Уральский следопыт, 1982-01

Здоровье плюс улыбка

ГЛАВА ПЕРВАЯ, в которой доктор Пессимистов замечает, что болезней много, а здоровье – одно…

В поздравительных открытках «по случаю»… в пожеланиях мы непременно добавим: «и крепкого здоровья». А задумывался ли кто-нибудь, что такое крепкое, да хотя бы и обыкновенное здоровье? Может, это означает просто отсутствие сейчас болезни? Или это какое-то особое состояние организма? Так называемая норма. А может, просто отсутствие отрицательных эмоций, которые мы связываем с плохим самочувствием?…

Нет, одним нам в этом не разобраться. Придется пригласить моих коллег. Знакомьтесь: это доктор Оптимистов, а это – доктор Пессимистов.

Итак, мой первый вопрос к ним: что они понимают под словом здоровье?

Доктор Оптимистов (в дальнейшем просто Д. О.):

– Здоровье – это нормальное состояние человека, когда он ничем не болен и не испытывает никаких физических или психологических затруднений..

Доктор Пессимистов (в дальнейшем – Д. П.):

– По-моему, здоровье – это то, чего не замечаешь, когда оно есть, и то, что начинаешь искать, когда потеряешь.

Я:

– Беда в том, дорогие коллеги, что врачи у нас сейчас заняты не здоровьем, а многочисленными болезнями. А меж тем, один восточный владыка платил жалованье своим докторам только тогда, когда он был здоров. Неплохой принцип оплаты, а?

Д. П.:

– Наверное, они получали хорошие «восточные». А если говорить серьезно, то абсолютно здоровых людей в природе вообще не водится. Ну хотя бы потому, что самые порядочные родители в среднем награждают каждого ребенка (6 – 7) шестью-семью порочными задатками. У одного возникает предрасположенность к заболеваниям легких, у другого – сердца, почек, печени…

Д. О.:

– Самого здорового сына родила Фетида – у Ахиллеса только одна пятка оказалась уязвимой.

Д. П.:

– И все-таки все дело в наследственности и в…цивилизации. Вот послушайте, как я это понимаю.

ГЛАВА ВТОРАЯ: рассказ доктора Пессимистова о том, «как он это дело понимает»

– Вы все, наверное, любите читать детективы. Я тоже люблю. Только я вам скажу, что даже книжки Кристи или Сименона перед Книгой Бытия – тьфу, ничто. Я имею в виду «Красную- книгу» природы. Что смерть нескольких субъектов, когда на Земле в загадочном тумане небытия исчезали целые отряды и семейства живых существ и погибали мириады особей! Да каких! Достаточно вспомнить гигантских рептилий: динозавров, бронтозавров, диплодокков…

На этом месте доктор Оптимистов не выдержал:

– Вот-вот! Разве не чудо, что среди этих бронированных чудовищ, размерами превосходящих современные танки, пробились наши внешне маленькие и беззащитные предки?

– Да, да, – не без пафоса вмешался я, – эта борьба была напряженна и драматична, как трагедия Шекспира.

– И все-таки, – продолжал доктор Пессимистов, – некоторые до сих пор воображают первобытного человека этаким огромного роста громилой с фантастической физической силой. Увесистой дубинкой он сокрушал целые стада мамонтов, пока не прикончил последнего бедолагу, а уж здоровья этому неандертальцу было не занимать. На самом же деле палеонтологические и археологические находки свидетельствуют совсем о другом. Древний человек был подвержен всем нашим болезням, и продолжительность его жизни едва превышала двадцать лет.

– Из-за высокой детской смертности. – Добавил я, чтобы не подумали, что к тридцати годам все бедные неандертальцы умирали.

– Да. Так вот, если первобытному человеку счастливо удалось избежать клыков, скажем, саблезубого тигра, то в холодной дымной пещере его поджидали невидимые враги. Легкие и кости подтачивали туберкулезные палочки, в печени и кишечнике клубками гнездились глисты, вши заражали сыпным тифом, комары малярией, мухи на своих лапках приносили дизентерийные палочки и холерные «запятые», грызуны грозили чумой!…

– Хватит! Хватит! – не выдержал, закричал добродушнейший доктор Оптимистов.

– Стоит ли удивляться, – как ни в чем не бывало продолжал Пессимистов, – что население земного шара за десятки тысяч лет едва ли достигало нескольких миллионов человек. Но! – тут он поднял указательный палец. – В ту пору выживали сильнейшие!

