У жизни свой план. Самоподдержка в периоды тревоги и перемен

Глава 4. «Я сам справлюсь»: почему мужчины молчат и как это разрушает отношения

В этой главе я расскажу о том, как мне не удалось распознать, что близкому человеку требовалась моя поддержка, чтобы пережить кризис. Речь о моем бывшем муже. Мы с вами увидим, как люди, тепло относящиеся друг к другу и старающиеся говорить честно и открыто, постепенно закрываются, теряются в собственных домыслах и в какой-то момент упускают нечто ценное, что скрепляло их вместе.

Я поделюсь своими паттернами, которые стали мне видны во время терапии. Такие же или похожие ситуации я часто встречаю в историях своих клиентов, поэтому, возможно, в чем-то вы узнаете себя или своего партнера.

Я расскажу об ошибках, которые мы совершали, и о том, что я сделала бы по-другому сегодня. Надеюсь, эта глава станет для вас возможностью под другим углом взглянуть на собственный опыт — с чуть большей ясностью и пониманием.

Для меня важно рассказывать нашу историю с уважением к себе и к тому человеку, с которым нас когда-то связывало много хорошего и продолжает объединять родительство.

Сейчас я могу спокойно говорить и писать об этом опыте, видеть ошибки, которые мы совершали, и принимать всё происходившее как неотъемлемую часть пути. Сегодня я четко вижу: этот путь и не мог быть каким-то иным.

Что позволяет мне теперь спокойно смотреть на нашу историю? То, что за время расставания, которое длилось более полутора лет, мы позволили себе испытать весь спектр эмоций, присущий людям в таких ситуациях, — от огромного количества злости и гнева друг на друга до благодарности и глубокого сожаления о том, что нам не удалось сохранить этот союз. Мы позволили себе прожить всё, даже самое болезненное, а прожив, смогли отпустить. Небыстро, неидеально, постепенно, с откатами. Так, как это и бывает в жизни.

Мы женились по большой любви. Мне было двадцать четыре года, ему двадцать девять. Мы были очень трогательной парой с теплым и открытым отношением друг к другу.

Накануне свадьбы жених внезапно заболел, и в день регистрации брака ему сделали экстренную операцию. Он всё же пришел в ЗАГС — прямо из больницы, в сопровождении своего друга-хирурга. Это был максимально абсурдный, но трогательный момент, который мы вспоминали с улыбкой и шутками даже много лет спустя.

Мы всегда много говорили, были рядом, старались поддерживать друг друга как умели. Путешествовали вместе, строили планы, обсуждали странности и чудеса этого мира. Смотрели в будущее и постепенно выстраивали его. Но нам всё время приходилось преодолевать какие-то барьеры, которых, казалось, могло бы и не быть у молодой пары. Сейчас я понимаю более глубокие корни этих проблем, но на это мне потребовалось восемь лет терапии.

Сделаю шаг в сторону и расскажу о том, что тогда происходило со мной. Важно говорить не только о том, что происходит между двумя людьми в кризисе, но и о том, как личные процессы внутри каждого из нас, осознаём мы их или нет, неизбежно отражаются на отношениях.

В один прекрасный момент я выяснила, что у меня циклотимия — состояние, при котором жизнь протекает в двух часто сменяющих друг друга фазах — от подъема (гипомании) до упадка (субдепрессии, так называют более легкие формы этого заболевания)[12].

Человек находится на пике активности, продуктивности и эйфории, строит грандиозные планы. Именно за это его ценят на работе, и он сам чувствует себя на коне. А потом внезапно наступает другая фаза, и тот же самый человек оказывается без сил, в плену смертельной усталости. Даже простые повседневные задачи кажутся неодолимыми, краски жизни тускнеют.

Эти фазы напоминают биполярное расстройство, однако протекают в намного более мягкой форме. И все же расплата за подъем — всегда спад.

Первые эпизоды циклотимии обычно проявляются еще в подростковом возрасте: возникают тяжелые мысли, чувство собственной никчемности, бессмысленности жизни. К сожалению, это состояние часто остается незамеченным. Родители и учителя не заостряют внимания на эпизодах «грусти» и «плохого настроения», ведь максимум через пару недель ребенок снова становится активным и веселым.

