Ты родишь мне от бывшей

Глава 10

Приходила в себя я урывками. То выплывала из окутывающего меня морока, то возвращалась в небытие, где куда-то неслась, как сумасшедшая, чтобы после просто лежать на волнах беспамятства.

И так было уютно и славно в этом месте, где я принадлежала лишь себе, что мне даже думалось, будто я никогда не захочу возвращаться в реальность.

Так бы оно и произошло, если бы не дети, о которых я помнила каждое мгновение своей жизни, находясь за той гранью, за которую зашла в поисках спокойствия.

Мальчик и девочка. То крохотные, лежащие в одной колыбели, то взрослые, держащиеся за руки. Они смотрели на меня и улыбались, потом их губы шевелились и я слышала, как в тумане, заполонившем голову, звучит мое имя.

Они не говорили «мама». Они звали меня — Есения, Еся… Есенька.

Полноценно открыть глаза и понять, что я нахожусь в больнице, мне удалось только когда я сделала над собой усилие. Мой взгляд тут же наткнулся на широкую спину Артура. Он стоял в паре шагов от меня, на плечах его красовался белоснежный халат.

Когда я поняла, что живот мой куда-то исчез, сдержать тонкий вскрик не удалось. Правда слетел он с моих губ хриплым карканьем, однако мне удалось привлечь внимание Платонова.

— Еся! — выдохнул он с облегчением. — Слава богу, ты пришла в себя.

Он бросился ко мне, опустился прямо на пол. Взял мою руку, которая была истыкана катетерами, сжал.

— А что… с детьми? Я больше не беременна! — выдохнула сиплым шепотом, испытывая такой жуткий страх, какого не ощущала еще ни разу.

— С ними все хорошо! — тут же поторопился заверить меня Артур. — Мальчишка и девчонка… Очень хорошенькие, совершенно жизнеспособные. Они еще находятся в специальных инкубаторах, но там за ними организован отличный присмотр.

Я выдохнула и прикрыла глаза. Эта беседа, уместившаяся в крохотный отрезок времени, забрала у меня все силы.

— А Яна? Назар? Что с ними? — смогла я вымолвить, понимая, что вновь начинаю проваливаться в привычное состояние, которое казалось даже желанным.

— С ними все в порядке тоже, — мрачно откликнулся Платонов. — Горюнова пострадала, но уже пришла в себя. А твой муж вообще живее всех живых. Но не волнуйся, доступа ни к тебе, ни к детям у него нет.

Последние слова стали лучшим успокоением. Я кивнула и опять уснула. С твердым намерением прийти в себя как можно быстрее, потому что я была очень нужна моим детям.

А они — мне.

— Сначала ты хорошенько перекусишь, и лишь потом мы поедем к малышам, — строго сказал Артур, когда я потребовала, чтобы мне показали дочь и сына.

— Хорошо, — кивнула в ответ. — И нужно обязательно обзавестись молокоотсосом. Я читала о подобном, когда еще была беременна. Готовилась к тому, что если дети родятся раньше срока, им будет нужно материнское молоко.

Платонов согласился.

— Здесь все для этого имеется, — откликнулся он. — Но детей вполне можно попробовать покормить обычным образом.

Он подал мне тарелку, в которой была каша — на вид просто отвратительная. Но я только теперь поняла, как сильно голодна.

Быстро умяв все, что мне полагалось, я спросила:

— А чаю сладкого разрешается выпить?

Платонов улыбнулся и подал мне чашку с уже приготовленным напитком.

— Все, что угодно, лишь бы ты скорее пошла на поправку.

Пока я пила горячий, не слишком крепкий чай, который сейчас мне казался самым вкусным на свете, Артур начал рассказывать.

