Убийство в заброшенном поместье

Глава 21

Элси Рэндлс стояла как вкопанная, глаза навыкате. Вид у нее был, словно ее застукали в тот момент, когда она запустила руки в кассу.

– Можно войти? – спросил МакАдамс. На какое-то мгновение ему показалось, что она откажет, но все же она смягчилась.

– Пожалуй, – пробормотала она и пошла вперед. Это позволило МакАдамсу скрыть свое собственное потрясение от этой встречи. На Элси был двубортный шерстяной костюм, тщательно выглаженный. Ее нынешний образ никак не вязался с тем, что уже у него сложился.

– Весенняя уборка?

МакАдамс указал на мусорные мешки, набитые как-то криво и с зазубринами по краям. Она положила их на диван и уселась между ними.

– Пожертвование в Оксфам[47]. – И, чуть помедлив: – Для тети моей. Она путешествует.

МакАдамс сел в ближайшее к нему кресло, хотя ему и не предложили присесть. Дело было не только в костюме и в интерьере этого дома. Элси выглядела совершенно иначе.

– Наслаждаетесь видом? – спросила она и закурила ментоловую сигарету без фильтра.

– Дом очень красивый, – сказал он. – Не ожидал вас здесь увидеть.

– Ну, это не преступление, ведь так? – Элси выпустила струю дыма, и на лице ее стало проступать прежнее знакомое МакАдамсу выражение. – Чего вам надо?

– Для начала – ваши показания. По поводу смерти Сида.

– Ничем не могу помочь. Меня там не было.

– Где же вы тогда были? – спросил МакАдамс. Элси перегнулась через подлокотник и стряхнула пепел в ближайшую керамическую тарелку.

– С мужчиной.

– Он может за вас поручиться?

Может, Элси и вырядилась в пастельные тона, но взгляд ее был весьма мрачным. Она скрестила ноги, несколько провокационно, и склонилась к МакАдамсу.

– Зависит от того, что вы там проверяете. Знает меня вдоль и поперек. – Она снова выпрямилась. – Мой ответ: нет. Я не скажу, как его зовут. Тайна клиента.

– Для нас важно проверить любое алиби. Чтобы исключить вас из числа подозреваемых по этому делу.

– Ну так исключайте. – Она снова затянулась. – Считаете, я бы пришла на похороны, если бы убила Сида?

– Некоторые убийцы так и поступают.

– Да пошли они. С вами под ручку. И пусть ваш жалкий городишка катится к чертям, тем более с этой пьянью и ее сестрицей!

– Кстати, да, мы поговорили с Оливией и Лотте.

Глаза у Элси засверкали, как драгоценные камни.

– Да уж, не сомневаюсь, – прошипела она.

– Они сообщили, что вы продолжали встречаться с Сидом. Это правда?

Элси поджала колени и затушила сигарету, слегка покачнувшись, так что он не видел ее лица. Когда она снова заговорила, ее голос звучал выше и напряженнее.

– Последний раз Сида я увидела в гробу. И что же вы, копы, ублюдки вы конченые, там нарасследовали? Выслушали плаксивую историю этих жадных сучек?

Она поднялась и стала расхаживать, выставляя бедра и локти.

– Вы же ненавидите женщин, таких, как я, да?

МакАдамс прекрасно понимал, что ему лучше не попадаться на эту удочку.

– И каких же это женщин, мисс Рэндлс? – спросил он.

Она уставилась на него – сидящего в оковах тетушкиного кресла. Затем обвела взглядом комнату, как бы говоря «да уж точно не тех, что живут в подобных домах». Наконец, она посмотрела на мусорные мешки. У МакАдамса имелись большие подозрения, что вещи в этих мешках были украдены у тети Ханны и предназначались для ломбарда.

– Надеюсь, вы поймете, что помогать можно не только своим. А теперь вам лучше отсюда убраться, – сказала она.

МакАдамс встал и пошел к выходу, но остановился на пороге.

– Мисс Рэндлс, а вы знали, что кто-то переводил Сиду на счет по пять тысяч фунтов в месяц? – спросил он. Улыбка на губах Элси застыла, обнажая крупные зубы.

