Ты родишь мне от бывшей

Глава 12

С самого утра шел дождь. Он был прохладным и липким, как будто бы хотел пропитать собой все, оставив о себе такие воспоминания, которые будет невозможно стереть.

— Близнецы очень быстро растут, — сказал мне Артур, когда подошел сзади и взглянул на Давида и Диану, спящих в колыбельке.

От близости Платонова стало жарко. Между нами не было ничего — лишь взаимная симпатия и моя благодарность за то, что Артур участвует в наших с детьми судьбах. Но именно сейчас я ощутила, как что-то меняется, трансформируется, становится другим.

— Действительно? — уточнила сдавленно, чувствуя тепло тела Платонова. — Мне кажется, они все такие же крохи.

Я повернулась к Артуру и хрипло выдохнула. Показалось, что здесь и сейчас, в свете пламени, которое освещало суровые мужские черты его лица, Платонов выглядит каким-то полубогом.

Он ведь не был таким до сего момента — казался мягким и нежным, а вовсе не созданием, сошедшим с древних полотен. И почему я вообще об этом думаю?

— Крохи. Но уже очень подросшие, — рассмеялся Артур и отошел.

Странный момент, наполненный какими-то новыми, неизведанными ранее чувствами, рассеялся. Но я знала, что все рано или поздно повторится вновь.

— Ты готова к сегодняшнему? — спросил меня Платонов, когда я с трудом скинула с себя чувство удивительного оцепенения.

Кивнув, обхватила себя руками.

— Да, вроде бы готова, — пробормотала едва слышно, обращаясь к себе в первую очередь.

— Волнуешься?

Еще бы я не волновалась! Сегодня было запланировано то самое интервью, которое станет поворотным. И я очень надеялась, что все сложится. Уже готовы были выступить Яна и Эд, а так же Мари. И от того, как мы поведем свою линию, будет зависеть все.

— Да, но не слишком сильно. Уверена, что все будет хорошо.

Я почти не соврала, когда говорила это. Пусть только все закончится, и мы начнем совершенно новую жизнь — Яна и Эдик уедут, а мы с близнецами останемся, и когда малыши подрастут, я перевезу их в другую страну. Но до сего момента сделаю все, чтобы фирма Назара перешла в мое владение.

— Я тоже в этом уверен, — кивнул Артур и добавил: — Давай собираться.

Через полчаса, предоставив детей няне, которая должна была посидеть с ними половину дня, мы с Платоновым отправились на съемки.

И я пока не знала, чем именно все закончится уже сегодня.

Вопросы, которые задавали то мне, то Яне журналисты, казались бесконечными. Но мы терпеливо справились со всеми ними, а когда Клинская подвела под этим черту, сделав историю завершенной, стало ясно, что интервью получилось цельным и полным.

Мы вышли из студии и я взглянула на часы. Если поторопимся — как раз успею на кормление, которое обычно происходило в шесть часов вечера.

— Может, заедете к нам? — предложил Платонов Яне и Эду.

Мэри уже отбыла домой, уговорившись созвониться с нами, если что-то изменится. Я же надеялась, что ничего не случится и все произойдет так, как нужно.

Интервью уже стало давать свои плоды — оно случилось в прямом эфире, вот мой телефон и стал разрываться от бесконечных входящих звонков и сообщений.

Но я не торопилась с ними ознакамливаться, мне было достаточно тех волнений, которые я испытала, рассказывая журналистам свою историю.

— Милая, может, и впрямь навестим Давида и Дианчика? — предложил Яне Эдуард.

Он взглянул на меня вопросительно. Я понимала, что кроется в этом взоре — не восприму ли я их согласие как попытку внедриться в ту жизнь матери и детей, которая принадлежала лишь мне и моим малышам?

Но я уже знала, что Горюнова не станет претендовать на то, чтобы стать матерью Давида. Да и не смогла бы она это сделать при всем ее желании, если бы оно у нее имелось.

— Если Есения не против, то давай, — кивнула Яна, посмотрев на меня так, чтобы показать: только я решаю, как дальше все сложится.

— Есения не против, — откликнулась я, улыбнувшись, и мы направились к машинам.

Как только подъехали к дому Артура, я физически почувствовала, что что-то не так. Это был тот инстинкт, который кричал и вопил настолько сильно, что игнорировать его было попросту невозможно.

