У жизни свой план. Самоподдержка в периоды тревоги и перемен

Глава 5. История любви и ценности

В этой главе я расскажу о том, что даже осознание своих ошибок и знание психологии не всегда могут уберечь от неверных решений, о том, что работа мозга и травмы способны столкнуть человека в водоворот чувств, даже когда он примерно понимает, что с ним происходит. Мы с вами посмотрим, что такое ценности, как они становятся фундаментом для принятия решений и преодоления кризиса. Осознание своих, а не навязанных ценностей может служить компасом не только в романтических отношениях, но и в работе, при общении с родителями, друзьями. Выбор, сделанный на основе ценностей, может удивлять: он не всегда будет казаться очевидным и правильным.

Моя история любви началась, как и полагается взрослой, осознанной женщине с дипломом психолога, с гипомании. В этом состоянии легко влюбляться и влюблять в себя, а влюбленность добавляет еще веселья в работу нейромедиаторов. Защитили меня от этого дипломы, стеллаж с книгами по психологии и годы терапии? Нет.

Справедливости ради скажу: сейчас я уже знаю, что подходящий метод терапии и, возможно, общение с психиатром могли бы внести коррективы в мой сценарий. Но тогда у меня был другой терапевт, другой подход, и в целом мои внутренние процессы, как это часто бывает, еще только зрели и не собирались обгонять расписание.

И вот что со мной происходит: клиентская практика растет, блог развивается, подруги зовут в путешествия, я начинаю писать магистерскую работу по психологии и уже год как попросила мужа о разводе. Всё очень активно, но вроде бы под контролем. Я уже научилась открыто говорить о сложных вещах, распознавать свои состояния, осознавала, что я в гипомании. И всё равно вляпалась. Как сказала бы моя рациональная часть: «Это префронтальная кора не доработала».

И где бы, вы думали, мы познакомились? На детском дне рождения. Как говорится, ничто не предвещало.

Мы разговорились про цигун. Я очень хотела вернуться к этой практике, которую начинала восемь лет назад и забросила. Он занимался цигуном уже восемь лет и предложил мне подарок — курс этой гимнастики. Раньше я бы точно отказалась. Но именно в тот момент у меня был внутренний эксперимент: говорить «да» новым возможностям. И это не было «да» мужчине, это согласие было дано моим желаниям, новому сценарию жизни, тому моменту, когда мои давние мечты совпали с тем, что мне предлагал малознакомый, но очень приятный человек.

В тот момент мы договорились, что я буду делиться впечатлениями от практики. Просто рядом оказался человек, с которым было интересно. Однако обсуждение практики цигун очень быстро переросло в обсуждение ценностей — взглядов на работу, жизнь, отношения. И они у нас подозрительно совпадали.

Я тогда оценивала эту ситуацию так: «Ну и что с того?» У него, на минуточку, — устоявшаяся семейная жизнь. А я, между прочим, сама в процессе развода, и у меня очень плотный график. То есть я оказалась в той самой ситуации, когда одна ваша часть бьет тревогу: «Эй, ты вообще в курсе, чем это может закончиться? Тут уже с порога пахнет жареным!» — а другая отвечает с невозмутимым видом: «Ты чего? Мы тут просто беседуем о цигуне и ценностях. Не более того».

Ну и в целом, пока нейромедиаторы устраивают человеку веселье и гипоманию, тревожную часть никто не слушает. Хотя я честно пыталась и была даже согласна с тем, что она говорит. Но все происходило так стремительно, что через несколько недель мы уже сидели друг напротив друга с тем самым неловким вопросом: «Ну и что нам теперь с этим делать?»

— Слушай, мы оба понимаем, что такое влюбленность. Три месяца, максимум полгода — и пшик. Гормональный коктейль перестанет морочить голову.

— Ага, период идеализации: когда мы приписываем друг другу несуществующие идеальные черты.

— И влюблены не друг в друга, а в те образы, которые нарисовали себе в голове.

— Давай тогда проведем сеанс «деидеализации»: расскажем друг другу неудобную правду, которая обычно вскрывается после конфетно-букетного периода.

Каждый из нас по часу рассказывал стыдные истории про себя, говорил о своих реальных недостатках, но миссия «деидеализации» была провалена с треском. Мы сблизились еще больше, пока смеялись над историями друг друга и переживали процессы, которые можно сравнить с месяцами психотерапии: открывались друг другу, доверялись, получали принятие. И это было взаимно.