– Вот и доказательство, что есть на свете придурки похлеще меня, – сказала она. И захлопнула дверь прямо у МакАдамса под носом.

Было уже поздно, когда МакАдамс наконец добрался домой. Один. Флит решил в кои-то веки поспать в собственной кровати, починить свою машину. Он пообещал вернуться пораньше на следующий же день. И это было весьма справедливо: он пробыл в Абингтоне неделю и заслужил провести вечер субботы дома. Планы МакАдамса на ужин состояли в том, что он плеснул себе шотландского односолодового виски в стакан, и в этот момент в дверь постучали.

– Грин, там открыто, – сказал он.

– Привет, а это Джо.

Она просунула голову, и бестелесная Джо выглядела забавно, протягивая бумажный пакет с едой навынос.

– Тут мясной пирог. От Тулы.

Вопросы у МакАдамса возникли. Но вместо того, чтобы задавать их Джо на пороге, он провел ее на кухню, пока та без умолку говорила.

– Сержант Грин пришла поужинать в «Красный лев» со своей подружкой. Она сказала, что на ужин у вас по-любому виски. – Джо помолчала. – И дала мне ваш адрес.

МакАдамс вдруг представил себе заговор против него: как Тула, Шейла, Рейчел и Джо обсуждают его предпочтения в еде. Жестом он предложил Джо сесть на кухонную табуретку.

– Выпьете чего-нибудь? – спросил он.

– Если только вы не боитесь, что я отключусь и придется нести меня домой, то да, конечно.

Джо слегка порозовела, а вот МакАдамс покраснел вовсе не слегка. Он стал усердно искать лед в морозилке, а Джо тем временем распаковала пирог. Две порции.

– Где вилки? – спросила она.

– Второй ящик слева.

МакАдамс вздрогнул, пытаясь припомнить, что, кроме вилок, он еще запихнул в этот ящик. Наконец он вручил ей стакан с виски. Джо чокнулась с его стаканом и осмотрелась.

– Миленько.

– Я знаю, что на первый взгляд это выглядит так себе, – сказал МакАдамс. – Но со временем начинает нравиться.

– О, я повела себя невежливо. – Джо облокотилась на столешницу. – Кухня с окном, соседствует с холлом. И в ней чисто.

МакАдамс невольно поискал следы беспорядка, с радостью осознавая, что на батарее не сушатся его трусы или что-то в этом роде. Он сел на другую табуретку, снял фольгу со своей тарелки и только в тот момент осознал, насколько был голоден. Он жадно вздохнул, что могло показаться несколько неприличным.

Но Джо и не заметила бы это. Сама она откусила большой кусок пирога, громко и смачно прожевала его и запила глотком виски самым варварским способом. Мак-Адамс почти расслабился. По крайней мере, достаточно для того, чтобы спросить, как у Джо дела. Вместо ответа она потянулась к сумке.

– Вот, читаю. – Она вытащила пачку листков. – Подозреваю попытку убийства.

МакАдамс чуть помедлил с ответом, смакуя говядину в соусе с перцем.

– Снова?

Джо неуместно хихикнула.

– Да? Знаю, это смехотворно. Просто история в моем воображении, основанная на незначительных зацепках.

МакАдамс проглотил пирог и попытался изобразить свою лучшую улыбку.

– В этом вся суть работы следователя, – сказал он ей.

И это не было так уж далеко от истины. Джо подумала, пожала плечами и продолжила.

– Вот что я вам расскажу. Только не смейтесь. – Она собралась с духом. – Полагаю, Эвелин Дэвис была застенчивой и в традиционном представлении не такой красивой, как ее сестра. Разве что в ее тени, да. Но у нее были деньги, и это означало, что время от времени ей то и дело поступали предложения о замужестве. Ее отец в некотором роде хотел забраться повыше по социальной лестнице.

Эта она о своей загадочной родственнице. МакАдамс поздравил себя, что догадался по фабуле о действующей героине и подлил ей виски в качестве поощрения.

