Учитель моего сына

Глава 35. Любимый

Ночью я слышу, как Леша плачет в своей комнате. И это просто убивает меня, потому что Лешка вообще никогда не плачет. Ну вот так, чтобы прям рыдать, я даже не помню, когда последний раз такое видела. Только в раннем детстве.

А после того, как полиция увезла Антона, сын закрылся в своей комнате и всхлипывал часов до трех. Я не спала, терзалась, слушая рыдания ребенка. Несколько раз порывалась войти к нему, но сдерживала себя. Это только усугубило бы все. Нет ничего хуже, чем понимать: твой ребенок тебя ненавидит и ты — причина его страданий.

Леша просто хочет, чтобы у него был папа, как у всех обычных детей. Разве это так много? Разве это преступление — хотеть, чтобы был папа? А я лишила своего сына папы. Эгоистично развелась с Антоном, не думая о чувствах ребенка.

Но я не могла жить с Антоном! Просто не могла! Мы волочили нищету, он не помогал мне ни в чем! Я пахала как проклятая, чтобы прокормить ребенка и этого тунеядца. А когда я открывала рот и озвучивала свое недовольство вслух, он поднимал на меня руку. Почему Леша этого не понимает? Ну почему???

Риторическими вопросами я задаюсь и на следующий день на работе. Не получается ничего делать, все валится из рук, я не могу сконцентрироваться во время совещаний. В своем кабинете тупо пялюсь в монитор компьютера. Для родного сына я стала врагом номер один. Что может быть хуже этого?

В два часа дня звонит гувернантка.

— Алло, — поднимаю трубку, испытывая легкую тревогу. Гувернантка не будет звонить просто так.

— Светлана, добрый день. А Леши дома нет? Я звоню в дверь, никто не открывает.

На пару секунд теряюсь. Лёша уже должен был вернуться из школы, занятий гитарой у него сегодня нет.

— Должен быть дома, уроки закончились.

— Ну вот я минут десять звоню в дверь, Лёша не открывает.

— А на мобильный звонили ему?

— Да. Абонент не абонент.

Опускаюсь лицом в ладонь и тру лоб. Лешка ожидаемо устроил бунт. Он и до этого еле терпел гувернантку, а теперь попросту решил не впускать ее в квартиру.

— Наверное, у Леши возникли какие-то дела в школе или изменилось расписание по гитаре. Я переведу вам деньги за сегодняшний день, но езжайте домой.

— Домой? Вы уверены? Может, давайте я подожду Лешу, когда вернётся?

— Нет, не надо. Езжайте по своим делам. Сегодняшний день я вам оплачу, а по поводу завтрашнего напишу вечером.

— Ладно. Как скажете, — растерянно отвечает.

— Всего доброго.

Я кладу трубку первой. Мне следовало самой подумать о том, что гувернантка сейчас не к месту, и попросить ее пока не приходить. Не хочется выносить сор из избы, чтобы все вокруг знали о происходящем в моей семье. Так что даже к лучшему, что Лёша решил не впускать ее в квартиру.

Звонить ребенку я не решаюсь, а вот Косте набираю.

— Привет.

Как только слышу родной любимый голос, улыбка до ушей расползается, а на глазах слёзы выступают. Костя — лучшее, что случалось со мной за очень-очень много лет. Как же сильно я его люблю. Я даже не знала, что способна на такое глубокое серьёзное чувство. Я мечтаю о семье с Костей, мечтаю прожить с ним всю жизнь. Я не встречала мужчины лучше, чем он.

И самое большое чудо, которое только могло произойти, — мои чувства к Косте взаимны. Он любит меня, несмотря на ребенка от другого мужчины, ипотеку на двадцать лет и ворох проблем с бывшим мужем. Я даже мечтать не могла, что однажды встречу мужчину, который полюбит меня несмотря ни на что, и будет хорошо относиться к моему сыну.

— Привет, — тихо отвечаю, потому что голос дрогнул.

— Свет, я так соскучился. Не терпится увидеть тебя.

— Я сегодня до семи.

— Еще полдня, — обреченно цокает.

— И я очень скучаю, Кость.

Слезы щекочут в носу. Мне катастрофически мало времени с любимым. По будням мы видимся полчаса, пока Костя везёт меня с работы домой. В субботу у нас только полдня, потому что у Кости уроки в школе. Воскресенье мы проводим вместе целиком, с утра до позднего вечера, но в девять мне надо быть дома. Я же не могу оставить Лешу на ночь в квартире одного.

— Как твои дела? Как твой день?

Костя ни о чем не знает. Не хочу втягивать его в свои проблемы. К тому же он ревнует меня к бывшему мужу.

— Все нормально, работаю. А как твой день в школе?

Мне хочется спросить про Лешу, но не осмеливаюсь сделать это прямо в лоб, а то Костя заподозрит что-нибудь. С другой стороны, если бы в школе что-то было не так, то любимый сам бы сказал мне.

— Да все хорошо, обычный день. Недавно закончился последний урок.

