Убийство в заброшенном поместье

Глава 12

Утренний запах кофе «Коста» всегда напоминал Мак-Адамсу о скрытом наблюдении. Когда он еще был в должности констебля и сам подчинялся детективу-инспектору, который очень любил засады и слежку, он выпил несчетное количество термосов этой бурды. К четырем утра кофе всегда остывал, и казалось, этот аромат горелых зерен прилипал к его горлу.

– Побольше молока, – попросил он Грин, которая в этот момент выбирала круассаны с беконом.

– Ты и так уже много налил.

– Налил, да.

МакАдамс выдвинул стул. До Ньюкасла они добрались меньше чем за час, и было только десять утра. Немного рановато заявиться в дом и стучать в двери. Грин подсела к нему и продолжила разговор, начатый в машине.

– Оливия и Лотте совсем без гроша, так? – сказала она, вдумчиво пережевывая свой круассан. – И винить за это отчасти надо Сида. По меньшей мере в случае Оливии. Я немного покопалась.

– Это правда насчет того, что он взял ее десять кусков? – спросил МакАдамс. Грин размяла шею, склоняя голову то к одному плечу, то к другому.

– Смотря что понимать под словом «взял». До тридцати лет Оливия, очевидно, зад рвала – так хотела уехать в Лондон. Она закончила только среднюю школу, но работала на двух-трех работах и умела экономить, я думаю. За Сида она вышла в тридцать и судя по местной молве, очень быстро пошла по наклонной дорожке.

– Она еще работает?

– Да. Барменом, – сказала Грин. – В любом случае взял ли он у нее наличку или они вместе просадили эти деньги, их уже нет. Десять тысяч – это реально много, особенно если их было тяжело заработать. И это мотив.

– Возможно, – согласился МакАдамс. За окном разыгрался ветер, и от машины к машине летал пластиковый пакет. – Полагаю, деньги – это мотив, и здесь также замешан Руперт Селькирк.

– Точно, но у сестер и другой зуб на Сида имеется. Он им обеим изменял. С первой женой, Элси.

– Мы этого не знаем, – осторожно высказался Мак-Адамс.

– Мы знаем, что они так считают. Но соглашусь, это тоже может быть мотивом. Два мотива. Две сестры. Мы знаем, что они друг друга подзуживают. – Тут она указала на слегка потрепанную косичку и пару царапин на голове. – Возможно, они убедили друг друга совершить преступление, на которое ни одна из них не решилась бы в одиночку. Затем они приезжают в Абингтон и разыгрывают из себя скорбящих вдовушек, чтобы отвести подозрения.

В теории это звучало неплохо. МакАдамс сам уже раздумывал над подобным развитием событий; могла ли Лотте быть тогда в коттедже? Соблазнила ли она его? Но была всего лишь одна загвоздка.

– Все это не объясняет загадочный доход Сида, – сказал он. – Ведь Лотте и Оливия не поднимают за месяц пять кусков, в этом я точно уверен. Я не отбрасываю эту идею, нет. Но мне все же трудно поверить в то, что они его застрелили.

– Убедительно, – согласилась Грин. МакАдамс наконец развернул свой круассан, но он уже не манил его своим аппетитным видом, возможно, из-за этого прогорклого запаха кофе, который пропитал все вокруг.

– Но зачем тогда использовать оружие? Причем именно этот старинный пистолет? И зачем стрелять в Сида в коттедже, где его наверняка обнаружат? – продолжил он рассуждать.

– Ты хочешь сказать, что есть более простые способы избавиться от бывшего?

МакАдамс слегка скривился. Все это в основном было правдой. Сид использовал обеих женщин, когда был на них женат, и, возможно, продолжал это делать. А они его соблазняли обещаниями денег, или секса, или и того и другого. Но ведь даже отравить его было бы проще, чем застрелить. Черт, да они могли бы его просто переехать на машине.

– Здесь на самом деле два вопроса, – принялся объяснять МакАдамс. – Во-первых, у кого именно был пистолет. И во‐вторых – почему пистолет? Для чего он нужен? Что такого даст тебе пистолет, чего не дадут яд или снотворное?

Грин погрузилась в размышления.

