Убийство в заброшенном поместье

Глава 25

Утренний свет добрался до шпиля Йоркского собора, и тот засверкал на фоне бледно-розового неба и отразился в лужах. Было безветренно, словно природа задержала дыхание. По прогнозам, с севера надвигались грозовые бури. Из дома, подумал МакАдамс. И пусть уж разразится буря, а то настроение МакАдамса ухудшалось с каждой секундой. Элси неплохо сдала свои карты.

– Тут всё!

Грин вышла из банка с пластиковым конвертом в руках. МакАдамс вытащил удостоверение личности. Очень контрастное фото, светлые волосы, пиджак пастельных тонов. Элси Рэндлс – и не совсем Элси Рэндлс. На удостоверении значилось «Ханна Уокер».

Эндрюс всю ночь провисел на телефоне, разговаривая с полицией Калгари, и, учитывая разницу во времени, сумел выйти на настоящую мисс Уокер. Тетя Элси и Джека уехала в Канаду после смерти своего партнера и последние семь лет жила в Калгари в доме престарелых. Никаким домом в Йорке она не владела. И уж точно не была кассиром в банке. Все это время Элси проживала две абсолютно разные жизни.

– Поверить не могу, – сказала Грин, когда они ехали обратно в полицейский участок. – Просто не могу. Управляющий филиалом сказал, что она образцовый работник. Умная. Энергичная. С хорошими манерами. Но я-то ее видела и поклясться готова, что она дешевая шлюшка с манерами уличной девки.

– А на самом деле, – сказал МакАдамс сквозь зубы, – она долбаный гений.

Элси не просто сыграла роль. У Элси действительно были клиенты, с которыми она занималась сексом (и один из них обеспечивал ей алиби). Также Элси работала в уютном офисе в банке «Ллойдс», сначала кассиром, а потом и кредитным инспектором. Когда он застал ее врасплох в Йорке, маска, казалось, соскользнула. И ей надо было быстро решить, кто она в тот конкретный отрезок времени, и это несоответствие он запомнил – просто не знал, что оно могло означать.

– Но почему? – спросила Грин. – Зачем жить двумя жизнями, зачем жить в этой дерьмовой квартире в Ньюкасле и трахаться за деньги? Ведь проще присвоить себе личность своей тети и покончить с прошлой жизнью.

– Потому что нарядный дом в Бутхеме требует больше денег, чем она может заработать любым способом, – сказал МакАдамс, разворачиваясь против движения.

– Этому горю помогли бы пять тысяч в месяц.

– Ты про то, что шантаж был ее третьей работой?

– Более вероятно, что она работала в «Ллойдс», чтобы скрывать сам факт шантажа.

МакАдамс явно ее недооценивал. Элси все планировала наперед. Действуя, как образцовый сотрудник (и, возможно, трахаясь при этом налево и направо), она наверняка быстро училась и быстро поднималась по карьерной лестнице. В банке можно было прекрасно скрывать и отмывать деньги, и к тому же она могла открыть фальшивые счета.

– Гридли и Эндрюс день и ночь проверяют счета, да и менеджеры банка начеку. Хочу полный отчет о ее юности. Сдается мне, образование она явно получила хорошее, лучше, чем можно предположить.

Грин повертела головой.

– Так, мне это все надо уложить в свою же чертову голову. Она в конце той цепочки, куда приходят деньги Сида. Она же их и отмывает. Но к Сиду деньги не возвращаются?

– Думаю, бо´льшая часть – нет.

– Она что, ему пособие выплачивала? Все еще страннее, чем я думала.

Грин прошла вперед и открыла входную дверь в участок.

– Сид и деньги – вещи несовместимые. А Элси желает жить с комфортом. Она платит за квартиру наличкой, возможно, платила и по долгам Сида.

– Итак, мы знаем, куда шли деньги, – сказала Грин, когда они завернули в коридор, ведущий к комнатам для допросов. – Но источник нам так и не известен.

– Неизвестен. Но Элси его знает. Должна знать.

