Уютное Рождество

Глава 3

#ПапочкаСГоры™

Я не знаю, сколько пролежала здесь, размышляя о своей неминуемой кончине, когда мужской голос спросил: «Нужна помощь?» — и сильная рука выдернула меня из кустов.

Я вскочила на ноги, яростно сметая снег с лица руками. Я быстро моргаю, пытаясь очистить зрение, затуманенное снегом, и наконец как следует разглядываю своего спасителя.

Меня ещё никогда не лишало дара речи, но мужчина — нет, гора — передо мной до неприличия привлекателен. Мой взгляд скользит вверх, любуясь его ляжками одетыми в джинсовою ткань, его курткой Carhartt и свободной рубашкой-поло с двумя расстёгнутыми пуговицами, густыми ухоженными усами, обрамляющими его верхнюю губу, и вьющимися, почти чёрными волосами, выбивающимися из-под запорошенной снегом ковбойской шляпы.

Нет, мои глаза меня не обманывают. На нём ковбойская шляпа, а мы на Северо-Востоке.

Этот мужчина опасно близок к тому, кого я представляла, когда в пьяном угаре писала ему письмо прошлой ночью. Что глубоко, ужасно неудобно. Особенно учитывая, что он убийца оленей.

— Ты выглядишь иначе, чем на фото, — говорит он.

— Прошу прощения?

— Просто… волосы у тебя короче, чем на фотографии. Смотрится хорошо. — Он протягивает руку, стряхивая снег с моей куртки. От него пахнет эспрессо.

— Не пытайся мне делать комплименты. — Особенно когда мое чёрное каре до подбородка, наверное, сейчас напоминает причёску Лорда Фаркуада. Я скрещиваю руки на груди и осторожно делаю шаг на крыльцо, так что мы оказываемся лицом к лицу. — Ты, наверное, Джейми. Ты мог бы предупредить меня про снегоход.

— Да, мог бы.

— Не соглашайся со мной.

— Ты бы предпочла, чтобы я поспорил?

Я вздымаю руки.

— Я не знаю. Я замерзаю. Мой кролик снова в обмороке, и мне очень нужно принять горячий душ…

— С твоим кроликом всё в порядке? — Он бросает взгляд на клетку Джубили.

— С ней будет. Она просто иногда так делает. — Я указываю на него пальцем. — Но не пытайся сменить тему. Объяснись.

— «Спасибо» за спасение было бы уместно.

— Меня не нужно было спасать. Я была совершенно в порядке.

— На мой взгляд, не очень, мэм.

По какой-то неведомой причине это слово — «мэм», произнесённое его хрипло-медовым голосом, — посылает дрожь по всей моей кровеносной системе.

— Я не просила твоего мнения о моей внешности, Дэниел Бун.

— Не могу припомнить, чтобы меня так называли. Обычно меня знают как рождественского красавчика Крэнберри-Холлоу. — Он подмигивает мне, и я отступаю. Он надо мной издевается.

— Ни один здравомыслящий человек не стал бы тебя так называть!

Его ухмылка становится шире.

— А ты не согласна?

— Ты серьёзно пытаешься флиртовать с человеком, которого от полного эмоционального срыва отделяет одна секунда?

— Эй, если фланель сидит, значит, её надо носить.²

— На тебе поло.

— А я думал, ты меня осматриваешь.

— Поверх. Моего. Замёрзшего. Тела.

Он усмехается спокойно-беззаботным смехом, который вибрирует в воздухе, словно гребаный обогреватель.

Я ненавижу то, что мне нравится с ним спорить. Мне запрещено спорить с пациентами, так что я научилась подавлять все свои эмоции, пока это не стало второй натурой, но теперь кажется, будто они все вырываются из меня наружу.

Я скрещиваю руки.

— Где ты был?

Он не отрывает от меня своих тёмно-зелёных глаз. В его радужке — вспышки золота и коричневого.