Но чем дольше это состояние остается незамеченным, тем сложнее с ним жить — депрессивных фаз становится больше. А еще развивается риск неадекватно оценить собственные перспективы — и привет, недостаточно взвешенные жизненные решения.

В состоянии гипомании загореться идеей и, например, переехать — легко! Сменить работу или профессию — на раз-два! Влюбиться, выйти замуж, развестись — ничего сложного! Ты чувствуешь, что можешь всё. И с точностью до наоборот всё происходит в депрессивной фазе. Решения принимать трудно и страшно. Кажется, что ты вообще ни на что не способен.

Для чего полезно это знание? Во-первых, для того, чтобы вовремя обратиться за квалифицированной помощью, если узнаете в этом описании себя. Во-вторых, чтобы получить такую помощь, которая действительно улучшит вашу жизнь, и, возможно, сократить время на поиск подходящего лечения. А в-третьих, чтобы понимать, что происходит с вами или с близкими людьми, которые оказались в депрессивной или гипоманиакальной фазе, не обвиняя их и не пытаясь безуспешно подбодрить.

Хотя это состояние обычно не обходится без психологической составляющей (например, так называемой травмы привязанности), в целом по своему происхождению оно связано с биологией и химией мозга, работой нейромедиаторов. Для развития циклотимии обычно требуется сочетание двух факторов: генетической предрасположенности и определенного опыта в детстве, который либо объективно был очень сложным, либо воспринимался как таковой. С первой составляющей расстройства работает фармакологическая поддержка антидепрессантами и нормотимиками[13]. Со второй, психологической, — разговорная психотерапия. Одно без другого может приносить временное облегчение, но не меняет всю картину[14].

Мне потребовалось семь лет с момента начала терапии, чтобы понять, что со мной происходит. Это долгий срок. Мой путь уже не изменить, и я рада, что сейчас у меня есть полностью подходящее лечение. Однако я могу поделиться своим опытом, чтобы ваш путь к исцелению оказался менее тернистым.

Если вы замечаете подобные «эмоциональные качели» у себя или у близких, сходите на диагностику. Этот шаг позволит либо убедиться в том, что с вами всё в порядке, а ваши скачки настроения в пределах нормы (что вполне реально), либо получить помощь. Хорошая новость в том, что с этим расстройством можно жить, и весьма неплохо, если знать, как с ним обходиться.

Кажется, мой первый психолог рассказывала мне про циклотимию еще в самом начале нашей терапии, но я тогда не слишком понимала, что это. К тому же я справлялась сама и вообще хотела быть «самой лучшей клиенткой» с быстрой и впечатляющей динамикой, у которой всё получается.

Второй психолог говорила, что со мной всё в порядке, хотя я чувствовала: что-то не то, я не могу полностью доверять своим суждениям и выводам. В тот момент моя проблема психологизировалась: я искала причину в отсутствии доверия к себе, тогда как в первую очередь она заключалась в сбое работы мозга.

Как человек, который не позволяет себе оказаться слабым, я очень-очень старалась: искала возможные причины и травмы, упорно работала с ними и много и долго терпела. Когда я поняла, что у меня уже ну очень много и понимания себя, и доверия к себе, что я могу разобраться со своими паттернами и глубинными убеждениями, а мне всё равно плохо, я сама пошла к психиатру. И там получила четкое объяснение всему, что со мной происходило: комплексное посттравматическое расстройство[15] и циклотимия.

Знание диагноза помогает:

1. Объяснить, что с вами происходит. Это может быть не просто «усталость» или «я слабак», вполне возможно, что дело в нейробиологической стороне вопроса, которую можно регулировать.

2. Увидеть другую трактовку событий. Например, вместо установки «я просто неудачница» в вашей голове появится новая мысль: я боролась с очень сложным состоянием, о котором даже не знала.

3. Узнать, что именно с этим делать. Нужна ли поддержка препаратами? Какой метод психотерапии больше подойдет?

4. Выбрать свой путь с учетом имеющихся данных.

Я долгое время не знала, что со мной происходит, и это отражалось на всех сферах моей жизни, в первую очередь на отношениях.

Еще до свадьбы, когда я только переехала к своему тогда будущему мужу, мы столкнулись с первыми сложностями. Долженствование, о котором я писала во второй главе, тянуло за собой гиперответственность и трудоголизм, а особенности работы моего мозга в период гипомании давали на это силы и энергию.