— Фроська! — выкрикнула я, увидев, что овчарка Платонова лежит в траве чуть в стороне.

В голову наотмашь ударили тысячи мыслей. Взгляд метнулся к приоткрытым воротам, потом на Артура. Он чертыхнулся и выскочил из авто. Я же не смогла сдержать полный ужаса стон, когда поняла, что скорее всего, в доме побывал кто-то, кто передал «привет» от Лукинского.

Господи, хоть бы только дети были живы!

— Есения, что стряслось? — выдохнула Яна, когда я выбежала из машины.

Форд Яны и Эда остановился позади нас. Горюнова, видимо, поняв, что случилось нечто из ряда вон выходящее, помчалась за мной. А я не могла ей ответить — горло сдавило спазмом.

В детской мы обнаружили рыдающую няню, которая прижимала к груди Диану. Я подлетела к ней и, забрав дочь, потребовала ответа:

— Что случилось?

А через минуту мы вызывали полицию. В наше отсутствие в доме побывал Назар Лукинский, каким-то чудом освободившийся из-под стражи.

И он забрал их с Яной сына.

Все выяснилось довольно быстро — Назара отпустили под залог. Его мать была при смерти (в чем я сильно сомневалась), вот Лукинского и освободили под определенные условия. И, как я подозревала, при выплате с его стороны внушительной суммы денег.

Я тут же приказала себе мобилизовать все силы и превратиться в машину, которая будет только думать здраво, игнорируя чувства и эмоции.

Если Назар забрал малыша, он не сделает ему ничего плохого. Лукинский просто помешался на Яне и их ребенке, у него нет необходимости в том, чтобы причинять малышу вред.

— Я звоню Назару! — проговорила Яна, схватив телефон трясущимися руками.

Пока я жадно всматривалась в черты ее лица, краем глаза увидела, как Артур дает мне знак, мол, выйду во двор. Приезд Лукинского произошел практически за десять минут до того, как мы вернулись. Эту информацию выдала нам няня, которая, наконец, начала приходить в себя.

Она поведала дрожащим голосом, что как раз подошла проверить, не проснулись ли малыши и не хотят ли они есть, когда сначала на улице случилось что-то странное и страшное, а затем в комнату ворвался мужчина. Он, угрожая ей, подлетел к колыбельке, забрал Давида и рявкнув, что если она дернется за ним, то ей несдобровать, унес ребенка.

А няня так растерялась, что только и могла схватить Диану, которая рыдала, и замереть, не зная, что делать дальше.

— Не подходит! Хотя, его телефон не выключен! — воскликнула Горюнова, когда не дождалась ответа от Назара. — Что нам делать?

Несмотря на то, что именно я была матерью, все инстинкты которой буквально вопили о том, в какой ужас меня погрузил Назар, удавалось мыслить относительно разумно.

— Ждем полицию и Артура… Он наверняка поможет. Здесь охрана, значит, должна быть какая-то группа быстрого реагирования.

Схватив плед, я укутала в него дочь и, покинув детскую, направилась вниз. Едва вышла в сад, прижимая к себе притихшую Диану, приехала сотрудники правоохранительных органов. А когда ко мне подошла хромающая Фроська, я не удержалась и разревелась.

Только бы с Давидом все было хорошо… А потом я собственными руками разорву на части этого урода, от которого столько бед! И плевать, что он отец моих детей — эта сволочь должна ответить за все!

— Еся, машина Назара засветилась на камерах. Я еду с полицейскими следом за ним. Тебе, наверное, лучше остаться здесь с малышкой, — обратился ко мне Платонова.

В его голосе сквозила такая тревога, что я поняла — Артур сделает все, что угодно, даже перевернет мир с ног на голову, если это понадобится для меня. Но я не могла просто сидеть и ждать — это будет выше моих сил.

— Я тоже еду, — ответила решительно. — Там мой сын… Я не могу оставаться в стороне!

Спорить с этим Платонов не стал, да это и было бессмысленно.

И через мгновение мы снова ехали в неизвестность. Я, Артур, а следом Яна и Эд, которые тоже вызвались быть рядом. И мое материнское сердце, которое рвалось к ребенку, знало: сегодня все решится окончательно.