Уральский следопыт, 1958-09

На целине

Автору этих зарисовок – Олегу Николаеву в первые дни освоения целинных земель довелось много времени пробыть в Оренбургских степях. Немало коварных сюрпризов таила степь для своих новых хозяев Но стойкость, необыкновенное мужество молодых покорителей заставили подчиниться непокорную степь.

Парень-то свой

Озеро Буруктал в Оренбургских степях очень мало похоже на озеро. В длину оно растянулось на 45 километров, а в ширину едва достигает 100 метров.

На противоположных берегах Буруктала, почти напротив, расположились центральные усадьбы двух целинных совхозов «Буруктальского» и «Заозерного». Буруктальцы находились в более выгодном положении, так как их берег был со стороны железной дороги. А за-озерцам приходилось туго. Все грузы, которые прибывали в их адрес, двигались по огромной дуге – объезду вокруг озера. И, чтобы ликвидировать эту вопиющую «несправедливость, комсомольцы совхоза «Заозерный» придумали более хитрый способ переправы: перебросили через озеро стальной канат, подвесили на него люльку. Получилось нечто вроде подвесной дороги. Потом про воздушную дорогу забыли, и остался от нее в назидание потомкам только стальной канат, сиротливо повисший над водой «чудо-озера».

Шел август. Агроном «Заозерного» распорядился начинать жатву, а два комбайна Павла Аверьянова и Валентина Кадушкинэ не могли выйти в поле. У машин не хватало «звездочек». Не было их и на складе. Механик долго ломал голову, где раздобыть «звездочки», и в конце концов решил:

– Надо, ребята, сгонять в «Буруктальский». Свои люди – выручат, дадут два комплекта. «Звездочки» – детали негромоздкие, их вполне можно довезти одному.

Жребий выпал на долю Валентина Кадушкина, тщедушного, ленивого парня, для которого и ногой-то пошевелить было событием. А тут вдруг – нате! – за сорок верст киселя хлебать!

И Валентин закапризничал.

– Не поеду!… Хватит!… Все вам Валька должен делать! За продуктами – Валька, за деталями – Валька… Не поеду! Пусть хоть что будет… И вообще все надоело!…

– Ты что? – пытался угомонить товарища Павел. – Мы же по-честному… жребий!…

– Честный мне, тоже…

В общем, ребята поругались из-за пустяка. Поругались и здорово. Однако ехать все равно кому-то нужно, время идет.

– Ну, вот что, – заговорил, наконец, комбайнер Павел Аверьянов, – я поеду! Но учти, не быть тебе больше на комбайне! Добьюсь перед бригадиром, интеллигент несчастный… Гнать тебя с целины надо совсем! – Ион пошел за мотоциклом.

Вскоре рокот «ИЖА» прокатился по поселку и затих в степи. Огорченный бессердечием друга, Кадушкин побрел к озеру, сел на берег. Грустно поглядев на мутную озерную воду, сплюнул в прибрежные камыши, полез в карман за папиросами и… «Эх, Пашка, черт возьми! Ведь не дадут тебе ничего. Что делать? – Валентин мял в руках синенькие бумажки забытых Аверьяновым накладных. – Мотоцикл, конечно, не догонишь!» Валентин еще раз взглянул на ту сторону озера, где виднелись домики «Бурук-тальского» совхоза, и вдруг вспомнил про «воздушную магистраль». «Канат!… Сколько раз выручал он весь совхоз…»

Валька, не спеша, разделся, сложил пожитки, перетянул их ремнем, повесил на канат и, подталкивая узелок руками, поплыл.

Не прошло и полчаса, как он, упаковав «звездочки» в свою куртку, приспосабливал «люльку» к обратному путешествию по тросу.

Любит фокусничать озеро Буруктал. Много у него причуд и странностей. На поверхности вода теплая, а опустись на полметра в глубину – и ошпарит тебя холодом ледяная струя.

И вот, выплыв на середину озера, Валентин почувствовал, как резкая боль свела левую ногу. Судорога… Ухватившись руками за ремень, которым куртка с бельем и деталями была прикреплена к тросу, Валентин подтянулся, перекинул через трос ногу и повис над водой. Судорога не проходила. Тогда он, подталкивая груз головой, стал медленно продвигаться вперед. Лопнувшие жилки стального троса впивались в ладони, срывали куски кожи. Стиснув зубы, Кадушкин упрямо двигался вперед.

