У жизни свой план. Самоподдержка в периоды тревоги и перемен

Глава 6. У меня есть самое необходимое, чтобы справиться с жизнью, — у меня есть я

В этой главе мы заглянем внутрь одного из самых трудных и противоречивых жизненных кризисов — кризиса в отношениях и семье. Эта сфера жизни может усугублять уже имеющиеся проблемы из других сфер и в то же время может помочь с ними справиться. Мы посмотрим, как убеждения и страхи актуализируются при необходимости делать выбор, и, вполне возможно, не зря. Узнаем, как наш прошлый опыт прячется за этими процессами и как найти выход, когда любое решение кажется неподходящим.

Прежде чем продолжить, хочу сказать важное: я не призываю разрушать семьи. Напротив, если в отношениях нет насилия или тотального деструктива, над ними стоит работать, в первую очередь каждому из партнеров над собой и параллельными шагами вместе. Но есть и другая сторона, которую мы часто отказываемся видеть: некоторые отношения медленно истощают, творческие решения не находятся, и партнеры движутся в разные стороны.

Я ни в коем случае не призываю рубить сплеча и вместо этого предлагаю честно разобраться:

Что происходит у вас внутри (ваши истинные чувства, страхи, неудовлетворенные потребности)?

Что происходит с партнером (его мотивы, границы, готовность к диалогу)?

Что происходит между вами (динамика, которая тянет вниз или, наоборот, дает шанс)?

Я не призываю к разводам и расставаниям — я предлагаю не бежать от сложных вопросов. Только ответив на них, можно понять, куда вы хотите двигаться дальше.

Вам какую таблетку, синюю или красную?

— Назовите несколько своих ценностей. Что вам кажется на сегодня самым важным в жизни?

— В первую очередь это, конечно, семья, — отвечает почти каждый клиент. И я лет десять назад ответила то же самое своему психологу.

Когда мы начинаем копать глубже, люди всегда удивляются и очень смущаются оттого, что там не только семья сама по себе. За этим словом может стоять что угодно:

Мне страшно быть одному.

Я хочу заботиться и получать заботу.

Я хочу развиваться вместе с близким человеком, которому это интересно.

Мне важна надежность. (А иногда даже свобода, автономия.)

Когда на вопрос о ценностях вы отвечаете «семья», то сразу оказываетесь приличным человеком, про которого плохо не подумают. Но иллюзия «правильности» — это бомба замедленного действия.

В то же время ко мне приходят клиенты, которые не были замужем или женаты, и довольно справедливо и искренне заявляют: «Я бы очень хотел отношений, семью, но смотрю на примеры вокруг, и желание пропадает». Слушая их истории про семьи и пары, в которых чрезмерно контролируют, жестоко высмеивают при всех, оскорбляют, бьют, я понимаю, откуда такое нежелание вступать в серьезные отношения. Бывают и другие примеры — те, где всё вроде бы спокойно, но напряжение между супругами можно хоть ножом резать, или те, где царят безразличие и холод.

Одновременно — и это факт — семья может быть не только ценностью, но и источником огромной радости и большого счастья. Счастья такого качества и такой глубины, которого сложно добиться, например, в карьере. И мы, конечно, ждем, что семья или отношения станут для нас источником этого самого счастья, что всё произойдет согласно некоторому сценарию из нашего воображения.

Пазл убеждений

Этот сценарий, как пазл, складывается из многих элементов. Из отношений родителей или бабушек и дедушек («Я хочу так же — один раз и на всю жизнь» или «Я сделаю всё возможное, чтобы у меня было совсем по-другому»). Из сказок, книг, фильмов и сериалов, особенно тех, которые мы читали и смотрели в детстве (моим развлечением в отношениях было представлять себя красавицей, которая своей добротой превратила чудовище в принца). Из того, что нам говорили родители про отношения и семью, а еще больше — из того, что они на самом деле транслировали, какие отношения строили и как общались между собой. Из соцсетей (красивые картинки дружных семей с пятью детьми и собакой) и примеров друзей или коллег.

