Ты родишь мне от бывшей

Глава 3

Домой я вернулась в полном прозрении относительно того, что именно из себя представляет Назар. Он играл в судьбы, выбирал, кто родится и у кого. Он готов был забрать у меня даже моего ребенка, если откажусь подчиняться его правилам. Значит, выход был лишь один — сделать все так, чтобы пострадать в будущем как можно меньше. А в то, что обойдется без страданий, мне верилось мало.

Первым делом, оставшись в одиночестве, я просмотрела все социальные сети Лукинского. Только на одном фото, на которое я раньше не обращала внимания, отыскала Яну. Да и то она там не была в центре снимка и осталась, скорее всего, после того, как Назар прошерстил и убрал все напоминания о прошлом, только потому, что Горюнова не привлекла его внимания. Но я же помнила, что когда мы только познакомились с Лукинским, у него имелись фотографии бывшей невесты. Для меня это вообще было совершенно нормальным — когда два человека подходили к какой-либо вехе в жизни с определенным багажом. Изжившими себя отношениями, воспоминаниями в виде снимков. Без подобного еще ни у кого не обходилось, вот и Яна, которая мелькала в альбомах Назара, являлась для меня абсолютно обыденной частью жизни Лукинского.

Но, как оказалось, он убрал ее отовсюду — только в какой период сделал это, я не знала. Да наверно это было не так и важно. Главным являлся тот факт, что за меня все решили и рассказали, что будет происходить, если я нарушу чужие планы.

Сунув руку в карман перед тем, как снять жакет, я отыскала то, о чем уже успела забыть. Визитку того мужчины, который расспрашивал меня о здоровье, когда я потеряла сознание. Когда вытащила, изучила ее подробнее. Заведующий отделением хирургии Платонов Артур Константинович. Кандидат медицинских наук. Далее — его номер телефона.

Внезапно мне пришла в голову мысль, в которой было столько фатализма, что ему могли позавидовать даже очень верящие в судьбу люди. Все произошло неслучайно. Наша встреча состоялась не просто так, особенно если учесть, в какой момент моей жизни она случилась.

Занеся номер Артура в телефон, я порвала визитку на клочки и выбросила в мусорку. А в записной книжке обозвала его просто — заведующий клиники «Эйр». Теперь если Назар пороется в моем мобильнике, он вряд ли предъявит мне претензии по поводу того, что я звонила хирургу.

Номер Платонова я набрала после некоторых размышлений. Думала в основном о том, что будет, если встречусь с Артуром, а это станет достоянием для Лукинского. И решила — плевать. Он ведь должен понимать, что наблюдаться и дальше в клинике «Медивэдж» я не стану.

Когда же услышала от Платонова, что он очень переживал из-за того, что не остался и не настоял на том, чтобы меня отвезли на осмотр, я заверила его, что со мной все в порядке, после чего попросила о встрече.

А через час ехала с водителем в небольшое кафе, где мы договорились увидеться с Артуром. Сегодня был поистине день открытий и рандеву.

Вываливать на голову Платонова всю неприглядную правду было, пожалуй, не особо хорошей идеей. Но я не смогла удержаться. Как только мы присели за столик, я взяла и поведала этому человеку, который появился в моей жизни столь нежданно и внезапно, обо всем, что успело меня потрясти за считанные секунды. Он слушал, не перебивая, лишь только хмурился все сильнее по мере рассказа.

— Вообще-то это уголовно наказуемое дело, — выдал он свой вердикт, когда я замолчала.

Артур потер подбородок, вытащил свой телефон и какое-то время что-то в нем искал. Потом поднял на меня взгляд.

— У «Медивэдж» очень хорошая репутация. Очень странно, что они на такое пошли.

Я пожала плечами, заметно успокаиваясь. Сам факт того, что меня кто-то выслушал и не стал заверять в нормальности происходящего, заметно исправил мое моральное состояние. Да и мысли о ребенке, который принадлежал Яне и Назару, уже не приносили такого деструктива. Банально, знаю, но ведь малыш ни в чем не был виноват. И за него тоже приняли решение, когда он родится и кто станет его мамой.