Тогда мы перешли на следующий уровень — рационализации.

Принимая решение о разводе, находясь в процессе расставания, проходя терапию, получая образование психолога, я изучала себя, и постепенно внутри меня проявлялись очертания, как будут выглядеть мои отношения с мужчиной. Которые случатся когда-нибудь — когда я окончательно разведусь, поживу вдвоем с сыном, посвящу много времени развитию карьеры… И когда-нибудь потом займусь отношениями.

Эта влюбленность оказалась совсем некстати и совсем не такой, как я себе представляла. Мне пришлось намного раньше сопоставить свои требования к отношениям с тем списком личных ценностей, который составил для себя этот мужчина. И прямо на встрече с ним я ставила галочки: подходит — не подходит.

Совпадало почти всё. Однако самое главное несовпадение заключалось в том, что у него была семья.

У него не было списка требований к партнеру, потому что он не собирался заводить отношения. Для него рационализация заключалась в том, что мы удивительным образом похоже смотрим на жизнь. Это как раз называется ценностями.

Для нас обоих жизнь — это движение вперед. Видишь трудности — ищешь решения. Трудности преодолены, значит, можно выдохнуть и развиваться дальше. Стремиться к новому, изучать его. Дисциплинированно заботиться о здоровье, питании.

С того момента, как он подарил мне курс, я каждый день практикую цигун. И уже почти полтора года мы делаем его вместе. Каждый день. Мы вместе учимся играть на гитаре. Ходим на концерты исполнителей и групп, которые вместе слушаем. Танцуем, поем, веселимся. И на концертах, и дома.

Мы шутим и смеемся — глупые шутки над ерундой, и интеллектуальные — над самыми серьезными вещами. Посмеиваемся над собой. По-доброму шутим друг над другом, с таким теплом, любовью, глубоким пониманием друг друга, что не остается никакого шлейфа «а вдруг это должно быть обидно».

Мы составляем планы на год и пересматриваем их раз в пару месяцев: что уже сделали, а к чему еще надо стремиться. Проводим работу над ошибками. Раз в месяц садимся за обсуждение финансов: подвести итоги, составить прогнозы.

И у него, и у меня много друзей, и они постепенно становятся общими друзьями. Люди, которых мы любили до нашей встречи, постепенно становятся частью нашей совместной жизни.

Мы собираемся в большие походы, в которые оба хотим. С детьми. И вдвоем.

Мы слушаем или читаем книги вместе или параллельно, чтобы обсуждать их, чтобы наши картины мира синхронизировались.

Мы оба проходим терапию и признаем ее важность. Мы договорились, что если любой из нас сталкивается со сложными чувствами (что-то не нравится, беспокоит, обижает), то он берет небольшую паузу, разбирается, что происходит, формулирует свои мысли и приходит к другому обсудить. Без нападений и защиты.

Ревность? Я вижу, что мои действия (разговор с подругой / другом, позднее возвращение домой) неприятны для тебя, и мне важен твой комфорт. Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы ты не переживал. И знаю, что это взаимно.

Наше общение с самого начала дало мне то, что было наиболее важным, — обратную связь и принятие. Для меня оно стало островком такой эмоциональной безопасности, которую я раньше ощущала только в кабинете психолога. И все галочки в чек-листе меркли по сравнению с теми чувствами, которые мы испытывали друг к другу.

Я старалась заземлять себя как могла. Конечно, я знала, что влюбленность — это измененное нейрохимическое состояние, когда дофамин и норадреналин создают ощущение эйфории, внимание фокусируется на объекте, а эмоциональные центры (миндалина, островковая доля) временно начинают доминировать и частично подавляют активность префронтальной коры, которая, как мы с вами уже знаем, является центром рационального мышления и саморефлексии.

Но влюбленный мозг хулиганит: он буквально дорисовывает идеальный образ, игнорируя всё, что не вписывается в схему «он / она — тот самый». За мысли об объекте влюбленности мозг каждый раз выдает порцию «вознаграждения», как при зависимостях[18].

Я честно призывала силу префронтальной коры и использовала десятки техник когнитивно-поведенческой терапии. Я не шучу: я писала таблицы в Excel, чтобы разобраться в том, что происходит.

