Убийство в заброшенном поместье

Глава 15

Сигареты. МакАдамс припрятал пачку в машине на экстренный случай.

Он прихватил ее, когда вышел из участка, и теперь направлялся в Робби-парк под моросящим дождем. Дойдя до пруда с уточками, он вытащил сигарету, прикурил и глубоко затянулся. Воздух, тишина и место, где можно было спокойно подумать, – вот в чем он нуждался. Однако его уединению собирались помешать. И вовсе не тот человек, которому он был бы рад. От крытой сцены, сияя синим зонтом и всем своим видом, к нему приближался Джарвис Флит.

– Добрый день, чудесное время для прогулки.

В его приветствии не было и намека на иронию, хотя МакАдамс без шляпы промок насквозь и яростно затягивался сигаретой.

– Думал, вы поехали куда-то с Корой.

Флит ответил, указывая рукой в туманную даль перед ними:

– Да, мы были на Лонгсайд. Посещали могилу ее отца. Сегодня годовщина.

МакАдамс почувствовал укол совести и затушил сигарету.

– Слышал, вы хорошо его знали.

Флит подошел поближе, предложив встать под зонт.

– Очень хорошо. С первых дней моей службы. Я был многим ему обязан.

– Кора рассказывает нам о его добродетелях, – сказал Макадамс.

Прозвучало это уныло, но было абсолютной правдой; она боготворила этого человека. Однако Флит не упрекнул его.

– Мы не злословим, когда признаем человеческие слабости, и потом оплакиваем человека, несмотря на его недостатки.

МакАдамс согласился с этим утверждением так искренне, что Джарвис Флит даже повернулся к нему.

Он мысленно вернулся в прошлое; старина Алекс Клэпхем всегда казался ему неестественной версией самого себя, персонажем настольной игры, «давай, вперед, бей этих обезьянок»[30] и прочая чушь. Он был тем человеком, который постоянно называл всех полицейских «подснежниками»[31]. За исключением, разумеется, своей дочери.

– Вы не были друзьями? – спросил МакАдамс.

– Ошибаетесь. Я очень тепло к нему относился. – Флит пригладил усы. – Приехал на похороны.

– Кора говорила об этом. Сказала, вы оказали неоценимую помощь при разборе его бумаг.

Слабая улыбка исказила строгое лицо Флита, и даже усы его задергались.

– Странно, что у вас репутация неразговорчивого человека. Да, я приехал помочь в минуту горя, когда страдания Коры были столь велики, что она ценила любое личное участие. – Флит помолчал и затем спросил:

– Вам не нравился командор?

Таким образом МакАдамса наказывали, и он это заслужил. Его вся эта ситуация задевала, но по большей части оттого, что Кора не верила в него, а не потому что она отдавала предпочтение Флиту. Энни говорила ему, что не подобает так себя вести, и сейчас он бы с ней согласился.

– Честно? Не нравился. А вам он почему нравился? – спросил он.

Флит встал поближе, и зонт на мгновение укрыл их от дождя полностью.

– У нас были одинаковые взгляды на жизнь, – сказал он. – Мы вместе служили в Афганистане. Можно сказать, нас связывало взаимное восхищение военными механизмами.

– Полагаю, вы в таком случае были в его Военном Зале.

Военный Зал. Каждый в радиусе ста миль получил приглашение посетить музей командора Королевской авиации и посмотреть его медали, покуда тот был жив.

– Склонен верить, что там побывали все, – сказал Флит, и на мгновение МакАдамс почти ощутил намек на вполне приятный юмор.

– Мы могли бы прогуляться и поговорить, – предложил МакАдамс, махнув рукой в направлении города. – Допрос Селькирка прошел не вполне гладко. Мы ничего не можем ему предъявить или уличить в незаконных действиях.

– Да, понимаю ваше разочарование. Адвокаты – это нечто особенное.

– И дело вовсе не в уликах, – признался МакАдамс. – Я все бьюсь в поисках мотива. Я полагал, что Руперта шантажировали из-за его личной жизни, но с год назад все открылось, и Сид уже не мог этим козырять.