— Первое: пока Назару удается избегать правосудия. Он нанял лучших адвокатов, а сам в данный момент «прохлаждается» в санатории, где проходит реабилитацию после аварии. Яна уже дала против него показания, ее муж, которого он избил перед тем, как увезти вас с Горюновой черт знает куда — тоже. Останется только присовокупить твое заявление. И нужно будет палить из всех пушек, Есения. Ставить на уши журналистов, поднимать шумиху из-за того, что с тобой сделали в клинике репродуктологии. В общем, как бы я ни хотел тебя оградить от всего этого, но иначе нам с ним не совладать. Ты же сама знаешь, что закон у нас что дышло…

Он развел руками, не продолжив той поговорки, которая была мне известна досконально. И которая подходила к данной ситуации на все сто.

Я кивнула и ответила уверенно:

— Теперь понятно, что малой кровью мне не обойтись. И сначала я хочу сделать днк-тест, как и собиралась.

Опустив ноги с кровати, я вопросительно взглянула на Артура — можно ли? Он тут же помог мне сначала подняться, что я сделала с трудом, потому что шов на животе мгновенно отозвался вспышкой боли. А потом — усадил в кресло-каталку.

— Да уж… не думала я, что этим закончится, — мрачно проговорила я, когда Платонов выкатил меня из палаты. — В моем представлении я быстро восстанавливалась после кесарева, а уже через неделю вовсю занималась детьми.

Правда, я забыла упомянуть о том, что эти фантазии принадлежали тому прошлому, которое сейчас казалось настолько далеким, что мне в него даже не верилось.

— Так и будет, Есь, — заверил меня Артур и направился к лифтам.

Едва мы оказались в помещении, где стояли несколько инкубаторов, в которых лежали недоношенные малыши, мое внимание сразу привлекла странная картина. Чуть поодаль стояла больничная кровать, а на ней лежала Яна. У нее же на груди, кожа к коже, располагался младенец в розовой шапочке.

Это была моя дочь… Моя крошка, которая принадлежала только мне. Внутри тут же взыграли материнские инстинкты. И я знала — будь на месте девочки мой сын, я бы испытывала точно такие же чувства.

— Что здесь происходит? — процедила я, гадая, как далеко ушла Яна в том, чтобы заполучить моих детей.

Малышка тут же недовольно заерзала на руках Горюновой. Как вообще Артур все это допустил? Он ведь, судя по его виду, был полностью за то, что происходит! Я родила этих детей, и даже если они вдруг окажутся не моими, пусть мне это скажут в лицо в суде. А я буду отстаивать свое право на малышей до победного. И плевать, что кто-то мне не родной — пусть даже оба! Они мои дети… Созданные из моей плоти и крови.

— Есения, не волнуйся, пожалуйста! — попросил Платонов. — Это метод кенгуру — очень положительная штука для недоношенных детей. Ты была не в силах заниматься малышами…

— Поэтому вы придумали вот это? — возмутилась я, поднимаясь. — Яна не имеет к ним никакого отношения! Их родила я!

Малышка все же закряхтела, рядом с нею и Горюновой за мгновение ока появилась медсестра. Она забрала крошку, всю в каких-то проводочках, и положила обратно в инкубатор. Яна поднялась с кушетки и, запахнув полы халата, подошла ко мне.

— Конечно, я не имею к ним никакого отношения… Сделать это предложили врачи. Обычно этим занимаются мама или папа, но…

Она развела руками, а я вздрогнула, когда представила Назара, который бы вот так брал моих детей, сидел с ними… Брррр!

— Теперь ты пришла в себя, они пойдут на поправку еще скорее.

Она улыбнулась мне, и только теперь я обратила внимание на то, что Горюнова выглядит не лучшим образом. На лице имелись явственные следы удара после аварии. На лоб и вовсе было наложено несколько швов.

— Я подожду в твоей палате. Когда навестишь своих детей, — она сделала ударение на слове «своих», вновь показывая, что не претендует ни на сына, ни на дочь, — приходи. Поговорим о том, как нам окончательно избавить тебя от Лукинского.