– Но! Что, если Эвелин не захотела бы подчиниться? Может, у нее был любовник, отец был против него и отослал ее прочь к замужней сестре. Понимаете, пусть она заляжет на дно, на страницах светской хроники не появляется, то есть он ее прятал, чтоб любовник не нашел и не спас ее, как в «Медных Буках».

Пока она это все говорила, она отбивала ритм ногой по ножке табуретки. Но тут она остановилась и вновь выглядела смущенной.

– Это из рассказов о Шерлоке Холмсе.

– Я знаю. – МакАдамс взял свой стакан с виски и покрутил в нем лед. – А вот еще одна история. Две сестры вышли замуж за одного и того же человека. С каждой он обошелся ужасно. Но ни одна из них не желала его смерти. По правде говоря, одна все еще его любит, кажется. Не могу понять почему, а еще надо разбираться с его убийством.

– У нас прямо проблемы с сестрами, – сказала она.

– А при чем тут попытка убийства в вашей таинственной истории? – спросил МакАдамс.

Джо поковыряла вилкой в пироге.

– С помощью Роберты и Гвилима я нашла записи о рождении Гвен и Эвелин, но запись о смерти есть только у Гвен. И ни единого упоминания об Эвелин, ни разу. Люди просто так не исчезают. Даже в 1908 году.

МакАдамс оценил высказывание, хотя и не был вполне уверен, что разделяет его. Люди вообще-то исчезали. Иначе не было бы так трудно вычислить Элси Рэндлс (она же Смайт).

– У вас есть преимущество, – сказал МакАдамс, убирая посуду. – Даже если у вашей Эвелин незавидная участь, ее убийца хотя бы уже не разгуливает на свободе.

– О. Да, конечно. – Джо нахмурилась. – Но у вас в деле есть подвижки?

МакАдамс даже не стал тратить время на фразу «не могу поделиться с вами этой информацией».

– Да особо никаких подвижек и нет, – сказал он, провожая ее до дверей. – У меня к вам вообще-то вопрос. Вы сказали, это Грин предложила, чтобы вы занесли мне ужин?

– Да. Но в целом нет. – Джо наклонила голову и посмотрела поверх его плеча на шкафчики в углу. – Ей кто-то позвонил. Я не разобрала имени.

МакАдамс закрыл дверь и вернулся к виски. Энни. Ну конечно же.

Джо возвращалась пешком к «Красному льву». Она оставила там машину, и в любом случае ей надо было все обдумать. Она только что рассказала МакАдамсу о незавидной участи Эвелин. Зачем она сделала это? Да, ей нужно было озвучить эту мысль. И Гвилима отвлекать от его поисков с использованием всех его аккаунтов не хотелось. Ради всего святого, можно было бы Туле присесть на уши. Но все-таки не легче ли поговорить об убийстве со следователем? Джо срезала угол главной дороги и перешла на другую сторону.

МакАдамс жил на тихой улочке в тихом городке. Не следует ждать в таком месте большого количества убийств. Но что говорил Шерлок Холмс об опасностях сельской местности? Жилища эти столь разобщены, что в них можно творить черные дела вполне безнаказанно[48].

Убийство Сида это доказывало. В поместье было все, чтобы совершить и даже скрыть преступление – как тогда, так и сейчас. Но какое то было преступление? Эвелин могла быть убита своим любовником. Она могла совершить самоубийство после того, как ее бросил любовник. Она могла просто сбежать, начать где-нибудь новую жизнь, как и мать Джо. Зажиточная семья пожелала бы скрыть подобные факты. Но кто тогда сохранил фотографию?

Не успела Джо дойти до машины, как в кармане зажужжал телефон. Сообщение от Гвилима.

«Знаю, вы ненавидите телефоны, но позвоните мне. Это важно».

Смирившись, Джо набрала номер.

– Надеюсь, вы узнали имя, – сказала она в ответ на приветствие Гвилима.

– Не узнал, но не бросайте трубку! Я узнал место! Вы завтра встречаетесь с Робертой?

