Ты родишь мне от бывшей

Глава 6

Таких моральных потрясений, которыми ее обеспечивал Назар Лукинский, у Яны не было никогда и ни с кем в жизни. Она никогда не стремилась к тому, чтобы ее мирное и уютное существование было нарушено всполохами страстей и эмоций, которые щедро источал кругом себя Назар. Но поняла она, к сожалению, что их отношения с бывшим мужем — это чистейшая пороховая бочка, слишком поздно.

Сначала они то ругались, то мирились, причем именно Лукинский находил поводы для бурных ссор и не менее кипучих воссоединений. Потом жили какое-то время в спокойствии, чтобы вновь взорваться, словно на вулкане.

И так до момента, пока Яна не заболела. Тогда Назар окружил ее такой заботой, что она влюбилась в него заново. И так — до бесконечности. А потом, когда он уговорил ее сдать яйцеклетки на сохранение в криобанк, Горюнова поняла, что не хочет этой ответственности. Не желает привязывать к себе человека, каждую секунду зная, что ее может не стать. И уж тем более не хочет этому самому человеку рожать детей. Пусть и суррогатным способом.

Тогда она ушла. И ни секунды не жалела о своем решении. Потому что наконец-то встретила того мужчину, с которым ничего не боялась. И с которым обрела свою гавань, ведь ей претили все эти бразильские страсти, столь желанные для Лукинского.

И вот как гром среди ясного неба звонок Марии. И ужас от понимания, что именно натворил Назар. Если бы она хотя бы мысль допустила о том, что Лукинский может пойти на этот кошмар, она бы никогда в жизни не оставила в клинике свой биоматериал в качестве донорского.

Размышляя об этом, Яна занималась своим излюбленным делом в оранжерее — ухаживала за растениями и иногда останавливалась, чтобы полюбоваться каким-нибудь особенно ярким цветком. Это место обустроил для нее Эдуард. Он знал, что жена очень любит растения, но не срезанные букеты, а живые, которые источают совершенно уникальную энергетику. И вот сделал сюрприз — пока они были в путешествии на другом конце света, он организовал в их доме, что находился в пригороде, настоящую оранжерею.

— Лена, это ты? — вскинула голову Яна, когда до нее донеслись посторонние звуки — сначала шелест, потом тихие шаги.

— Нет, это не Лена, — раздался в ответ голос Назара, и Горюнова тонко вскрикнула.

Он приблизился к ней, и Яна схватилась за горло. Уронила на пол перчатку — ее она надевала, чтобы подрезать кусты роз.

— Господи, Лукинский! Ты с ума сошел? — придя в себя в считанные мгновения, зашипела Яна, делая шаг в сторону незваного гостя. — Как ты вообще здесь очутился?

В голове хороводом мелькали мысли, каждая из которых отравляла. Назар ведь сделал это намеренно! Своим вторжением он показал, что может пойти на все, что пожелает. Например, вот так запросто выяснить, где она живет, а потом нарушить право на личную жизнь и частную собственность.

— У вас было не закрыто, — хмыкнул Лукинский. — А на территорию поселка въезжать я не стал — бросил машину у дороги.

Яна покачала головой. Не дай бог, об этом узнает Эдик. Тогда не миновать суровых разборок. А их бы она уж точно хотела избежать — ей вовсе не нужны новые поводы для стрессов, ведь на кону ни много, ни мало, а ее здоровье.

— Зачем ты здесь? — потребовала она ответа. — Я считала, что мы с тобой все обсудили во время последней встречи.

Он сделал шаг к ней, но Яна отступила, выставив перед собой канцелярский нож — им было удобно срезать пожухлые ветви и отжившие свое толстые листья.

— Не обсудили, — помотал он головой. — После того, как мы с тобой увиделись, у меня все внутри взыграло. Я словно вернулся в прошлое…

Он не успел договорить, когда она его оборвала, буквально вскричав:

— Нет! Нет, Назар, даже не смей мне этого говорить! Ни в какое прошлое я возвращаться не собираюсь!