– Власть. Но я вижу, к чему ты клонишь. Это риск, и зачем он нужен? – Грин скомкала обертку от сэндвича и скатала из нее шарик. – Возможно, дело в уровне угрозы? И Сид мог не отнестись серьезно, если бы ему угрожали чем-то другим.

– Так, хорошо. И что, пистолет послужил орудием для переговоров? – МакАдамс потер подбородок. – Это наводит на мысль, что это не было предумышленным убийством. Но зачем тогда так стараться, чтобы оно выглядело как умышленное?

Грин покачала головой.

– Что-то я упускаю мысль, – сказала она.

МакАдамс побарабанил пальцами по столу.

– Если бы планировали убийство, вы бы все организовали так, чтобы это выглядело как несчастный случай, – сказал он. – Меж тем мы имеем три пули в спине у Сида, в коттедже, в который вот-вот въедут, и убийца даже не потрудился убрать второй стакан. Только лишь стер отпечатки. Несчастным случаем тут и близко не пахнет.

– Постойте, – Грин словно пыталась удержать руками ускользающую мысль. – Вы говорите о том, что убийца попытался представить все еще более похожим на убийство?

– В каком-то роде, да. Подумайте: там никого не должно было быть, даже самого Сида. У убийцы было полно времени после выстрелов вымыть и убрать стаканы или даже разбросать вещи и оставить дверь открытой, чтобы это походило на проникновение со взломом. А еще у Сида было внутреннее кровотечение, и можно было бы избавиться от тела где-нибудь еще, и никто никогда не узнал бы. Там болото прямо у дороги. Черт, да на коврике его и тащить было бы удобно.

МакАдамс подождал, пока Грин переваривала все это; не похоже было, чтобы его доводы убедили ее.

– Хорошо, но все же это очень хладнокровно, да и тащить Сида в болото было бы тяжелой задачей. Вполне может статься, что убийство не планировалось, убийца запаниковал и оставил все как есть.

– И все же он стер отпечатки со стакана и дверной ручки, запирая за собой дверь? – спросил МакАдамс.

Грин покосилась на него.

– Или это она стерла. Хорошо, будь по-вашему. Версия с переговорами, когда что-то пошло не так. Но к чему же мы пришли, если убийца все представил так, как если бы это было преднамеренное убийство? Какой во всем этом смысл?

МакАдамс готовился именно к этому вопросу, и Грин стала первой, на ком он проверял свою теорию. Он отхлебнул кофе, щедро разбавленного молоком.

– Может, убийца пытался подставить кого-то другого?

– Типа Джо Джонс? Но вы сами сказали – никто же не знал, что она приедет.

– Хорошо, справедливо. А что, если убийство – это некое сообщение? Я утверждаю, что Сиду не удалось как следует припрятать деньги самому.

– В техническом смысле он их и не припрятал как следует, – вставила Грин. МакАдамс погрозил ей пальцем.

– Так и есть, но помните: деньги поступали на счет, и потом их снимали. Где-то их путь прервался, но мы все еще не можем отследить, где именно. Тут явно работали умные люди. Убийца мог подумать то же самое.

– Подручный Сида, который помогает ему поднять пять кусков в месяц, занимаясь – но чем? – или что-то продавая, – сказала Грин, качая головой. – Не знаю. У нас есть куда менее сложные мотивы. А что, если деньги никак не связаны с убийством и это просто обычная месть?

Казалось, она уцепилась за сестер и не собиралась с ними так легко расстаться. МакАдамс поднялся и потянулся за плащом.

– Что ж, это было бы весьма некстати, – сказал он. – А сейчас давайте попробуем исключить нескольких подозреваемых.

Пришло время разузнать о передвижениях Элси. Ньюкасл переживал постиндустриальный упадок. Вдоль реки возвышались заводские трубы, хотя немногие фабрики все еще использовались по назначению. У Элизабет Смайт был зарегистрированный адрес в Элсвике, который нашла Гридли. Грин настроила маршрут через свой смартфон, и они двинулись по узкой улочке, застроенной приземистыми зданиями из красного кирпича. Судя по всему, в основном жилыми домами.