Ни мне, ни ему не доставляла никакого удовольствия мысль о «тайной связи» или возможность делать что-то запретное, чтобы получить свою порцию адреналина. Скорее, каждый из нас ощущал внутренний конфликт: «Что же теперь делать?»

Я надеялась, что мой психолог, человек в трезвом уме, скажет мне:

— Катя, ну вы же взрослый человек. Вы сами всё проговариваете и осознаёте. Возьмите себя в руки.

Но вместо этого я слышала:

— Кать, ну а чего вы хотите? Это любовь.

Я пыталась парировать ее предположение аналитическими словечками:

— Ну мы же знаем, что это всё проекции, переносы… Человек так устроен: всегда надеется, что кто-то придет и даст нам то, что недодали в детстве…

Психолог была непрогибаема.

— Нет, Катя. Бывает дефицитарная любовь, но бывает и бытийная. Вы свои основные дефициты уже закрыли в ходе терапии.

— И что мне теперь с этим делать?

На этот вопрос хорошие психологи обычно не дают ответа.

Знала ли я тогда, как правильно поступить в такой ситуации? Знала. По всем своим персональным спискам правильных шагов я должна была остановить это общение. Еще до того, как оно началось. Это был бы зрелый, ответственный выбор, вполне соответствующий гипотетической методичке «Как правильно жить». И… я его не сделала. Потому что, как и все, живу свою жизнь впервые — и сразу на чистовик. Я сделала ошибку, которую не могу переписать или вычеркнуть.

Да, я понимаю, какие психологические и нейробиологические процессы стояли за этой ошибкой: и гипомания, усиленная влюбленностью, и внутренний конфликт, когда разные субличности хотят разного и напрочь игнорируют друг друга, и, конечно, еще не до конца отпущенный травматичный опыт.

Я знаю эти механизмы. Я с ними работала. И возможно, моя история поможет кому-то заметить собственные грабли и не наступить на них. Безусловно, «грабли» у каждого свои — каждая ситуация уникальна. Но законы психики и эволюции действуют на нас очень похоже.

Почему же мне было так сложно совершить тот самый правильный выбор по методичке? Помимо того, что префронтальная кора ушла в отпуск.

Одна из моих внутренних частей несмело выносила на общий совет мысль: «А вдруг это и правда бытийная любовь?» Я, кстати, тогда еще не работала с субличностями в терапии, и «внутренний совет» для меня звучал скорее как хаотичный рой голосов, который я пыталась структурировать с помощью всех имевшихся на тот момент знаний.

Робкая мысль «вдруг это любовь» не кричала, не пыталась никого убедить, она просто была. Была светом. Теплом. Знанием. Ощущением расширения.

Другие части на нее шикали, закатывали глаза, говорили, что это абсурд и действие нейромедиаторов. А она не спорила, ей достаточно было просто быть. Она спокойно разливалась по телу теплом.

К этому чувству не примешивалась тревога. У этого чувства не было нужды. Оно не хотело, чтобы его спасали, и само не хотело спасать. Оно не ждало подвоха. Оно не боялось, что его в любой момент бросят. Из него рождались спокойные желания: просто быть рядом, говорить обо всем честно, как есть, слушать и понимать.

И что нам обоим казалось совсем уж нереалистичным: это было взаимно.

После встречи с психологом я пошла перечитывать работы Абрахама Маслоу про бытийную любовь и ценности. Дефицитарная любовь, как пишет американский психолог, дает человеку возможность удовлетворить потребности — в самоуважении, в сексе, защититься от страха одиночества. А бытийная любовь позволяет видеть другого как есть, без желания его изменить, улучшить, присвоить. Ты не стараешься быть лучше, чтобы тебя любили, и сам любишь не «за что-то».

В бытийной любви люди друг для друга не функции (заработать, приготовить, заняться сексом, покрасоваться рядом, придать статус, решить проблемы, спасти от одиночества и пр.). Просто есть человек, и ты рад, что он есть. И есть ты. А другой человек рад тому, что ты просто есть. Такая любовь ничего не просит взамен.

Бытийные ценности — это не цели, а способы быть. Истина. Доброта. Красота. Простота. Целостность. Живость. Игривость. Легкость. Яркость. Неизбежность. Завершенность. Самодостаточность.