Она заметалась по вымощенной камнем дорожке. Простые домашние брюки цеплялись за ветви рододендрона, но Яна не обращала на это внимания.

Назар не поднял в ней никаких чувств кроме желания держаться от него как можно дальше, но она уже знала: Лукинский не отстанет, если что-то вбил себе в голову. И избавляться теперь от него придется самыми суровыми методами, потому что этот человек не знал слова «нет».

— Яна… Я сказал жене, что у нас с ней отныне сделка. Она выносит нашего сына, передаст его мне и тебе… А сама заберет дочь и я ей заплачу, чтобы Есения уехала и растила ребенка подальше отсюда.

Он говорил эти жуткие вещи таким уверенным тоном, будто все было уже решено, и они снова стали парой, которая ждет рождения ребенка, вынашиваемого суррогатной матерью.

— Нет никаких «мне и тебе», Назар. Нас нет и не будет. Мне не нужен ребенок! Хоть от тебя, хоть от мужа! Как ты этого не понимаешь?

Осознав, что еще немного и дойдет до нервного срыва, Яна сделала несколько глубоких вдохов. Нельзя было так в это все вваливаться морально. Нельзя и все тут!

— Ян… ты в ремиссии… У тебя хватит сил на то, чтобы воспитать нашего сына. Это все случилось не просто так. Если бы Еся не пошла на то узи, которое сделала без моего ведома, я бы просто растил нашего малыша с нею. С нелюбимой женой. Теперь я окончательно понял, что чувств, которые я испытывал к Есении, мне катастрофически не хватает! Мне нужна ты!

Он ринулся к ней, и Яна не успела отступить, когда Назар схватил ее, притянул к себе. Он хотел ее поцеловать! Против воли, на что ему было решительно плевать. Она видела, с какой жадностью Лукинский смотрит на ее губы, и была готова отбиваться до последнего.

Но остановил его вовсе не ее окрик или звонкая пощечина. А властный голос Эда, донесшийся от входа в оранжерею:

— Что здесь происходит?

Только не это! Пожалуйста, пусть ей это только послышалось! Яна закусила нижнюю губу до боли. Сама она Назара не боялась, но, чего доброго, если муж и Лукинский сцепятся — они разнесут здесь все. А еще Назар был ощутимо моложе Эдуарда — так что она даже не сомневалась, кто одержит победу в неравной схватке. И тогда уже она останется с Назаром один на один…

Эти мысли были настолько абсурдными, что Яна даже обругала себя за то, что позволила им взять над собой верх.

— Здесь ничего не происходит, милый, — отпихнув от себя бывшего, проговорила она. — Ко мне зашел проконсультироваться насчет гортензий Назар. Но ему уже пора.

Ей все же удалось юркнуть мимо Лукинского, после чего Яна устремилась к Эду. Муж смотрел на нее взволнованно — он знал обо всем. О каждой мелочи, которая касалась всей этой отвратительной ситуации. Потому во взгляде его была лишь тревога и никакого осуждения.

— Почему же пора? — послышался голос Назара, когда Яна прижалась к мужу.

Тот стоял, закаменев. Бросаться на Лукинского не стал, что не могло не радовать, потому что окончилось бы плохо. Интеллигентному Эду были чужды разборки на кулаках, хотя Горюнова и знала, что он может постоять за любимую женщину.

— Я думаю, что нам с твоим супругом есть, что обсудить.

Она вскинула голову и одарила Назара презрительным взглядом. В ответ он издевательски ухмыльнулся.

— Моя жена мне все рассказала, — проговорил совершенно спокойно Эдуард. — Мы приняли решение держаться от этого абсурда подальше. А сейчас вам пора, Назар Михайлович. У нас с Яной обширные планы на этот вечер, и они рассчитаны только на двоих.

Он чуть подтолкнул ее в сторону выхода из оранжереи. Делать было нечего, пришлось подчиниться и, надеясь, что муж последует за ней, направиться к двери. В доме охраны не было, но можно было вызвать специально обученных людей, которые стояли на страже спокойствия их пригородного поселка. С этими мыслями Яна вытащила телефон, стараясь хоть как-то сладить с отчаянно колотившимся сердцем. Но когда услышала, как Назар обращается к Эду, вообще забыла обо всем.