— Забирал моих девочек из школы. — Он кивает в сторону большого дома, у входной двери которого стоят две его мини-копии. Идентичные близняшки. У одной из них волосы уложены в два пучка по бокам, а у другой — блестящая розовая повязка, отодвигающая с лица её шоколадные кудри. Они хихикают и машут.

— Мне нравится твоё пальто! — кричит одна.

— Мы просили папу купить нам блестящие пальто, а он купил вот такие, — добавляет другая, разводя руками, словно её приговорили к модной тюрьме.

Их куртки — свободные, тёмно-синие и одобренные строгим папиным вкусом.

— Девочки, уроки. Немедленно, — приказывает Джейми, и они убегают. — Прости, что меня не было.

Он отец. Фантастика. Теперь я официально Скрудж, который отчитал папашу на глазах у его детей.

— Ты папочка… то есть, папа-папа?

Его глаза вспыхивают, будто он прекрасно понимает, что я имела в виду.

— Насколько я проверял, да.

Я пытаюсь восстановиться.

— Да. Отлично. Я просто обожаю, когда у моих эмоциональных срывов есть детская аудитория.

— Они видели и похуже, — невозмутимо парирует он. — В прошлом декабре Хони разделась до термолеггинсов и попыталась слиться со стадом оленей. Мне пришлось тащить её обратно к дому под мышкой, всю мокрую, пока она орала: «Хотя бы дай мне попробовать сено!»

Эта картинка вызывает у меня желание рассмеяться, но вместо этого я закусываю губу.

Сосредоточься.

— Этот домик ни капли не похож на фото с Craigslist, — шипя, выдыхаю я.

— Я никогда не утверждал, что я фотограф, — говорит он, и в его глазах мелькает эмоция, которую я не могу точно распознать. — Эти фотографии сделаны сто лет назад. Но поверь мне, внутри всё полностью переделано.

— Ты кинул меня как котфиш³.

Он ухмыляется.

— Единственная рыба, которую здесь можно поймать в это время года, — это дикая ручьевая форель. Я думал, у такой крутой ветеринарши из Нью-Йорка будет поплотнее кожа.

— О, у меня кожа толстая, поверь мне…

— Я вижу. Для человека по имени Джой⁴ ты не очень-то…

— Радостная, — заканчиваю я с фальшивым смехом. — Не слышала этого со средней школы.

Я слышу, как из большого дома доносится хихиканье его девочек.

Я бросаю взгляд на его руки. Никакого кольца. Но это мало о чём говорит. Многие люди не носят колец. У него есть дети, значит, он, наверное, женат или в серьёзных отношениях. И даже если нет, что я собираюсь делать? Переспать с одиноким отцом, который управляет фабрикой по убийству животных, пока его дети делают снежных ангелов на подъездной дорожке?

Я могла бы просто…

Нет.

Хотя…

С учетом того, что клиника закрыта, у меня, к несчастью, куча свободного времени.

Нет, нет, нет!

Думаю, мне нужно собраться и просто поехать к Мириам в Джерси. Я смогу спрятаться там, может, даже включу на ютубе видео с видом на Нью-Йорк, чтобы создать ощущение, что я дома.

— Спасибо за твоё время, Джейми Уайлдер. Но после тщательного рассмотрения я решила, что больше не могу этого делать.

— Разве ты не хочешь хотя бы познакомиться с животными?

— Нет. Я бы хотела, чтобы ты заправил снегоход бензином и указал мне дорогу в город и в ближайший отель.

— А что случилось с канистрой, которую я оставил для тебя в санях?

— Я её вынула.

— Зачем?

Я сужаю глаза, бросая ему вызов всей своей позой, и жестом указываю на сани.

— Мне пришлось втиснуть туда всё самое необходимое.

— Ну, эта канистра нужна, чтобы заправить бак. — Его взгляд скользит по чемоданам, теперь заваленным снегом. — И это была моя единственная канистра с бензином. — Он цокает языком, и этот звук до безумия самодоволен.