…А в это время Пашка Аверьянов ругался с кладовшиком: – Никто их взять не мог!

Кладовщик совал ему под нос накладную и твердил одно: «Уже получи-, ли». Ничего не добившись, окончательно расстроенный и злой, Пашка завел мот'о-, цикл и на предельной скорости ринулся в степь. Не заезжая в поселок, он сразу' же направился к своему комбайну и… Все «звездочки» были уже на месте… «Валька-чудо-юдо…»

– Где Кадушкин? – спросил он у тракториста.

– В медпункте. Руки парень изранил… Кожу снял о трос.

А ковыли шумят…

Тракториста совхоза «Полевой» Петра Овчинникова вызвал главный инженер.

– Вот какое дело, – начал он издалека, – вчера в пятую бригаду выехали буровики. Скважины будут для воды бурить, колодцы то есть. Да, чудаки, в суматохе самое главное – буры – здесь оставили, подцепи-ка к своему Перекати-поле тележку и трогай. До бригады километров пятьдесят. Выедешь поутру – к обеду будешь на месте. Буровиков заметишь издали: вышка у них высокая. На степной равнине она тебе Эйфелевой башней покажется. Завтра чуть свет трогай!

Утром по поселку, ковыляя на ухабах, пробежал трактор с прицепом, быстро миновал окраинные домики и скрылся в ковыльной степи.

Солнце палило нещадно. Под его лучами изнемогал даже видавший виды седой ковыль… Время перевалило за полдень. Петька вел и вел по степи свой трактор, а никакой вышки вдали не показывалось.

Над радиатором появился белый столбик пара: закипела вода. Пришлось останавливать машину и доливать из бачка новой. «По времени я уже должен найти буровиков, – рассуждал Петька, – неужели заблудился?». Житель лесных районов, он не представлял себе, как можно заблудиться в степи. В лесу – другое дело. Но в степи, где все на виду?… А что, собственно, на виду? Кругом, куда ни глянешь, до самого горизонта ковыли, ковыли, ковыли. Бескрайнее серебряное море.

В пути пришлось сделать две остановки, а третья… Кончилось горючее. Петька- соскочил на горячую, истрескавшуюся от зноя степную пыльную землю. «Все ясно, заблудился. Можно не беспокоиться. Напьюсь и обдумаю все в должном порядке». Он вытащил из-под сиденья канистру. Она была пуста. Пришлось брать воду из радиатора. Теплая, пахнущая бензином, она не утоляла жажду. Петька подряд выпил несколько кружек и присел в тени своего верного Перекати-поля.

Вечерело. Зной спал. И тут вдруг такое зло взяло Петьку: «Как же так? Заблудился? А ведь люди ждут, надеются… Эх, Петр, Петр!…»

Буровики действительно ждали Петьку весь день. Ждали до поздней ночи. Ругали старшего за халатность, ругали себя за доверчивость, ругали всех и вся.

Прошло три дня. В полдень кто-то из рабочих заметил вдали какое-то странное темное пятно, резко выделяющееся на фоне седых ковылей. «Человек!» Но почему он так странно передвигается: то ползет на четвереньках, то по-пластунски, то просто перекаты вается, как бревно. Если вы когда-нибудь видели мощи или читали о них, то представляете, как выглядел Петька. Когда его внесли в палатку, он приоткрыл воспаленные веки, провел языком по пересохшим, покрытым хлопьями кожи губам и еле слышно прошептал:

– По моему следу идите! Буры привез. Флаг далеко видно… Воды бы… Бензин кончился!… Ты, Алешка, не знаешь мою машину… Перекати-поле меня не подведет… Ныряй, Федька! Вода-то какая теплая!… А ковыли, ковыли… Слышите, шумят!… – у Петьки начался бред.