– Она сказала, что придет, но я могу отменить…

– Нет, нет! Вы захотите встретиться с ней. – Голос Гвилима поднялся на октаву, словно он вопил от удовольствия. – Помните, я сказал, что ничего не выбрасываю? Это сработало гениально. Я не нашел чеки, но обнаружил коробку из-под тех самых фотографий. А на ней скотчем прикреплен листок: дагерротипы, раздел 19!

Джо подумала, что, если он не перейдет к сути дела, ее мозги взорвутся.

– И-и? – спросила она. Наконец-то веселый ирландский сеттер, что вселился в Гвилима и вечно повизвигал, замолчал.

– Простите, простите, – сказал он, придя в себя. – Фотографии были пересланы с сертификатом подлинности. И на нем подпись: Уилкинсон! Они из музея Абингтона!

МакАдамс ударил по будильнику, но тот все продолжал звенеть. Он уставился на цифры покрасневшими глазами: час ночи. МакАдамс смог заснуть ближе к одиннадцати, а звук исходил от его телефона.

– Да? – спросил он хрипло.

– Это Гридли, босс, в Ньюкасле происшествие.

– Что и где?

– Оливия Рэндлс сообщила о проникновении в дом.

– А что с Лотте?

– Ее нигде нет, сэр.

МакАдамс уже подскочил с кровати и стал подбирать разбросанную по полу одежду. Пробуждению сопутствовал выброс адреналина, и теперь его онемевшие пальцы нащупывали ботинки и носки.

– Сообщите мне детали, – сказал он, прижав телефон плечом. – Постараюсь доехать как можно быстрее.

Он превысил все ограничения по скорости, пока ехал к Артур-хилл, но на месте уже были и Гридли, и Грин.

– Я думал, Эндрюс сегодня дежурит, – сказал он, подходя к парадной двери.

– Он и дежурил, – заверила его Грин. – Но тут Лотте вышла на прогулку, и он пошел за ней. Потерял ее возле парка, до сих пор высматривает. Примерно час спустя кто-то и вломился.

– Ничего не взяли, – сказала Грин, подавляя желание зевнуть. – По крайней мере, так можно подумать.

Она указала рукой на комнаты, словно хотела сказать, что по состоянию дома судить сложно.

– Взломщик, однако, наделал шума. Но очевидно, что Оливия спит – хоть из пушек пали, – продолжила она.

– Опрокинул комод, когда рылся в нем, – добавила Гридли.

– Что-то искал, – согласился МакАдамс. – Где Оливия?

Грин и Гридли повели его на темную кухню. С Оливией был констебль. Ей принесли чай и одеяло, но она все еще смотрела на окружающих, как загнанный дикий зверь. МакАдамс присел на корточки прямо перед ней.

– Оливия, вы видели, кто это был?

– Где Лотте? – спросила она.

– Она скоро будет, – сказал МакАдамс, надеясь, что его слова не были ложью. – Расскажите мне, что случилось.

Оливия поднесла чашку к губам, руки ее сильно тряслись.

– Я рано легла спать. Мы обе легли рано.

– Вы и Лотте.

– Да, ничего необычного. Я это… выпила немного. И так устала. – Она отставила чай. – Звук был просто ужасный. Я думала, крыша провалилась. Вышла в коридор.

– Что вы увидели? Подумайте спокойно, – приободрил ее МакАдамс. Но Оливия потрясла головой.

– Не знаю. Темно было же. Плащ. Кто-то в длинном плаще. Дождевик? Или тренч.

МакАдамс сделал себе отметку – не черная куртка на молнии.

– А лицо?

– Он спиной ко мне стоял. Да я завопила и заперлась там.

Внезапно она вытянула шею.

– Да где же Лотте?

Грин подала сигнал МакАдамсу, и он вышел, оставив Гридли с Оливией.

– У меня тут новости по поводу мисс Лотте, – сказала она, приглаживая рукой брюки.

– Опросили соседку из ближайшего домика. Пожилая, немного замкнутая. Сообщила, что Лотте точно не выходит из дома днем. Говорит, что уверена в этом, потому что дверь у них скрипит, а они все никак ее не починят. Значит, Лотте соврала насчет своей временной работы и дневных смен.

– И где же она тогда берет деньги?