Только спустя годы я пойму, что эти сила и энергия всегда взаймы. Буквально за несколько месяцев работы в таком режиме я выгорела и заболела.

Моя стратегия всегда одна: если есть проблема, должно быть и решение. Муж поддерживал меня. Так мы справились с моим выгоранием, сыграли свадьбу, пережили его операции, одну из них — в день регистрации брака. Я ушла с работы, чтобы заниматься здоровьем, отучилась на инструктора по йоге. Мы уехали в свадебное путешествие в Индию, и казалось, что для нас открыта дорога в счастливое будущее, где мы сможем если не всё, то очень многое.

Но случился 2014 год, очередной экономический кризис, резкое падение рубля, неопределенность… Все это отразилось на муже. Сегодня, оглядываясь назад, я вижу то, чего не заметила тогда: узнаваемые признаки депрессии. Весьма частое явление для мужчин, переживших экономические потрясения. Важно: это навсегда останется лишь моей гипотезой, диагноза никто не ставил. Но опираясь на свои знания и опыт, сейчас я могу предположить, что это было за состояние.

(Много лет спустя в книге Дмитрия Викторовича Ковпака, президента Ассоциации КПТ, у которого мне довелось учиться, я прочитала такие строки: «Разумной женщине стоит понимать и осознавать весь масштаб угрозы, стоящей перед семейным благополучием, и трезво разъяснить себе, что в ее же интересах подставить сейчас свое изящное, но крепкое плечо для моральной поддержки мужчине». Я нахожу в этих строках очень здравое зерно и дальше расскажу, как именно вижу это в деталях.)

В ту пору я не знала, с чем мы имеем дело, и уж тем более не знала, чем именно я могу помочь. Муж не делился со мной переживаниями, ведь «мужчина должен решить сам». Кроме того, возможно, он не видел моей готовности участвовать. И в этом есть доля правды: из-за своего нестабильного эмоционального состояния я тогда действительно не была готова решать вопросы «взрослой жизни».

Я не замечала проблему, которую требовалось решать (в первую очередь грамотной поддержкой), — я видела лишь безынициативность и нежелание двигаться к нашим общим целям.

Сейчас я вижу, как непросто нам обоим было тогда. Несмотря на внутренний кризис, мы много гуляли и говорили о будущем. Но эти разговоры имели в виду какое-то другое будущее, которое когда-нибудь наступит вследствие всё меняющего волшебного события.

Разговоры и рассуждения вместо действий. Сериалы вместо реальной жизни. Пустые мечты вместо маленьких шагов и ошибок, которые дают опыт и повышают мастерство. Избегание вместо проживания эмоций — радости от успехов и грусти от поражений. Поиск оправданий, почему не сейчас, вместо выхода из застревания.

Есть такой тип депрессии, которую иногда называют высокофункциональной: человек продолжает жить обычной жизнью, скрывая всю внутреннюю боль и апатию, — привычная норма, при которой ему интересна жизнь и на нее есть силы, снижается. И со временем человек привыкает к этому — к постоянной усталости, недовольству, ощущению бессмысленности и невозможности что-то изменить. Возникает ощущение, что все так живут.

«Я сам разберусь»

И тут я хочу отметить очень важную вещь. Вклад женщин в существование семьи и развитие отношений часто остается незамеченным не из-за того, что слишком мал, а потому, что исторически он сам собой разумеется.

Способность держать всё в голове, заботиться, организовывать, ответственно подходить к мелким и крупным задачам — всё это женщина может нести на своих хрупких плечах, одновременно находясь в хронической усталости и эмоциональном выгорании.

Бедные выносливые женщины! Ежемесячные гормональные скачки могут влиять на всё — от настроения и уровня энергии до голоса и внешнего вида. Я, например, стараюсь по возможности переносить все задачи, требующие моей энергии, на первую фазу цикла и не планировать ничего сверхважного на вторую. Женщина рожает детей, восстанавливается. Сталкивается с давлением общества: получай образование, строй карьеру, выходи замуж, скорее становись мамой, «а почему только один ребенок?», ухаживай за собой, развивайся, занимайся спортом, бытом… Нередко всё это звучит чересчур требовательно и беспощадно.