Яна вышла, а из меня словно выбили воздух. Я прикрыла глаза и сказала Артуру:

— Прости… Я просто не ожидала такое увидеть.

Платонов взял меня под локоть и подвел к инкубатору, в котором лежал мой сын… От того, каким крохотным и беззащитным был малыш, на глаза навернулись слезы.

— Метод кенгуру сработал отлично. На удивление, оказалось, что дети прекрасно реагируют на этот способ. У нас не все клиники настолько прогрессивны, а зря. Если малыши готовы к тому, чтобы немного поваляться на таком курорте — однозначно можно сделать вывод, что им там очень хорошо и комфортно. Ну, если судить по улучшающимся показателям.

Артур старался говорить об этом спокойно и даже весело. Но у меня все равно внутри полыхали эмоции. Даже удивительно было, насколько остро я реагировала на происходящее. Это были какие-то древние инстинкты, которые совершенно невозможно было контролировать при помощи разума.

— Хорошо, — кивнула в ответ. — Но теперь своими детьми буду заниматься я.

Я сказала это и забыла обо всем на свете — настолько сильно меня поглотили ощущения от того, что мои дети рядом. Артур и медсестра рассказывали про малышей — какие они умнички, сколько уже употребляют смеси. О том, что нужно будет налаживать грудное вскармливание — пусть не напрямую, но сейчас это самое лучшее для них лекарство.

И постепенно страхи мои улетучивались. Дети были под прекрасным присмотром, а теперь, когда я снова в строю, у нас с малышами все наладится окончательно.

Останется лишь разобраться с Назаром. Но сейчас, когда у меня проснулся просто звериный инстинкт, я готова была защищать своих детей даже ценой собственной жизни.

Наконец, мы вернулись в палату. Долго пребывать в вертикальном положении я была еще не в силах. Потому с огромным облегчением присела на край кровати и взглянула на Яну. Она ждала нашего возвращения, стоя у окна и глядя куда-то вдаль, а сейчас устроилась в кресле, видимо, готовая к разговору о Назаре.

— Прости, я… сорвалась, когда увидела тебя с малышами. Решила, что ты захочешь их забрать, — проговорила, решив расставить все точки во всех буквах.

Горюнова улыбнулась и ответила:

— Тебе не нужно извиняться. Реакция совершенно оправдана. И нет, я не хочу забирать никого из детей.

Они с Артуром обменялись взглядами, на что я отреагировала, вопросительно приподняв бровь.

— Яна знает, кто из детей ее. Был сделан экспресс-тест на днк. Мы это обсудили, и я настаиваю на том, что данный поступок правильный. Если вдруг не дай бог с одним из детей что-то случится, у тебя будет человек, который разбирается в проблеме…

А, вот он о чем… У Яны ведь была онкология, следовательно, наследственность у кого-то из детей могла быть не особо хорошей. Но хотела ли я знать, кто именно мне не родной генетически?

— Хорошо. Однако пусть эта информация будет для меня тайной. И я надеюсь, она мне никогда не понадобится, — ответила я.

Платонов кивнул, Горюнова тоже согласно закивала.

— Я тоже на это надеюсь. И сегодня лишний раз убедилась в том, что ты будешь лучшей матерью для своих сына и дочки, — сказала она.

В этом я уже не сомневалась. И чувство вины, которое подспудно возникало в сторону того ребенка, которого я хотела отдать сразу после родов, было лучшим тому доказательством.

— Только один ребенок не мой генетически, я верно понимаю? — уточнила, чтобы знать последнюю деталь того паззла, который уже сложился.

— Да, только один, — ответил Артур и прибавил, переводя тему в другое русло: — А сейчас давайте к главному. Нам нужно сделать все, чтобы избавиться от присутствия Назара Лукинского в ваших жизнях. И если Яна и Эд планируют уехать сразу после судебных процессов, то ты в более уязвимом положении, Есения.