МакАдамс поставил кофе на стол и посмотрел в двухстороннее зеркало. После ночи в камере Элси выглядела не такой опрятной. Однако же она оставалась неизменно собранной. Чего хотела Элси от жизни? Чтобы ответить, нужно сравнить ее с Оливией и Лотте. Обе они разными способами держались за Сида, презрев безопасность. Элси также рисковала, но по абсолютно противоположным причинам. Для Элси была важна безопасность как таковая. Этот дом, ее личности, места работы – все это были яйца, разложенные по разным корзинам. Целью Элси было выживание.

– Грин, хочу, чтобы ты провела допрос.

– Почему я? – спросила Грин. – Что насчет Флита?

Для начала Флиту было бы неплохо появиться или ответить на звонки МакАдамса. Но это было не единственной причиной.

– Честно? – сказал МакАдамс, прислонившись к подоконнику. – Потому что она уже знает мою манеру ведения допроса. И потому что я думаю, у тебя гораздо лучше получится узнать побольше о мисс Ханне Уокер.

МакАдамс наблюдал, как элегантная, как всегда, Грин в синем шерстяном костюме села напротив Элси.

– Думаю, вы знаете, почему мы сегодня находимся здесь, – сказала Грин, подталкивая к Элси банковское удостоверение. – Не желаете рассказать мне, каково это – быть Ханной?

Это был интересный ход. И он заставил Элси задуматься.

– Что вы хотите узнать?

– Что ж. У меня честный вопрос. Зачем вам две личности? У вас есть работа и отличный послужной список. Дом. Наверняка вам нравится быть Ханной. Очень даже.

Элси накрыла пальцами удостоверение на имя Ханны Уокер. Ее стальные глаза были столь же холодными и колючими, хотя голос заметно смягчился.

– А вам нравится быть Шейлой Грин? – спросила она, слегка изогнув губы в полуулыбке.

– Нравится.

– Тогда вы понимаете, что это глупый вопрос.

Элси отпихнула удостоверение обратно к Грин. Та вела себя гораздо сдержаннее, чем ожидал МакАдамс, и потому просто положила его в свой блокнот.

– То есть вы считаете, что Ханна Уокер – это тоже ваша личность? – спросила Грин.

– Да, это моя личность.

– Но не Элси Смайт?

– Это тоже моя.

– У вас не может быть двух личностей, – продолжала настаивать Грин. Элси рассмеялась, и смех ее был одинаков в обеих ипостасях – резкий и грубый.

– Назовем это сценическим именем.

Грин нагнулась к Элси, выставив вперед свой острый подбородок.

– Назовем это псевдонимом. Ведь это именно он, не так ли? А вы очень умны.

Грин посмотрела на зеркальную перегородку, хотя Мак-Адамс все равно не смог бы подать ей знак.

– Вы знаете, что мы во всем разберемся. Поэтому вы и не выступили с признанием. Мы найдем все ваши счета, все ваши переводы, даже самые мелкие. И обнаружим, что Сид переводил вам те пять тысяч. Так что почему бы вам не сказать, откуда у Сида появлялись эти деньги? Кого вы держали на крючке?

МакАдамс легко мог предугадать действия Элси в случае, если бы эти слова сказал он. Но прямо сейчас за стерильным металлическим столом друг напротив друга сидели две жесткие женщины. И он в самом деле не знал, чего ожидать.

В конце концов Элси сдалась первой.

– Вы пытаетесь повесить шантаж на меня, – произнесла она медленно. – Этого я вам не позволю.

– А я не говорила про шантаж, – ответила Грин. – Я упомянула отмывание денег. Умные люди не занимаются шантажом. Они знают, как это скрыть, а шантажом пусть занимается кто-то другой.

Элси подняла левую руку, словно держала воображаемую сигарету, либо то была мышечная память. Она взглянула на зеркальную перегородку, за которой, как она знала, ждал развязки МакАдамс.

– Возможно, я распорядилась кое-какими деньгами по своему усмотрению. Можно сказать, сделала их «чистыми». Но откуда мне знать, где их Сид брал? Это была его идея, в конце концов. Мы к этому отношения не имели.

Элси сыграла свою роль превосходно. Ее ненакрашенное лицо молило о прощении и могло бы тронуть МакАдамса, если бы он ранее не видел шоу с ее участием. Но тут правила балом Грин. И именно она задавала вопросы.

– Элси? А что вы имеете в виду, говоря «мы»?

Сидя за стеклом, МакАдамс просматривал материалы дела. Он услышал, или, скорее, почувствовал, как вошла Грин – воплощение энергии.