Спартанское воспитание было нормой. От постоянного голода и движений сердце, конечно, не портилось. До рака и склероза не доживали вовсе. Не исключено, что неизлечимо больных выписывали на…сведение. Нет, друзья мои, не найти нам в «золотом», т. е., простите, каменном, веке здоровья. В одном только мы должны быть благодарны нашим суровым пращурам – от них мы получили наши здоровые наследственные задатки – гены. Но, как любой другой материал, ветшают и они. И мы столкнулись с очевидным парадоксом. Чем больше развивается медицина, чем успешнее она лечит наследственные заболевания, тем шире они распространяются.

Ведь мы, к сожалению, еще не умеем ремонтировать дефектные гены и, устраняя проявления болезни, сохраняем их причину. Прорехи мутаций расползаются все больше и больше…

– И что же вы предлагаете? – спросили мы с Оптимистовым. Доктор Пессимистов скорбно помолчал и сказал:

– Хотя бы люди бросили курить…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ, в которой повествуется о том, как доктор Оптимистов бросал курить

– Бросить курить ничего не стоит. Я лично сам бросал раз тридцать. В самом деле, неудобно себя чувствуешь: доктор, а курит, Прежде всего я начинаю себя ограничивать по одной сигарете через день. Так, постепенно, с двух пачек в день я перехожу на одну в два дня. Вот тут-то для меня начинается сущая мука. Я гляжу на минутную стрелку и умоляю ее ползти хоть чуть-чуть быстрей. Одним словом, наступает последний решительный день, и я вместо табака начинаю потреблять «Табекс». Глотаю я эти чертовы таблетки, глотаю, а курить все равно ужас как хочется, потому что привычка, условный рефлекс, со школьной скамьи… И тут я ввожу вторую линию обороны: полощу, горло какой-нибудь гадостью. Это на тот случай, если я все-таки вместо таблеток закурю. Жена и дети морально помогают. Покупают, как младенцу, леденцы. Коллектив, в принципе, тоже за меня, потому что нянечки и сестрички вокруг меня буквально задыхались, а точнее занимались «пассивным курением», как теперь это называют. Конечно, львиную долю никотина, канцерогенных смол, синильной кислоты, а также угарного газа я забирал, кхе-кхе, внутрь своих легких, но процентов двадцать перепадало им. И вот, представьте, добиваюсь личного рекорда – два месяца не курю. Ну, тут как раз наступает мой день рождения. Естественно, друзья-товарищи собираются, но… чего-то не хватает. И тут подходит один искуситель, а у него американские «Бонд-стрит».

Словом, дальше начался обратный процесс. Сначала по одной через день, потом по одной, потом по полторы, потом по две… пачки. Возвратился к исходному состоянию.

– Ну, уж коли мы заговорили о куреве, – сказал доктор Пессимистов, – то стоит поговорить и о спорте…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ, в которой Пессимистов объясняет, почему он не любит спорт

– Да, – повторил он, – рискуя навлечь на себя гнев многочисленных болельщиков, я заявляю: спорт не люблю. Полагаю, что нет более пустого времяпрепровождения, чем зимой и летом толкаться на трибунах, а более того – сидеть в душном помещении перед грохочущим телевизором. И вот почему. Спортивные страсти-мордасти, как теперь уже точно доказано, резко повышают в крови болельщиков содержание адреналина и всей компании веществ, вызывающих в организме стрессовую реакцию. Если у футболиста, хоккеиста, тем более у боксера эти вещества – внутренние допинги – используются «по делу», то у болельщика мощный заряд бьет вхолостую, напрасно будоража сердце и нервы. Вот и получается, что слово «болельщик» происходит не от липовых справок, а на самом деле потому, что болельщик человек не вполне здоровый.

Д. П. строго оглядел нас, подавляя сумрачным взглядом возможные возражения. – Предвижу, – продолжал он, – шум и свистки, как при опасном моменте у ворот противника. Мол, грандиозное значение спорта и в том, и даже в этом! Но поймите меня правильно, я ведь разбираю чисто медицинскую сто» рону вопроса. Те часы отдыха, которые болельщики тратят на созерцание звезд большого спорта, они могли бы провести, активно занимаясь физкультурой. Не, глядеть на лыжников, а самому встать на лыжи, не болеть за конькобежцев и хоккеистов, а самому пойти на каток, не любоваться регатой по телевизору, а самому ехать на водоем!