МакАдамс кивнул, но его прервал констебль из полиции Ньюкасла, прежде чем он успел что-то сказать.

– Сэр? Вернулся ваш сержант Эндрюс. С ним девушка, но она не хочет заходить внутрь.

Лотте стояла возле машины Томми, обнимая себя руками в попытках согреться.

– Я замерзаю, – пожаловалась она.

– Давайте зайдем в дом, приготовим вам чай, – предложила Грин.

– Нет. Я буду говорить только с ним, – кивнула она в сторону МакАдамса. – И не в присутствии Оливии.

Она дрожала, и было от чего. На Лотте была коротенькая юбка в складку и шубка с искусственным мехом наружу – для красоты, но никак не для тепла. Томми отдал МакАдамсу ключи от своего седана.

– Давайте спрячем вас от холода, – сказал МакАдамс Лотте, приглашая ее сесть в машину. Она устроилась на сиденье и тут же протянула пальцы к обогревателю.

– С Оливией все в порядке?

– Обычное потрясение. Полагаю, Томми вам рассказал о вторжении?

Лотте кивнула. Лицо ее было измученным, покрасневшим, но на этот раз она не плакала.

– Не знаете вы, каково это? Жить с ней? Напивается. И при этом думает, что она лучше всех. – Лотте судорожно вздохнула. – Лучше меня. Соседи уже рассказали, что я выбираюсь из дома тайком?

С таким-то признанием, подумал МакАдамс, соседи и вовсе могли молчать.

– Почему бы вам на этот раз не сказать правду?

Лотте развернулась на сиденье и посмотрела МакАдамсу в глаза. Его поразил тот факт, что она выглядела моложе своих лет, и со странным отеческим чувством он ощутил ее потребность в защите. Отеческому чувству, впрочем, он сопротивлялся.

– Я вам все расскажу. Но Оливии об этом говорить нельзя. Вы слышали, как она Элси шлюхой назвала, так что меня она на улицу выставит. – Лотте шмыгнула носом и уткнулась в меховой воротник. – Мне просто нужно было побольше денег, вот и все. Чтоб со всем справиться. Сид вообще не зарабатывал хорошо, вы ж знаете, но по крайней мере он знал, как подзаработать.

– Сид?

– Я же вам о чем и говорю. – Голос ее зазвучал жалобно. – Все началось в коттедже. Сид подал идею. У него были дружки, и им хотелось повеселиться. Так что деньги легкие. Даже забавно было. Так что я занималась этим регулярно. Сид сперва парней-то проверял, чтоб все спокойно-безопасно было.

По какой-то неведомой причине МакАдамс поначалу не понял, как Сид вообще очутился в признаниях Лотте и в каком качестве.

– Извините, вы имеете в виду, что Сид был вашим сутенером?

– Нет! – ахнула Лотте. – Нет. Я просто… он был, ну, типа бизнес-партнером.

У МакАдамса мурашки пробежали по спине. Это и было, в конце концов, определение сутенерства, и он понял, что это, возможно, и была причина, почему Рики и все эти выпивохи из «Красного льва» так тепло провожали Сида в последний путь.

– И он сократил вам выплаты? – спросил МакАдамс.

– Нет! То есть… они ему платили тоже. Наверно. Это было как клуб. И я могла видеться с Сидом хоть иногда.

– Для секса. Бесплатно, – уточнил МакАдамс.

Лотте медленно кивнула.

– Понимаете. Я его в‐видела. В тот вторник вечером. – Уголки ее рта безвольно опустились. – Не хотела, чтоб вы знали, что я была там. Это так ужасно!

Самообладание ее покинуло, и МакАдамс нашел для нее подходящий платок вытереть слезы. Также в уме он продолжил список зацепок: Лотте была той самой женщиной, которая звонила Сиду во вторник и с которой он встретился после того, как его переговоры с Джо насчет коттеджа провалились.

– Продолжайте, – попросил он.

– Мы курили в постели после всего. Он сказал, что будет скучать по нашим встречам, но он, мол, скоро поднимет деньжат, будет двигаться дальше.

