала в себя спектрографирование земной поверхности с помощью специальной фотокамеры, имеющей девять объективов. На каждом объективе свой светофильтр. Таким образом, этим аппаратом можно было одновременно делать снимки в разных участках спектра — от видимого до инфракрасного. Ученые рассчитывали при этом^- на получение дополнительной информации — например, выделить на снимках территории, перспективные для разведки рудных ископаемых, а в пустынных районах еще и мест, где имеются запасы подпочвенной влаги. Определять участки растительности, пораженные засухой, различными болезнями или насекомыми-вредителями, степень созревания тех или иных сельскохозяйственных культур.

Конечно, ученые не рассчитывали сразу получить какой-либо значительный экономический эффект от работы. Главная цель, которая ставилась перед этим экспериментом, — определить необходимые характеристики аппаратуры и наиболее информативные спектры. Впоследствии данные, полученные в этом полете, помогли нашим ученым совместно с учеными ГДР создать уникальную многозональную фотокамеру МКФ-6, которая с успехом использовалась на кораблях и орбитальных станциях.

Я внимательно следил за ходом подготовки как основного, так и дублирующих экипажей. Старался вникнуть во все, даже на первый взгляд малозначащие детали. Постоянно советовался со специалистами — инструкторами, методистами, инженерами, врачами, которые принимали непосредственное участие в работе с экипажами. Присутствовал на всех комплексных тренировках, на зачетах и экзаменах. Ведь я впервые должен был представлять Государственной комиссии экипажи, докладывать наше общее мнение о степени их готовности к полету, внести предложение об окончательном составе экипажа корабля «Союз-12». Мне тогда все время казалось, что оценить свою собственную готовность к полету значительно легче, чем давать заключение о готовности к полету других.

В середине сентября 1973 года мы закончили работу в Центре подготовки космонавтов имени Ю. А. Гагарина и вылетели в Байконур.

25 сентября состоялось заседание Государственной комиссии, последнее перед стартом корабля. Это рабочее заседание должно было подвести итог проделанной перед стартом работы и определить готовность к старту космонавтов и всего космического комплекса, всех служб, обеспечивающих этот полет. По традиции на этом заседании утверждается окончательный состав экипажа и назначается точная дата старта.

Проводится это последнее заседание торжественно. В большом зале гостиницы «Космонавт» собирается полный состав комиссии во главе с председателем. Здесь и главные конструкторы, и конструкторы, инженеры, испытатели отдельных систем космического комплекса, руководители космодрома, Центров управления космическим полетом и подготовки космонавтов, различных служб. Присутствуют и члены основного и дублирующего экипажей, космонавты — все те, кто будет обслуживать данный полет.

В зал приглашаются представители прессы — журналисты, кино- и телеоператоры, фотокорреспонденты. Ярко горят юпитеры, непрерывно стрекочут кинокамеры, то и дело вспыхивают блицы.

Председатель комиссии предоставляет первое слово главному конструктору ракеты-носителя. Он докладывает о результатах последних испытаний носителя, о ходе работы по вывозу ракеты из МИКа и установке ее на стартовом столе, о готовности к заправке топливом…

Главный конструктор космического корабля «Союз» докладывает о готовности к полету своего детища. Руководители космодрома информируют комиссию о готовности к старту всего стартового комплекса. Поисковая служба сообщает о готовности всех средств оказания помощи экипажу на всех участках — от старта в Байконуре до выхода его на расчетную орбиту, где-то над просторами Тихого океана, а также в случае возникновения нештатной ситуации и экстренной посадки в любой возможной точке земного шара.

Один за другим выступают руководители центров управления — запуском корабля и космическим полетом. Они говорят о готовности их служб обеспечить устойчивую связь с экипажем и управление кораблем на всех участках его полета. О размещении кораблей научного флота Академии наук СССР на просторах Мирового океана.

Главный конструктор подводит итоги этих докладов и просит Государственную комиссию утвердить график последних предстартовых работ на космодроме и точную дату старта корабля «Союз-12».