Мало того что пазл этот собран кусочками из разных коробок, так он еще и ложится поверх наших истинных желаний. И часто бывает так, что мы пытаемся подогнать свои отношения под эту картинку, склеенную из чужих представлений. И начинаем в нее верить, не разбираясь в том, что происходит на самом деле.

Это вполне закономерно, ведь в школе нас не учат ни в эмоциях разбираться, ни отношения строить. Однако иллюзия из серии «да всё у нас хорошо, все так живут» спровоцирует напряжение, и если его не проговорить открыто и честно, то оно найдет выход само — через агрессию, колкости, обидные шутки, упреки, хроническую обиду, отстраненность, психосоматику, внезапные порывы всё бросить и чувство вины за эти порывы. А иногда — измены.

Внутриличностный конфликт — спор наших частей

Во второй главе мы с вами увидели, что само появление убеждений по природе своей для нас неплохо. Их цель — структурировать и направить наше поведение, чтобы защитить нас, создать безопасность, сэкономить энергию.

Согласно психотерапевтическому подходу IFS, который я уже упоминала в предыдущей главе, у каждого из нас есть определенные части, субличности, и все они как члены семьи внутри одного человека. Не углубляясь в нейробиологию, отмечу, что части — это удобная метафора, предположительно, для нейронных сетей и процессов мозга, которая позволяет нам вполне структурно и эффективно изучать наш внутренний мир и его влияние на поведение. Так вот, у каждой части внутри нас есть мысли, чувства, ощущения и своя система убеждений.

Вот как это было у меня. Часть, которая отвечала за семью, считала так:

Брак — это один раз и на всю жизнь.

Любые отношения можно починить, если над ними работать.

Если не сработало, значит, ты плохо старалась, иди еще поработай.

И вообще, мы — «мама, папа, я», идеальная семья, для всех пример.

Что?.. Какая-то часть что-то говорит? Не слышу, слишком тихо.

Пассивная агрессия, недовольство, колкости, накопленные обиды — и всё это обоюдно? Да… Ну, это как-то само пройдет, решится… Мы поговорим об этом когда-нибудь. Обязательно.

Хочется, чтобы всё было по-другому? Да всё изменится, вот увидишь!

Помнишь, ты уже заводила этот разговор? Вот. Еще чуть-чуть подожди, еще чуть-чуть постарайся.

Эта часть всегда держала лицо невозмутимым, спину ровной и могла уморить своей правильностью. Она была первой стеной моей внутренней тюрьмы.

Второй стеной были мои переживания: если в семье что-то пойдет не так, то я одна не справлюсь, не смогу взять на себя ответственность. Так говорила внутри меня маленькая девочка, которой я впоследствии объясняла, что у нее есть я — взрослая тетя с двумя высшими образованиями и опытом работы, что ей не придется ничего решать одной и тащить всё на себе.

И третьей стеной была часть, отвечающая за любовь, привязанность, чувства. Очень уязвимая часть. Как и у многих из нас, с травмой привязанности, которая лишь постепенно залечивается в надежных отношениях и терапии.

Как себе помочь? Шаг к ясности

Упражнение «Тюрьма убеждений»

Возьмите лист бумаги и нарисуйте условную комнату, в которой вы сейчас, переживая кризис, оказались. Пусть это будет символическое изображение: стены, потолок, пол. На каждой стене напишите по одному убеждению, которое удерживает вас от движения вперед. Это могут быть, например, подобные установки:

Если я ошибусь, всё рухнет.

Нельзя бросать начатое.

Если я буду проявляться так, как хочу, меня не примут.

Обратите внимание: чьи это голоса? Кому они принадлежали когда-то? А вы сами сказали бы так?

Теперь посмотрите на свою схему и найдите, где могла бы быть дверь. Может быть, вы, как и индеец Зоркий Глаз, заметите, что одной стены вообще нет.

Вспомните свои ценности — те, которые вы определяли в прошлой главе. Задайте себе вопросы:

Как поступил бы человек, для которого эти ценности действительно важны?

Какое решение соответствовало бы не моему страху, а мне настоящему?