Тайна степного озера

Мощный С-80, подминая и трамбуя снежное крошево, упорно продвигался по зимней степи вперед. Путь его лежал от совхоза «Адамовский» к железнодорожной станции. За трактором послушно волочился зеленоватый вагончик с восьмью пассажи рам и-отпускника ми.

Декабрь – самое спокойное время в степи, бураны редки. Добраться до железной дороги можно без всяких приключений за три дня. И вот две трети уже позади. Привычно рокочет тракторный мотор, поскрипывают двери вагончика, дремлют счастливые отпускники. И вдруг – остановка. Ребята, обрадовавшись возможности поразмяться, высыпали из своих «боярских хором».

– Смотрите! Что это?! – крикнул им тракторист, указывая рукой на вздымающееся над степью огромное, широкое облако пара. – Подъедем поближе?!

Трактор тронулся. Ребята пошли вслед за ним, не отрывая взгляда от загадочного облака.

– Вода! – крикнул кто-то.

– Вот чудо! – нарушил тишину Анатолий Василюк. – Клянусь, ребята, или мы сбились с пути, или это мираж. Ведь по этой дороге летом я на своем бензовозе не одну тысячу километров наездил.

И не только озера, капли воды не было.

Чтобы убедиться, сне мираж ли это», из озера зачерпнули ведро воды. Натуральная. Стали подозрительно коситься на тракториста. Тот даже обиделся:

– Что коситесь? Не мог я заблудиться. Как пять пальцев, эти места знаю. И уж если на то пошло, то смотрите – следы машин на снегу видно, по ним еду. Откуда взялось это озеро?!.

– Летом воду ищем, а зимой она сама в гости к нам приходят. Надо, выходит, зимой запасаться.

– Нет, хлопцы, – отбивался Василюк. – Тут – наука. Какие-нибудь вулканические массы внизу есть. Они-то и выжали из недр источник за ненадобностью, как мы выгнали Женьку Сурина за леность и разгильдяйство…

Причину возникновения степного озера комсомольцы узнали через год у приехавших в сйвхоз на уборочные работы геологов-студентов.

Выделенный для спецразведки «авторитетный спец» определил, что лет 80 назад здесь были шахты. Добывали какой-то минерал. Но так как залежи его оказались очень бедными, то разработки прекратились. Шахту залило подземными водами, и они постепенно подмыли почву. В тех же местах много солончаков, которые весьма неустойчивы. Вот и произошел оползень солончака, подмытого снизу. Вода из шахты поднялась выше и растопила попавший в нее снег. Образовалось озерце. Отпускники-целинники видели его в тот момент, когда оно еще не успело замерзнуть. Дня через два этого озерца уже не было: оно замерзло, а лед занесло снегом.

– А почему сейчас там нет озера, ведь оно должно растаять?

– Оползень вытеснил воду на время. Весной вода нашла себе подземное русло и ушла с поверхности вниз.

Рисунки Л. ПОЛСТОВАЛОВОЙ

Рисунки В. Коробкина

По материалам книги Г. Дембека «Укротитель и звери»

Мой друг Ягуар

Я родился 2 ноября 1884 года в Гамбурге. В те времена еще не было телефонов и кино, автомобилей и самолетов. Мой отец – Вильгельм Гагенбек содержал школу дрессировки диких зверей. Впрочем, мне строго-настрого запрещалось подходить к клеткам. И только когда отец уезжал с цирком, я пробирался к львам» тиграм, леопардам, которые интересовали меня больше всего на свете. С малых лет я мечтал стать укротителем.

Ягуару Мексико было всего полтора года, когда его привезли из Южной Америки. Темно-желтый, почти коричневый, он напоминал пантеру. Он был очень злой. Только служитель Пауль осмеливался подходить к нему.

Я брал у Пауля длинную железную вилку и просовывал в клетку куски мяса. Спустя месяц Мексико стал узнавать меня и ласкаться. Он ложился на спину и мурлыкал.

Однажды, когда я играл с ним, вошел отец. Не говоря ни слова, он больно отстегал меня хлыстом. Вскоре он отослал меня учиться в другой город, надеясь, что я забуду про зверей. Отец любил меня и не желал подвергать опасностям своей профессии. Он намерев'ался сделать сына торговцем.

