Уральский следопыт, 1982-02

ЖЮЛЬ БЕРН: новое о старом

«Научный роман»

На протяжении пятнадцати лет в парижских театральных кругах Жюля Верна знали как сочинителя куплетов и песенок, водевилей и либретто комических опер. Ничто, казалось, не могло предвещать резкого перелома в его деятельности. Только близким друзьям он поверял свои мысли о «повествовании совсем в новом роде», которое соединит литературу с наукой и создаст ему к тридцати пяти годам репутацию «серьезного писателя». Однако первые опыты в новой области творчества – рассказы с приключениями в отдаленных частях света, на морях и в воздухе, повесть «Зимовка во льдах» – скорее говорили о широте интересов, необычных для заурядного драматурга, чем о смелых творческих дерзаниях. Но Жюль Верн не спешил. Он много и упорно работал, исподволь накапливал знания, пока не счел себя достаточно подготовленным, чтобы написать, по его собственному определению, «научный роман».

Ему было тридцать четыре года, когда он явился с рукописью к Пьеру Жюлю Этцелю, умному, образованному издателю, сумевшему оценить и понять его литературное новаторство. Уже через два-три месяца, в январе 1863 года, роман «Пять недель на воздушном шаре. Путешествие трех англичан по Африке» попал в руки к читателям. Успех превзошел все ожидания, Жюль Верн нашел свою «золотую жилу» и стал ее энергично разрабатывать. Ревностный старатель научной фантастики, еще не имевшей «свидетельства о рождении» и даже имени, он выпускал роман за романом: «Путешествие к центру Земли» (1864), «С Земли на Луну прямым путем за 97 часов» (1865), «Путешествие и приключения капитана Гаттераса» (1866). Последний из названных – двухтомный роман о воображаемом открытии Северного полюса – был премирован Французской академией как одно из лучших произведений для юношества.

К тому времени окончательно созрел замысел многотомной географической эпопеи «Необыкновенные путешествия. Знакомые и незнакомые миры», включающей в полном виде шестьдесят три романа и два сборника повестей и рассказов, приблизительно двадцать тысяч страниц ~ итог более четырех десятилетий неустанной работы.

Двучленное название серии было впервые обозначено на шмуцтитуле («Необыкновенные путешествия») и виньетке («Знакомые и незнакомые миры»), украшающей титульный лист «Приключений капитана Гаттераса» и с тех пор сопровождало прижизненные издания всех романов Жюля Верна. Впрочем, второе обозначение со временем вытеснялось первым. На обложках книг и в памяти поколений остались «Необыкновенные путешествия».

Первое издание «Гаттераса» примечательно еще в том отношении, что предваряется предисловием издателя ко всей задуманной серии, Этцель считал первейшей задачей заменить в детской литературе «чудеса фей чудесами науки», поднять детскую книгу на уровень века, ознаменованного великими научными открытиями, гигантским индустриальным прогрессом. Жюль Верн не только разделял эти взгляды, но и воплотил их в художественном творчестве – в проектах, гипотезах и открытиях, в удивительных изобретениях и машинах, созданных его героями.

Предисловие издателя красноречиво свидетельствует о своевременном признании нового литературного жанра и новаторского подвига писателя, вошедшего в круг его постоянных сотрудников. Вводное слово Этцеля – самая ранняя попытка объяснить значение «научного романа» и раскрыть грандиозную тему серии, хотя лучшие книги Жюля Верна, в том числе знаменитая трилогия, тогда еще не были написаны,

«Предисловие издателя» – яркий документ времени – на русском языке не печаталось. Приведу его с некоторыми сокращениями.

«Превосходные книги Жюля Верна входят в то ограниченное число произведений, которые смело можно рекомендовать юным поколениям. Они лучше всех остальных современных сочинений отвечают требованиям своей эпохи, побуждающей общество познавать загадки мира, в котором мы живем. Немногие книги так заслуживают успеха, выпавшего' на их долю с первых же дней появления.

Случается, что внимание публики привлекают на какое-то мгновение произведения скандальные и дешевые, но длительные привязанности читателей задерживаются только на книгах по-настоящему хороших и чистых. Двойная удача произведений Жюля Верна – в том, что их чтение обладает достоинствами одновременно питательных и экзотических кушаний.

Самые авторитетные критики признали Жюля Верна писателем исключительного дарования, которому с первых же шагов следует отвести особое место во французской литературе. Рассказчик неистощимой фантазии и задора, писатель оригинальный и чистый, наделенный живым, изобретательным умом, обладающий даром распутывать самые неожиданные сюжетные ситуации, придающие особый интерес его смелым гипотезам, и вместе с тем – человек глубоко' образованный, он создал новый литературный жанр, то, что так часто сулят, но так редко исполняют – познавательную литературу, которая развлекает, развлекательную литературу, которая учит. Все это Жюль Верн щедро дарит на каждой странице своих захватывающих историй.

Да, романы Жюля Верна достигли своей цели. Когда публика толпой валит на лекции, которые читаются по всей Франции, когда газеты рядом с театральными и художественными обозрениями вынуждены публиковать отчеты Академии наук, мы можем смело утверждать, что искусство ради искусства в наше время уже устарело.