Собственный голос среди субличностей звучал еле слышно. Они, как и части каждого человека, проделывали важную работу — защищали меня. Хотели для меня безопасности и счастья. Только вот некоторые их убеждения, исходившие из прошлого опыта, потеряли актуальность и требовали пересмотра. Четвертой стены не было, но я, как и большинство людей, видела только три глухие стены…

Когда мой новый мужчина встал перед выбором — семья и дочь или возможная любовь всей жизни, он оказался в собственной подобной тюрьме. Его часть, предназначением которой были забота и ответственность перед женой и дочерью, кричала: «У вас же всё в порядке. Ты не должен и не можешь причинить такую боль самым близким людям. Собственное счастье на кону? Терпи». Жесткий критик, полный долженствования, жестоко ругал: «Ты обещал. Ты предаешь. Ты рушишь. Ты делаешь больно. Это недостойный поступок». Рациональная часть живописала все риски: «Ты можешь потерять всё, что так долго строил, а у вас необязательно всё получится. И гарантий сейчас никто не даст».

И посреди этого — он сам, который чувствовал себя как никогда живым и настоящим, когда мы были вместе. И знал, что это взаимно.

У каждой части была своя правда. Каждая часть хотела, чтобы он поступил правильно, стремилась защитить его от боли, от невозвратного решения, от того, чтобы он не стал «плохим», чтобы не предал свои принципы, от стыда и вины, от чего-то такого, что они впитали с прошлым опытом, — чтобы не столкнуться с подобным вновь.

Красная таблетка

Но была еще одна ценность, которая нас с ним объединяла, — честность. Она не избавила нас от мук выбора, от стыда, вины или последствий в виде депрессии, финансовых сложностей. Не избавила наших бывших супругов и детей от боли. Но она позволила сделать выбор, честный по отношению ко всем. Этот выбор разрушал иллюзию «да всё у нас в семье нормально». Лишал нас «привилегии» морализировать на тему, как правильно жить, а как — нет.

Закрыть глаза и сделать вид, что нашей встречи и любви не случилось, можно было только в том случае, если бы она не случилась. Наше решение поддержали все друзья и близкие. Никто не отвернулся, не осудил, не усомнился, не попытался сказать «да это мимолетное, пройдет».

Михай Чиксентмихайи, американский психолог, который изучал счастье, еще в 1990 году писал: «Разводы в прошлом случались реже не потому, что супруги крепче любили друг друга, дело было в том, что мужьям был нужен кто-то, кто готовил и вел хозяйство, жены нуждались в ком-то, кто приносил бы домой продукты, а детям были необходимы оба родителя, чтобы встать на ноги. “Семейные ценности”, о которых так любят рассуждать пожилые люди, упрекая молодых, были всего лишь отражением этой необходимости, замаскированным религиозными и моральными соображениями. Разумеется, поскольку в обществе семейным ценностям придается значение, люди привыкли относиться к ним серьезно, и это гарантировало сохранение семьи. Однако во многих случаях правила морали представляли собой лишь внешние ограничения. Семья могла сохраняться, но изнутри ее раздирали конфликты и ненависть. Наблюдаемый в наши дни “распад” семьи является следствием того, что внешние причины для сохранения брака постепенно перестают действовать. Изменения на рынке труда, давшие возможность женщинам содержать себя самостоятельно, и рационализация домашнего быта больше повинны в росте количества разводов, чем ослабление морали и привязанности»[21].

Всё меньше пар живут вместе ради удобства. И всё больше тех, кто выбирает возможность быть вместе ради близости, радости и совместного роста. Для таких союзов всё менее значимы экономическая зависимость или страх осуждения. Старые опоры меняются на эмоциональную зрелость, честность, готовность отказаться от автоматических реакций и увидеть в партнере не функцию, а союзника, личность.

Такие отношения требуют больше, но и дают больше. В них есть шанс развиваться вместе. И это уже не такая семья, которая появилась потому, что «так надо» и «часики тикают», а партнерство, в котором есть общая цель, место для целей каждого и взаимовыручка.