– Можно подробнее?

– Все легко проверить. Мы можем поговорить с его сыном или бывшими клиентами для подтверждения слов Селькирка. Очевидно, он потерял некоторых клиентов. Алиби Эмери и Руперта строятся лишь на основании их собственных слов, но и это можно проверить, так как они признались, что вместе находились в отеле в Акстоне.

– Вот как, – сказал Флит. МакАдамс вздохнул.

– Между тем Грин подозревает, что мотив есть у Лотте и у Оливии, а тут еще и его первая жена Элси, которую внезапно стало трудно обнаружить. Но вчера вечером в коттедж ломились точно не они.

– Вы уверены?

– Обычно я могу отличить женщину от мужчины, – раздраженно ответил МакАдамс. – Тот взломщик был высоким, худощавым, но крепкого телосложения, и его руки были достаточно сильными для того, чтобы согнуть металлическую створку.

– Довольно много информации по одному лишь беглому взгляду на руку, – сказал Флит. – Грин, возможно, поспорила бы с вами насчет того, какими сильными могут быть руки мужчин и женщин.

Черт. Она бы точно поспорила. МакАдамс попытался успокоить свое уязвленное самолюбие.

– Это не была Оливия или Лотте. Они повыше Джо Джонс, но снизу они залезть не смогли бы. У Элси хватило бы роста, но навряд ли она из тех, кто делает грязную работу сам.

Какое-то время Флит молчал, и этого времени им хватило, чтобы дойти до парковки полицейского участка. Когда он снова заговорил, то избрал совершенно другую тактику.

– Возможно, нам стоит пойти в другом направлении, искать не людей, а предметы. Картину, например.

МакАдамс стряхнул с себя воду, и брызги полетели в разные стороны.

– Вы это не серьезно?

– Отчего же?

– Вчера вы подозревали в убийстве Джо.

МакАдамс распахнул дверь, чтобы оба они могли пройти. Флит едва заметно, но все же странным образом не скрывая этого, пожал плечами.

– Все под подозрением. Но она уж точно не ломилась в собственный коттедж.

Этими словами Флит отвесил щедрый комплимент Мак-Адамсу, прислушавшись к его соображением насчет Джо.

– Продолжайте, – сказал МакАдамс.

Флит согласился:

– Убийце что-то необходимо. Возможно, это что-то еще здесь, но, может статься, эта вещь находится у одного из тех подозреваемых, которых вы сегодня упоминали.

МакАдамс почувствовал всю тяжесть этих совпадений по той простой причине, что кража картины непосредственно предшествовала смерти Сида. Но если Сид действительно украл ее, то они не знали, каким образом и почему эти два события связаны между собой и связаны ли они вообще.

– И как же нам найти пропавшую картину? – спросил он.

– На что ты намекаешь, какой флирт? – спросила Джо. Земля под ногами у нее неприятно хлюпала, и она была очень благодарна Туле за ярко-синие резиновые сапоги, которые та ей одолжила.

– Джо, дорогая, не будь же такой мрачной. – Тула протянула ей руку. – Внимательно на ступеньках, одна такая шаткая.

– Я не мрачная, – упрямо сказала Джо, стараясь не шлепнуться прямо в грязь. Эта тропинка начиналась у стены, окружавшей бывший сад в поместье, и вела прямиком в Абингтон, целых три мили. Ее называли тут «Свобода передвижения». – Я просто не вижу никакого флирта. Вообще.

– Гвилим попросил твой номер.

– Для того, чтобы звонить мне, как найдутся ответы…

– И он написал тебе сообщение, едва ты успела отъехать от вокзала. А это значит, что он наверняка знал ответ к тому моменту или мог найти его, пока ты была у него магазине. Он хотел заполучить твой номер. Я еще удивляюсь, как он тебя на ланч не пригласил.

– Он и пригласил.

Тула довольно хихикнула, услышав это. Джо насупила брови.