– Джек Тернер. И никак иначе, – сказала она.

– Поддерживаю, – согласился МакАдамс. Элси так и не назвала Грин имени; она вообще замолчала и отказалась говорить, но это уже само по себе было признание. Только эти двое – Элси и Джек – не подставили друг друга.

– Проклятье, да где же папка по Тернеру? – Грин заглянула под стол и порылась в собственных бумагах. – Позавчера все было тут. Флит его мне зачитывал.

МакАдамс покачал головой.

– Брось уже. Это же Йорк – значит, все материалы у них есть. И кстати, куда, черт побери, запропастился Флит?

В следственном отделе полиции Йорка было гораздо больше места, чем в Абингтоне, и без дела слонялись пять или шесть сержантов и констеблей. МакАдамс выбрал себе в помощники одного констебля, на вид смышленого, который все еще завтракал кофе и булочкой с малиновым джемом.

– Мы ищем все, что у вас имеется по этому происшествию, – сказал он, передавая папку.

– О. – Констебль стряхнул сахарную пудру с галстука и выпрямился на стуле. – Это же все по делу Сида Рэндлса?

– Да. Однако сейчас мне нужно все по делу Джека Тернера, брата Элси. Знаю, он в тюрьме, а у меня в экземпляре половины листов не хватает. И дозвонитесь до Флита, пожалуйста.

МакАдамс прошелся по отделу, чтобы убедиться, что Флит не распивает чай где-нибудь в укромном уголке.

– Мне нужно добиться снятия запрета на допрос Тернера.

– Да, сэр. Сейчас я вам распечатаю все документы. Дело Тернера пятилетней давности, я полагаю.

Пока констебль доставал распечатки из ближайшего принтера, Грин взяла на себя смелость прочитать документ с экрана его компьютера.

– Вы говорили, что все прочли? – спросила она Мак-Адамса.

– Самое начало. Флит же был со мной во время допроса.

– Вот же ДЕРЬМО. Босс, посмотрите. – Грин указала на фото Дугласа Хоу – жертвы поджога и убийства, совершенного Джеком. – Дуглас перед смертью стал полицейским информатором!

МакАдамс уставился на фото.

– И доносил он на Джека Тернера…

– И на всю чертову шайку, похоже. Неудивительно, что лондонская полиция этим заинтересовалась, – они думали, Дуглас поможет им разоблачить главарей банды.

Грин встала с кресла, чтобы констебль мог сесть за свой стол.

– Вот, держите, все недостающие страницы, – сказал он.

– Ага, Дуглас Хоу-младший, задержан за угон автомобиля в Эксхеме. Согласился выступить информатором в обмен на более легкий приговор.

– За это его и подпалили, а потом квалифицировали как непредумышленное? Как? – спросил МакАдамс. – И ради всего святого, где детектив Флит, он нам нужен в этом деле.

– Извините, сэр, его весь день не будет.

МакАдамс тихо поворчал, сдвигая документы к Грин, и снова набрал мобильный Флита. Звонок прошел, но голосовая почта была выключена.

– Ну и черт с ним. Так, кто из вас может достать запись беседы с Джеком Тернером в Фулл Саттон?

– Босс! – Глаза Грин забегали по страницам. – Проклятье!

Она отвела его в сторону подальше от столов (и внимательных ушей).

– Взгляните на это. Операция под прикрытием, слежка, люди наблюдают за домом Джека. Я еще не дочитала, но тут заварушка конкретная, я вам скажу. Флит стопудово об этом знал.

МакАдамс набрал Эндрюса.

– Скажи мне вот что, Томми. Когда я просил тебя перед приездом Джарвиса Флита насобирать про него фактов, ты досье сохранил?

– Всегда все храню, босс.

– Хорошо. А скажи-ка мне точное время отставки Флита и его переезда в Йорк.

– Разумеется.

МакАдамс услышал, как Томми быстро стучит по клавишам, и поднял палец вверх, призывая Грин к терпению.

– Пять лет назад, 13 августа.

Как раз через три месяца после того, как Тернера осудили и приговорили к тюремному заключению. МакАдамс постучал пальцами по телефону.

– Да, да, хорошо. Подожди, а пока он еще служил в полиции Лондона, он, случаем, не был задействован тут в операциях под прикрытием?