Мама устала? Все ее поддерживают, готовят вместо нее ужин и отправляют спать пораньше. Папа в кризисе? Его не считают слабаком, а дают ему безопасное пространство, чтобы пережить сложный период (то самое «изящное, но крепкое плечо», про которое писал Д. В. Ковпак). Ребенку трудно? Не навешивается ярлык «он совсем не слушается», а звучат слова «давай вместе подумаем» и «как тебе помочь?». Именно в такой семье, пишет Чиксентмихайи, можно наблюдать состояние потока — особого переживания, полного вовлеченности, осмысленности, счастья.

Смысл понятия «поток» изрядно деформировали в соцсетях, но Чиксентмихайи не имел в виду ничего близкого к лозунгам «зарабатывай в легкости», «следуй за своими импульсами», «визуализируй успех». Исследуя счастье и говоря про поток, он анализировал состояния оптимального переживания, когда человек полностью включен в процесс, а его задача соответствует навыкам и умениям.

К потоковому состоянию приходят благодаря усилиям, которые регулярно прикладывают, постепенно повышая сложность. Это состояние можно испытывать в самом начале любой деятельности, но, как только становится чуть сложнее, оно уходит. И возвращается только после упорных стараний, многократных повторений и выработки мастерства.

Всё это применимо и к семье. Развитие семьи и каждого в ней — это не только защита от скуки и рутины в отношениях, но и залог того счастья, которое ищут в семейных ценностях. Вот только не всегда находят, если ценности прикрываются морализаторством и иллюзией «правильной семьи», о которой «люди плохо не скажут». Мы об этом говорили в начале главы.

Состояние потока не описывает «как должно быть, а как — нет», оно характеризует психическую энергию, которую каждый вкладывает в общую цель. Без этого семьи сталкиваются с неразрешимыми конфликтами и глухим непониманием.

Но честно говоря, когда я читаю размышления Чиксентмихайи о развитии семьи, у меня возникают ощущение некоторой приторности и желание соотнести эту концепцию с реальностью.

Что не дает нам как личностям и нашим отношениям быть в потоке?

Смотрим на убеждения из открытого космоса

После рабочего дня, во время которого я регулярно сталкиваюсь с ограничивающими убеждениями людей, я часто читаю сыну про космос или мы вместе смотрим фильмы про Большой взрыв, галактики и столкновение звезд. И вот я, взрослая женщина, сижу на кровати с ребенком и думаю: неужели люди и правда живут, сверяясь с тем, что скажет абстрактная «тетя Люда»?

Становится немного смешно. В масштабах Вселенной, где вот уже миллиарды лет пульсируют черные дыры и сталкиваются галактики, все эти наши «так не принято», «люди засмеют» и «как я буду выглядеть?» напоминают плоскую шутку. Но в рамках повседневной жизни эти убеждения продолжают сдерживать нас. Не только от сомнительных поступков, но и мешают расти. Мешают честным, прямым разговорам. Изменениям, которые давным-давно назрели. Мешают любви, в конце концов.

Эта книга — мой способ выйти за границу страха перед осуждением «тети Люды». Я, будучи психологом, приняла неоднозначное жизненное решение и освещаю не самый популярный взгляд. Пишу очень честно и от этого уязвимо. Да, мою книгу могут прочитать близкие, друзья, знакомые, это волнует и не всегда приятно. Но мой опыт может стать для кого-то поддержкой, а не очередной красивой картинкой соответствия чужим ожиданиям. Молчание выглядит безопасным, но бесполезным.

Однако простого осознания масштаба проблемы редко бывает достаточно для того, чтобы заметить отсутствие четвертой стены и выйти из своей внутренней тюрьмы, построить с собой и другими такие отношения, в которых возможно состояние потока.

Что нас сдерживает на более глубоком уровне?

Главные причины — нарушенная привязанность, травматичный опыт, отсутствие ощущения безопасности.