– Смайт – это ее девичья фамилия, – сказала Грин, когда МакАдамс припарковал машину. – Но знаете что? У нее есть брат, по фамилии Тёрнер. Джек Тёрнер.

Это же имя было связано с другим расследованием убийства – за пределами Йорка, – и то убийство было связано с угоном автомобилей и поджогом несколько лет назад.

МакАдамс заморгал.

– Тот самый Джек Тёрнер?

– Ага, отбывает срок в королевской тюрьме Фулл Саттона. Очевидно, они росли в приюте, и только Элси попала в приемную семью. Джек пошел в армию. Сложно раскопать, общаются ли они до сих пор, но Эндрюс это выясняет на всякий случай.

Грин открыла дверь и посмотрела на дом.

– Да, это он. Номер двадцать семь.

Краска с входной двери облезла, обнажая древесину, побитую дождями. Звонка не было. МакАдамс постучал в дверь что было сил и подождал.

– Еще вход имеется? – спросил он, когда тишина слишком уж затянулась.

– Отсюда не видно. Могу обойти дом.

МакАдамс кивнул и смотрел ей вслед, пока ее темно-синяя ветровка не исчезла за стеной. Он посмотрел в окно, прижав руки к стеклу, защищаясь от яркого света. Не похоже было, чтобы там кто-то жил. Он решил позвонить в участок и попал на Эндрюса.

– Томми, найди мне хозяина квартиры. Что-то у нас тут не очень весело, – сказал МакАдамс, кивнув Грин, которая вернулась и беззвучно сказала «второго входа нет».

– У меня хорошие новости, – сказал Эндрюс. – Гридли поговорила с владелицей утром – та сказала, что будет рада встретиться с вами. Нам ей позвонить?

МакАдамс согласился:

– Да, было бы разумно, – а потом направился к следующему входу.

– Хозяйка уже едет сюда, – объяснил он и постучал к соседям. Ведь соседи, как правило, все знают.

– Эй, чего хотели? – Голос за дверью принадлежал женщине. Пожилой.

– Это детектив-инспектор МакАдамс и сержант Грин из полиции Абингтона.

– И что? Нет у меня ничего для вас.

Дверь не открыли, но МакАдамс и не ждал, что будет легко.

– Вам не о чем беспокоиться, мэм. Мы хотим задать вопросы о вашей соседке, Элси Смайт.

К его немалому удивлению, он услышал, как собеседница отодвигает задвижку. Еще несколько секунд, и в щели, образованной дверью и дверной цепочкой, показалось женское лицо.

– А, это та егоза.

МакАдамс посмотрел на Грин.

– Проблем от нее много, – перевела она.

Грин, понятное дело, к джорди[26] не принадлежала, но, пока училась в Ньюкасле, научилась понимать диалект и говорить, как местная. Благодаря ее помощи они выяснили, что проблемы Элси не были какими-то особенными. Соседке не нравилось, как она выглядит, хотя она и была «куколкой» (привлекательной), а еще она много курила и выпендривалась. МакАдамс почесал шею: возможно, они с Сидом и впрямь были идеальной парой. Это могло бы объяснить, почему Сид все время к ней возвращался, если это действительно было так. Элси была его половинкой.

– А вы видели когда-нибудь с ней мужчину, мэм? Рыжий, ростом с меня.

Она покачала головой. И в тот же момент захлопнула дверь так, что МакАдамс невольно отступил назад и чуть не врезался в Грин, которая ухватила его за плечо.

– Здесь хозяйка, босс, – прошептала Грин, указывая на нарядно одетую женщину на тротуаре. – Съемщикам лучше не болтать с полицией на глазах у хозяина.

Так Грин давала понять, что из реакции соседки не стоит делать далеко идущих выводов. Однако делать выводы было относительно полезным свойством для следователя. Впрочем, он повернулся к женщине в костюме с довольно дружелюбным выражением лица. Она протянула руку, готовая к рукопожатию, которым мог бы гордиться любой горожанин.

– Дейдре Слоун. Мне позвонил ваш констебль, – быстро сказала она.

– Детектив-инспектор МакАдамс. Не могли бы вы впустить нас в квартиру?

Просьба была формальностью, поскольку она уже достала ключи.