МакАдамс мог бы и не задавать этот вопрос. Глаза Грин уже лезли из орбит, и она подняла и показала МакАдамсу свежераспечатанную страницу из дела Джека Тернера. Над отпечатком ее ногтя в списке полицейских, работавших над делом, одно имя выделялось совершенно отчетливо: Джарвис Флит, главный следователь.

Джо напевала что-то себе под нос. Электричество в Ардемор-хаус так и не включили, но она устроила в библиотеке уютное гнездышко. Вновь зажгла свечи и принесла еще несколько, а потом свернулась в клубочек под одеялом и читала при свете фонарика.

Гертруда Джекилл оказалась весьма плодовитой писательницей. Тысячи статей, по меньшей мере сорок книг, записных книжек и рисунков. Большинство их хранилось в Музее Годалминга (и было предметом зависти Роберты Уилкинсон). На коленях у Джо были открыты сразу две книги о цветах. Наверно, оттуда Ардемор черпал познания о языке цветов: лилии означали чистоту, лаванда – недоверие, а гипсофила – вечную любовь. Позже она все это запомнит. А пока у нее была распечатка биографии Джекилл из интернета. Брат Гертруды дружил с Робертом Льюисом Стивенсоном, который позаимствовал его фамилию для своей знаменитой повести о Джекилле и Хайде.

Джо снова посмотрела на потолок (все еще недоотремонтированный). Гертруда была своего рода ученой – «преуспеть в мужских науках» ей позволил снисходительный и понимающий отец. В конце концов Джекилл, а не Джейн Эйр.

Джо отбросила одеяло и поднялась. Был уже почти полдень, но за окном небо устрашающе-темное. Тула предупредила ее о надвигающейся буре. Джо попыталась наладить интернет, чтобы посмотреть прогноз, но безуспешно. Она заменила оплывшую свечу, чтобы стало посветлее, затем достала стаканы из посудного шкафа. Они стояли рядом с большим тяжелым квадратным графином – слишком тяжелым, чтобы с ним возиться. Виски можно налить и из бутылки, хуже он не станет. Она выставила все четыре стакана на каминной полке, как раз под портретами Уильяма и Гвен, и плеснула в каждый немного напитка. Как-никак, семейная встреча.

Джо стояла у камина и потягивала виски.

– Не знаю, что случилось с портретом Эвелин, – сказала она вслух. Ее голос прозучал в комнате странным эхом. – Но думаю, что знаю, что случилось с самой Эвелин.

Как и ожидалось, картины промолчали. Взгляд Джо скользил по строгим линиям аристократического лба Уильяма, до его голубого галстука, где лак потрескался. На Гвен смотреть было приятнее, несмотря на ее худобу и впалые щеки.

Сестры-жены. Проблема Сида Рэндлса. Но что произошло здесь? Джо снова посмотрела на портрет Гвен.

– Это предложила ты? – спросила она. Предложила ли Гвен приют для Эвелин, как в свое время сделала тетя Сью? Но что подумал бы Уильям? Семья Ардеморов не так уж давно стала принадлежать к аристократии, и им это нравилось. Настолько, что даже сады им спроектировала сама знаменитая Джекилл, чью славу потом украл Ричард. Был бы он рад узнать, что в его доме будет жить женщина с разрушенной репутацией? Джо представила, как Гвен настаивает, обещает, что будет помогать растить ребенка. Совсем как тетя Сью помогала растить Джо.

Вот только ребенка никакого не было. Как не стало и самой Эвелин. Ардеморы покинули город и больше не вернулись. Джо покрутила стакан с виски, любуясь тем, как тяжелые капли янтарного напитка оседают на дно. Дядя Эйден и дедушка Джо предпочли считать ее мать мертвой, когда та уехала из Англии.

Что, если Эвелин и в самом деле умерла? Возможно, во время родов, что трагично; ведь она побоялась позвать акушерку и тем самым раскрыть свою тайну. И сердце Гвен было снова разбито.

Сид Рэндлс был прав по меньшей мере насчет одного. Люди просто так не исчезают безвозвратно. Значит, случилось что-то плохое.