И к сожалению, не каждый мужчина умеет оказывать ту поддержку, которая при всей своей простоте способна в корне изменить отношения в семьях и парах, — внимание к чувствам партнера и человеческое присутствие.

Мне очень хочется, чтобы вместо обвинений и выяснения, кто больше виноват, мы посмотрели на ситуацию не как на поле боя между мужчинами и женщинами, а как на задачу, которую можно решить только совместно, действуя заодно.

Традиционно считается, что женщины больше подвержены депрессии. Но в 2013 году исследование Лизы Мартин с коллегами заставило в этом усомниться. Ученые выяснили: если учитывать «мужские» симптомы депрессии (раздражительность, агрессию, злоупотребление алкоголем, рискованное поведение), то статистика выравнивается[16].

При этом в России мужчины реже обращаются за психологической помощью, умирают на десять лет раньше, чем женщины, и в шесть раз чаще, чем женщины, лишают себя жизни.

Бедные всесильные мужчины! В них с детства воспитывают ощущение «ты должен». Им говорят:

Мужчины не плачут.

Мужчина обязан обеспечить семью.

Настоящий мужчина должен справляться со своими проблемами сам.

Молча.

Такие убеждения формируют мужскую привычку определенным образом обходиться со своими эмоциями — чаще всего игнорировать их, потому что проживать их — это не по-мужски.

Мы нередко забываем, что эмоциональная нагрузка ложится и на тех, кто держит всё на своих плечах, и на тех, кто не умеет просить о помощи. Это действительно неочевидно. В восьмой главе мы поговорим о том, что и многим женщинам сложно попросить поддержку, чтобы не показаться слабой.

В наши дни некоторые известные мужчины только-только начинают открыто говорить о том, что депрессия реальна, что они проходят психотерапию, что отказываться идти за помощью, когда тебе хреново, — значит быть врагом себе и своим близким[17]. Но традиционная общественная установка по-прежнему звучит иначе: будь мужчиной, показывать эмоции стыдно, превозмогать сложности нужно молча, стиснув зубы.

В то же время мы всё чаще ждем от мужчин противоположного: быть чутким, эмпатичным, уметь выслушать, поддержать, контейнировать собственные эмоции. Это непростой и противоречивый вызов, который сложно сформулировать даже для себя. Мужчины его ощущают как давление неясных требований и не понимают, что с этим делать. Особенно если в детстве им никто не показал, что с чувствами можно быть в контакте.

Такие разнонаправленные ожидания создают замкнутый круг: женщина ждет эмоциональной вовлеченности и большей чуткости, которые ей действительно очень нужны. Женщине нередко бывает стыдно, что она не чувствует себя счастливой рядом с надежным мужчиной. Начинает казаться, что она «с жиру бесится», раз несчастлива, когда с виду всё нормально.

При этом довольно естественно не замечать, насколько трудно мужчине переступить через внутренние барьеры для создания эмоциональной близости. Он ведь может толком не знать, что происходит у него внутри, не говоря уже о том, чтобы понять происходящее с женщиной.

Когда мужчина закрывается и не признает, что он живой человек, которому свойственны уязвимость, тревожность, боль, страх, он создает напряжение не только в собственной душе, внутри себя, но и снаружи — в своей семье. Это говорит не о слабости мужчин, а о том, что культурный код до сих пор стигматизирует заботу о психическом здоровье, как будто это что-то постыдное.

Да, то, что я сейчас описываю, звучит как гендерные стереотипы. Но не называя проблему, которая довольно распространена, мы никак не помогаем с ней справиться, и многим парам так и не удается понять друг друга. Хочу отметить, что в некоторых случаях бывает и наоборот: чувствительный мужчина, а рядом с ним женщина, которая не терпит сантиментов, ведет себя слишком резко и болезненно для партнера.

Дело не в мужчинах и не в женщинах, а в том, что поддержка должна быть взаимной, чтобы каждый мог ее попросить и оказать, когда это необходимо. А для этого нужно понимать свои эмоции и уметь выдерживать эмоции другого. Следить за своим внутренним состоянием — это такая же взрослая ответственность, как следить за здоровьем зубов.

Материальная забота не заменяет эмоциональную, однако именно из этой посылки рождается много недопонимания в парах. Поэтому я считаю важным поднимать такие вопросы, чтобы мы с вами стали теми, кто постепенно меняет эти тенденции.