– Надеюсь, ничего серьезного, – сказала она, поворачивая ключ в замке, – у меня два дома здесь, и я не хочу огласки.

МакАдамс заглянул в уютную гостиную. Никакого беспорядка. Но и личных вещей тоже не было. Только потертый диван, два стула с металлическими спинками и свисающий со стены провод от бывшего здесь некогда телевизора. На кухне – то же самое: несколько тарелок и кофеварка, но холодильник был пуст, а лед в морозилке наполовину испарился.

– Здесь тоже ничего нет, – сказала Грин, вернувшись из почти пустой спальни. – Ни одежды, ни обуви.

МакАдамс повернулся к Дейдре, которая сжимала и разжимала руки.

– Вы вроде говорили, в доме живут.

– Да. Но я не провожу внезапных проверок. Откуда мне было знать, что она уехала?

– Возможно, отсутствие платежа разрешило бы этот вопрос, – сказала Грин.

Дейдре едва ли не подпрыгнула.

– Нет-нет, вы все не так понимаете. Мисс Смайт платит сразу за год. Следующий платеж где-то в июле.

Возможно, МакАдамс был не сильно шокирован, чего нельзя было сказать о Грин.

– А это обычная практика? Когда съемщик платит сразу за целый год? – спросил МакАдамс. – И сколько выходит за год?

– Кажется, мне не следует отвечать, – резко ответила Дейдре, но очень быстро передумала. – Аренда за месяц – семьсот фунтов. Для Элси. Я дала ей скидку за то, что она платит вперед и всегда вовремя. Это не преступление.

Конечно, преступлением это не являлось. МакАдамс медленно вдохнул, и ему тут же захотелось затянуться сигаретой. Мысленно он подсчитал, что в год это выходило меньше девяти тысяч; но это и не доказывало, что у Элси было завались денег. В любом случае она хорошо понимала свое шаткое положение с учетом выбранной профессии. Если, конечно, бывшие Сида номер два и номер три были правы на этот счет.

– Когда вы в последний раз говорили с ней? – спросил он.

– Несколько месяцев назад. Точно не помню.

– А как давно она здесь проживает?

– Три года или четыре.

– Мы могли бы спросить у соседки, – сказала Грин. – Уточнить детали.

– О господи. Это ж Эдит. У нее с головой не все в порядке, и я бы ее словам не доверяла. – Дейдре снова всплеснула руками. – Извините, мне уже нужно бежать на встречу с клиентом. Мы закончили?

– Закончили. Но позвоните мне, если Элси объявится. Это понятно?

МакАдамс протянул ей визитку и подождал, пока она кивнула, перед тем как добавить:

– Соседке я тоже оставлю визитку. Уверен, ее острый взгляд ничего не пропустит.

– Что это за прикол был в конце? – спросила Грин, когда они сели в машину. МакАдамс развернулся на кольце и поехал к шоссе.

– Аренда за год вперед – и вот уже хозяйка не сует нос в твои дела, – сказал МакАдамс. – Подозреваю, что Дейдре Слоун ничего нам не скажет, лишь бы не поставить под угрозу чек на кругленькую сумму в июле. Так что пусть уж она знает, что у Эдит тоже есть наш номер.

Грин подумала пару секунд. Потом повернулась к Мак-Адамсу, стянутая ремнем безопасности.

– Итак, Элси Смайт под подозрением. Теперь у нас Селькирк и партнеры, сестры, Элси Смайт. И Джо Джонс, конечно.

– Почему это?

– Босс. Ну хватит уже. Она собственник коттеджа, она с вами спорила, и тело нашла она.

– По этой логике Тула Бирн тоже подозреваемая, – сказал МакАдамс, и он вовсе не гордился тем, что продвигает одну из теорий Флита. – Тула выставила его из бара, сказала, чтоб он не смел больше приходить, и припечатала его кое-какими словечками. И в отличие от Джо Джонс, Тула его хотя бы знала. Все-таки три пули в спину о многом мне говорят. Это мог быть неоплаченный долг, месть, шантаж или ярость от ревности. Несмотря на это, убийца явно быстро действует на инстинктах, возможно, импульсивен, но в то же время умен.