А потом — и это тоже традиция, берущая начало от первого полета Юрия Гагарина и продолжающаяся и по сей день, — слово предоставляется руководителю подготовки космонавтов. Честно признаюсь, я тогда волновался ничуть не меньше самих космонавтов. От имени всех тех, кто готовил экипажи к предстоящему полету, я докладывал Государственной комиссии о том, что оба экипажа, и основной и дублирующий, полностью выполнили программу подготовки, прошли все необходимые тренировки, как в ЦПК имени Ю. А. Гагарина и на предприятиях, на которых создаются космические корабли, так и здесь — на космодроме. Знают хорошо полетное задание, весь объем предстоящих экспериментов в космосе, сдали успешно зачеты и экзамены. Прошли предстартовое медицинское обследование, и оба экипажа готовы к старту, к выполнению порученного им задания.

Я прошу Государственную комиссию утвердить наше согласованное предложение о назначении командиром корабля «Союз-12» Василия Григорьевича Лазарева, а бортинженером Олега Григорьевича Макарова.

Государственная комиссия соглашается с нашим предложением.

Председатель Государственной комиссии зачитывает проект заключительного протокола о готовности ракетно- космического комплекса и всех служб к старту, о составе экипажа корабля и времени старта корабля «Союз-12».

После подписания протокола слово предоставляется членам экипажа. Василий Лазарев и Олег Макаров благодарят за оказанное им доверие, заверяют, что отдадут все силы для успешного выполнения задании. Их сердечно поздравляют члены Государственной комиссии, желают успешного старта, плодотворной работы на орбите и мягкого приземления…

Последние дни на космодроме проходят в напряженной работе по подготовке корабля к старту. Накануне проводится традиционная встреча экипажа со стартовой командой космодрома…

А 27 сентября секунда в секунду «Союз-12» отрывается от стартового стола и уходит в космос…

Испытания корабля проходят успешно. Все его системы работали отлично, без замечаний. Экипаж действовал четко, уверенно, я бы даже сказал — красиво, с огоньком…

Через два с половиной месяца испытания были продолжены — в космос стартовал тринадцатый «Союз». В составе его экипажа — командир Петр Ильич Климук и бортинженер Валентин Витальевич Лебедев.

Программа этого полета была еще более широкой. На «Союзе-13» установили большой звездный телескоп «Орион-2» (диаметр зеркала 240 миллиметров). В полете экипаж провел 16 сеансов спектрографирования излучения звезд различных участков неба. Впервые были получены снимки ультрафиолетовой части спектра очень слабых звезд — менее 12-й звездной величины. Были сфотографированы звезды южной полусферы неба, совершенно недоступные для наблюдения в наших северных широтах. Получено много снимков самых разных звезд — очень «горячих» и очень «холодных», молодых и находящихся на последнем этапе своей жизни. Впервые в астрофизической практике космонавтам удалось получить спектрограмму планетарной туманности. С Земли из-за помех атмосферы полную спектрограмму этой туманности получить вообще невозможно…

Кроме астрофизических наблюдений и продолжения экспериментов по управлению кораблем, экипаж выполнил большое число и медико-биологических экспериментов. Так, новая аппаратура «Левкой» позволяла вести исследования особенностей кровообращения головного мозга космонавтов на разных ступенях адаптации к невесомости (полет «Союза-13» продолжался 8 суток).

Действовал на борту и «Оазис-2» — своеобразная замкнутая экологическая система. Биомасса микробной культуры, помещенная в этот аппарат, за время полета увеличилась в 35 раз!

Этим экспериментом был сделан новый шаг в деле создания более совершенных систем жизнеобеспечения, которые впоследствии действовали на транспортных кораблях и орбитальных станциях «Салют».

3 апреля 1973 года на околоземную орбиту была выведена станция «Салют-2». Ее испытания проводились в беспилотном варианте. Станция совершила около 400 оборотов вокруг Земли. Во время полета были проверены новые технические и конструкторские решения, обеспечивающие большую точность ориентации станции, улучшение ее электроснабжения и повышение надежности работы различных систем.

25 июня 1974 года была выведена на орбиту станция «Салют-3», а 5 июля транспортный корабль «Союз-14» доставил на станцию экипаж — Павла Поповича и Юрия Артюхина. Они работали на «Салюте» 15 суток.

В их задачу входили оценка надежности всех систем станции, а также проведение новых медико-биологических, а также технических и астрофизических наблюдений и экспериментов. Экипажем была выполнена большая работа, важная для народного хозяйства страны.