И я, и мой бывший муж — мы оба искренне хотели быть рядом, но говорили на разных языках: я получала от него поддержку, но не ощущала ее. Выливала на него поток своих переживаний и размышлений. Он слушал меня. Много, терпеливо. Мне не хватало обратной связи. Запрашивать ее я тогда не умела.

Этот момент сложно объяснить, если видеть только рациональную сторону вопроса: он много слушал, но я не чувствовала ни контакта, ни понимания. А когда это очень значимая для человека потребность, пусть даже не всегда осознанная, он старается добиться своего любой ценой или тихо страдать от неудовлетворенности.

Я заводила разговоры, которые должны были направить нас в русло той жизни, о какой я мечтала. Если разговоры не имели успеха, я картинно молчала, чтобы муж спросил, всё ли в порядке, не грущу ли я. Вбрасывала какие-то свои желания намеками в надежде, что он догадается, поймет.

Бывало у вас такое?

В ожидании чуда

Вспоминая тот период, я теперь понимаю, что всё ждала какого-то разговора, в котором случится близость, инсайт, понимание. Я ждала некоего большого сдвига, большого изменения. Мы говорили много, но, как казалось мне тогдашней, всё не о том, чего я ожидала. И откровенно говоря, у моего бывшего мужа не было шансов меня понять.

Во-первых, многие мои представления того времени были весьма незрелыми и частично исходили из травматичного опыта. К тому же моя циклотимия накладывала один из фильтров: либо я говорила, что я неудачница, у меня ничего не выйдет, я ничего не умею, либо же, наоборот, идеализировала происходившее (и свои способности заодно) и строила нереалистичные планы.

Во-вторых, на ценностном уровне мы оказались разными. У нас много общего, мы можем быть отличной командой, но на глубинном уровне нам важны совсем разные вещи. А это так или иначе просачивается в повседневную жизнь, во все большие и маленькие решения.

Сложности преследовали нас с того самого момента, как мы начали жить вместе. Мне казалось, что я нашла себя в йоге, начала вести занятия, у меня отлично получалось. Но из-за чрезмерной нагрузки я получила повреждение, и мне пришлось отказаться от преподавания йоги — того, что держало меня тогда на плаву. Йога, вегетарианство, духовные поиски — в этом был не только мой искренний интерес, но и попытки психики справиться с нестабильностью.

Как мы адаптируемся к жизни с травмой

У людей с травматичным фоном всегда есть склонность адаптироваться к жизни с помощью разного рода зависимостей, и иногда эти зависимости приобретают социально одобряемую форму. Это своего рода попытка избавить себя от столкновения с внутренней болью. Если есть травма, ты знаешь, что боль живет внутри тебя. Ты видишь кошмары, или тебя преследуют воспоминания, или просто иногда накатывает дикая печаль — это может быть флешбэк, реакция на запах, цвет, звук, голос, прикосновение.

Когда отсутствуют знания о том, что с этими проявлениями поможет справиться психотерапия, человек будет искать способы заглушить то, что рвется наружу, понимая, что это может рвануть в любой момент. Моим сдерживающим фактором была йога. Одновременно она стала и началом работы с травмой: зачатки управления своим телом и сознанием были заложены и развиты именно в тот период.

Когда пришлось отказаться от интенсивных занятий и преподавания, я ощутила, что вязну в каком-то болоте, и вышла на новую работу по своей первой специальности: в университете я учила китайский язык и по окончании много лет работала в разных бизнесах как связующее звено между Россией и Китаем.

Еще одна особенность людей с травмой — способность чувствовать себя привычно и уверенно в стрессовых ситуациях, при переменах. Пока ты адаптируешься к новому (как я к новому месту работы, например), все твои процессы сконцентрированы в этом направлении. И ты пребываешь в иллюзии безопасности, уберегающей тебя от возможного столкновения с тем, что сидит внутри.

Возможно, среди этих строк вы заметите что-то знакомое: ожидание «того самого» разговора; поиск успокоения через хобби и увлечения, лишь бы не останавливаться и не сталкиваться лицом к лицу с внутренней болью; качели от «у меня ничего не выйдет» до «я могу всё». Вы в этом точно не одни. И дальше мы будем разбираться, как шаг за шагом выбраться из этого.