Мы всё время начеку, даже рядом с близкими, можно сказать, особенно рядом с близкими. Ждем подвоха. Боимся, что нас отвергнут. Стоит расслабиться, и что-то пойдет не так. Как любят говорить мои клиенты (и я сама когда-то так же считала), нельзя терять бдительность.

Постоянный мониторинг состояния партнера: как посмотрел, что сказал, где пробежал холодок, где смайлик не поставил. Если он угрюмый, значит, это точно моя вина. Срочно нужно «починить» неведомую ошибку и заодно его настроение. И всё это вместо того, чтобы действительно разглядеть, что с человеком происходит (именно так получилось у меня с бывшим мужем).

Срабатывает всё тот же механизм, описанный в третьей главе: активизируется миндалина, снижается деятельность префронтальной коры, включаются поиск угрозы и привычный способ ее «устранения». И казалось бы, тут поможет открытый разговор, ведь внутри нас точно есть субличность, которой хочется настоящей близости. Вот только вместо нее включаются защитные части.

Эти наши части привыкли защищать очень уязвимого ребенка от реакции родителей («а почему не пятерка?»), бабушки («а у тети Маши, посмотри, Юлька-то какая стройная»), братьев и сестер, которые могли глумиться, учителей, которые могли пристыдить при всем классе, когда ученику всего лишь требовалось чуть больше времени подумать.

И пока мы не заметим эти наши части, не расскажем им, что мы уже взрослые и можем себя защитить, пока не освободим их от того, что Ричард Шварц называет «бременем» (те самые воспоминания, от которых когда-то пришлось защищаться), они будут стоять на своем посту. Вместо реальной близости они будут нападать, обижаться, отдаляться, игнорировать, раздражаться, контролировать, подозревать, критиковать, обесценивать, избегать или спасать. Вместо «мне больно» будут говорить «сам дурак».

— Дорогая, ты забрала сегодня заказ?

— Да когда бы я успела это сделать?!

Или контратакующий вариант ответа:

— А сам ты не мог его забрать?!

Или оправдание:

— Я же сегодня весь день работала, потом ребенка на футбол отводила, потом еще нужно было в МФЦ сходить, совсем времени не осталось.

Или ледяное молчание. Насупленное лицо, поджатые губы и дальнейшее «да всё в порядке» в ответ на вопрос: «Что-то не так?»

Всё это классические примеры того, как мы защищаемся от своего убеждения «не сделал что-то — значит, плохой». Все эти реплики совсем не касаются полученного заказа: их произносит та детская часть человека, которая боится, что ее будут ругать или обидят. Она не хочет чувствовать себя плохой. И защитник идет на опережение, нападая, чтобы не столкнуться с виной и стыдом.

Нам бы остановиться и установить связь со своими частями, посмотреть на них и их действия со стороны, но мы привыкли сливаться с ними, защищаясь даже от иллюзии нападения.

Чаще всего за вопросом «забрала ли ты заказ?» не кроется смысл, который мы сами в него вкладываем: «Ты должна была забрать заказ, а если нет, то ты недостаточно делаешь, и, значит, ты плохая». Это и есть иллюзия нападения.

Защитники могут быть для нас полезны, чтобы спастись от настоящей угрозы, уйти оттуда, где нас не ценят, или ответить на оскорбления. Но эти субличности используют хорошо знакомые им способы (критику, обесценивание, сарказм, упреки) и при отсутствии опасности, чем сейчас мешают той самой близости, которую мы хотим получить.

Помимо влияния эволюционного механизма, направленного на то, чтобы человек не остался в одиночестве, не был «изгнан из стаи» на фоне травмы привязанности (или других травм), он порой живет еще и в постоянном внутреннем конфликте. Если заглянуть внутрь себя, звучать этот конфликт может примерно так:

— Мне очень хочется, чтобы меня любили, понимали, заботились обо мне.

— Тс-с, только не говори об этом никому. Если узнают, могут отвергнуть. А ты не выдержишь.

И вы всё никак не поймете, почему чего-то важного не хватает, хотя рядом есть человек. Дело в том, что настоящая близость пугает. Ее цена — опасность обжечься, услышать «нет». Тут на помощь приходит осторожный защитник, который действует через намеки, шутки, игнор и перечисленные выше приемы.