– Совершенно с вами согласен! – поддержал я коллегу. – Могу поделиться собственным опытом. Лет пятнадцать назад я случайно встретил в лесу компанию, которая, разделившись на две команды, с увлечением гоняла мяч по большой поляне у ручья. Вероятно, они не случайно удалились подальше от любопытствующих глаз. В городе их любительские пасы, солидные животики вызывали бы у «болельщиков» скептические усмешки, если не откровенный хохот, а здесь их видели только высокие смолистые сосны да веселые голенастые березки. И воздух чист, и родник с водой, быстро утоляющей жажду, рядом. Оказалось, они собираются здесь почти каждое воскресенье. Я не выдержал и попросился в одну из команд. Вскоре они убедились, что приняли отнюдь не Пеле и проиграли не без моего участия. И все-таки я хоть изредка начал играть в этих чудесных лесных матчах.

За эти годы кой-кто из нашей «сборной» окончил институт, женился… Сначала юных «болельщиков» привозили в колясках, потом они стали прибывать на своих двоих, а потом пополнили редеющую команду. Появились, так сказать, династии форвардов.

– И что, до сих пор играете? – спросил меня Оптимистов.

Я опустил глаза (они уперлись в мой живот) и поспешно перевел разговор на другую тему:

– Непрофессиональный футбол – фактически тот же бег трусцой. Сейчас, вот, многих волнует, укрепляет ли бег здоровье?…

ГЛАВА ПЯТАЯ, из которой становится ясног что врачи девиз «Бегом от инфаркта» заменили лозунгом «Бегом, но не до инфаркта»

Инициативу в нашей беседе перехватил снова доктор Оптимистов.

– Однажды, – начал он, – в редакцию этого самого журнала, где мы так непосредственно беседуем, пришел мужчина, как говорятся, «в самом соку». Он пришел поделиться системой своего физического* совершенствования. Мы ожидали от него услышать какой-то чудодейственный рецепт здоровья и долголетия, а он поведал нам лишь о том, как четыре года подряд каждое утро встает в 6 часов и делает четырехкилометровую пробежку по сонному городу.

Казалось бы, ничего особенного. А я после его рассказа вдруг понял самое главное: ведь это и есть ответ на вопрос. Бегать нужно, но ежедневно… или не бегать, но никогда! И пусть это утверждение не покажется странным. Для организма нет ничего более вредного, чем случайные недозированные нагрузки! Автомобилисты влияние подобных случайных «тренировок» живо могут представить, если вообразят, как чудак, впервые севший за руль, изо всей силы давит на газ, не включая сцепление. А ведь мы сплошь и рядом в жизни грешим этим. Не так ли? Д. П.:

– Да, но как избежать? – заметил доктор Пессимистов. – Как избежать этих редких случайных физических встрясок? То опаздываешь на важное совещание и приходится догонять городской транспорт, то лифт не работает, то перетаскиваешь по вокзалу многочисленные баулы внезапно нагрянувшей из деревни тети… Мало ли причин, от которых никуда не уйдешь.

Д. О.:

– Вот-вот! – подхватил доктор Оптимистов и торжественно распрямил вверх указательный палец. – Поэтому я всем и советую, что бегать лучше, чем не бегать. Но бегать надо медленно, регулярно. Последнее – самое важное. – И он снова внимательно посмотрел на мой живот.

Не понять его намек было невозможно, и я произнес:

– Гиперстеники всегда кажутся полнее, чем астеники. И потом, после бега на свежем воздухе развивается несносный аппетит. Просто танталовы муки какие-то…

И тогда неулыбчивый доктор Пессимистов дал мне прочесть трактат, который так и назывался: «Танталовы муки»

ГЛАВА ШЕСТАЯ: сочинение Д. П.

Тантал, царь Сипилы, как известно, укрыл от папы Зевса его любимую золотую собаку. Мало того, он попытался накормить всесведущих богов-олимпийцев жарким из собственного сына Пелопса. За такие шуточки папа Зевс затолкал его к своему братцу Аиду и примерно наказал. Стоит Тантал в чистой прохладной воде, а над ним свисают ветви с фруктами. Но лишь жаждущий царь наклонится к воде, она уходит под землю, стоит потянуться за плодами, – их уносит порывом ветра. Вот так бедняжка до сих пор и страдает от жажды и голода, не говоря уже о том, что дело это происходит под скалой, готовой вот-вот рухнуть.