Я вырвалась из нашего домашнего болотца и на фоне новой работы, знакомств, командировок снова вошла в свою активную фазу. При этом мне казалось, что муж, который на самом-то деле продолжал заботиться о нашей безопасности и которому всё еще нужна была поддержка, утопает в этом болоте всё больше и больше.

Разница между нашими состояниями отдаляла нас, и к тому же отношения получили встряску из-за ревности к коллеге. Ни о какой измене речи ни шло, но кто-то третий не появляется в семейной системе просто так, даже если только на уровне разговоров. Это чаще всего сигнал: что-то происходит, об этом нужно поговорить и решить, что с этим делать.

Тогда примерно так и произошло. У нас был конфликт, мы много говорили и прожили этот кризис, выйдя на новый уровень отношений. Снова начали путешествовать. Казалось, что буквально вот-вот, именно сейчас мы и заживем.

Но моя психика по-прежнему металась между субдепрессией и гипоманией, между накатывающими флешбэками с огромным грузом печали и стремлением рваться куда-то вперед, заставляла меня искать смысл жизни, чтобы зацепиться за что-то… И в этом процессе у меня не хватило сил и внимания, чтобы разглядеть происходившее с мужем.

Внутриличностный конфликт, скрывающийся от нас самих

Мне кажется, люди часто избегают психотерапии, потому что догадываются, что там могут узнать о себе что-то в этом роде.

Моя открытость в отношениях была истинной. Часть меня всегда стремится к честности, искренности, чистосердечию, не переносит никаких секретов, ей невыносимо что-то скрывать. Но была и другая моя часть — незрелая, травмированная, которая не умела чувствовать и выражать себя. И она действовала несогласованно с другими частями моего «я», делала то, что умела, и так, как умела. У нее не было другого примера.

Такое внутреннее разделение характерно для травмы. Оно лежит в основе многих наших внутриличностных конфликтов, когда нас тянет в совершенно разные стороны. Тему частей я раскрою ниже, это потрясающая находка в психотерапии еще времен Юнга, которая сейчас получила современное прочтение и заручилась поддержкой нейробиологических открытий.

Доводилось ли вам когда-нибудь чувствовать, что внутри вас как будто живут разные «вы»? Один из них — тот, с которым знакомы окружающие. Он собран, уверен, многое умеет. А где-то глубоко есть и другой, которого вы никому не показываете, нередко растерянный, напуганный, несведущий, уязвимый.

Вы знаете разницу между двумя этими частями, и это может ощущаться как фальшь: «Я ведь не такой, я притворяюсь. Если кто-то узнает, какой я на самом деле, от меня отвернутся». Дальше в книге мы подробно разберем, почему так происходит и что с этим делать. А пока у меня есть для вас спойлер: это всё вы. Все эти части — и та, которую знают окружающие, и та, что глубже, — настоящие, не фальшивые. Они все ваши и все хорошие.

Танец отношений — танцуют всегда двое

Как и многие пары в молодости, мы с мужем выбрали друг друга, попав в так называемые детско-родительские отношения, стараясь закрыть свои эмоциональные дефициты. Ему казалось, что он делает для меня всё, не замечая при этом, что именно мне было нужно на самом деле. Я зачастую не получала того, чего мне хотелось, и нередко выглядела неблагодарной. Мне хотелось понимания, принятия, единства взглядов. Ему — благодарности и возможности разделить со мной ответственность за взрослую жизнь.

Что мы получили? Идеальные снаружи отношения и неосознаваемое напряжение внутри.

Танец отношений всегда танцуют двое. Неосознанной тактикой моего мужа было «делать так, как хочет жена», не выражая собственных желаний, подотчетно надеясь, что в один прекрасный день он получит награду за все накопленные страдания и терпение.

Вдобавок за время совместной жизни мы оба получили негативный опыт, когда проговаривали что-то друг другу, но в ответ получали не ту реакцию, на которую рассчитывали: один из нас мог расстроиться или разозлиться, а второй не мог это выдержать. И со временем мы оставили попытки говорить о действительно важных вещах, что было роковой ошибкой.