Сид, хитрый лис. Джо подняла стакан в молчаливом тосте. С ним определенно случилось что-то плохое. Как, судя по всему, и со всей его семьей. Джо снова перевела взгляд на Уильяма. Она начала принимать сторону Роберты касательно некоторых событий. Нарушенные обещания, разоренные семьи. Ей самой не нравился Сид, но, что бы он там ни натворил – а натворил он, возможно, немало, – он не заслужил закончить свою жизнь, лежа лицом вниз на ковре Джо.

Конечно, убийство в собственном доме тоже проходило по разряду плохих событий. Но Джо вовсе не собиралась упаковать вещи и сбежать, и это при том, что и Нью-Йорк, и Чикаго могли бы ей кое-что предложить. Она поняла это лишь два дня назад, рыдая прямо здесь, в этой комнате. И то только потому, что Гвилим озвучил это первым. Возможно, у Джо не получалось ладить с людьми, но она уже чертовски устала от одиночества. И она проделала весь долгий путь до Абингтона, чтобы найти – найти что-нибудь. Кого-нибудь. Эвелин Дэвис. Собственного отца. Себя.

Джо не увидела молнию, но раскаты грома прозвучали так, будто кто-то запускал фейерверки совсем рядом. Она закрыла руками уши, морщась от грохота крупных капель дождя, застучавших по стеклам. За окном белая дорожка из гравия превратилась в темно-серую. Ветер только усиливался. Если она не уйдет сейчас, то может застрять здесь надолго…

Три громких удара в дверь донеслись из холла. Джо поняла, что это дверной молоток, но все равно испугалась. Может, это Тула приехала на грузовичке, чтобы спасти ее? Она потянула задвижку и приоткрыла тяжелую дверь: мокрый плащ, широкополая шляпа и полицейский значок на расстоянии вытянутой руки предстали перед нею.

– Детектив Флит? – спросила она. Его улыбку скрывали усы щеточкой.

– Здравствуйте, мисс Джонс, можно войти?

– Что мы ищем? – спросила Грин. Она следила, не пройдет ли кто мимо, пока МакАдамс рылся в бумагах на столе Флита. Отделы огнестрельного оружия и судебной экспертизы находились этажом пониже, как и охраняемое хранилище улик, что в значительной степени упрощало их поиски. Да и коллега по кабинету у Флита был только один, и он отсутствовал.

– Он врал. Он сказал мне, что не знает Тернера, что не участвовал в том деле.

МакАдамс случайно перевернул фотографию Флита в рамке – на ней он был в форме ВВС. Поэтому Флита так задело, когда он сказал, что Тернер тоже ветеран, раз служил? МакАдамс поставил фото на место и покачал головой.

– Не вижу никакого смысла, Шейла. Зачем ему было врать?

– Смущение? – спросила Грин. – Он давал показания в пользу Джека Тернера.

МакАдамс нахмурился еще сильнее (хотя его брови и так уже сошлись на переносице). Согласно представленному делу, Дуглас помогал полиции разоблачить организованную преступную группу, с центром управления в Лондоне. Он указал на Тернера как на один из контактов – не самый большой игрок, но преданный делу и карабкающийся вверх по преступной лестнице. Следишь за Тернером – поймаешь и крупную рыбку. К несчастью для Дугласа, Джек Тернер не растерялся. И он свое дело знал. Когда его обвинили в убийстве, он должен был либо получить максимальный срок, либо заливаться перед следствием соловьем, чтобы заключить сделку о признании вины. Но ни того, ни другого не случилось. Тернеру переквалифицировали обвинение и дали срок поменьше…

– Ничего не сходится, – сказала Грин, зайдя из коридора в кабинет. – Флит в конце концов стал свидетелем по делу типка, которого он должен был ловить, так? Говорит, что видел, как Джек пытается спасти Дугласа, что он лишь хотел запугать, а не убить. И все, сразу скостили до непредумышленного. Позор просто жуткий, потому как, с одной стороны, не стань он свидетелем, то прослывет продажным копом. Но заступничество в пользу Джека не дало ему выйти победителем в этом деле, и уж этого полиция Лондона не простила. Готова поспорить, что именно из-за этого его отправили в отставку.