А вспомнил я эту легенду потому, что последней панацеей наших дней было «лечение голодом». Немало без вины виноватых поставили себя в положение несчастного Тантала. Воду, правда, они все-таки пьют, но все остальное – ни-ни! Кто неделю ни-ни, кто две, а кто и месяц. Мировой рекорд по-прежнему принадлежит Танталу.

Тучные (да и не очень тучные) люди предписывают голодание, как правило, сами себе. Надо бы с врачом посоветоваться, да только большинство докторов этот метод не разделяет. Всегда отказ наготове: мол, методика еще не разработана, результаты сомнительные, а у вас, имярек, сердце, печень, почки ненадежные.

Но у страдающего ожирением на это свое мнение. Попробовал бы кто-нибудь из худых таскать на себе по два-три пуда дополнительно, а то ведь и больше. Конечно, после этого и сердце, и печень, и почки! Была не была! с завтрашнего дня и начну.

Первые сутки голода… Ну, это мы все знаем. Потом, дня через два-три, сведущие люди говорят, аппетит пропадает. Может, и Тантал в царстве Аида только делает вид, а сам уже привык и давно не мучается?

По мнению тех же специалистов-практиков, голова через несколько дней голодания чрезвычайно проясняется, мыслей вообще никаких, кроме, конечно, одной – выдержать!

Те из самодеятельных голодальщиков, которые хоть как-то наслышаны о правилах не тривиального, а лечебного голодания, регулярно ставят себе на ночь клизмы и ежедневно принимают душ.

Таким образом, они очищают организм от шлаков, Именно те шлаки, которые знаменитый академик Микулин (конструктор авиамоторов и автор книги «Активное долголетие») предлагал механически вытрясать из клеток активными толчками (бег на пятках). Увы, даже опытные биохимики плохо представляют, что это за шлаки и каким образом они могут организму повредить.

Ну, вытрясать, так вытрясать! Практики по голоданию полагают, что именно шлаки виноваты во внезапном ухудшении их самочувствия, которое наступает на 8 – 9 день эксперимента» К этому времени исчезает как раз голодный (волчий) блеск глаз, они тускнеют, сухой, шелушащейся становится кожа. Даже пульс становится реже и падает, наконец, давление крови – сбывается мечта гипертоников лечиться без лекарств,…

Тут я прекратил чтение и в упор спросил автора:

– Судя по вашей ироничной манере изложения, вы не одобряете лечения голодом?

– Увы, я знаю трагические случаи, связанные с длительными многократными голодовками. Но даже при благополучных исходах вес, увы и ах, достаточно быстро восстанавливается, а нередко с лихвой.

– Так что же вы советуете, есть от пуза?

– Нет, конечно. Я предлагаю соблюдать ту умеренную малокалорийную диету, о которой мы, врачи, говорим, наверное, с сотворения мира.

– А все-таки почему некоторые предпочитают диете голодание, а? – снова спросил я.

– Легче терпеть, – лаконично ответил Д. П.

– Что это?

– Литературные советы желающим похудеть.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ, в которой я знакомлюсь с советами желающим похудеть

Не съедай за раз двух быков, хватит с тебя и барана.

ПАНТАГРЮЭЛЬ

Последний раз голодал в Турции два с половиной года подряд, после чего мог летать уже не на ядре, а на обыкновенной пуле.

БАРОН МЮНХАУЗЕН

Хотите похудеть? Милости прошу в гости!

ПЛЮШКИН

Рекомендуем строго белковую диету.

ЛЮДОЕД, БАБА ЯГА, БАРМАЛЕЙ и др. специалисты

– А вот несколько лет назад я принимал таблетки для похудания и чувствовал себя гораздо лучше, – сказал я.

– А вот уж с этим позвольте решительно не согласиться! – воскликнул Пессимистов. – Хотите, я расскажу вам одну историю, которую сам вычитал в мартовском номере журнала «Божий мир» за 1904 год?

– Да, конечно, мы слушаем вас.

– Один господин, проходя мимо аптеки, зашел в нее, купил две облатки – патентованное средство – от головной боли и положил их в карман. Идя далее, он купил себе пуговицу для сорочки и положил ее в тот же жилетный карман. Почувствовав приближающийся приступ головной боли, он опустил руку в карман, достал одну из купленных облаток и, закрыв глаза, проглотил ее. Головная боль скоро утихла, и господин остался очень доволен купленным патентованным средством. Придя домой, он пожелал приладить пуговицу к сорочке, полез в карман и вытащил оттуда две облатки: пуговицы не оказалось.

