Ты родишь мне от бывшей

Глава 14

Я кивнула, когда Горюнова посмотрела на меня вопросительно. Неосознанно подалась к ней и схватила за руку, пока Яна отвечала. Мы сейчас были как никогда более едины — две женщины, которые действовали заодно.

— Да? — проговорила Горюнова в трубку уверенно.

Полицейский показал ей знаком — включи на громкую. Потом поднял руку вверх, давая понять, чтобы образовалась абсолютная тишина. Показалось, что все звуки стихли. Я жадно прислушивалась к тому, что происходит у Назара по ту сторону телефонной связи. Не кричит ли ребенок, не творится ли то, из-за чего я, едва заслышав, уже не смогу оставаться на месте и помчусь на помощь сыну.

— Яна… Ты же рядом, да? — раздался вкрадчивый голос Лукинского. — Мы тебя ждем.

Горюнова прикрыла глаза и резко выдохнула. А когда заговорила с Назаром, показалось, что вот-вот из ее рта потечет патока.

— Я рядом, милый… И да, я сейчас приду к вам.

Она дышала надсадно, но старалась не показывать того, как сильно напугана.

— Мы с нашим сыном на даче. Отсюда уедем только с тобой втроем. Туда, где нас не найдут. Поторопись, времени немного.

Он отключил связь, и я вздрогнула. В последних словах крылось нечто такое, от чего по телу моему прошли мурашки. С самого первого мгновения, когда только узнала про то, что сотворил Лукинский, меня не оставляло ощущение, будто он начал медленно, но уверенно сходить с ума. И вот это безумие вылилось в абсолютный срыв.

— Я иду за ребенком, — решительно сказала Яна, сунув телефон в карман.

Эд попытался что-то сказать, но Горюнова замотала головой.

— Я иду за сыном Еси! — добавила она и повернулась ко мне.

Потом взглянула на полицейского.

— Мне необходимы четкие инструкции. Что говорить, что делать, как далеко позволять Назару зайти.

Капитана дважды просить ни о чем было не нужно. Все тем же уверенным голосом он начал выдавать план, который, как я подозревала, придумывался прямо здесь и сейчас. И, как ни странно, был весьма неплох.

— От нас поедет только один наряд. Мы припаркуем автомобиль на параллельной улице. Ваша задача, зайти в дом Лукинского и убедиться, что с ребенком все в порядке. Телефон ваш будет на звонке, который включите на громкую связь. Дальше будет действовать по обстоятельствам. Как я понял, он считает этого ребенка вашим…

Он вопросительно взглянул на Горюнову, та кивнула, не вдаваясь в подробности, которые, с большой долей вероятности, только бы сбили непосвященных с толку.

— Хорошо. Сделайте вид, что собираетесь с ним уехать. Возьмите сына, приласкайте. Когда пойдете к машине…

Капитан запнулся и после добавил тише:

— Когда пойдете к машине, будем решать, что делать дальше. Возможно, вам придется бежать. Назар один, а мы будем рядом. Все получится, — заверил он Яну.

Разумеется, в машину этого самого наряда попросилась и я. Как уже заявила — оставаться в стороне и ждать новостей было выше моих сил. И оставалось мне лишь одно — молиться, иногда перемежая воззвания к небесам угрозами.

До начала улицы, где располагался дом, мы добрались быстро. Ехали в полной тишине на семиместной Тойоте. Пятеро полицейских и мы с Горюновой. Последняя была перепугана, но держалась. А я готова была поменяться с нею местами, лишь бы только первой убедиться в том, что с Давидом все в порядке.

— Помните про телефон, Яна, — напутствовал Горюнову капитан. — Как только окажетесь рядом с домом, позвоните мне и поставьте на громкую связь!

Она кивнула и вышла, а мы остались в полнейшем неведении о том, что же будет происходить дальше. Лишь только перебрались, как и было задумано, на соседнюю улицу, хотя я и готова была остаться там, где был мой сын.

Время шло. Я ждала и ждала звонка от Горюновой, но ничего не происходило. Видела, как хмурится капитан, когда секунды растекаются, превращаясь в кисель. Как начинает нервничать парнишка рядом, что дергал ногой все это время. А меня вдруг ошарашила догадка — вдруг все это просто задумка Яны и Назара, чтобы забрать у меня Давида? Могли же они за нашими спинами провернуть то, что в итоге освободит Лукинского, но в этой свободе подарит ему новую жизнь с Горюновой и их биологическим ребенком?

Нет, это просто чушь!

— Да почему она не звонит-то? — выдохнул капитан в тот момент, когда я поняла, что больше оставаться на месте не могу.

Дернув за ручку, выбежала из машины. Ноги понесли меня к дому, где был Давид… Окрик «Стой!» услышала краем уха… просто мчалась и мчалась на выручку моему крошке.

А когда увидела, что Горюнова бежит навстречу, прижимая ребенка к груди, у меня одновременно кончились силы от облегчения, но в то же время словно небеса разверзлись и зарядили меня такой мощью, против которой не смог бы выдюжить никто…

— Стоять! — послышался новый крик.