– Я тебя понял. – МакАдамс переставил фотографию Флита в форме еще раз. Кажется, Флит и с военной службы вышел в отставку раньше времени… – Но ответь мне, почему он здесь? Грин, у него здесь нет семьи. Его единственная связь с этим местом – это долбаное дело и Джек Тернер, отбывающий срок в королевской тюрьме Фулл Саттон. Должна же быть причина. Где-то в Лондоне у него была квартира, должна была быть. Ты бы обменяла ее на арендованный домишко полувековой давности в Стэмфорд Бридж?

– Он снимает жилье?

Вопрос Грин сбил его с толку. Но да, Флит сам ему говорил – арендная плата для такой площади была низкой. Внезапно по его шее и груди забегали мурашки.

– Бог ты мой. Да он совсем без денег.

– Холостой белый мужик, служил в армии и полиции Лондона? Не может того быть, – сказала Грин. А потом дошло и до нее. – Вот же ж муть. Он на мели, потому что кто-то берет его денежки?

– Прошу прощения? Чем могу помочь вам двоим? Доступ сюда ограничен.

МакАдамс заметил полицейского за пару секунд до того, как тот заговорил, и уже потянулся за своим значком и удостоверением. Это и был коллега Флита. МакАдамс понадеялся, что за его официальным тоном не так заметна будет нервозность Грин (она заметила этого полицейского чуть позднее).

– Старший инспектор, детектив МакАдамс и сержант Грин, следственный отдел полиции Абингтона. Мы работаем с Джарвисом Флитом по убийству Сида Рэндлса.

– Ах, точно! Тот немецкий «дерринджер»!

Мужчина слегка покачнулся и явно обрадовался возможности вспомнить такое примечательное оружие.

– Мы проводили расследование в отношении Элси Рэндлс, – продолжил МакАдамс. – Инспектор Флит вел дело против ее брата, не так ли? Джек Тернер?

– Что-то было такое, тот еще педик.

Мужчина протянул руку.

– Кстати, я Франклин.

МакАдамс сразу же проникся симпатией к Франклину.

– Он тогда служил в лондонской полиции, так ведь? – спросил МакАдамс, пожимая Франклину руку. – А до сих пор себя так ставит, будто он и есть столичный коп.

МакАдамс не мог одновременно смотреть на Франклина и на Грин, но он очень рассчитывал, что та раскусила его стратегию. Меж тем измученного службой Франклина ситуация явно развеселила.

– Да уж, нисколько в этом не сомневаюсь.

МакАдамс снова осмотрел письменный стол Флита.

– И эта его военная выправка, – вставил Франклин, указывая на фотографию.

– Вы же знаете, что он в полицию перешел из королевских ВВС?

– Боже. Мне ли не знать. – Франклин сел за стол напротив и изобразил обеими руками «сами все видите». – Я тут в качестве восторженной аудитории. С тех самых пор, как он сюда перевелся, хотя предполагалось, что это будет временно.

Не слишком довольный коллега по кабинету – как раз он и был им нужен. Но МакАдамс не хотел ошибиться. В его голове туда-сюда летали карточки с именами: Сид, Элси – Элси, Джек – Джек, Флит. Связи. Где же эти чертовы связи?

– Джек Тернер тоже ведь служил, – подумал он вслух и заметил краем глаза, как Грин стала пролистывать дело Джека. – Флит его, случайно, не знал? Я имею в виду – до этого всего.

Франклин покачал головой.

– Не могу сказать. Но вот что я точно знаю. То дело было чертовски запутанным. Никогда нельзя позволять военному давать показания в пользу военного.

Ага. Вот уже одна связь и появилась.

– Вы считаете, что Флит не должен был свидетельствовать из-за предвзятости? – спросил МакАдамс.

– Я не говорю, что он должен был молчать – не поймите меня неправильно. Но нам и так хлопот хватает с адвокатами, которые заявляют о фальсификации улик, а газеты и рады за такое ухватиться.

– Продажные копы. – Слова вырвались у МакАдамса, а перед тем голосами Элси и Джека они звучали в его голове.

– То есть вы хотите сказать, что, если бы он не дал показания, полицию обвинили бы в сокрытии улик?

Франклин собирался сделать глоток холодного кофе. Но теперь передумал.