— У меня много связей, Есения. Я обязательно проконсультируюсь с нужными людьми, но вам советую как можно скорее нанять адвоката. С ваших слов я понял, что Назар тоже обладает средствами и знакомствами. Думаю, что битва будет серьезной.

Он снова потер подбородок, задумавшись над чем-то, что было мне недоступно. И наконец спросил:

— Какой исход в вашем вопросе вы рассматриваете в первую очередь?

Я вздохнула. У меня было не слишком много времени на то, чтобы это обдумать, однако сказанное сегодня Лукинскому в порыве эмоций показалось весьма жизнеспособной идеей.

— В первую очередь я хочу знать, какой из детей биологически мой. А потом, когда я найду новую клинику, в которой и состоятся впоследствии роды, буду настаивать на том, чтобы дитя, которое мне не принадлежит, тут же унесли и даже не показывали.

Я сказала это и запнулась. Мне нужно будет походить к психологу, чтобы тот помог смириться с мыслью — одного ребенка я все же потеряю… Но об этом позже.

Артур кивнул и задал следующий вопрос:

— А как вы смотрите на то, чтобы ваша история стала достоянием общественности? Если не ошибаюсь, ваш муж даже не рассчитывает на такой исход. Я прав?

Конечно, Назар даже не предполагал, что я начну как-то действовать. Он ведь совершенно четко сказал, какой именно вариант развития событий предусматривает. В планы мужа не входила Есения, которая станет рыпаться. О чем я Платонову и сообщила:

— Лукинский такой исход даже в расчет не берет. Но если это будет единственный выход, чтобы защитить меня и моего ребенка — смотрю исключительно в положительном ключе, — ответила Артуру. — Конечно, мне бы совершенно не хотелось стать предметом обсуждений… Но раз без этого никак, то что поделать?

Пожав плечами, я постаралась задвинуть подальше мысли о том, что могу стать лакомым кусочком для журналистов, которые захотят из этого раздуть историю вселенского масштаба. Если уж ставки настолько высоки — как-нибудь справлюсь. В крайнем случае подключу родителей. Они у меня предпочитали тихую спокойную жизнь вдали от большого города. Вот и уеду к ним… Хотя бы на пару недель.

Хотя, идея была так себе — конечно, Лукинский знал их адрес. Да и с беременностью двойней особенно не набегаешься…

— Оставим этот вариант на потом, — кивнул Платонов, видимо, поняв по моему лицу, что это не самая радужная перспектива. — Сейчас нужно будет как-то извернуться и выяснить то, что вас волнует больше остального. И может, на ты?

Он улыбнулся и я почувствовала себя увереннее. Может, полагаться на человека, которого я едва знала, и было глупым, но я руками и ногами держалась за понимание, что на моей стороне есть хоть кто-то. Мэри, по сути, была не в счет — она станет думать только о своей заднице. А уж после того, как об ее откровенности станет известно Валентину…

— Да, давай на ты, конечно, — ответила я и тоже улыбнулась. — И спасибо тебе за помощь.

Артур покачал головой, видимо, таким образом давая понять, что благодарить его особо не за что. Но говорить ничего не стал, просто перевел беседу на другую тему.

На мое удивление, когда я приехала домой, Назар уже вернулся с работы. Хоть на часах и было почти десять вечера, так рано в последнее время Лукинский из офиса не уезжал. Ну или от своей Яны, с которой вполне мог общаться и врать мне, что они не виделись черт знает сколько.

— С кем ты была? — тут же потребовал он ответа, когда я зашла в спальню, уже готовая к встрече с мужем. — Матвей сказал, что возил тебя на встречу с каким-то мужчиной.