Такая борьба между стремлением к близости и страхом боли выматывает и часто мешает услышать того, кто рядом. Многие мои клиенты готовы часами рассказывать, как плохо с ними обращается партнер, как они переживают его несправедливость, нелогичность, боль. Клиенты просят дать им «лекарство», которое изменит партнера, заставит его любить их, уважать, проявлять эмпатию.

Я и сама когда-то была таким клиентом — надеялась, что какие-то магические заклинания «на психологическом языке» помогут починить партнера, сделать его удобным.

Но работаем мы только с тем, что внутри самого человека. С его выбором, сохранять ли отношения, не решая конфликт, не разбираясь в своих чувствах и потребностях, снова и снова попадая в цикл ссор или молчания, чтобы избежать главного страха — быть отвергнутым.

И если человек выбирает «красную таблетку», что часто случается в результате терапии, он понимает: действительно могут отвергнуть. В отношениях такой риск есть всегда. Но это не конец света, как заставляют нас думать наши нейробиологические процессы. Это можно выдержать.

В системе конфликтов, внутренних и внешних, масса сил уходит на защиту, контроль, избегание боли, и не остается ресурса на рост, честность, движение вперед. Если же один из партнеров находит возможность выйти из своей внутренней борьбы, увидеть реальность, заявить честно и с уважением о своих потребностях, а второй к этому еще не готов, то мы получаем неравномерное развитие.

Бывает, что один партнер развивается быстрее: преодолевает свои автоматические реакции, учится не обвинять, а говорить про себя (и говорить честно), хочет большего и постепенно идет к нему. Такой лидер часто ожидает, что партнер вдохновится и пойдет за ним. Но у другого, возможно, еще не сформировано доверие к себе и к миру, не налажен контакт со своими субличностями, да и вообще может не быть желания двигаться куда-то далеко или высоко. Ему хорошо там, где он есть.

На самом-то деле, никто не обязан развиваться в одном ритме. Так же, как и нет нужды замедляться, если хочется идти дальше. И тогда, выбирая «красную таблетку», человек задает себе вопрос: «А что мы будем делать в этом партнерстве, когда нам будет пятьдесят лет? Шестьдесят?»

Человеку, которому в жизни хочется чего-то за пределами комфортного быта, хочется развития, настоящей близости, ощущения смысла и счастья, стоит честно спросить себя: если убрать удобные привычки и функции, на чем сейчас держатся наши отношения?

И это та дилемма, которую двое могут решить, даже развиваясь с разным темпом, — если не будут выставлять армию защитников друг против друга. В своих первых браках и я, и мой новый мужчина потерпели в этом неудачу.

У каждого из нас есть внутри субличности с убеждениями, которые когда-то спасали нас, а теперь мешают жить. Эти убеждения выстраивают стены, которые делают нас «хорошими» в глазах других и не дают услышать себя. Такие стены могут называться семьей, совестью, правильностью, преданностью, соблюдением принципов, терпением. Но если чрезмерно на них полагаться, то из опоры они могут превратиться в тюрьму.

Однако, чтобы выйти из такой тюрьмы, совсем необязательно эти стены рушить. Важно понять: вы уже достаточно взрослые и сильные, можете удержать себя на плаву. И цвет стен тоже можете выбирать сами.

А еще можно оглядеться и увидеть, что четвертой стены просто нет. Вместо нее есть честность и свобода. Это неудобный и часто болезненный выход в «большую жизнь», где человек принимает всю ответственность за свои действия.

И выбор за каждым:

• оставаться и смотреть на стены, какие они есть;

• перекрасить стены, сделать ремонт, чтобы в них было больше воздуха и нашей персональности;

• выйти наружу: не импульсивно убежать, а обдуманно шагнуть в зрелость, когда вы слышите себя и опираетесь в первую очередь на себя.

«Я никогда не отдам жизнь за свои убеждения, потому что я могу заблуждаться», — говорил Бертран Рассел.