– Сейчас уже сложно судить. Это было бы слово Джека Тернера против слова следователя Скотленд-Ярда. – Он пожал плечами. – В любом случае бессмысленно. Тернер получил пятнадцать лет, хотя сколько в среднем за убийство дают, двадцать пять? Вот это и хуже всего. Флит теряет шанс взять ту банду, а в выигрыше в итоге этот Джек, которому скостили срок. Цирк с конями. Похоже на предвзятость.

МакАдамс наконец-то посмотрел в сторону Грин. По тому, как она сжимала губы, было понятно, что она явно волнуется и хочет что-то сказать.

– Служил у Клэпхема, – тихо сказала она. Что означало, конечно же, что Джек и Джарвис Флит были однополчанами. У МакАдамса сдавило затылок. Значило ли это, что такой строгий и дотошный человек, как Флит, будет прикрывать потенциального убийцу? Чертовски маловероятно.

– Шантаж, – сказал МакАдамс, покашливая. – Мы думаем, Сид вымогал деньги у своего убийцы – пять тысяч фунтов, для точности, – а потом переводил их Элси.

– Вы думаете, Джек Тернер мог быть целью Сида? – спросил Франклин, к счастью, немного не уловивший суть дела. – Сложновато ему было бы прямо из тюремной камеры Фулл Саттона пристрелить его. Да еще из такого крохотного пистолетика. Вы его видели?

– Мы не обнаружили орудие убийства, – напомнила Грин, но Франклин покачал головой.

– Я имею в виду наш экземпляр. – Он уже поднялся. – Стоит заценить. Такая редкость, что под него патроны надо в Германии по спецзаказу покупать или самому клепать.

МакАдамс и Грин шли за Франклином по коридору. Оружейная и комната хранения были защищены двойным доступом: нужны были ключ-карта и пин-код. Франклин оставил их у стальной двери и пошел за пропуском.

– Все это очень, очень плохо выглядит, – прошептала Грин. МакАдамс согласился, но жестом просигналил ей замолчать, поскольку Франклин уже вывернул из-за угла. Они отступили назад, пока он вводил код, и вскоре зашли в просторное помещение с передвижными полками.

– Архивы – это вон туда. Улики всякие здесь. – Он повернул налево, и они прошли мимо виртуальной галереи оружия, где были представлены заточки, складные ножи, а также огнестрельное оружие и даже то, что МакАдамс опознал как нунчаки. В конце одного стеллажа Франклин остановился и снял с полки картонную коробку.

– Просто красота, – сказал он, разворачивая «дерринджер».

– Прямо Джеймс Бонд, – сказал МакАдамс, как и в тот раз, когда он увидел его на фотографии.

– Забавно, что вы это сказали. – Франклин дал Мак-Адамсу подержать пистолет. – Шпионское кино. Предполагается, что шпионы прячутся у всех на виду, но это не так! Когда ты за рулем «Астон Мартина», сложно вписаться в окружающую обстановку.

– Получается, «дерринджер» – это «Астон Мартин», – уточнила Грин. МакАдамс покачал головой.

– Нет, это… это… – Он почувствовал его холод и вес в своей ладони. Маленький. Компактный. Легко спрятать в кармане, рукаве. «Астон Мартин» громко заявлял о себе. Чего не скажешь об этом пистолете. Действительно редкость. Но и на экспертизе его легко идентифицировать, если знать, что именно ищешь. Но не эта мысль сейчас крутилась у МакАдамса в голове.

– Зачем кому-то использовать такое оружие?

– Становишься невидимкой, – предположил Франклин. – Из-за размеров легко спрятать. А в толпе вообще никто не поймет, откуда прозвучал выстрел.

Но МакАдамс вовсе не это имел в виду. Он погладил пальцами рукоять и положил оружие обратно на полку – полку в отделении полиции Йорка, едва ли в десяти метрах от кабинета Флита. Убийца подбирает особое оружие по целому ряду причин. Но человек в спешке и под грузом обстоятельств выберет лишь одну причину: непосредственный доступ. Этого человека шантажируют, он не знает шантажиста и не хочет рисковать…

– Франклин, немедленно отправьте это оружие на экспертизу.

– Прошу прощения?

МакАдамс с отвращением почувствовал, как все внутренности у него сжались, когда сразу несколько зацепок встали на свои места.

– Мы не обнаружили орудие убийства, – сказал он с пересохшим горлом, – потому что все время оно было у нас перед глазами.