Звучит эта теория, конечно, очень красиво. Но в реальности бытийная любовь невозможна без дефицитарной. Встретить человека, с которым можно просто сидеть целыми днями и наслаждаться фактом существования друг друга, — в этом есть что-то от эскапизма.

Потребности у нас хоть и разного уровня, но существуют каждый день. Очень редко люди постоянно находятся на той ступени, когда могут себе позволить заниматься только высшими ценностями. Всё это существует вместе, рядом. И доброта, красота, и мусор вынести, и денег заработать. Сексом заняться. Шутки пошутить. Отвечать детям на вопросы вроде: «Почему я должен ходить в этот дурацкий детский садик?» И тревожность: «А точно ли меня всё еще любят?» И ревность. И десять тысяч шагов в день пройти. И ужин приготовить.

Когда ваша ежедневная жизнь, каждое мелкое и крупное решение регулируются тем, что важно именно для вас, вашими глубинными ценностями, уходит вопрос: «А как мне поступать?»

Расс Хэррис в книге «Ловушка счастья» пишет: «Если в вашей душе находят глубокий отклик такие личные качества, как искренность, честность, любовь и забота, можно назвать всё это вашими ценностями. (Однако они не будут вашими ценностями, если вы не стремитесь поступать соответствующим образом.)»

Ценности — это не то же самое, что убеждения или правила, о которых мы поговорили во второй главе и еще обсудим их в следующей. Убеждения и правила про то «как правильно» и «что люди подумают», их нередко сопровождают страх, стыд, вина — чувства, среди задач которых — регулировать нашу социальную адекватность. А ценности — они про то, в какую сторону вы хотите направить свою жизнь. Даже когда страшно. Даже когда сложно. Даже когда кажется, что выхода нет или проблема неразрешима.

Часто наши ценности лежат под тяжелым многотомником правил, порой противоречащих друг другу: это нельзя, это стыдно, это невозможно. Бывает, что ценности прячутся за травматичными воспоминаниями.

Очень сильное желание справиться с болью через достижения, контроль или признание может притворяться ценностью. Это тот самый случай, когда клиенты приходят с историями совершенно немыслимого успеха — и не могут присвоить его себе: не чувствуют ни удовлетворения, ни того, что они сами этого добились.

В тот период я с одной очень любимой и дорогой коллегой выявила свои ценности через юнгианские цепочки ассоциаций. И, предлагая это упражнение своим клиентам, раз за разом убеждалась: между тем, что мы считаем своими ценностями (часто это семья, деньги, успех, самореализация), и тем, что обнаруживается по результатам упражнения, располагается большой пласт навязанного нам культурой или картинками из соцсетей.

Семья и успех, деньги и самореализация — традиционные цели и инструменты для достижения счастья. Но на поверку оказывается, что приносят они счастье и удовлетворение далеко не всегда.

Вот что оказывалось истинно ценным для многих: свобода, любовь, сила, развитие, смелость, мудрость, творчество, красота, уважение, честность, искренность, твердость, здоровье, близкие люди.

История с ценностями напоминает мне то, что предлагает Ричард Шварц в терапии IFS[19], — представление, что у каждого человека есть так называемый Селф, ядро психического равновесия. Селф проявляется через такие чувства и состояния, как любопытство, открытость, ясность, доброта, забота, эмоциональная связь, заинтересованность, спокойствие, храбрость, сострадание, любовь[20]. Человек может находиться в таком состоянии, максимально близко к себе и своим ценностям, когда чувствует себя в безопасности, у него есть возможность довериться и нет необходимости защищаться, что-то доказывать и прыгать выше головы.

Как себе помочь? Шаг к ясности

Сядьте удобно. Закройте глаза, сделайте три глубоких вдоха и медленных выдоха.

Представьте, что вам 80 лет и вы оглядываетесь на свою жизнь. Какие моменты вызывают чувство глубокого удовлетворения, ощущение «да, вот так мне нравится»? Какие внутренние ориентиры помогали вам принимать основные решения?

Запишите не раздумывая всё, что пришло в голову.

Задайте себе вопрос: если об этом никто не узнает, что я назову самым важным для себя в жизни?

Запишите ответ.

Дайте себе время. Не торопитесь. Примерьте те слова, которые пришли вам в голову. Послушайте, как они отзываются в вашем теле. Есть ли какие-то сомнения? Или вам с ними тепло, хочется улыбнуться?