– По крайней мере, я вернулась с ее именем!

– Ты чуть не вернулась с валлийцем, – усмехнулась Тула. – Очаровательным, судя по твоему описанию. Может, и неопрятным, но очаровательным. И он торгует антиквариатом?

– Думаю, он к этому стремится, – сказала Джо. – Он как коллекционер-неудачник. Подписан на все сайты, посвященные истории и родословным, и, возможно, на несколько сайтов о поиске сокровищ или криптозоологии[32]. Он сказал, что хотел бы стать редактором.

– Вместо этого?

– Думаю, в дополнение ко всему. Я не уверена, что он собирает антиквариат на самом деле. – Джо нырнула под низко нависший куст дрока. – Полагаю, он коллекционирует хобби.

– О-ля-ля, тогда хватай его, да побыстрее! У него наверняка деньжата есть, ведь если бы он и впрямь торговал антиквариатом, то он бы голодал.

Джо уже думала о деньгах и своем финансовом положении. Она собиралась составить список своих старых контактов и отправить несколько электронных писем. Воплотить в жизнь свои (пока окончательно не сформированные) идеи о фрилансе. Убийство отчасти нарушило ее планы. Как и смерть ее матери. Но если она планирует остаться в Абингтоне, ей лучше самой начать поиск работы в ближайшее время. Еще и вопрос с налогами. Возможно, выйти замуж ради денег не так уж и плохо.

– Тула, а как ты познакомилась с Беном? – спросила она.

Тула остановилась и прислонилась к деревянному забору, окаймлявшему дорожку.

– Встретила его в свой первый вечер в городе. Прогуливалась по городу, познакомилась на концерте под открытым небом. Мы провели вместе всю ночь, а наутро, черт возьми, он чуть не сделал предложение.

Она намотала прядь волос на палец.

– Я могла бы согласиться, но я была против брака из принципа. На тот момент.

– А теперь не против?

– С годами я стала мягче. А в молодости была против всего этого. Уехала из Лимерика, когда мне было семнадцать, побывала везде – в Австралии, Южной Африке.

– В Штатах?

– Нет, там и так полным-полно ирландцев. – Она улыбнулась с чуть меньшим, чем обычно, радушием. – Стала ездить повсюду за одним типом. Потом путешествовала с рок-группой. Закончила тем, что проработала в Корпусе мира несколько лет. Так вот десять лет и пролетели.

– И тогда ты вернулась домой? – спросила Джо.

– Я уже дома, милая. Но нет, обратно я не вернулась. Только не в Лимерик.

Она снова зашагала по тропинке, и Джо пошла вслед за ней. В ее мозгу зазвенел старый колокольчик, точки соединились, и она вдруг почувствовала невыразимую грусть.

– Во мне ты видишь себя, так ведь?

– Есть немного, – согласилась Тула.

– Чужачка, как и я, так что мы друзья по несчастью и все такое. – Джо засунула руки в карманы. – Думаю, я нахожу себя в книгах. Я люблю слова. И всегда любила. Я их вижу, чувствую, слышу запах. Сложно объяснить. Слова всегда были для меня как люди. И я не забываю их после того, как прочитаю.

– Никогда? Это как фотографическая память? – спросила Тула.

Джо почесала нос. Она никогда не любила этот термин.

– Это не совсем так работает. Я могу процитировать почти все книги, которые я прочитала, но что-то должно меня на это спровоцировать. Внутри меня нет поисковой программы. Но…

Она посмотрела на вересковую пустошь, на пологие холмы, темные от мокрых зимних сорных трав.

– Это очень напоминает мне стихотворение «Черный дрозд»:

А поместье – оно напоминало мне «Грозовой перевал», и «Джейн Эйр» тоже. Слова просто приходят, и я их соединяю.

– И ты правда ничего не забываешь? – Лицо Тулы внезапно просияло, как под лучами вырвавшегося из-за туч солнца. – Невероятно!

Джо слегка поежилась.

– Возможно. Но из-за этого всегда так тесно. Иногда одиноко.