Заслуга Жюля Верна в том, что он первым, как настоящий мастер, ступил на эту нетронутую землю, дав повод одному ученому сказать о его книгах, которые мы издаем, без тени лести: «Эти романы читаются с увлечением, как лучшие романы Александра Дюма, но они учат, как книги Франсуа Араго»,

Произведения Жюля Верна, уже вышедшие в нашем издательстве, и те, что увидят свет, в совокупности явятся исполнением замысла, подчиненного одному плану, под общим названием, предложенным автором: «Путешествия в знакомые и незнакомые миры». Его цель – резюмировать все географические, геологические, физические и астрономические знания, накопленные современной наукой, и в присущей ему живописной, занимательной форме создать универсальную картину мира».

Письмо в Россию

Между тем слава Жюля Верна далеко перешагнула границы Франции. Его романы переводились во многих странах, \ распространяя идеи прогресса, веру в науку и созидательные силы разума. Известно немало случаев, когда чтение «Необыкновенных путешествий» оказывало прямое воздействие на выбор призвания будущих путешественников, инженеров, изобретателей, исследователей разных специальностей. Жюль Верн получал письма от юных читателей со всех концов света и, по мере возможности, старался им ответить.

2 декабря 1967 года в газете «Вечерний Ленинград» появилась заметка Т. Лазаревой, сообщившей о приезде из Москвы доктора филологических наук, члена Союза писателей СССР Федора Александровича Петровского: ученый решил передать в Отдел рукописей и редких книг Публичной библиотеки имени М. Е. Салтыкова-Щедрина автограф Жюля Верна, который почти 70 лет бережно хранился у него в архиве.

«Небольшая серого цвета почтовая открытка, написанная по-французски. Почтовый штемпель свидетельствует, что она отправлена 12 февраля 1898 года, из Амьена. Адресована господину Федору Петровскому: Воздвиженка, дом Шереметьева, 23, Москва.

А Федору Петровскому не исполнилось в то время и восьми лет. Почтовая открытка из Франции стала первой в жизни корреспонденцией, которую ему пришлось получать. Но этому первому посланию можно позавидовать. Прислал его Жюль Верн, автор всемирно известных романов, которыми зачитывались и в семье Петровских. Любимой книгой были «Дети капитана Гранта»,

В феврале 1898 года Жюлю Верну исполнилось семьдесят лет. С юбилеем замечательного писателя поздравлял весь мир. Было отправлено поздравление и с Воздвиженки. Подписали его дети Петровских: Миша, Наташа и Федя. И вот почтальон принес ту открытку, о которой говорилось вначале. Жюль Верн, адресовавший ее самому младшему из почитателей. писал:

«Мой молодой друг, благодарю Вас за пожелания, с которыми так любезно обратились ко мне брат Миша и Ваша сестра Наташа. Я обнимаю вас всех троих от всего сердца.

Жюль Верн».

История потерянной рукописи

Получив мировое признание, Жюль Верн должен был давать интервью корреспондентам парижских и иностранных газет. Он рассказывал журналистам о встрече с Этцелем, определившей его писательскую судьбу, о работе над «Необыкновенными путешествиями», о своих литературных при страстиях, терпеливо разъяснял, что в его сбывающихся предвидениях нет никаких «пророчеств», потому что он внимательно следит за развитием научной мысли и старается вникнуть в ее движение, соотнося в воображении настоящее с будущим.

Кроме этих признаний, записанных с его слов, до недавнего времени не было известно никаких автобиографических текстов Жюля Верна, если не считать переписки с издателем и частично опубликованных писем к родителям. И только несколько лет назад всплыла на поверхность неизвестная рукопись – «Воспоминания детства и юности».

В начале 1890-х годов, как видно из самого содержания, откликаясь на просьбу редактора американского детского журнала «Goalh's Companion» (в приблизительном переводе «Спортивная команда»), Жюль Верн написал заметки, которые не были напечатаны, по-видимому, по той причине, что журнал под этим названием так и не осуществился.

А дальше случилось следующее. На аукционе антикварных изданий и манускриптов, проходившем в Лондоне в 1931 году, продавалась неизвестная рукопись Жюля Верна, состоящая из восьми страниц, пронумерованных самим автором. Приобрела ее одна из швейцарских библиотек на средства Фонда Мартина Бодмера. Это и были «Воспоминания детства и юности». Рукопись долго лежала без движения, пока не была опубликована в парижском сборнике «Heme», увидевшем свет в 1974 году.

Автобиографические заметки писателя прекрасно воссоздают атмосферу его родного города Нанта в идиллические детские годы, когда он мечтал о морской карьере и связывал с морем все свои помыслы. Запечатленный в воспоминаниях неповторимый колорит эпохи, формировавшей сознание будущего романиста, во многом объясняет и его увлечение историей географических открытий, наукой и техникой.

Соединенные Штаты, став на путь капиталистического развития, быстрее, чем европейские страны, претворяли в жизнь достижения инженерной мысли, проекты и патенты изобретателей. В то же время противоречия промышленного прогресса, беззастенчивая погоня за прибылью, милитаристские устремления проявлялись за океаном с неприкрытым цинизмом. И то и другое отразилось в поздних романах Жюля Верна, рисующих в неприглядном свете американских дельцов, которые превратили науку в служанку доллара («Вверх дном», «Плавучий остров», «Флаг родины»).

Следует еще заметить, что биографы Жюля Верна, не подозревая о существовании автобиографических заметок, в основном правильно уловили его детские впечатления – и облик старого Нанта, породившего его привязанность к морю и в дальнейшем – к морской теме, едва ли не доминирующей в «Необыкновенных путешествиях». Не сомневаюсь, что любителям романов Жюля Верна будет интересно познакомиться с его мемуарным очерком.