— Лёша как? — выпаливаю вопрос и прикусываю язык.

— Сегодня у его класса не было математики, но я видел Лешу в школе. Вроде все было нормально.

— Ну тогда хорошо.

— А что-то не так?

— Нет-нет, все в порядке. Просто беспокоюсь, он же у меня хулиган.

— Сегодня без происшествий, — смеется.

— Ну хорошо. Ладно, пойду тогда работать. До вечера.

— Целую тебя.

Я млею, когда Костя так говорит.

— И я тебя, — шепчу.

Разговор с любимым чуть приободрил меня. Если Лёша не учинил сегодня в школе беспредел, то, возможно, все не так плохо. А по поводу гувернантки сын давно говорил, что она его раздражает. Логично, что однажды он попросту не открыл ей дверь. Ну что ж, возможно, она действительно не нужна ребенку. Лёша сам в состоянии погреть себе еду в микроволновке.

Остаток рабочего дня проходит лучше, чем его первая половина. Разговор с Костей придал мне сил. Когда любимый заезжает за мной на работу, я буквально лечу к нему на всех парах. Не успев сесть в автомобиль, сразу крепко обнимаю Костю и льну к его рту. Любимый запах, родной вкус губ. Я дрожу в его руках. Тону в поцелуе, закручиваюсь в вихре чувств.

— Я люблю тебя, — говорю и продолжаю целовать.

— И я тебя люблю. Знаешь, как сильно?

Знаю. Конечно, знаю. Каждой клеточкой тела чувствую.

Мы не можем оторваться друг от друга. Целуемся на каждом светофоре как подростки. Потом ещё долго сидим в машине у моего подъезда. Перелезаем на заднее сиденье и нежимся в объятия друг друга. Сегодня пошёл первый снег, одинокие снежинки кружат в воздухе, на улице легкий мороз, а у нас в салоне тепло и уютно.

Рука Кости проскальзывает ко мне в брюки, затем в трусики. Я охаю и сжимаю бедра. Любимый знает, как порадовать меня и сделать мне приятно. Пока пальцы Кости ласкают меня, я расстёгиваю ремень на его брюках, затем ширинку. Сжимаю возбужденный член. Шумно выдохнув, нахожу его губы и целую.

Мое тело сотрясается оргазмом. Падаю лбом Косте на плечо, стону. Продолжаю водить ладонью по его члену. Любимый откидывается затылком на подголовник сиденья, закрывает глаза. Склоняюсь головой к паху, беру член в рот. Костя гладит меня по волосам, перебирает их пальцами. А потом резко надавливают мне на затылок, чтобы взяла член глубоко, и бурно кончает мне в рот.

Теперь моя самая нелюбимая часть — расставание. Половина девятого вечера, мне надо домой. Костя не хочет выпускать меня из машины, еще долго обнимает и целует.

— Я хочу, чтобы мы жили вместе, — неожиданно говорит.

У меня сердце замирает. Вот так прямым текстом Костя мне ещё не предлагал.

— Правда, хочешь? — заглядываю ему в глаза.

— Мечтаю. Переезжайте с Лешей ко мне.

Упоминание о сыне отдаёт глухой болью в груди.

— Пока это невозможно, — произношу с горечью.

— Я понимаю. Все наладится. Он привыкнет к тому, что мы вместе. Ему нужно время.

Хотелось бы, чтобы это было так. Я выхожу из машины, так и не рассказав Косте о том, что вчера произошло. С тяжелым грузом на душе поднимаюсь на свой этаж и открываю ключом дверь.

А встречает меня дома гробовая тишина. Свет нигде не горит, дверь в комнату сына открыта на половину. Ровно так, как он оставил ее утром, уходя в школу.

— Лёша? — громко спрашиваю, зажигая свет в прихожей. — Ты дома?

Быстро скидываю сапоги и принимаюсь ходить по квартире в поисках сына, хотя очевидно, что его дома нет. Ничего не понимаю. Стрелка на часах показывает девять, где ребенок? Гуляет? В гостях у какого-нибудь друга? Обычно он не ходит к друзьям так поздно. Да и у его единственного близкого друга строгие родители, тому вообще непозволительно приходить домой позднее шести.

Сняв пальто, сажусь на кухне и решаюсь набрать Лешке.

— Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети, — отвечает робот.

Меня охватывает тревога. Вспоминаю, как гувернантка сказала, что тоже не смогла дозвониться Леше. Значит, сын не намеренно не впустил женщину в квартиру? Леши не было дома и он выключил телефон?

Звоню сыну снова и снова, а робот отвечает то же самое. В груди зарождается паника. Настоящий ледяной ужас скручивает все внутренности. В десять часов я мечусь в агонии по кухне и звоню Косте.

— Алло, — сразу поднимает трубку.

— Кость…

— Что-то случилось? — понимает по моему голосу.

Страх душит меня. Я хватаюсь рукой за подоконник, вонзаю в него ногти.

— Лёша пропал.