Тула подошла поближе, словно желая защитить Джо.

– Одиноко – как это?

– Система несовершенна, – пожала плечами Джо. – Иногда связи между словами не вполне реальны, просто у меня появились ассоциации. Но иногда я вижу связи, которые недоступны другим людям. Или я их нахожу гораздо быстрее. И хотя я никогда ничего не забываю, другие люди склонны забывать. Часто я все еще нахожусь в воспоминаниях, которые для других людей давно исчезли.

Джо засунула пальцы под мышки. Несмотря на солнечный свет, холод начинал просачиваться под одежду. Появились неприятные мысли, и Джо захотела сменить тему.

– В день убийства Сида ты говорила насчет какого-то происшествия в Абингтоне, не так давно. Поджог и что там еще?

«Отличная смена темы, Джо», – подумала она. Но Тулу это нисколько не расстроило.

– О да! Ужасное дело. Убитого звали Дуглас, он был из местных. Его отец оставил ему в наследство гараж. Если б я встретила этого Дугласа сейчас, то я бы сказала, что он тот еще делец и интриган, если ты понимаешь, о чем я. Но ты же знаешь – вырос здесь, все его знают. Никто и слова против него не скажет. Ну и о мертвых плохо не говорят.

– Я думала, просто что-то подожгли.

– Да. Самого Дугласа. Точнее, машину с ним внутри.

– Вот дерьмо. – Джо попыталась не обращать внимания на картинку, что подсовывал ей мозг. – Кто это сделал?

– Вот тут и начинается чехарда, – сказала Тула. – Взяли в Ньюкасле парня, не могу его имя припомнить. Джек, что ли. Оказалось, они угоняли машины, а в гараже у Дугласа прятали их. Как-то уж случилось, этот напарник, Джек, его и поджег. Сидит теперь за убийство. Непредумышленное.

Джо обработала данные: непредумышленное убийство, или убийство по неосторожности, представляет собой акт убийства человека. Непредумышленное означало, что он не собирался убивать – это и есть по неосторожности. Но все указывало как раз на намерение.

– Это ужасно.

– Еще как. Жестоко и мстительно. Такое не может здесь случиться, особенно с теми, кого ты знаешь.

Джо понимала это чувство, но, похоже, здесь все знали друг друга. В Чикаго или в Бруклине все было по-другому. Да, Джо знала своих ближайших соседей. Но вот она уехала из страны, и никто ничего не заметил. Она подумала, что так ей больше нравится. И, если рассуждать логически, это заставило ее снова вспомнить об Эвелин.

– Кто-то же должен был знать Эвелин. Я имею в виду, кто-то дружил с ними, верно?

Они подошли к небольшому возвышению на тропинке, откуда открывался неплохой обзор. Зеленые и черные холмы, смятые, подобно складкам на постельном белье, небо как море, с огромными серыми волнами. Папоротник, вереск и длинные тени, и тут и там яркие отголоски заката.

Тула одарила ее широкой улыбкой.

– Так вот все с неба и свалится, милая.

– Нет, все не так! Ты вот знаешь, где работал отец жертвы убийцы. Кто-то может знать и об Эвелин.

– Ага. Роберта Уилкинсон, – сказал Тула, и Джо вздрогнула. Первое впечатление о себе она сумела испортить.

– Точно. Да. Я просто набираюсь смелости поговорить с ней. Черт, я еще даже кровельщикам не звонила.

– Ты шутишь! Джо, это обязательно нужно сделать! У нас всю весну дожди льют.

– Знаю, все знаю.

Они подошли к каменным ступеням, ведущим от тропинки к улицам Абингтона. Джо уже согласилась поужинать в «Красном льве», но все же после планировала вернуться в коттедж.

– Мы можем по дороге зайти в «Сэйнсбери»? Мне нужно купить сыр и вино.