МакАдамс закрыл рот, но было уже слишком поздно. Грин даже не потрудилась скрыть самодовольную ухмылку.

– А что, похоже на американку, которая так внезапно переезжает в заброшенное поместье в другой стране и знает, как скачать и использовать программу для полиции?

Казалось, ирония космических масштабов ополчилась на МакАдамса. Не успел он сесть за свой рабочий стол после бесплодных поисков Элси, как зазвонил телефон и Джо Джонс доказала, что сержант Грин была права.

– Вы едете… куда? – спросил он, придерживая телефон возле уха.

– В Суонси. Это в Уэльсе.

– Я знаю, где это, – ответил он, пытаясь снять плащ свободной рукой. Только зашли в участок – и на тебе. – Вы не можете покидать город, ведется расследование убийства!

– Увы, поздно сказали, я еду в поезде уже два часа.

МакАдамс прижал ладонь ко лбу. Люди так внезапно не уезжают в Суонси. Он бросил взгляд на настенные часы: половина пятого.

– Зачем вообще вы едете в Уэльс?

МакАдамс слышал, как шуршит ее одежда, когда она перекладывала телефон из руки в руку, устраиваясь поудобнее.

– Я собираюсь встретиться с продавцом той фотографии с eBay. У него, возможно, больше информации о женщине на картине.

– Возможно? Вы с этим человеком вообще разговаривали?

На линии послышался легкий треск, и затем связь прервалась, а когда он снова услышал Джо, то это был обрывок предложения.

– …так что я подумала, вы могли бы присмотреть за коттеджем вместо меня.

МакАдамс услышал все слова, но так и не сумел соединить их смысл воедино.

– Вы просите меня пожить у вас и следить за хозяйством?

– Я не прошу вас поливать растения или кормить кота и все в таком роде. Я просто подумала… – снова помехи, – так что я оставила ключ в конверте на вашем столе.

МакАдамс осмотрел стол, весь заваленный фотографиями с места преступления, заметками и прочими подробностями дела. В трубке снова раздался голос Джо.

– Я приткнула конверт между лампой и компьютером. Кстати, на столе у вас беспорядок.

Хрустящий голубой конверт торчал слева от монитора. Он также отметил, что блокноты лежали ровной стопкой. Она опять побывала в его кабинете. Почему это снова произошло?

– Джо, мне действительно нужно, чтобы вы оставались на месте, пока не закончится следствие.

– Что вы сказали? Кажется, мы скоро заедем в туннель.

После этого связь оборвалась. МакАдамс взъерошил волосы.

– Добро к чертям пожаловать, – простонал он в пустоту. Или же тому, чье присутствие осталось пока незамеченным.

– Простите?

В дверях стоял Джарвис Флит, перекинув через руку аккуратно сложенный плащ.

– Это мисс Джонс, – объяснил МакАдамс. – Она решила поехать в Уэльс. И прежде, чем вы что-либо скажете, я знаю, что представляющие интерес для следствия лица не должны покидать город на протяжении всего расследования.

Он ожидал, что Флит начнет по памяти цитировать инструкции. Вместо этого он вошел и уселся напротив.

– Пожалуйста, объясните, о чем речь.

МакАдамс представления не имел, с чего начать объяснения. Он уже подумывал, а не достать ли бутылочку «Талискера»[27], припрятанную в ящике стола.

– Она все еще носится с этой дурацкой картиной, – сказал он. – Вчера я с ней говорил. Она искала картину в интернете по изображениям, искала информацию о той женщине – наверное, родственнице.

– Картину, которую, по ее утверждению, украли?

То, как Флит это произнес, заставило звучать вопрос странным образом обвинительно. МакАдамса это неприятно поразило. А Флит продолжал:

– Не сомневаюсь, что картина пропала. Но она сказала, что ее украл Сид, и мы не можем это доказать. Существует ли вообще этот портрет? Руперт предположил, что Сид перенес его куда-то из-за дыры в крыше. Но и этому доказательств у нас нет, да и по правде говоря, что бы Сид делал с этим старым семейным портретом? Он не представляет ценности, да и к делу не относится.

Флит рассеянно пригладил усы.

– Странно, не правда ли? Так недолго пробыла в городе, и тут же стала жертвой кражи и подозреваемой в убийстве.