— Конечно же, так и есть.

Моё раздражение закипает, почти переливаясь через край в полноценную истерику. Я замёрзла. Я устала. Я не ела с того несвежего круассана в аэропорту. И я застряла в зимнем аду с человеком, который до бешенства бодр.

Заметив моё расстройство, его выражение лица смягчается.

— Сейчас ночь, а до города добрых пятнадцать минут. Я понимаю, этот день был катастрофой, но хотя бы останься на ночь, избежишь аварии на снегоходе во время бури и, может быть, посмотришь на животных? Для меня это многое бы значило.

— Разве ты не можешь воспользоваться своим пикапом и отвезти меня сейчас?

— Я не настолько глуп, чтобы ездить по этим заснеженным дорогам ночью, а по прогнозу будет только хуже. Сегодня ночью ожидается метель.

— Замечательно. — Снег сейчас валит стеной. Вселенная явно издевается надо мной. — Ладно, я останусь. Но только потому, что вынуждена!

Одна ночь. Я смогу выжить.

— Отлично. — Он хлопает в ладоши. — Утром я могу приготовить тебе блины. Может, тогда ты пересмотришь своё мнение о качестве моего сервиса.

Я поднимаю бровь. Это определённо не та утренняя ситуация, которую я себе представляла, хотя моё тело на мгновение задумалось, не было ли это намёком.

— От завтрака я откажусь. Одна ночь здесь, и на рассвете ты отвозишь меня обратно. На самом рассвете.

— На самом что ни на есть рассвете. Да, мэм.

Я протягиваю руку.

— А теперь не отдашь мне ключ, чтобы я могла согреться, пожалуйста?

— Ты пробовала открыть входную дверь? — Джейми подходит и без труда открывает дверь. — Ключ внутри. Здесь никто не запирает дома.

— Ну, сегодня вечером я задвину на эту дверь все засовы.

— Как скажешь. — Он прислоняется к дверному косяку. — Холодильник забит, на случай если ты проголодаешься.

— Я вегетарианка, — выпаливаю я вместо благодарности, ожидая увидеть холодильник, ломящийся от свежезабитого оленины. Желчь обжигает мне горло.

— Я знаю. Я читал твоё резюме.

У меня замирает сердце.

Эта деталь там есть, но зарыта в разделе «Интересы», который, как я предполагала, никто не читает. Даже мои давние коллеги не помнят о моих диетических предпочтениях — они постоянно заказывают мне куриные сэндвичи или суши на общие ланчи, — а этот человек прочитал моё резюме один раз и затарил для меня холодильник.

К чёрту мои принципы. Я хочу с ним переспать.

— Это… э-э… очень мило с твоей стороны, — говорю я. — Спасибо.

— Если ты без сил, всегда можешь присоединиться ко мне и девочкам, поесть бутербродов с арахисовой пастой и джемом.

— Я уверена, у твоей жены и так полно забот, — отвечаю я, пытаясь звучать небрежно.

— Здесь только я и они, — говорит он, отводя взгляд.

— А. — Я чувствую укол любопытства.

Где мама девочек?

И если он холост, значит ли это, что…

Я гоню прочь эту мысль. Я убираюсь отсюда.

Завтра.

Я уеду в город, найду вай-фай, забронирую билет в Грецию, остановлюсь на курорте и заведу роман с кем-нибудь, у кого нет ни ковбойской шляпы, ни привычки читать резюме, ни невероятно сексуальной гусеницы на верхней губе.

— Джой? — Его длинные пальцы машут у меня перед лицом.

— А?

— Ты, должно быть, очень замёрзла. — Он бросает взгляд на камин. — Хочешь, я разожгу для тебя огонь? Или можешь отогреться у меня дома, пока я готовлю бутерброды.

— С ужином и огнём я разберусь сама.

Чем меньше времени я проведу с Джейми Уайлдером, тем лучше.