После трех миль по раскисшей дороге, похода в магазин и сильного ветра Джо очень хотела оказаться поближе к огромному камину в пабе. И чтоб рядом стоял бокал с чем-нибудь бодрящим. Тула остановилась передать покупки Бену, и тот довольно театральным жестом указал в сторону дальних кабинок. Джо проследила за его пантомимой и увидела мужской затылок и слишком уж знакомые растрепанные волосы, неумело собранные в пучок на макушке. И по стечению обстоятельств (к тому же Тула только что громко произнесла имя Джо) Гвилим повернулся и помахал им.

– О боже мой, – вымолвила Джо, но Гвилим уже устремился к ней с энтузиазмом золотистого ретривера.

– Знаю – я должен был позвонить, но вы же сказали, что ехать не так уж и далеко.

Джо облизнула губы. Да, это были ее слова.

– Тула, – сказала она, потому что Тула с радостным видом и не думала от нее отходить, – познакомься с Гвилимом.

– Да, и добро пожаловать! – Тула едва ли не обняла его. – Джо так много о вас рассказывала!

– Итак, как видите, у меня есть аккаунт на каждом из этих сайтов, посвященных поиску по родословным, – принялся рассказывать Гвилим.

Далее он объяснил, как провел перекрестный поиск по семье Дэвис в своем архиве, просмотрел две библиотечные базы данных и посовещался с коллегами, прежде чем решил лично приехать в Абингтон. Но тот факт, что он проделал все это за последние тридцать часов для почти совершенно незнакомого человека, означал, что это вовсе не была поездка в исследовательских целях. И то, что Тула с трудом сдерживалась, чтобы не захихикать, отнюдь не помогало.

– Это… много, – сказала Джо. Потому что, по правде говоря, она была поражена.

– О, дальше еще интереснее! – Гвилим достал свой ноутбук и развернул его к компании. – Вы говорили, что у Уильяма и Гвен Ардемор не было детей, верно? Что ж, прочие Дэвисы размножались прекрасно. Их генеалогическое древо напоминает живую изгородь из ивы.

Джо никогда не видела живую изгородь из ивы. Но, судя по схеме, это означало очень много детей.

– У каждого члена семьи Дэвис было более пяти детей, вплоть до Гвен, Эвелин и их брата Роберта. – Гвилим использовал нож для масла в качестве указки. – У Роберта было одиннадцать детей, вот они все здесь. У Гвен не было ни одного. Это говорит о том, что кто-то был бесплоден, и я предположил, что это Уильям. Сифилис, понимаете? В те времена он был у всех мужчин.

– Не может быть! – воскликнул Бен.

– О, это действительно так, – согласилась Джо. – По некоторым оценкам, сифилисом страдал каждый третий из живших в Викторианскую эпоху. А еще были врожденные проблемы, например седловидное лицо или короткие вампирские зубы, которые появлялись у детей.

Джо прикусила губу, услышав испуганное восклицание Бена.

– Э-э-э… Извините, я редактировала серию книг по истории медицины. В любом случае это вполне объясняет, как моя семья получила поместье. Я имею в виду, что мы весьма дальние родственники Ардеморов. Но что это может сказать об Эвелин?

Лицо Гвилима немного вытянулось.

– Ничего особенного. Вот поэтому я решил приехать. Лучшая история – это всегда местная история.

Именно так он и сказал. Тула постучала пальцами по столу.

– Вот и отлично! Джо может познакомить вас с местным историком и хранительницей музея Абингтона. Она в вас влюбится.

Джо бросила на нее испуганный взгляд, но Тула цыкнула на нее, а затем отвела в сторону кухни.

– Посмотри на него, радость моя! – сказала она. – Да он самого дьявола очарует. Веди его к Роберте. Если он не сможет растопить ее сердце, то и никто уже не сможет. И… тебе звонят.

– По какому телефону?

Тула протянула ей городской телефон, длинный шнур которого тянулся от стойки бара.

– Вот по этому. У меня на линии компания «Файнс и сыновья». И реши уже с ними что-нибудь насчет крыши, а то скоро от этой твоей таинственной комнаты совсем ничего не останется!