Они уже добрались до гостиной, куда настойчивый Лукинский пришел следом за Яной и Эдиком. Когда она вновь прильнула к мужу в поисках моральной поддержки, Назар проговорил, глядя только на Эда:

— Я предпочитаю решать все вопросы в деловом ключе. Уверен, Яна не особо понимает, что именно случилось. Она уже вбила себе в голову, что скоро умрет, потому и выбрала себе того, кто ближе к порогу смерти, чем я…

Яна даже задохнулась от того, какой волной возмущения ее накрыло. Лукинский на голубом глазу заявлял, что Эд одной ногой в могиле? Да его возраст едва перевалил за пятьдесят! А здоровьем муж мог посоперничать даже с самыми спортивными молодыми людьми.

— Назар, не пори чушь! — воскликнула она, слыша, какие нотки истерики засквозили в голосе.

— Не переживай так, милая. Пусть говорит, мне даже интересно стало, — откликнулся Эд.

Он взял ее за запястье и увлек к дивану. Присел на него, усадил жену рядом и по-хозяйски положил руку на ее плечи. Лукинский остался стоять — ему устроиться за разговором не предлагали.

— Так что там про пороги смерти, о которых ты вещал? — поинтересовался Эдуард, проигнорировав полный злобы взгляд, которым Назар прошелся по нему. — Мы вот о кончине вообще не размышляем. Много путешествуем, живем в свое удовольствие. Чего и тебе желаем.

Лукинский осклабился. Эта ремарка до цели не добралась, но у него в рукаве оказался туз посолиднее.

— Я все у тебя узнал. Фирма небольшая, занимаетесь торговлей. На кону крупная сделка, которую я собираюсь перебить.

И опять Горюнова погрузилась в пучину такого возмущения, которое породило в сторону Назара лишь одно чувство — ненависть.

— Что тебе нужно, Лукинский? — вопросила она звенящим от негодования голосом. — Я не хочу быть с тобой и никакой ребенок мне не нужен! Сколько мне нужно тебе об этом повторять? Назови цифру! Миллион раз? Я готова и на три! Только бы ты свалил в туман и больше никогда не появлялся!

Назара этим было не смутить. Он небрежно сунул руки в карманы брюк и ответил, пожав плечами:

— Нет, я просто хочу предложить вам сделку. После того, как Есения родит детей, мы заберем нашего сына и какое-то время поживем втроем. Ты, я и наш ребенок. У тебя в голову вбиты идиотские мысли, что ты не сможешь вырастить малыша и умрешь. Твой муж заинтересован в том, чтобы эти самые идеи поддерживать. А я предлагаю тебе совсем другую жизнь, Яна. Наполненную надеждами на будущее, где будем только ты, я и наш сын. Да и когда соприкоснешься с этим, сама поймешь, как многое теряешь, если будешь и дальше ходить подрезать свои цветочки и разъезжать по миру. Последнее, кстати, и я тебе могу предоставить в полном объеме. У меня на это хватит и средств, и желания.

Пребывать и дальше в спокойном состоянии Яна не смогла. Она вскочила и бросилась на Назара с кулаками.

— Убирайся прочь! Вон и навсегда! — кричала она, молотя его, куда ни попадя.

А он стоял нерушимой скалой, снося эти удары, пока Яну не оттащил прочь Эд.

— Я не отступлю, — сообщил он ей, прежде чем развернуться и уйти. — У нас с тобой будет сын, Яна. И воспитывать его мы станем вдвоем. Хочешь ты этого, или нет.

После того, как Лукинский удалился размашистым шагом, Горюнова без сил прижалась к Эдуарду, ища поддержки. Он обнял ее, погладил по спине, после чего решительно сказал:

— Не хотел в это лезть, но, похоже, нам придется поучаствовать в судьбе Есении и ее детей. Этот придурок совершенно неадекватен.