Я застыла и вдруг до нас донесся громкий хлопок. Яна приостановилась, ее глаза расширились. Показалось, что она вот-вот упадет на землю, но Горюнова лишь присела, так и продолжая прижимать ребенка к себе одной рукой. Второй она прикрыла голову, и я поняла, почему. Тот звук, который я сочла за хлопок, оказался выстрелом.

Его произвели в сторону Лукинского, что бежал за Яной. Наши взгляды с мужем встретились. В его взоре застыла такая отчаянная ненависть, что оставалось лишь поражаться тому, как она не испепелила все кругом.

А потом Назар вскинул руки и стал падать на землю, и как только соприкоснулся с ней, я снова сорвалась с места и побежала.

Выдохнуть смогла лишь в тот момент, когда добралась до Яны и она передала мне ребенка. Давид, что все это время был безмолвным, закряхтел. И это был самый благословенный звук на земле…

Все страшное, как я надеялась, было кончено.

Лукинского повязали. Он был жив и, судя по всему, то ранение, которое причиняло ему страдания, было не смертельным. По крайней мере, громкий мат, который огласил округу, стоило только полицейским навалиться на Назара, принадлежал человеку, что был живее всех живых. Вряд ли можно было так ругаться, находясь на границе между небом и землей.

Давид закричал — так по-мужски, требовательно и громко. Меня взяли под локоть и осторожно, словно я была сделана из хрусталя, увлекли в сторону машины, где и разместили с комфортом.

Я чувствовала настолько острую физическую усталость, что веки сами собой стали слипаться. Лишь только приложила сына к груди и рассеянно закивала на то, что мне стала рассказывать Яна.

Оказалось, что ее телефон попросту разрядился, как только она добралась до дома, где были Назар и Давид, так что Горюнова решила не отказываться от затеи и вошла к ним без связи.

А Лукинский отреагировал так, словно они были одной семьей, которая собиралась в путешествие. У него даже была готова сумка с детскими вещами. И я подозревала, что без участия моей свекрови тут не обошлось. Пока Назар был под следствием, Галина Андреевна наверняка находилась у него на подхвате. Но это сейчас почти не имело значения.

— Значит, вы просто вышли, и Лукинский, свято уверенный в том, что ты с ним поедешь, направился к машине? — спросила у Яны, взглянув на часы.

Диану тоже нужно было скоро кормить. И вот что удивительно — сейчас, когда она находилась рядом с Артуром, я не испытывала и капли беспокойства.

— Да. Он действовал так, будто мы просто семейная пара с ребенком, которая направляется в путешествие, — пожала плечами Горюнова. — Когда я поняла, что этот псих отвлекся — просто побежала прочь. Дальнейшее ты знаешь.

Я кивнула, все же прикрыв глаза. Яна тут же забеспокоилась:

— Скажу остальным, чтобы увозили нас отсюда. Нужно возвращаться по домам… ну или куда там нужно для дачи показаний.

Не дав себе провалиться в сон, когда Горюнова ушла, я посмотрела на Давида. Он перенес все приключения стойко и уже засыпал, трогательно вцепившись ручонкой в мою одежду. И сейчас, когда я смотрела на сына, попросту не представляла, какой без него могла быть моя жизнь.

Потому что эта жизнь была бы неполноценной…

Дети спали, а я, выйдя из душа, спустилась в гостиную, где возле камина сидел Артур. Возле его ног лежала верная Фроська. Она пострадала при проникновении в дом Назара, но не так сильно, чтобы о ее здоровье можно было беспокоиться.

— Я так испугался за тебя сегодня, — признался Платонов, когда я устроилась рядом с ним и, протянув руку, потрепала лобастую голову овчарки. — Не думал, что могу испытывать такой страх хоть за чью-нибудь жизнь, — добавил он.

Я же улыбнулась от того чувства, что заполонило меня с головой. Здесь, в доме Артура, сидя рядом с ним бок о бок, я ощущала себя в такой безопасности, в какой, пожалуй, себя не чувствует даже дитя, лежащее на руках матери.

Как будто долго шла, шла, шла и оказалась, наконец, дома.

— Беспокойная тебе женщина досталась, — проговорила в ответ тихо, запоздало сообразив, как именно это прозвучало.

А когда охнула, даже не успела приложить руку к губам, потому что их накрыл своим ртом Платонов.

Он стал меня целовать — сначала быстро и требовательно, будто бы хотел этой жадностью показать, как сильно во мне нуждался. Затем неспешно, давая распробовать все ощущения на вкус.

Наконец, отстранился, но не встал и не ушел, хотя мне отчего-то и показалось, что Артур может так поступить. Вместо этого он прижал меня к себе крепко, но осторожно.

И мы застыли друг рядом с другом, не говоря ни слова, ведь они были совершенно не нужны. И каждый черпал в этом что-то свое, в чем этот момент особенно нуждался.