Представьте, что следующий месяц вы живете, следуя этим ценностям. Что вы чувствуете? Как изменится ваша повседневная жизнь?

Побудьте с этими словами несколько дней. Если получившиеся ценности вас вдохновляют, если вам хорошо, когда вы произносите, пишете, думаете эти слова, то они могут стать вашим внутренним компасом при принятии решений.

Предположим, вы выявили, что ваша ценность — здоровье, вам нравится думать об этом. Теперь каждый раз, когда вы решаете, съесть ли еще кусочек торта, сходить ли на тренировку, вам может быть намного приятнее принимать решение в пользу заботы о себе, такой важной для вас в ценностном отношении.

В другую сторону это тоже работает. Если вы соблюдаете слишком строгие и сложные диеты, чтобы быть стройнее, если тренируетесь на износ, то забота о ценности «здоровье» проявится в питании без постоянного чувства голода и в таких тренировках, которые не изнуряют, а наполняют энергией.

Или, скажем, ваша ценность — мудрость. Это не значит изучить всё или быть самым умным в комнате. Это, скорее, касается способности остановиться, когда вы уже готовы к бою. Задать себе вопрос: «А что тут на самом деле важно? В чем суть происходящего?»

Допустим, вы получили обидное или несправедливое сообщение по работе. Первая автоматическая реакция — оправдаться, защититься, укусить в ответ. Но если вы вспомните, что для вас ценна мудрость (в первое время можно наклеить стикер с напоминанием на монитор), то сможете позволить себе паузу. «Я сейчас могу поступить как привыкла или попробовать по-другому».

Физически вы можете чувствовать, что злитесь, и важно дать себе время заметить эту злость, не отрицать ее — как и любая эмоция, она имеет начало и конец. И дальше уже оцените ситуацию: агрессия говорит не про вас, а про человека, ее выражающего, про его боль и страх, возможно, отсутствие навыков коммуникации. Вы выдыхаете и отвечаете из спокойной, зрелой позиции, исходя из уважения к себе и другому.

— Мы вот говорим, что ценностно похожи с тобой. А что конкретно ты имеешь в виду? — спрашивала я мужчину в очередной попытке понять, рационализировать, найти слабые места в том, что мы чувствовали.

— Направленность движения. Вперед. К развитию, к новому. И смелость, — отвечал он.

А я думала: «Так просто не бывает». Его слова отзывались во мне буквально телесно. И к тому моменту они были не просто словами: за короткий срок мы умудрились пройти несколько очень сложных ситуаций, в которых показали друг другу свою уязвимость и решительность.

Мои ценности — сила любви, сила духа и развитие. Это то, что поднимало меня в самые темные времена. Это то, что дает мне ориентир для принятия самых сложных решений.

Я, конечно, знала, как поступить правильно «по методичке». Но я чувствовала, как поступить правильно, исходя из своих ценностей. И это же знал и чувствовал мой мужчина.

Каждый из нас оказался внутри конфликта между ценностями и убеждениями. Я точно знаю, чего я хочу, я чувствую это душой и телом, но часть меня говорит: «Так неправильно. Так нечестно. Ты предательница. У тебя есть договоренности. На тебе лежит ответственность, которую ты должна нести вопреки тому, что чувствуешь. Это всё может оказаться мимолетной блажью».

Что бы вы выбрали?

Мы сделали то, что могли в той ситуации: заметили этот внутренний конфликт и озвучили его, чтобы дать себе шанс разобраться, а не рубить сплеча.

Бывало ли у вас такое, что вы втягивались в историю под влиянием больших чувств, а потом задавались вопросом: как я здесь оказался? И что теперь с этим делать? В такие моменты очень важно взять паузу, осознать, что происходит: это импульс, эйфория, попадание в повторяющую из раза в раз ситуацию, эхо травмы или же ваш персональный путь, соответствующий глубинным ценностям?

Терапия, разговоры с близкими, чтение книг помогают разобраться. Но решение всегда за вами — никто не знает лучше вас, что происходит у вас внутри и как вы это проживаете.

И еще одно: реальность отличается от голливудских фильмов, выбор идти за ценностями не поможет вам избежать боли, сложностей и последствий. Но это путь, который дает ясность и силы справиться со всеми сложностями, ведь он дарит ответ на один главных вопросов: зачем?