– Ну, это совершенный анекдот, – заметил Оптимистов.-

– Ничего подобного. Вам как врачу должно быть известно о действии так называемых плацебо, то есть веществ, безразличных для организма, но психологически имитирующих действие какого-либо нового лекарства. Скажу больше, считайте меня консерватором. Многие лекарства, которые принимает человек без рекомендации врача, вовсе не нужны. Мне известен человек, который до такой степени дорегу-лировал свой организм таблетками противоположного действия, что теперь без них шагу ступить не может. Более того, его организм, как у царя Митридата, привык к любым ядам.

– Да, с этим я, пожалуй, соглашусь, – задумавшись, кивнул головой Оптимистов. – Взять хотя бы устойчивость современных микробов к антибиотикам. Илья Ильич Мечников еще в начале века доказал, что организм способен к самозащите с помощью иммунитета, невосприимчивости.

Опять у нас разговор пошел не о здоровье, а о болезнях.

– Ну хорошо, – сказал доктор Оптимистов, – если человек родился от здоровых родителей, если он регулярно занимается физкультурой, дружит с солнцем, воздухом и водой, не переедает, не нервничает по пустякам, то, спрашивается, с какой стати он заболеет?

– А такие и не болеют, – как мне показалось, не без зависти согласился Пессимистов. Потом подумал и добавил: – Зато от травм никто не избавлен. Тут уж ничего не поделаешь – рок, судьба!

– Нет, – вмешался я, – не рок и не судьба, а несоблюдение правил уличного движения!…

– А еще я придумал написать специальные антисоветы. Если хотите, прочту?

Хотя оба доктора изрядно устали от нашего затянувшегося разговора, они кивнули головой в знак согласия.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ И ПОСЛЕДНЯЯ. Советы Беликова

Заметив, что оба ученых мужа слушают меня со вниманием, я испросил у них разрешения зачитать напоследок иронические записки, написанные мной от лица Беликова. Эта фамилия им ни о чем не говорила, и тогда я представил его иначе: заметки Человека в футляре о том, как сберечь здоровье целиком и полностью.

«§ 1. При малейшей царапинке, пупырышке, покашливании и просто легком покалывании немедленно обращайтесь к врачу.

§ 2. Старайтесь записаться к возможно большему числу специалистов. Если один ничего не найдет у вас, другой найдет обязательно.

§ 3. Принимайте все пилюли, порошки, таблетки, а также микстуры и тинктуры, полученные от всех имеющихся в поликлинике врачей.

§ 4. Порядок приема лекарств несуществен. Важно за раз принимать не менее 10 – 15 таблеток и запивать их достаточным количеством жидких снадобий. При таком количестве снадобий хотя бы одно обязательно пойдет на пользу. Всеми оставшимися – смазывать болячки, которые непременно образуются.

§ 5. Если при такой интенсивной терапии улучшения здоровья не наступит, значит желудок лекарства не принимает. Надо делать уколы, хотя после сидеть больно.

§ 6. Желательно использовать лекарства, выпущенные в этом столетии.

§ 7. Ни в коем случае не пользуйтесь порошками Бомелия и каплями датского короля, выпущенными при Гамлете.

§ 8. Когда идете гулять, одевайтесь так же, как я. Мальчишки дразнятся, пусть их. Больше десяти минут в день гулять необязательно.

§ 9. Форточка для того и существует, чтобы ее постоянно держать закрытой. Через нее проникают микробы простуды, а также жулики.

§ 10. Детей даже в теплую погоду нужно кутать так, чтобы у них пропало желание шататься по улице без дела.

§ 11. Отдыхать лучше всего в закрытых павильонах Сочи в июле.

§ 12. Пить надо или слишком мало, или слишком много, но ни в коем случае не столько, сколько хочется.

§ 13. Серьезную операцию лучше всего откладывать до тех пор, пока не отвезут в неотложку в бессознательном состоянии.

Если соблюдать все вышеизложенные параграфы, то сохранность персонального здоровья гарантируется от 100 до 150 дней.

БЕЛИКОВ, персонаж доктора Чехова»

– Да, – вздохнул Пессимистов, – некоторые так и поступают. И только неограниченные возможности и резервы нашего организма позволяют ему вытерпеть все эти безобразия.

– Конечно, – заметил Оптимистов, – разговор о здоровье и его друзьях и врагах может быть бесконечным. Но не утомим ли мы читателей?

– И все-таки мы с вами как-нибудь продолжим этот разговор, – сказал я, пожимая руки моим помощникам. И мы обсудили с ними место и время новой встречи.