Через год я вернулся в родительский дом. Отец настаивал, чтобы я немедля отправился в торговое училище. Я упросил его повременить.

В этот знаменательный день, который я никогда не забуду, отец разучивал на манеже сложный номер. Как мне хотелось работать вместе с ним! На высокой тумбе восседала пантера. По бокам расположились леопарды. Ягуар должен был прыгнуть через них с трамплина. Но доска съехала в сторону. Испуганный ягуар прыгнул на моего отца и повалил на песок. Схватив зверя за горло, отец пытался спастись от острых клыков.

– На место, Мексико! Мексико! На место! – закричал я вне себя, подскочив к сетке, окружавшей арену.

Ягуар повернул ко мне голову, сверкнул глазами.

– Ко мне, милый Мексико! Иди ко мне! – умолял я. Этот призыв подействовал лучше. Ягуар оставил отца а, мягко ступая, пошел ко мне.

На следующий день отец напомнил мне о торговом училище. Собрав все свое мужество, я сказал:

– Отец! Лавка не для меня. Ты знаешь…

Старый укротитель неожиданно улыбнулся и подмигнул мне:

– Ну, мой мальчик, вчера ты показал, на что способен. Будь по-твоему!

Так, благодаря ягуару, исполнилось мое заветное желание.

В объятиях Питона

Мы гастролировали в Англии. Под звуки оркестра моя партнерша исполня-. ла «Смертельный номер». Питон длиною в три с половиной метра обвивался вокруг ее тела.

Неожиданно вторая скрипка взяла высокую ноту. В то же мгновение танцовщица почувствовала, как мускулистые кольца сдавили ей грудь и шею. Казалось, с питоном случились судороги.

Публика бешено аплодировала, восторгаясь «борьбой» человека и змеи. Я сразу же заметил неладное и крикнул, чтобы прекратили музыку. Но дирижер не понимал по-немецки. Скрипач продолжал играть на высокой ноте. Питон все сильнее сжимал девушку, голова ее поникла…

Побледневшие зрители перестали аплодировать. Оркестр, наконец, замолк. Все стихло. Питон вышел из оцепенения и расслабил тело. Танцовщица глубоко вздохнула и очнулась.

После представления дирижер, приложив руку к сердцу, много раз просил извинения. Он не знал, что питон не выносит высоких нот.

Наказание

Негодный мальчишка подсунул слонихе зажженную сигарету. «Спокойно, Лиззи! Лиззи, стой!». Не тут-то было. Воинственно трубя, слониха припустила за обидчиком.

Растолкав зевак, глазевших на зверей, мальчишка выскочил на улицу. Слониха за ним. С ноги парнишки свалилась туфля, он потерял шляпу. Ну и вопил он от страха!… От топота слонихи дрожала мостовая… Вот и рыночная площадь. Торговки с визгом разбежались. Прохожие прижались к стенам домов. Более невероятного происшествия еше не видели в Брюсселе.

Слониха настигает мальчишку. Хобот вытягивается вперед, чтобы схватить его за шиворот, однако, он успевает шмыгнуть в подъезд. Лиззи гневно трубит и дергает за ручку двери. Дверь распахивается. Мальчишка, белый, как мел, убегает по черному ходу. Слониху с трудом успокаивают и ведут в стойло.

Через некоторое время мы переехали в городок поблизости от Брюсселя. Палатку цирка разбили на берегу реки. Войдя в воду, слоны с наслаждением поливали себя, словно из брандспойтов. «Куда, Лиззи? Лиззи, стой!» Не тут-то было. Слониха переплыла на противоположный берег и – марш, марш! – двинулась к группе купальщиков.

«На место, Лиззи! Лиззи, вернись!» Куда там!… Слониха ухватила мальчишку в голубых трусах, – издалека узнала своего обидчика, – подняла на воздух и сразмаху бросила в воду. Войдя в реку, слониха раз за разом принялась окунать парня. Так прачки полошут белье. Буль-буль-буль…

«Лиззи, голубушка, довольно!» Слониха погружает свою жертву еще раз и плывет обратно.

Отплевываясь и охая, мальчишка бредет к берегу.

Перевод с немецкого М. ИСКРИНА