«Попробуйте делать… ничего»

Это напряжение только усугубляло мое и так непростое состояние. Когда стало совсем невыносимо, я пошла к психологу. И как только меня отпустили симптомы тревожно-депрессивного эпизода (напомню, что с КПТ это стало возможным за несколько месяцев), я попыталась «лечить» безынициативность мужа через свою терапию.

Я мучила психолога вопросами:

— А как мне сделать, чтобы он…

— Как подтолкнуть человека к активности, к инициативе, к желаниям?

Психолог отвечала:

— Катя, попробуйте не делать ни-че-го. Посмотрите, что будет.

Меня тогда, помню, хватило на неделю «ничегонеделания».

По-настоящему я попробовала ничего не делать только годы спустя, когда поняла, что каждый человек в первую очередь сам несет ответственность за удовлетворение своих потребностей. Для этого сначала нужно их услышать и признать, а затем придумать творческий способ воплотить свои желания во взрослой жизни, среди работы, семьи, детей, ипотеки. В частности, нужно научиться просить и доносить до своих близких то, что тебе нужно.

Мне следовало принять, что муж не родитель, он может дарить любовь и заботу, но не обязан выполнять все мои хотелки. Если я хочу чего-то, что он не может мне дать в настоящий момент, я могу пробовать прийти к этому самостоятельно.

Чтобы эффективно заботиться о своих потребностях — следить за здоровьем, быть активным, общаться с людьми со схожими интересами, реализовываться творчески, — нужно иметь ресурс. Он создается постепенно, шаг за шагом, по чуть-чуть, когда через пелену тревожных и депрессивных мыслей о прошлых ошибках и будущих неудачах ты видишь хоть малейшую толику надежды.

Если повторять одни и те же действия, не приносящие никакого улучшения, и надеяться, что в какой-то момент результат сам собой станет другим, можно довольно долго ходить по кругу. И такие истории я, к сожалению, часто вижу в своей психологической практике и в жизни.

Упражнение на восстановление ресурса вы найдете в десятой главе, в разделе «Если плохо прямо сейчас: дорожная карта кризиса». Выполните его, если вам это необходимо. Оно не занимает много времени и сразу придает силы. Вы также можете обратиться к карте ресурсов в конце третьей главы.

Как вызвать у партнера сопротивление

Мой бывший муж получал от меня вместо толики ресурса лавину попыток добиться того, чтобы мои желания (здоровый образ жизни, активности, путешествия, глобальные цели) стали его желаниями и чтобы он инициативно двигался к этим целям. Всё это шло из лучших побуждений: таким образом я надеялась раскачать его состояние и ориентировалась на картинку идеальной жизни, существовавшую в моей голове. Вот мы вместе делаем зарядку, вместе выбираем, что готовить, учимся чему-то, занимаемся спортом, осваиваем новое… Картинка, где мы хотим одного и того же, делаем это и вместе этим наслаждаемся.

Муж поддерживал эти планы ради меня, так он проявлял свою любовь. Но это было не то, чего он сам действительно хотел, и его недовольство накапливалось, проявляясь в едких комментариях. Я расстраивалась и оставалась в недоумении. И всё повторялось по кругу.

Ключ к отношениям

Звучит банально, но важнейший ключ к надежным, доверительным отношениям — учиться говорить. Задавать вопросы. Доносить до партнера, чего ты сам хочешь. Пусть даже ссориться, конфликтовать, но не скрывать то, что не нравится. Пытаться услышать, чего хочет другой человек, какие у него страхи, как он видит ситуацию.

Если какие-то моменты в ваших отношениях вызывают напряжение, но вы не обсуждаете их с партнером, то даже не представляете, насколько разными могут быть ваши взгляды на ситуацию. Ваша половина может даже не подозревать о ваших переживаниях и о том, чего вы ждете от нее. Вы, в свою очередь, можете не догадываться о том, что партнер в кризисе или уже делает максимум возможного, отодвинув свои личные потребности на задний план.

Ох уж эта рационализация

Я долгое время считала, что должна впитать сугубо рациональный подход к жизни, чтобы быть умнее, эффективнее, не тратить время на сантименты. В моей голове очень круто выглядел человек, который каждый момент времени проводит с пользой, может безэмоционально вести дела, не отвлекается на усталость и в качестве аргументов принимает только логику. Я училась так жить вслед за рациональным мужем, а использование техник из КПТ еще больше укрепляло рационализацию.