Что-то кольнуло МакАдамса изнутри. Возможно, это и есть то самое «нутром почуял».

– Что же вы предлагаете? – спросил он.

Он уже ожидал от Флита речей насчет того, что Джо все выдумала про кражу, да и про картину тоже, чтобы вызвать жалость или отвести от себя подозрения. Но Флит встал и приготовился уходить.

– Картина много значит для Джо Джонс. Так много, что она нарушила предписания из-за этого. Если она считает, что картину украл Сид, то это мотив.

– Господи, Флит! Вы и правда думаете, что она убила из-за картины?

МакАдамс повысил голос, и теперь Флит смотрел на него с каким-то сдержанным осуждением. Ничего хорошего это не предвещало, так что он уселся обратно.

– Послушайте, Джарвис. Насколько я могу судить, Джо не интересна картина сама по себе. Она уехала в Уэльс, потому что это связано с ее семьей. Ищет информацию о своей родословной, вот и все.

Тонкие губы Флита слегка изогнулись в улыбке.

– Вам нравится эта женщина, – сказал он.

А еще он мог добавить: «МакАдамс, вы идете на компромисс». И МакАдамсу пришлось выдавить из себя:

– Вы ищете убийцу по его мотивам. Шантаж – это мотив. Месть – тоже мотив. Просто надо сужать круг подозреваемых.

Флит едва заметно кивнул и встал.

– Соглашусь с вами, – сказал он. – Но все же я полагаю, что Джо Джонс замешана в этом деле гораздо сильнее. Ведь и о Сиде Рэндлсе мы многого не знали.

– Хорошего вам вечера, Флит, – твердым тоном произнес МакАдамс.

Флит помахал шляпой и исчез за дверью. Через несколько мгновений МакАдамс открыл нижний ящик стола. Бутылка аккуратно устроилась рядом с двумя стаканами. Заманчиво. Хм, мы многого не знали о Сиде Рэндлсе. Конечно. Семья у него переживала трудные времена, отец покончил с собой, мать была неуравновешенной. На протяжении нескольких поколений дела у клана Рэндлсов шли неважно. Не то чтобы это делало преступление более приемлемым – просто более понятным. МакАдамс попрощался с бутылкой виски и задвинул ящик стола; момент был упущен, а ему все еще нужно было что-нибудь съесть – и пойти проверить коттедж Джо.

МакАдамс свернул на проселочную дорогу, очень сожалея о своем разговоре с Флитом. Он оставил машину на подъездной дорожке и пошел по выложенной кирпичом тропинке, размышляя о теориях этого человека. В них по-прежнему было мало смысла. Вот очень мало. Мак-Адамс не заводил себе любимчиков – он просто следовал наиболее очевидным уликам. По крайней мере, так он говорил сам себе, отпирая дверь. Казалось, он очутился совсем в другом коттедже, не в том, из которого они выносили тело Сида. Торшер освещал гостиную теплым светом. Исчезла разномастная мебель и все прежние безделушки. Безупречная чистота, но не настолько, чтобы чувствовать себя неуютно; диссонанс черно-белых фотографий, необычного современного искусства, подушек с животным принтом и стеганых пледов словно говорил: чувствуйте себя как дома. МакАдамс знал, что это все новое, только что распаковано, и он даже знал, где это было куплено. И все же это напоминало снимки для журнала, а не обжитое пространство.

«Представьте себя здесь». Неужели люди так поступали?

МакАдамс поднялся по так и не доделанной лестнице, затем прошел по коридору в спальню и ванную. На прикроватном столике стояла единственная фотография: пожилая женщина, судя по внешнему сходству – покойная мать Джо. Несколько других безделушек, книга с треснувшим корешком, ожерелье в тарелке-ракушке. Он вернулся в гостиную и уселся в кресло у камина. На его опытный взгляд, что больше всего бросалось здесь в глаза? Книги. Их было много, учитывая, что она путешествовала с небольшим чемоданчиком, и книги были расставлены повсюду. Он мог бы сказать разбросаны, потому что все остальное было разложено под прямыми углами. Слева от него – стопка потрепанных детективных романов, которые она, возможно, купила в книжном магазине Артура в городе. С того места, где он сидел, ему были видны солидные тома (при ближайшем рассмотрении – Джейн Остин и сестры Бронте). Но также и современная физика, и справочник по садовым травам, и руководство по архитектуре, четыре учебника химии и «Сборник странных фактов». Уютная, любознательная и непоследовательная – эти качества уживались здесь с практичным и дотошно организованным аналитиком. Джо работала редактором, но, по-видимому, еще много чем увлекалась.