По снимкам, которые они сделали с борта орбитальной станции «Салют-3», специалисты определили, например, на полуострове Мангышлак более полусотни структур, перспективных для разведки нефти и газа. В Средней Азии и на Алтае были обнаружены десятки крупных региональных разломов земной коры, на пересечении которых предполагалось залегание руд различных ценных металлов.

Государственная комиссия и специалисты высоко оценили работу Павла Поповича и Юрия Артюхина. Они отметили также отличное состояние всех бортовых систем корабля «Союз» и станции «Салют-3».

27 августа 1974 года стартовал «Союз-15». Он был выведен на расчетную орбиту. Экипаж корабля, Геннадий Сарафанов и Лев Демин, четко выполнил коррекцию орбиты, и скоро система поиска корабля обнаружила станцию «Салют». Космонавты но приборам вели контроль за действием всех систем корабля.

Когда расстояние до станции сократилось до 50 метров, космонавты обнаружили, что один из параметров сближения корабля со станцией выше заданного. Убедившись в наличии отклонений в работе автоматической системы на самом ближнем участке и набрав в нескольких заходах необходимую статистику, экипаж доложил группе управления о проделанной работе. Стыковка была отменена. Космонавты получили разрешение приступить к выполнению второй поставленной перед ними задачи — отработке методики спуска с орбиты на Землю в ночных условиях.

Экипаж отлично справился со всеми поставленными перед ним задачами. Космонавты и специалисты получили четкое представление о работе системы автоматического сближения и стыковки на всех этапах полета, что позволило значительно ее усовершенствовать.

В конце декабря 1974 года на орбиту была выведена новая станция — «Салют-4». Две недели она работала в автоматическом режиме, а затем с 12 января 1975 года стала функционировать как пилотируемая станция — на корабле «Союз-17» к ней прибыл первый экипаж — Алексей Губарев и Георгий Гречко. Они работали на станции 30 дней, выполнили большой объем работы по намеченной программе и 13 февраля благополучно возвратились на Землю.

Затем на станцию отправился новый экипаж в составе Василия Лазарева и Олега Макарова. Когда ракета с кораблем достигла высоты примерно 180 километров, с ее борта поступил тревожный сигнал. Возникла одна из тех нештатных ситуаций, когда потребовался немедленный спуск корабля на Землю.

После выдачи соответствующих команд «Союз» устремился к Земле. Спуск проходил по баллистической траектории, и космонавтам пришлось выдержать довольно значительные перегрузки. Посадку корабль совершил в 2000 километров от места старта, в горном районе Алтая. Вот когда пригодились космонавтам навыки, приобретенные во время тренировок на выживаемость: поисковая группа в трудных условиях резко пересеченной местности и плохой погоды сумела прибыть к месту их посадки только на следующий день… Посадка происходила ночью. Корабль приземлился на склоне высокого холма, на котором росли огромные вековые деревья. Космонавты с трудом вышли из корабля и тут же оказались по пояс в снегу. Тем не менее сумели разжечь костер, обогреться и помочь группе поиска быстрее обнаружить корабль.

24 мая к станции «Салют-4» отправился еще один экипаж — Петр Климук и Виталий Севастьянов. Они проработали на станции более двух месяцев — 63 дня. Их программа была еще более сложной и обширной, чем все предыдущие. Об этом полете хорошо рассказал командир экипажа Петр Климук в своей книге «Рядом со звездами»…

«Салют-4» можно назвать не только экспериментальной станцией, но и рабочей. Она была укомплектована весьма солидным набором «штатной» аппаратуры, которая прошла испытания на предыдущих станциях и подтвердила свое право на существование.

Автономная система навигации со своей ЭВМ освобождала космонавтов от вычислений и контроля за работой различных систем, предоставляя им дополнительное время для проведения научных исследований и экспериментов.

Улучшились бытовые условия работы на станции, усовершенствовалось ее электроснабжение. Солнечные батареи «Салюта-4» имели свою автономную систему наведения и не зависели от положения корпуса станции. В результате они всегда под оптимальным углом освещались Солнцем. Была на станции установлена и новая система ориентации «Каскад», которая позволяла экономичнее расходовать топливо и тем самым увеличила продолжительность пребывания станции на орбите.

