Ты – моё искушение. Изгой и Аристократка

Глава 18. Прости, Дако

Аксель

Я ведь не конченая мразь.

Но и не святой.

Тогда почему уже спустя несколько дней мне так хреново от последнего разговора с Мирандой?

Видеть её в аудиториях сложно. Она ни разу не показала слабости. Выглядит ещё идеальнее. Пахнет ещё лучше. Ведет себя так, словно ничего не произошло. Только рядом со мной держится буднично холодно.

Но я знаю, что обидел её. Сильным людям зачастую куда сложнее показать свою слабость. Она честно сказала мне, что ей больно от моего поведения. А я растоптал это откровение своей грубейшей резкостью.

Однако так надо. Нельзя сближаться с ней ещё больше.

И вот вроде всё уже кончено и отрезано. Но почему я думаю о ней даже сегодня, когда иду в эту проклятую ювелирную лавку?

— Решился всё-таки? — спросил Руперт, когда мы остановились на рынке возле дома скупщика.

— Да. Ректор сказал, что либо я принесу деньги сегодня, либо придется готовить акт о моем отчислении.

Я нащупал в кармане своих брюк медальон в виде сердца. Золото отдалось холодом в пальцы. Словно даже металл осуждал меня за подобный поступок.

— Мы хорошо зарабатываем на ставках, но делаем это недостаточно быстро, — вздохнул друг. — Всё же цены за обучение на лучшем факультете в королевстве баснословные.

— Даже после продажи мне не хватит, чтобы оплатить всё. Но будет хотя бы часть. Выиграю себе ещё месяц-два отсрочки. — Сжал медальон в кулак прямо в кармане. — И сразу выкуплю его, как только заработаем.

— Конечно. — Руперт подбадривающе похлопал меня по плечу. — Не ругай себя, Акси. Наше настоящее и будущее куда важнее прошлого.

— Только не начинай. И без тебя хреново.

— Всё-всё. Это всё, что я хотел сказать. Твоя подруга из детства с пониманием отнеслась бы к этому решению.

Да. Только на этом и держится моя последняя капля совести. На мысли, что я продаю знак нашего с Дакотой обещания, чтобы всё-таки выполнить его и дождаться её приезда в академию. А также на осознании, что я отрезал от себя Миранду, едва почувствовал влечение к ней.

— Кстати, есть шанс, что ты сможешь выкупить его уже очень скоро, — неожиданно произнес Руперт.

— О чём это ты?

— Золотой Трей кое-что мне предложил как твоему менеджеру.

— Менеджеру?

— Неважно, как это называть. Но суть следующая. Ты успел хорошо себя зарекомендовать. Следующий бой будет против слабенького противника, на которого никто и не подумает поставить. Ведь они видели, каков ты в деле.

— И? — Мне всё это не нравилось.

— Проиграй бой. Золотой Трей сделает ставку через подставное лицо. И заделится с нами деньгами. Большими деньгами.

— Херня это, — я тут же отмахнулся и собирался уйти.

— Эй, Акси, постой. — Руперт буквально обогнал меня и встал на пути. — Ты чего? Мы пришли в это дело только ради денег. Так почему бы не заработать их поскорее? Сможешь и медальон выкупить, и учебу закрыть. Кто знает, как много получится поднять.

— Я не хочу заниматься такой грязью.

— О-о-ох, брось. Ты думаешь о чести? В той дыре? Не сделаешь ты — сделает кто-нибудь другой. Или ты собираешься строить карьеру в той бойцовской яме, раз так печешься о репутации?

Руперт был прав, но… всё это дело было с душком. И всё же если я смогу сразу же выкупить медальон…

— А что после? — хмуро спросил, глядя прямо другу в глаза. Он тут же заулыбался.

— Скажем, что ты просто приболел перед боем. Вот так и получилось. Ну что, согласен?

— Не знаю. Я подумаю.

— Уже хорошо!

Я простился с Рупертом и вошёл в лавку антиквара. Меня сразу встретил не самого дружелюбного вида высокий и крепкий старик. Явно из рабочих.

— Здравствуйте.

— Добрый день. — Он оглядел меня с подозрением. Словно боялся, что я пришёл что-нибудь стащить. — Чем обязан?

— Я… — вдох, слова застряли в горле, — …хотел бы продать вот это.

Достал медальон. Крупный, в виде сердца с замочной скважиной. Ключ от него был у Дакоты. Эту драгоценную пару я стащил у одной из надзирательниц приюта перед тем, как мальчишек перевели в другой сиротский дом.

Мне было около двенадцати. Сколько Дако — я не знал, но мы почти одногодки. Как и не знал её фамилии. Она и сама не назвала бы ни дня рождения, ни полного имени. Нам не рассказывали. Словно мы могли получить право на эти простые вещи, только если нас заберут приёмные семьи.

С того момента, когда я подарил Дакоте ключ, а себе забрал медальон, мы больше не виделись. Однако в ту ночь я пообещал ей, что мы обязательно ещё встретимся. Когда оба поступим в Королевскую академию. Придем к воротам в полдень в первый день зимних каникул.

Я и сейчас в это верил.

Хотя в прошлом году Дако и не пришла…

— Дорогая вещь, — задумчиво протянул старик, убедившись, что перед ним чистое золото. — Откуда она у тебя?

— В наследство досталась, — ляпнул первое, что пришло в голову.

Продавец осмотрел меня с хмурым скепсисом, а после полез в какие-то бумаги. Наверное, смотрел, не подавал ли кто заявление о пропаже подобного медальона. На душе стало ещё более мерзко. Я словно не стоял на ровном полу, а тонул в болоте. Хотелось выхватить медальон и убежать.

Но…

Тогда меня попросту выгонят из академии.

— Ладно. А ключ есть?

— Нет. У меня только медальон.

— Это мне его продавать как обычную подвеску или вообще пустить на переплав.

От таких слов сжало легкие.

— Я ведь могу его выкупить обратно?

— Ну… Месяца три я его на продаже подержу, однако если покупатель не найдется — там уж прости.

Ладно. Трёх месяцев должно хватить. Если Дакота придет в эти каникулы… то есть когда она придет, медальон уже должен быть у меня.

— Ты знаешь, что внутри? — Старик постучал по замочной скважине.

— Прядь женских волос.

Я сказал это слишком вдохновленно и разбито одновременно. Владелец лавки вдруг оглядел меня с едва уловимым сожалением. Словно его окатило волной моей невидимой безысходности.

— Хорошо. Я его куплю.

Мы сговорились на хорошую цену. Старик почти не торговался.

— У вас есть закурить? — спросил, прежде чем уйти.

— А тебе восемнадцать есть? — недовольно фыркнул продавец в седые усы.

Я показал документы. Он угостил меня одной из своих сигарет, явно самодельных.

Вскоре я вышел на улицу с деньгами и огромной тяжестью на сердце. Сел прямо на ступеньки дома и… закурил.

У меня не было пристрастия к этой гаденькой привычке. И облегчения я не ждал. Наоборот, вдохнул отравляющий дым и задержал дыхание, ощущая, как легкие и гортань жжет до одури. Старик явно курил нечто ядреное.

Было больно и мерзко, но… боль успокаивала.

Я её заслужил.

Прости, Дако. Надеюсь, ты никогда не узнаешь, насколько низко я успел упасть, пока тебя не было рядом.