Но что происходило параллельно: я перестала брать в расчет свои чувства и потребности, которые и до этого толком не умела слышать. Я уже могла объяснить себе всё на свете: почему думаю так или иначе, почему так или иначе думает мой муж. Только эти объяснения лишь укрепляли странное ощущение внутри, что происходит что-то не то. Пока все это не прорвалось осознанием, что так больше продолжаться не может, и я не попросила о разводе.

Начался долгий этап совместных попыток что-то исправить. Но нам это так и не удалось — мы пришли к расставанию, которое длилось полтора года.

Если пара не обсуждает свои проблемы или эти разговоры не дают результата, то хорошим решением будет сказать друг другу: «У нас проблемы. Они не решаются в диалоге, как бы мы ни подступались. Обещания даются, но не выполняются. Нам нужно на семейную терапию».

Но ни я, ни мой муж не сделали так в 2017 году — мы не знали, что так можно. Я даже на личную терапию пошла с большим скрипом. Я считала себя максимально прогрессивной и толерантной практически ко всему, но, когда бывший муж сказал: «Кажется, тебе нужно обратиться к специалисту, я такое не вывожу», — у меня возникли сильное отрицание и отторжение. Словно обращение к психологу могло быть признанием, что со мной что-то не так. Тогда я и догадаться не могла, что вся эта тернистая и сложная терапевтическая дорога ведет к одной главной успокаивающей мысли: «Со мной всё так».

Решение обратиться к психологу на тот момент у нас так и не вызрело. Любые ультиматумы мне казались недостойной манипуляцией, однако сейчас я понимаю: если разговоры не ведут к изменениям или эти изменения временные и неустойчивые, постановка вопроса ребром поможет сэкономить массу времени. Времени, которое можно потратить на куда более приятные вещи, чем бесконечное ожидание чуда. Даже если проводить это время придется не вместе.

Что бы я сделала по-другому? Постаралась бы выслушать. Спросила бы:

Ты как? Что тебя беспокоит?

Я здесь. Я готова услышать тебя. Да, ты воспитан так, чтобы не проявлять эмоции. Но они у тебя есть. Это нейробиология.

На тебе огромная ответственность, ты устал от нее, и тебе очень хочется разделить ее со взрослым человеком. У меня еще недостаточно зрелости для решения некоторых вопросов, но я уверена, что вместе мы можем составить план, который устроит нас обоих.

Даже если мы оба будем ошибаться, то будем не критиковать, а поддерживать друг друга, давать себе новые шансы.

Мои чувства важны, и я прошу учитывать их, иначе я чувствую себя ненужной и всё теряет смысл.

Я рассказала вам эту историю, потому что верю: узнав ее, вы можете попробовать говорить с людьми по-настоящему. Видеть не только то, что «должен» другой, не только свои ожидания и обиды, но и то, что происходит между вами на более глубоком уровне. Важно остановиться. Охватить всю картину целиком, насколько это возможно. Сделать паузу в бесконечном споре «кому сложнее». Увидеть друг друга и встретиться по-человечески.

Любовь, забота, принятие нужны всем — и мужчинам, и женщинам. И да, мир несовершенен, гендерные стереотипы по-прежнему влияют на нас сильнее, чем хочется признать. Но у нас есть возможность не отворачиваться от этих сложных тем, а учиться видеть, как работает эта система, и шаг за шагом менять ее на такую, в которой жить легче и честнее.

Как себе помочь? Шаг к ясности

Это упражнение предложила нам семейный терапевт, к которой мы всё же пошли, но уже слишком поздно. К сожалению, наши отношения было уже не спасти, но я верю, что многим парам оно поможет заложить новый, доверительный и прочный, фундамент отношений.

Вечером поставьте таймер на 5–10 минут (заранее обговорите, сколько потребуется времени). В эти минуты каждый из вас говорит все что хочет (но без оскорблений), лучше всего о себе: как прошел день, что человек чувствовал, что думал по разным вопросам. Другой не перебивает, просто слушает. И никто не отвечает до следующего дня — никакой обратной связи, пока не прошла ночь. Если нужно, перед разговором можно сделать заметки, выписать какие-то тезисы или вообще подготовить черновик и структурировать его.

Важно, что для выполнения этого упражнения оба партнера должны чувствовать себя в безопасности.