Пополнился «спортивный комплекс» — кроме набора эспандеров, нагрузочных костюмов и «бегущей дорожки», появился еще и велоэргометр, созданный на автомобильном заводе имени Лихачева. Теперь космонавты могли совершать не только «пешие прогулки» или «пробежки», но и «велосипедные кроссы».

Впервые на борту космической станции был осуществлен частичный кругооборот воды. Космонавты использовали бывшую в употреблении и очищенную воду не только для гигиенических и хозяйственных нужд, но и для питья. Был сделан шаг вперед по созданию на борту станции замкнутой экологической системы, которая в будущем позволит продлить срок пребывания космонавтов на борту орбитальной станции и совершать длительные межпланетные перелеты.

И все же главным на станции были уже не эксперименты, а конкретная работа в интересах народного хозяйства.

Экипажи станции «Салют-4» провели детальную космическую съемку более 5 миллионов квадратных километров территории нашей страны.

Были зафиксированы три мощных геологических разлома на Памире, и земные проектировщики учли это при составлении проекта каскада гидроэлектростанции на реке Вахш. Во многих местах нашей страны на снимках, сделанных с борта станции, были обнаружены структуры, которым обычно сопутствуют месторождения нефти и газа. В горах были обнаружены ледники, о существовании которых ранее даже не подозревали. Детальной съемке подверглись шельфовые зоны Черного и Каспийского морей.

Продолжались исследования загрязненности земной атмосферы. Ее источники различны: из космоса — космической пылью, природной пылью — в результате пылевых бурь, извержения вулканов Земли. В последние годы все более заметным становится запыление, которое происходит по вине человека, в результате выбросов в атмосферу несгоревших остатков топлива дымовыми трубами. Регулярные исследования этого явления, проводимые из космоса, помогут людям предотвратить опасность засорения атмосферы до такой степени, когда она будет угрожать жизни на Земле…

Станция «Салют-4» еще продолжала свою работу в автоматическом режиме, когда на орбиту была выведена новая станция — «Салют-5». А 6 июля 1976 года с космодрома Байконур стартовал космический корабль «Союз-21» с космонавтами Борисом Волыновым и Виталием Жолобовым на борту. Через сутки экипаж состыковал корабль со станцией, и космонавты приступили сначала к ее расконсервации, а потом и к плановой работе.

В программе станции «Салют-5» были широко представлены технологические эксперименты. На станции имелась маленькая «литейная» под названием «Сфера». В ней доводились до жидкого состояния заготовки из сплава Вуда, имеющего весьма невысокую температуру плавления. Расплавленный металл особым способом выталкивался из космической «вагранки» и попадал в специальный лавсановый мешок. Длина этого мешка была рассчитана так, чтобы жидкий металл достигал задней стенки мешка уже после того, как становился твердым.

В невесомости, как известно, жидкости принимают сферическую форму. И в мешке по мере проведения эксперимента накапливались маленькие металлические шарики. Потом на Земле эти шарики тщательно исследовались учеными, они выясняли, как происходит процесс затвердевания, насколько форма шариков близка к идеальной сфере, что влияет на отклонение формы шариков от идеала…

Интересны и перспективны были эксперименты с прибором, получившим название «Поток». Космонавты исследовали процессы перекачки жидкостей в невесомости из одной емкости в другую по капиллярам без помощи насосов.

Проводились эксперименты и по выращиванию кристаллов. С помощью прибора «Реакция» космонавты изучали процессы космической пайки и «горения» специальной химической смеси в условиях космического полета. И этот эксперимент был направлен в будущее — когда на орбитах из отдельных блоков будут создаваться сложные системы или проводиться ремонтные работы, знание этих процессов окажется далеко не бесполезным. Качество космической пайки двух стальных труб, имитирующих трубопровод, оказалось весьма высоким, герметичность шва идеальная, с весьма высокой стойкостью на разрыв и излом.

В большом объеме на новой станции продолжались медико-биологические исследования и эксперименты. Так, Волынов и Жолобов в космосе стали рыбоводами. Они занимались разведением и выращиванием мальков аквариумных рыбок: известных всем гуппи и данио-рерио. Ученых на Земле интересовали процессы приспособляемости рыб к существованию в условиях невесомости, а также образование вестибулярного аппарата у мальков, появившихся из икринок уже в космосе. И космонавты фиксировали на кинопленку каждое движение своих рыбок.