Лотте промокнула глаза.

– Что он имел в виду под «поднимет деньжат»?

– Разве ж он мне сказал? Рассмеялся, когда я про это спросила. Сказал, мол, отчего это я хочу узнать. – Она высморкалась, затем глубоко вздохнула. – Я сказала, что мне пофиг. Ну и скатертью дорога. А теперь… теперь его не стало.

МакАдамс отметил, как сжалось ее горло, словно что-то мешало ей сглотнуть. Чувство вины? Стыд? Страх?

– Сид сказал вам, что будет двигаться дальше, – это верно? – спросил МакАдамс. Лотте шмыгнула носом и кивнула.

– Сказал, что работа окончена и он получит большой куш. Но нет секс-клуба – нет денег. Так что я… я решила попытать счастья тут на улицах. Прошлой ночью вы погнались за моим клиентом.

Для того чтоб сложить два и два, МакАдамсу не нужен был компьютер: в коттедже у Лотте было безопасное место для ее работы в секс-индустрии, а Сид обеспечивал ей защиту. И тут такое падение доходов.

– Расскажите мне в деталях, что произошло, – сказал он так мягко, насколько вообще был способен. – Вы вместе пили виски. А потом?

– Я не пью виски. Терпеть не могу это пойло. Он принес шампанское. – Лотте невесело усмехнулась. – Дешевое шампанское. Рики Робсон отвез меня потом обратно в Ньюкасл.

У МакАдамса внезапно появилось много вопросов к мистеру Робсону. Но если он это подтвердит, то алиби Лотте обеспечено. Конечно, Рики вернулся в «Красный лев» из-за ссоры Сида и Джо.

– Хорошо, Лотте. Еще один вопрос. Вор что-то искал. Что это могло бы быть?

Взгляд Лотте был полон страдания и обвинения.

– Да уж точно не деньги.

МакАдамс отвел ее в дом и отдал ключи Томми.

– Пусть здесь поработают эксперты, и охрану пусть поставят, – сказал он. Убийца Сида Рэндлса (а Мак-Адамс счел это разумным допущением) вломился в коттедж, в Ардемор-хаус, а теперь и в дом Оливии и Лотте, а они до сих пор не знали, что он искал.

– Ставлю на то, что все из-за денег, – сказала Грин. МакАдамс лишь еле заметно пожал плечами.

– Лотте так не считает. И я готов с ней согласиться. Посмотри вокруг.

Он указал на выдвинутые ящики, разбросанные бумаги и безделушки:

– Он даже ничего не взял из шкатулки с украшениями – той, что стояла на комоде.

– Что же еще тогда? – спросила Грин.

Ответом могло быть что угодно. Картина. Ценная вещь. Компрометирующая улика. Любой компромат. Не продвинувшись хотя бы на шаг в поиске убийцы Сида, они уже собрали неплохую коллекцию мотивов. Сид воровал у Оливии и разбил ей сердце. Может, он и у Элси подворовывал. Но хуже всего то, что он сотворил с Лотте, – подкладывал ее под своих приятелей и еще заставлял думать, что тем самым оказывает ей услугу. И осознание этого темным пятном легло на душу МакАдамса. Он никогда не считал Сида хорошим человеком, но и не настолько уж плохим, как оказалось. Кому еще он перешел дорогу?

– А что, если Сид перешел дорогу Джеку Тернеру? – спросил он вслух. Грин нахмурилась.

– Что? А этот сюда каким боком?

– Не знаю, – признался МакАдамс, – но человек он отвратный, да к тому же брат Элси.

– Босс, я не бог весть какой гений мысли, – сказала Грин, зевая, – но Джек сидит в тюрьме. Сида он убить никак не мог.

– Не мог. Но что насчет шантажа? Деньги приходили Сиду на счет и снова уходили. Что, если не Сид шантажировал, как мы подозревали это насчет Руперта; что, если шантажировали самого Сида?

МакАдамс понимал, насколько безумно звучит эта теория. Чем можно было угрожать Сиду? Но теория с шантажом все равно приводила его к Смайт. И вот с этим как раз можно было продолжать работать.