Честно говоря, к такому я была готова и не готова одновременно. Конечно, предполагала, что водитель докладывает обо всем Лукинскому просто потому, что последний был его работодателем. Но слова мужа стали неприятным сюрпризом.

— Да, я говорила со знакомым врачом, — ни капли не соврала в ответ. — В «Медивэдж» я не останусь, так что мне нужно будет перевестись в другую клинику для донашивания беременности.

Я взглянула на Назара, увидела, как его глаза полыхнули недовольством.

— Ты станешь выбирать того врача, который устроит и меня, — заявил он безапелляционно.

— Нет, — помотала я головой. — Я буду ходить в ту клинику, которая будет по душе мне. Твое мнение при этом не учитывается.

Я абсолютно не боялась мужа. Что он мог мне сделать? Запереть в четырех стенах? Отобрать телефон и сделать пленницей, как в худших голливудских триллерах? Я сомневалась в том, что Лукинский настолько псих.

Когда прошла к кровати и присела на ее край, стала наблюдать за реакцией Назара. А сама очень крепко задумалась о том, как стоит себя вести дальше. И не притвориться ли согласной на все, раз уж у Лукинского сложилось представление о том, что после родов я бы так полюбила детей, что даже если бы узнала правду, меня бы это от их с Яной ребенка не отвратило.

А что? Сделаю вид, что обижена, но принимаю правила игры. А когда Назар расслабится и выдаст ту информацию, в которой я так нуждалась, стану поступать так, как нужно мне.

Какое-то время Лукинский будто бы боролся сам с собой, потом, устроившись в метре от меня на постели, сказал:

— Еся… Я очень перед тобой виноват в том как поступил. Согласен, что это неправильно…

— Это кощунственно, — подсказала я Назару верное слово.

Он вскинул на меня взгляд. Мне даже не нужно было читать по глазам, чтобы понимать: муж врет. Говорит не то, что думает на самом деле, а то, что по его мнению я хочу услышать.

— Я поступил неправильно, но сделанного не воротишь. Хочу жить только с тобой одной семьей. С тобой и нашими детьми. Прошу, просто роди наших сына и дочь. Не узнавай, кто из них и из какого чертова эмбриона получился! Какая разница, как именно удалось зачать этих детей и какие клетки были использованы, если сейчас, в самую эту секунду, оба они состоят из твоей плоти и крови? Твое тело творит и нашего ребенка, и того малыша, который сделан из клеток Яны! Они оба принадлежат тебе… Не Горюновой. Тебе и мне, Еся…

Опять эта старая песня, но теперь на новый лад. Вы только посмотрите! Оказывается, это я создатель не только моего ребенка, но и того, которого подсадили помимо моей воли!

— Назар, ты меня утомил, — вернула я мужу его же фразу. — Сейчас я хочу только отдыха. На меня свалилось за день столько, что я уже не вывожу. Ты переедешь из спальни, или это сделать мне?

Я задала этот вопрос, даже толком его не обдумав. Смысл сказанного не сразу дошел до Лукинского.

— Что? — выдохнул он пораженно, округлив глаза.

— Как минимум эту ночь мы будем спать порознь. Вот я и спрашиваю — ты уйдешь в гостевую спальню, или я?

Лукинский едва не взрывался, но молчал. Видимо, осознавал, что если будет сыпать угрозами, то ему или придется применять какие-то решительные действия, или он попросту потеряет то малое, что пока еще у нас оставалось.

— Хорошо. Отдыхай. Конечно, я уйду спать в другую комнату. А завтра мы с утра обсудим, где тебе будет лучше наблюдаться дальше.

Сказав это, он поднялся и вышел. Я говорить ничего ему вслед не стала. Усталость накатила, а вместе с нею пришли и те мысли, которые точили меня изнутри. Об одном из детей, который был не моим.

Но погружаться в них было нельзя. Мне требовалась трезвость мысли. Значит сейчас необходимо дать себе самое целебное, в чем я на данный момент нуждалась.