Полет Волынова и Жолобова продолжался 48 суток. Впервые на нашей станции были установлены своеобразные весы, которые позволяли «взвешивать» в невесомости, и медики на Земле могли постоянно следить за динамикой изменения веса космонавтов. Вернее, не веса, а массы. Космические «весы» так и назывались массметром.

На «Салюте-5» были применены и новые устройства для подогревания пищи, для освежения хлеба и поддержания его вкусовых качеств. Кстати, впервые на этой станции медики проводили эксперимент по определению вкусовой чувствительности космонавтов. Члены экипажа пробовали на вкус пропитанные разными растворами бумажки и записывали в бортжурнал свои впечатления — кислые они или сладкие, горькие или соленые, приятные на вкус или нет.

Для организации отдыха космонавтов на борту станции имелись библиотечка, альбомы для рисования, шахматы, набор диапозитивов, которые можно было просматривать с помощью особого «информационного устройства». Друзья космонавтов позаботились и о сюрпризах. В набор диапозитивов, который формировал каждый космонавт по своему вкусу, подсунули веселые карикатуры и дружеские шаржи.

24 августа, завершив выполнение программы, космонавты Борис Волынов и Виталий Жолобов вернулись на Землю.

14 октября 1976 года с космодрома Байконур стартовал еще один корабль — «Союз-23» с экипажем в составе Вячеслава Зудова и Валерия Рождественского. Но из-за работы в нерасчетном режиме системы управления корабля на дистанции дальнего сближения его стыковка со станцией «Салют-5» была отменена, и корабль вернулся на Землю. Посадка спускаемого аппарата проводилась глубокой ночью. Условия в районе приземления сложились очень трудные. Температура воздуха достигала минус 20 градусов. К тому же разразился сильный снежный буран. Спускаемый аппарат опустился не на сушу, а на поверхность большого озера Тенгиз, в двух километрах от берега.

Поисково-спасательный отряд был готов к любым неожиданностям. Даже в таких трудных условиях вертолетчики подошли к месту предполагаемой посадки своевременно, и группа поиска наблюдала за спуском корабля на парашюте.

Однако подобраться к спускаемому аппарату оказалось делом весьма и весьма сложным. На пути спасателей, облаченных в специальные костюмы и вооруженных различными плавсредствами, вставали мощные ледяные торосы. Толщина льда достигала 10–15 сантиметров. Ветер все время передвигал льдины и тем самым затруднял движение группы. Местные жители недаром называли это озеро «сором» — трясиной. В мелком густом месиве все движения были приторможены.

Несмотря на все испытания, выпавшие на долю экипажа «Союза-23», ребята не потеряли присутствия духа и чувства юмора. Когда подоспевшие к месту посадки журналисты спросили их, как они ухитрились в казахстанской степи сесть в озеро, оба дружно рассмеялись и ответили: «А как могло быть иначе, если в составе нашего экипажа есть моряк, единственный из всех космонавтов, к тому же еще и водолаз?!.»

Конструкторы корабля внимательно изучили причины нерасчетной работы системы управления и внесли в нее необходимые коррективы.

Почти полгода станция «Салют» работала в автоматическом режиме.

Очередной экипаж — Виктор Горбатко и Юрий Глазков, стартовав с Земли 7 февраля 1977 года на корабле «Союз-24», продолжили на борту станции «Салют-5» исследования и эксперименты, начатые Волыновым и Жолобовым. Но в их задачу входило не только продолжение, но и перепроверка полученных ранее результатов.

Так, в эксперименте «Сфера» вопреки ожиданиям специалистов идеальные шарики из сплава Вуда не получились. Тщательное исследование образцов, доставленных на Землю с орбиты, показало, что почти каждый из них имеет форму скорее неправильного эллипсоида, чем шара. Да еще с очень сложной поверхностью. Что повлияло на их формирование? Разная реакция металлов, входящих в сплав Вуда, на условия космического полета? Наличие пусть сверхнезначительной, но все же ощутимой силы тяжести (специалисты определяют ее в десять тысяч раз меньшей, чем на поверхности Земли)? А может быть, виною всему какие-либо случайные колебания станции, которые не были приняты в расчет?

Поэтому новый экипаж должен был повторить эксперимент «Сфера», каждый раз меняя условия его проведения.