Итак, он все понял неправильно. Перестроенный коттедж, далекий от безликости и не похожий на картинку из журнала, вдруг стал воплощением Джо, и даже вырезанная из дерева лиса, казалось, смеялась над ним с антикварного стола. Без беспорядка и даже без предметов из ее прошлой жизни, коттедж немного напоминал Джо в том смысле, в каком квартира Сида, по большей части пустая и чересчур опрятная, не была похожа на квартиру Сида Рэндлса. И это наблюдение косвенным образом вернуло МакАдамса к его беседе с Рупертом Селькирком. Его офис почему-то казался ему неправильным, и теперь он знал почему. Руперт Селькирк прожил в Абингтоне всю свою жизнь и почти столько же времени занимался юридической практикой в одной и той же конторе, и нигде у него не было ни единой личной вещи. Несмотря на то что Селькирк был вдовцом с тремя детьми и внуком, ни одна фотография не украшала его кабинет: не было фото ни его покойной жены, ни детей, играющих на пляже, ни кофейных кружек ручной работы или пепельниц. Это заставило МакАдамса задуматься, что же он скрывает за своим безупречным и опрятным фасадом. Он позволил себе вздохнуть. МакАдамс пришел не столько проверить коттедж, сколько навестить Джо Джонс. Она была одинокой женщиной, пытающейся все начать сначала. Он более чем понимал и уважал это. Энни поступила так же после их развода, а вот сам МакАдамс этого не сделал. Джо Джонс стремилась к новым рубежам, убийство же Сида было результатом его прошлого. Одним подозреваемым меньше; он решительно вычеркнул Джо из списка.

МакАдамс встал, положив руки на подлокотники кресла, и собрался уходить. Затем он услышал, как что-то лязгнуло. Безошибочно узнаваемый звук – удар металла о металл. Его реакция была инстинктивной, почти как мышечная память. МакАдамс пригнулся, стараясь, чтобы его не было видно при свете торшера. Еще звуки: скрежет? Трение? Кто-то подглядывает? Он ждал, едва дыша. Шум доносился из задней части дома, и он предположил, что это была створка кухонного окна. МакАдамс, пригнувшись, прополз по полу, используя барную стойку в качестве ширмы. Раковина и столешница терялись в тени, но он мог видеть окно. В этом старом окне было достаточно места, чтобы пропихнуть металлический напильник – любимый инструмент взломщиков. Часы над плитой громко тикали. Сердце у него бешено колотилось. Затем он услышал эти звуки снова: скрежет стали, звяканье оконной задвижки. Ладони у МакАдамса стали скользкими от пота. «Напади на него, – подумал он, – поймай, когда он будет залезать в окно». Ему было сорок пять, и он был не в лучшей физической форме, но предпочел пока об этом не думать. Вместо этого он поерзал, стараясь дышать потише, и увидел, как в открытую створку просунулась рука в перчатке… И тут у него зазвонил телефон.

– Черт… – МакАдамс полез за телефоном в карман пальто, но слишком поздно. Напильник с грохотом упал в раковину, а преступник исчез в ночи. Черт бы его побрал. МакАдамс с трудом поднялся на ноги и бросился к входной двери. Ему потребовалось всего десять шагов, чтобы обогнуть коттедж, но грабитель уже давно скрылся из виду. За коттеджем виднелась роща, а за ней – дорожка. Пока МакАдамс пытался сориентироваться, ему в голову пришла мрачная мысль. Грабитель мог быть убийцей. И если это был убийца, то у него, вероятно, был пистолет. МакАдамс вздохнул и достал телефон.

– Грин? – закричал он, когда она взяла трубку. – Кто-то только что пытался вломиться в Гроув-коттедж.