Примерно то же самое можно сказать и об эксперименте «Кристалл». Кристаллы выросли, но в них были обнаружены включения газа и влаги. И опять возник вопрос: чем объяснить такой исход эксперимента? Ведь в земных условиях подобных явлений не отмечалось.

Продолжались на борту станции и биологические эксперименты. Подопытными объектами изучения стали уже знакомые читателям семена креписа, мухи дрозофилы, мальки речной рыбки вьюна, а также споры грибов, из которых на станции выросли настоящие грибы.

Впервые в истории космоплавания экипаж станции проводил эксперимент, который был назван «Сменой атмосферы». Чем он был вызван? Особой нужды в смене атмосферы «Салюта-5» не возникало. Космонавты чувствовали себя отлично, и воздух внутри станции был достаточно чист. Но ученые постоянно думают о будущем: ведь при длительных полетах — от года и более — может появиться необходимость в полной или частичной смене атмосферы станции, особенно при большом количестве экспедиций, работающих на ней. На Земле даже в квартире при хорошей системе вентиляции хочется порой открыть окно и вдохнуть глоток свежего воздуха. В космосе «окно» не откроешь. Но запасы свежего воздуха на станции есть. Они хранятся в специальных баллонах под большим давлением. Вопрос лишь в том, как производить замену уже длительно эксплуатировавшегося воздуха на свежий и чистый…

Первое, что приходит на ум, — выпустить «старый» в открытый космос, а потом снова заполнить станцию воздухом из баллонов. Но тогда космонавтам надо облачаться в скафандры, да и все приборы и системы защищать от воздействия вакуума. Однако это и сложно и обременительно — нужны дополнительные защитные приспособления, которые, естественно, снизили бы полезную нагрузку станции.

Советские конструкторы пошли по другому пути. Они так рассчитали расположение и действие клапанов системы, что выпускаемый в космос воздух сразу же менялся на новый.

Признаюсь, мы немного волновались, когда выдавали на борт команду о начале этого эксперимента. Юрий Глазков по сигналу Земли открыл соответствующий клапан, и мы услышали, как вакуум космоса стал с шипением высасывать из станции воздух. Но на другом ее конце уверенно и четко работал Виктор Горбатко. И воздух, выпущенный им из баллонов, невидимой стеной двинулся по отсекам. Он не давал снизиться давлению ниже допустимого уровня. Уже частичная замена атмосферы подтвердила точность расчетов специалистов. Система под управлением опытных космонавтов действовала безукоризненно. Кстати, она, эта система, могла бы произвести всю операцию и в автоматическом режиме, без участия людей. Эту сложную и умную систему можно использовать также и для других целей. Например, совместно с электромеханической системой — для ориентации станции, а в случае разгерметизации — для «поддува» ее. Именно поэтому система в целом названа многофункциональной.

Как и принято у нас, прежде чем проделать любую сложную операцию, ее проигрывают на Земле, в аналоге станции.

Работа на аналоге — точной копии «Салюта-5» — началась в тот самый момент, как только сама станция была выведена на орбиту спутника Земли. А когда на станцию прибыл первый экипаж, то и в ее аналоге появились люди — дублирующий экипаж станции и дежурные специалисты. Они дежурили поочередно и проделывали на Земле все то, что должны были делать в космосе космонавты.

К примеру, по плану регламентных работ на борту станции надо было сменить один из блоков ЭВМ. Сначала эту работу проделали на Земле специалисты. Они подобрали необходимый инструмент, сдвинули защитные панели и, расчистив путь к нужному блоку, сняли и заменили его.

После этого сообщили на борт свои рекомендации, как лучше всего произвести смену того блока на реальной станции, подсказали даже, какие использовались инструменты, где они лежат, как лучше фиксироваться, чтобы руки были свободны и работа спорилась. Космонавты проделали эту операцию быстро, без лишних затрат времени и сил.

Можно сказать, каждый полет в космос приносит не только новые результаты, но и новый опыт работы. Он ставит новые задачи. Успехи, достигнутые в космосе сегодня, лишь предвестник завтрашних, еще более весомых успехов.

Космонавтика служит решению практических задач — такова особенность современного этапа исследований. Каждое новое проникновение в космос увеличивает власть людей над силами природы, служит делу прогресса всего человечества.